Тёмный властелин желает развлечься (СИ)

Глава 26

Его голос к концу рассказа становился всё тише и тише, так же как и гул за окном. Буря утихала, забирая с собой ту невыносимую боль, что испытывал этот невероятный, во всех смыслах этого слова, мужчина.

Я даже и представить себе не могла, через что он был вынужден пройти — ведь он говорил обо всём поверхностно, но если сопоставить все факты, все случайно брошенные фразы вместе с его историей, то становится ясно: он очень многое испытал. И он вышел абсолютным и единственным победителем.

Да, по идее, его можно считать самым настоящим злодеем — он грабил, ещё будучи подростком, пытал и превращал других демонионов в нежить. Он возглавлял армию. И сам убивал. Его руки не то что по локоть в крови, он весь в ней с ног до головы. Но, возможно, что только его метод был единственным, чтобы на Армадане наконец-то воцарился мир, а его народ больше не был так угнетен той кастовой системой. Я, конечно, могу опираться только на его слова о том, что более нет на той планете никаких войн, и все живут в мире, и от этого ему скучно… Однако почему же я не могу доверять его словам? А если всё так и есть — значит его злодеяния можно рассматривать под разными углами. Классифицировать и как благое дело, и как злое. Кому-то, конечно, стало жить хуже, а вот большинству, отчего-то я была в этом полностью уверена, — лучше.

Без сомнения, у него была долгая и сложная жизнь. И, как мне кажется, Мао всегда был одинок. Сначала его бросили родители, потом, когда он немного подрос, сразу «вляпался» в криминальный бизнес. Может, и были у него знакомые, но никогда у него не было никого, кто бы его выслушал, кто бы просто утешил…

Слёзы навернулись на моих глазах, и, когда он окончательно затих, а его дыхание выровнялось: мужчина наконец-то смог уснуть, я украдкой вытерла краешком одеяла капельки пота с его виска. Это насколько же сильную боль он всё это время испытывал, что даже вспотел и обессиленный уснул! Но у него ведь во время его повествования ни разу голос не дрогнул! Он усмехался, он злился или просто ровным, спокойным голосом пересказывал кратко главные вехи своей жизни… Удивительный и невероятно сильный мужчина. Сильный не только телом, но и духом.

Приподнявшись на одной руке, я, убедившись, что дышит он всё так же ровно, начала без зазрения совести внимательно его рассматривать.

Почему-то, с учетом новых знаний о нём, он стал ещё более привлекательным для меня.

И опять дело было не в том, что он какой-то крутой там, на Армадане. А в том, что, пройдя через столько испытаний, Маору… остался намного более добрым, чем он, наверное, и сам осознает. Ведь он не бросил меня. Ни тогда, когда мы с ним только повстречались, ни потом, когда я начала «косячить» по-чёрному. Мужчина пришел мне на помощь. Он думал обо мне…

Я тяжело вздохнула и, вытянув другую руку, которую он до сих пор прижимал к своему лбу, нежно, едва прикасаясь пальцами, провела по его татуировке на лице. Мао ведь её специально напоказ выставляет. Теперь мне понятна его странная прическа со сбритым, практически под ноль, виском и выбритыми линиями. Он всегда заплетает волосы, чтобы все видели чёрную татуировку, хотя под такой гривой длинных волос запросто мог бы её скрыть. Это его воспоминания обо всём, через что ему пришлось пройти. Теперь это станет и моим воспоминанием о его рассказе. О том, чем мужчина со мной поделился.

Кстати, когда я попала в этот мир, я видела какие-то обрывки то ли воспоминаний, то ли видений, в которых были Мао и беленькая большая кошка, больно похожая на меня в кошачьем обличье. Возможно ли, что мои превращения да и то, что я вообще попала в этот мир и оказалась рядом с ним, это не такая и случайность? И всё это как-то взаимосвязано?

Ведь тогда та кошка, судя по всему, умерла, а Маору был к ней сильно привязан. Я помню выражение невыносимой боли и страданий на его красивом лице, когда у него не получилось оживить её… Хотя, не скажи он мне сейчас, что он испытывает, что ему больно, я бы никогда и не догадалась. А тогда… тогда даже Мао не смог сдержать своих чувств.

