Тёмный властелин желает развлечься (СИ)

Глава 31

— Ну почему он меня не взял? А? Как я должна ему помогать и как сделать так, чтобы он забрал к нам… к себе мою маму и вылечил её?

Да, я опять сидела на берегу океана и сокрушалась по поводу своей судьбы, а Шантаэр, глядя на меня недовольным взглядом, стоял рядом. Точнее, в этот раз я выказывала недовольство по поводу того, что Мао наотрез отказался взять меня с собой «на разборки». Я бы даже сказала, что он был категорически против! И я за свою настойчивость едва не отхватила косой между ушей. Но мне повезло, что он специально опускал её достаточно медленно, чтобы я успела увернуться. А затем он взмахнул крыльями, в прямом смысле, и был таков… оставив меня под присмотром своего скакуна, которому я и изливала душу: мне нужно было выговориться.

— Мне теперь в мой мир путь заказан, а как моя мама без меня там? Она на свою крохотную пенсию не сможет позволить купить все необходимые лекарства… Да ещё и огород этот треклятый! Ей ведь неймется — она обязательно полезет копать картошку эту проклятую! Могла бы денег с продажи моей квартиры получить, но она, квартира то есть, скорее всего, если и достанется ей, а не банк отнимет — не один год на это уйдет. Это пока меня пропавшей без вести признают, пока то, пока сё! И выдержит ли мама новость о том, что я пропала бесследно? Да я и сама не выдержу — буду постоянно думать о том, как она там! Мне проще помереть, чем жить с такими мыслями…

Расстегнув ещё пару пуговиц на рубашке, подставляя палящему солнцу как можно больше участков кожи, я разлеглась на песке, заодно повыше задрав полы рубахи, чтобы и ножки тоже загорели.

— Вот скажи мне, Шантаэр, что мне делать? Как поступить правильно? Хотя… чего у тебя совета просить, ты же всё равно не отвечаешь… — я вздохнула и, прикрыв ладонями глаза от солнца, погрузилась в свои тягостные думы.

— Может, тебе стоит для начала поговорить именно с Маору на эту тему? — раздался словно прямо в моей голове приятный бархатный баритон, но я, слишком зацикленная в этот момент на своем, хмыкнула и протянула:

— Да говорила вот сегодня только! А он сказал: «Я подумаю». А что это значит? А вдруг откажет? Я думала, что смогу, доказав свою полезность, убедить его в том, что я не буду нахлебницей, и таким образом настроить его на то, что и мама моя ему пригодится.

Ну… можно было бы и просто попросить, но ведь надо же за хорошие дела отплачивать добром. Вот и я хотела добром отплатить. Блин!

— Если он сказал, что подумает — это значит, что он не забудет, а действительно подумает. Возможно, что подумать нужно ему о том, как выполнить твою просьбу.

— Откуда ты знаешь… — договорить я не смогла. Я только сейчас поняла, что с кем-то разговариваю! Причем собеседник этот будто «проецирует» мне свои мысли!

Заверещав что есть мочи от ужаса, я подскочила и, наученная недавним горьким опытом, когда я расслабилась и меня похитили, понеслась куда глаза глядят.

— Ну и куда ты, чудо природы, вдруг побежала? — насмешливо уточнил этот самый голос. — Мы ведь, Ли’эна, с тобой так мило только что разговаривали…

— А кто ты, вообще, такой? Откуда ты знаешь, как меня зовет Мао, и что он может думать? — проорала я во всё горло, не сбавляя хода, продолжая нестись по раскаленному песку почему-то прочь от Шантаэра. Который, кстати, должен был меня охранять. Поняв это, я резко остановилась и сразу побежала обратно, под защиту огромного и жуткого коня, который в данный момент стоял на том же самом месте, не предпринимая попыток следовать за мной, и внешне не выказывал никакого беспокойства.

— Я? — опять этот насмешливый тон, правда в этот раз добавились ещё и ехидные нотки. — Шантаэр.

И в этот момент я, напоровшись на угол острой ракушки, которых в изобилии валялось под ногами, взвизгнула об боли и рухнула лицом на песок.

— Ты там жива? А то будет невероятно обидно, если ты, споткнувшись на ровном месте, убилась. И окажется, что я провалил такое простое задание, как присмотр за тобой, — произнесено это было крайне трагичным голосом, но в нём я опять услышала ехидство.

Проклятый конь! Издевается! Ещё и разумным, гад, оказался!

Я молча поднялась, ничего ему не ответив, отряхнулась, смахнула с лица песок и, гордо задрав голову, пошла к Шантаэру. Подойдя к нему, окинула тяжелым взглядом.

— Разумный, значит.

— Естественно.

— Говорить тоже умеешь.

— Ну я бы не назвал мой способ передачи мыслей словом «говорить». Но если трактовать это слово с другим подтекстом, то да, умею.

Да ещё и как умеет! Тупым его мог бы назвать только идиот!

— А что же ты всё это время притворялся? — уперев руки в боки, спросила я.

— Притворялся? Даже и в мыслях не было, — красиво махнув своей гривой, Шантаэр мне подмигнул, а у меня от этого нервно задёргался правый глаз.

— Хорошо, задам вопрос по-другому. Почему ты со мной не разговаривал? Ведь с Мао ты всё это время, как я понимаю, общался.

— А о чём я должен был с тобой разговаривать? У нас не было с тобой общих тем для увлекательных бесед.

— Ладно… — я сделала глубокий вдох. — Поговорим про вчерашний вечер. Почему вчера ты со мной не разговаривал? Ты бы мог со мной поговорить, я ведь задавала вопросы…

— Ты жаловалась, — бесцеремонно перебил он меня, — а не задавала вопросы. Да и вмешиваться в ваши с Мао отношения у меня нет никакого желания. Тем более ты вела себя… опрометчиво. Я, честно говоря, даже удивлен, что ты всё ещё жива. Обычно он лишал головы и за меньшие проступки. Видимо, ты ему действительно интересна, Лиэна.

Чем больше этот странный конь говорил, тем больше я понимала, что он, возможно, поумнее и меня будет. Теперь, вообще, не удивительно, что он со мной не разговаривал.

— Ладно. А что же ты тогда сегодня со мной заговорил?

— Сегодня ты спросила совета. Пусть и бóльшую часть времени жаловалась, но потом спросила именно меня, я и решил тебе помочь. Видел ведь, как ты мучаешься, и мне стало тебя жаль.

И голосом он это всё таким произнес, будто я сирая и убогая, и он решил до меня снизойти. Хотя… ответил ведь. И совет хороший дал. Тут даже и роптать не на что, и обижаться.

Подойдя ещё на один шаг ближе к нему, на расстояние вытянутой руки, я, поджав губы, стояла и смотрела на него. Пытаясь понять, сочтет ли он, этот «конь», за дерзость, если я сейчас его поглажу по носу, как обычную лошадь.

Однако, так и не найдя верного ответа, я всё-таки решила рискнуть. Протянув дрожащую руку и прикрыв глаза на всякий случай, а то вдруг он сейчас мне руку оттяпает, и брызги крови полетят в разные стороны, я прикоснулась к его носу. Секунда, две. Хруст моих костей так и не раздался, и я осмелела настолько, что провела ладошкой вверх-вниз, и, открыв глаза, увидела офигевшие алые — Шантаэра.

— Ты что творишь?

— Глажу тебя. Спасибо хочу тебе сказать таким образом за подсказки и советы, — я робко улыбнулась.

— То есть в твою буйную голову не пришло, что можно просто сказать спасибо? Я тебе что, тупое животное какое-то, что ли?

Шантаэр закатил глаза, видимо, удивляясь моей глупости. А я и сама не знала ответа на его вопрос: почему мне вдруг захотелось таким способом через ласку его поблагодарить.

— Ладно, гладь, — благосклонно разрешил он и опустил голову ещё чуть пониже, чтобы мне было удобнее. — Зато теперь, после этого твоего поступка, я, кажется, понимаю, почему Маору оставил тебя в живых. Ему действительно не может быть скучно с такой, как ты. А скука — это единственное, что тяготело над ним все эти долгие годы.

— Если простым языком говорить — я забавная, — я усмехнулась и аккуратно, чтобы не задеть острые наросты, почесала ему нос чуть пониже, за что получила взгляд полный благодарности.

— Именно, — Шантаэр едва заметно кивнул.

— Значит, ты мне советуешь подождать, когда он что-то решит, и не пороть горячку?

— Ну если тебе так сильно хочется ему сейчас помочь, то почему бы нет. Тем более и мне тут, честно говоря, скучно стоять. Давно я не принимал участие в битвах. Тут, правда, не битва, так, скорее, избиение младенцев.

— То есть… Ты можешь меня туда отвезти? — я готова была сейчас расцеловать этого чудесного коня! Но вовремя передумала, побоявшись, что он неправильно расценит мой поступок.

— Ну да. В прямой бой вступать мы не будем. Но рядом постоим, понаблюдаем, и если кто-то вдруг захочет сбежать — мы его… образумим.