И именно в этот момент меня словно «прорвало». Я наконец-то осознала, как я всё это время сильно ошибалась. Сколько я наделала ошибок. И почему многие, не все, конечно, люди такие? Мы не замечаем добра от других до того момента, пока не станет уже слишком поздно. Мы зачастую принимаем помощь как само собой разумеющееся. Будто нам кто-то что-то должен. Мы думаем прежде всего о себе, а о других в последнюю очередь, даже о тех, кто рядом с нами. Кто проходит через те же беды, поддерживает нас. Глупые люди. Глупая я. Всё это время я думала только о себе: как мне плохо, что я попала в другой мир и стала полу-кошкой, что какой-то мужчина считает меня своей собственностью, что мне приходится всё время испытывать дискомфорт… А о том, что Маору, пусть и своеобразно, но всегда обо мне заботился: он не бросил меня, не оставил, кормил, разрешал спать на кровати, даже если я была в образе кошки, не думала… Он защищал и оберегал. Мао спасал мою жизнь и уже не раз. Он по своей воле покупал мне одежду, хотя я и не просила. Он кормил… Для меня он делал всё. А я только ходила, ныла, вредничала и умничала. Идиотка!

Я показала себя самой настоящей самовлюбленной дурочкой. Даже не додумалась поблагодарить-то сразу. И ведь, хоть он и злодей, и я ему на фиг не сдалась, он ничего плохого мне за все мои выкрутасы не делал.

А я ещё и отомстить ему хотела! Чтобы он был моей ручной «золотой рыбкой»… Вот я балбесина! Какая может быть «мстя»? Ну поставил он тарелку на пол, ну нацепил ошейник — так по сравнению с тем, что я начудила, и что он мог бы сделать в ответ, это ерунда.

И почему я вдруг стала такой… тупой? Ведь раньше я, хоть и молодая и глупая, никогда так прежде не поступала! И как мне теперь вину свою загладить? Как?! Я не знаю. Пока не знаю. Но я обязательно что-нибудь придумаю. Я постараюсь быть ему полезной, благо я опять в человеческом обличье, и ещё для начала я буду стараться ему хотя бы не мешаться. А потом, когда я уже искренне буду к нему доброй, внимательной, может, он и сам по своей воле меня отпустит домой.

Но…

Да, я, глупая-глупая Лена, влюбилась в него. Я по-настоящему влюбилась. И готова броситься в омут с головой. Даже к бывшему мужу я никогда подобного не испытывала — какой-то безумный водоворот из эмоций и яркий фейерверк из чувств. Я полюбила абсолютно незнакомого мужчину, даже не человека, которого встретила меньше недели назад. Влюбилась как кошка, кем я сейчас и являюсь. И я вот-вот окончательно потеряю голову. А этого нельзя никак допускать. Он из другого мира, в котором он правитель. Я ему не нужна. Я буду просто игрушкой, служанкой… Сейчас он обо мне заботится, но потом я стану просто экспонатом, уникальной зверушкой — я этого не хочу. Надо постараться убедить его, что я ему не нужна. И, как только он найдет тех, кто нас сюда призвал, попросить, чтобы он меня отправил домой. Нельзя мне с ним долго рядом находиться, никак нельзя. Я слишком глупая…

Я, нежно погладив его по длинным, распущенным сейчас волосам, не смогла сдержать улыбки. Наверное, если бы мне выдалась возможность… если бы Маору испытывал ко мне что-то — я бы, согласись он забрать и мою маму, отправилась с ним хоть на край света. Без сомнений, без раздумий. Если бы я знала, что есть хоть шанс, что он меня полюбит, и что есть у нас крохотная вероятность быть вместе… Но я, хоть и видела магию, не верю в возможность того, что взрослый, мудрый и опытный мужчина с тяжелой судьбой влюбится в глупенькую, молодую человечку. Я ведь не писаная красавица, так, самая обычная. Таких миллионы. И таких, должно быть, уже тысячи он видел, сотни, наверняка, возлежали рядом с ним. Так что надо быстрее возвращаться на Землю и забыть о нем. Навсегда. Но не сейчас.

Об этом я буду думать завтра. А сегодня я просто полюбуюсь им, побуду рядом… «Это будет один единственный раз», — дала я себе зарок.

Подтянув одеяло, я укрыла Маору. И аккуратно, дабы не потревожить его сон, я примостила свою голову ему на плечо так, чтобы было видно его лицо.