— Шикарно! Так что мы стоим, кого ждем?! — я вся сразу подобралась, а потом засуетилась. — В бой, мой верный друг!

— Может, ты для начала наденешь что-то на себя? Или прямо так ринешься в бой, рассчитывая их своим полуголым видом обезоружить? — уточнил Шантаэр язвительно, и я, вспомнив, во что я одета, со всего маха хлопнула себя по лбу.

— Один момент! — бросила я на ходу, мчась в сторону шатра, который Маору не стал убирать.

Влетев внутрь, я сначала заметалась из угла в угол, а потом, вспомнив, где я оставила вещи, что мужчина мне выдал с утра, забежала за ширму и, найдя брюки, натянула их на себя. Подвернула. Они распрямились. Я опять подвернула. Результат тот же. Разозлившись, я рванула в сторону стола, на котором из съестного ничего не осталось, и Мао убрал все пустые тарелки в свой карман, а может, просто уничтожил, но вот столовые приборы он по какой-то причине оставил. Схватив нож, я без зазрения совести распорола брючины по шву, а затем, сделав надрез, оторвала лишнее. И вот, чуточка смекалки, очумелые ручки — брюки готовы!

Заправив рубашку в брюки, застегнула её на все пуговицы, спрятав под воротник ошейник. Пригладив волосы рукой, заплела их в косу и, соорудив из обрезков брючины плетеный шнурок, подвязала её. Сбегав к зеркалу, оглядела себя. Осталась видом довольна — сделать больше и лучше я все равно бы не смогла. А так… будь у меня косметика, белье…

М-да. Белья-то мне как раз сейчас и не хватало. Но делать было нечего, и я просто махнула рукой. Не на парад и подиум иду. А в бой, как сказал Шантаэр.

На всё про всё у меня ушло минут пять, не больше. Я могла бы, как женщина, гордиться.

Однако когда я вылетела из шатра, то едва не воткнулась лицом на полной скорости в Шантаэра. И он смерил меня таким взглядом, будто я копалась не меньше пяти часов.

— Я уже успел заскучать, — фыркнул он.

— Не вредничай, я и так спешила как могла, — я отмахнулась, понимая, что он просто надо мной подтрунивает.

Подойдя к седлу, я задумалась:

— А как мне… сесть?

— Желательно молча и быстро.

— Я серьезно. Ты — вон какой высокий. А я — маленькая. Моя нога не достает до стремени. Если бы я могла на шпагат садиться — тогда еще может быть… Но не с моей растяжкой решаться на подобные подвиги, — я на всякий случай всё-таки примерилась, подняла ножку, чтобы не быть голословной. Но, естественно, ничего у меня не вышло, зато представление было забавное. И Шантаэр, глядя на мои корявые потуги, опять закатил глаза и, обреченно простонав, лег.

— Почему у тебя так всё сложно?

— Спасибо! — воскликнула я и быстренько забралась в седло, усевшись по-мужски. — А я ж разве виновата, что ты такой огроменный?

— И не поспоришь, — поднявшись, Шантаэр обернулся. — Держись покрепче. Я хоть и торопиться не буду, но ты всё равно можешь упасть.

— Не вопрос! — ухватившись покрепче за переднюю луку двумя руками, а ноги сжав посильнее, я выдохнула: — Готова.

И «конь» тут же сорвался с места. От страха я сразу вся вспотела. Без Маору, который меня всегда крепко удерживал, езда на Шантаэре напоминала безумные американские горки, причём у тебя нет даже элементарного крепления. Прыжок — пролетели над оврагом; набрали побольше скорости — пронеслись под деревом. Ещё прыжок — преодолели речку.

Свист в ушах и стук моих зубов — более я ничего не запомнила, потому что я закрыла глаза.

Благо, что путь был недолгий, и поседеть я не успела. Так что, когда он внезапно остановился, я не могла поверить своему счастью. Распахнув свои глаза, я огляделась.

Полянка — практически ровный квадрат со сторонами метров в сто. Трава вся вытоптана, словно тут стадо слонов паслось. А посередине возвышалась практически точная копия пирамиды Кукулькана, что расположена в городе-храме Чичен-Ица, на полуострове Юкатан. У этой тоже было девять больших ступеней, только камень, из которого она была сложена, отличался по цвету — он был матово-черный. Зрелище впечатляло.

— Ого! — восторженно пробормотала я. — Красота-то какая!

— Что за примитивизм? — недовольно пробурчал «конь». — И мне там не пройти…

Это же безобразие!