А с другой стороны, что я потеряю, если не попытаюсь? Чувство собственного достоинства, если мужчина меня отвергнет? Так я и не собираюсь ему на шею вешаться. И не буду я бросаться в омут с головой. Он ведь говорил, что ждет нашего противостояния, он в нем заинтересован. Пусть это и ради веселья для него, а для меня это — вызов. Только вызов будет теперь заключаться для меня не в мести, а в том, чтобы завоевать его, чтобы он обратил на меня внимание как на женщину.

Ну а если ничего не выйдет — я точно не буду сожалеть об упущенном шансе.

Попереживаю, конечно, что я оказалась «в пролете», пусть даже пострадаю месяц, другой. А потом всё это забудется, успокоится моё глупое сердечко. И буду я думать, как мне жить дальше. Тем более, если я смогу его этим самым «противостоянием» как-то развлечь, опять-таки шансы на то, что у меня получится уговорить Мао отпустить меня на Землю, возможно, многократно возрастут… Хотя. Он как-то говорил, что если мне удастся развеять его скуку, то какой ему резон отпускать меня. Дилемма!

Ладно, отложим до завтра план и его реализацию. А сейчас — пора бы и мне спать ложиться. Видимо, завтра будет сложный день, надо бы выспаться, набраться сил… чтобы хорошо выглядеть.

Закрыв глаза, я, наслаждаясь непередаваемыми ароматами терпкого шоколада и цитруса, слушая дыхание Маору, под мерный, тихий шум дождя за окном мечтала. О том, чтобы случилось чудо, и этот мужчина посмотрел на меня не как на глупую и громкую девчонку, от которой одни только неприятности, но с которой забавно, а увидел во мне женщину, и чтобы мои планы, которые ещё только в стадии разработки, благополучно осуществились.

И с блаженной, мечтательной улыбкой на устах я незаметно для себя крепко и сладко уснула, пусть и не в объятиях любимого мужчины, но рядом с ним, согретая его теплом.

Вот так, пока уставший Маору спал и набирался сил, его мысленно захомутали и чуть ли не женили…

— …хватит! — донёсся до меня раздраженный мужской голос. Но спросонья, ничего не понимая, я отстранённо решила, что это меня никак не касается, и опять начала уплывать в свои сновидения, из которых меня кто-то пытался выдернуть.

— Лиэна! Шаррхар… Хвост оторву, гарантирую!

Теперь угроза в тоне чувствовалась уже слишком явно. Да ещё и имя это «Лиэна»…

«Что-то до боли знакомое, — лениво подумала я, всё ещё находясь на грани сна и яви. — И, кстати, про какой-то хвост там что-то говорит? У меня-то нет…»

Глаза мои резко распахнулись, а мохнатые ушки, когда я встретилась взглядом с разъяренными изумрудными глазами Маору, сами собой пугливо прижались к голове.

— Проснулась, — язвительно процедил он сквозь зубы. — Убирай свой хвост, пока я его тебе не оторвал, — прошипел он и приподнял голову, отчего между нашими глазами осталось всего сантиметров пятнадцать. Мысли мои позорно разбежались в разные стороны.

Одни — просто в страхе кто куда. И я забыла, о чем он только что говорил. Другие, по численности их было больше, выиграли эту битву, выстояли противостояние в гляделки, и мои руки потянулись шаловливо к его шее, дабы приобнять и сказать ему на ушко какую-нибудь глупость…

Вот только вместо рук у меня опять были… лапы! Да что б вас всех!

— Я опять животное! — застонала я в отчаянье, глядя на свои пушистые мягкие лапки.

— Ты — наглое, вредное животное! — глаза мужчины опять блеснули злым изумрудным пламенем. — Ты разбудила меня!

— Я… — я отрицательно закачала головой изо всех сил. — Как? Я ведь спала! Если что — я не специально! Честно! Я ведь тебе обещала! — пищала я, пытаясь отползти от разозленного мужчины.

— Не знаю — специально или нет. Но отцепляй свой хвост. Я последний раз тебя предупреждаю, — осознав, что этот пушистый длинный изменник опять учудил какую-то жутчайшую гадость, из-за которой на меня сейчас злятся, я немного развернула голову, чтобы определить местоположение хвоста, и мне захотелось провалиться сквозь землю, рухнуть прямо на раскаленное ядро этой планеты и раствориться в небытие…

Если я хотела действовать тонко, красиво, не бросаясь в омут с головой, и, естественно, не виснуть на Мао… То эта падла меховая сразу пошла ва-банк! Чтоб его! Ненавижу! Да я сама его оторву на фиг, с корнем!