Тиран ищет злодейку

Глава 4

С тех пор, как я спасла близнецов, они приютили меня, сделав приемным ребенком фамилии Сун Ань. Мы жили вместе уже девять лет, точнее эти двое вцепились в меня намертво, угрожая, что если я оставлю их, то они последуют за мной. Для меня они оба, как младшие брат и сестра. Чувствую ответственность за них. Только считаю, что в этом огромном особняке нахожусь словно в золотой клетке. Слуги знают меня, но сторонятся из-за моего происхождения. Я ведь не аристократ, а простолюдинка с волосами цвета огня.

Многие из них считают, что я плохо влияю на их господ, раз они проводят со мной больше времени, чем на чаепитиях в других высших домах. А у Лизы от леди только имя. Ведь носит она не дорогие платья от известных швей и портных, а простую домашнюю одежду: рубаху с короткими рукавами и свободного кроя штаны с сапогами, везде таскает с собой нож и днями напролет тренируется. Изабелла осознает, что шикарный гардероб и манеры слабой девушки не защитят ее при покушениях. Она молодец, и я бесконечно горжусь ею. Но признаю, сердце у нее довольно жестокое, она слишком холодно обращается с окружающими и даже с собственным братом. Этих двоих мне никак не изменить

Я помню, как встретила их.

Ровно девять лет назад, я похоронила свою пожилую наставницу, она скончалась от того, что слишком много людей вылечила за раз от ветряной оспы.

Мария слишком много взвалила на себя, за каждое мертвое тело винила себя и однажды не выдержала. Истощила настолько сильно свое здоровье, что умерла. Осталась я совершенно одна с вороном Неро, которого она мне оставила. В моей судьбе это был переломный момент. Я потеряла семью во второй раз, и это окончательно заставило меня разочароваться в жизни. Все, к кому я привязываюсь, оставляют меня...

- Наставница… - я захлебывалась в собственных слезах, глядя на ее могилу. Ворон, опустив голову, стоял рядом со мной. Если бы вороны могли плакать, Неро плакал бы больше всех. Он еще птенчиком всегда был рядом с этой женщиной, которая спасла меня от рабского клейма. - Наставница… - Мария была маминой старшей сестрой. Я так привыкла к ней и никогда не могла бы подумать, что потеряю ее так скоро и безвозвратно.

Неро прижался к моему боку, а потом забрался на колени и начал своими прохладными перышками утыкаться мне в шею, стараясь меня успокоить. Я сидела на земле, сгорбившись и закрывая мокрое от слез лицо руками.

Изо всех сил обняла бедную птицу, рыдая еще громче. Мне было так грустно, печально, одиноко и больно. Осознание того, что я осталась бесконечно одна в мире, меня тяготило. Я тосковала по родным, мечтая хоть раз их увидеть.

Если бы губернатор Атэна принес вовремя лекарства для граждан, этого не было бы. Наставница не истощила бы себя до такого, она была бы жива. Почему всю ответственность за их жизни она свалила на свои хрупкие женские плечи? ПОЧЕМУ?!

Гадкий аристократ, из-за него половина города погибла. И нам повезло, что из вылечившихся никто не проболтался о способностях наставницы. Есть хоть где-то благодарные люди. И почему обычный человеческий поступок я посчитала подвигом? Люди настолько сильно испортились...

- Наставница… - я кусала губу до крови, сцепив зубы. Горькие слезы падали на землю, быстро впитываясь в нее.

Я так хотела вернуться назад и умолять ее остановиться. Дать ей отдых, хотя бы подсыпать в ее еду снотворное. Но я как дура верила в "Я в порядке, не переживай". Если бы я была хоть чуть-чуть умной… Если бы…

Однако я прекрасно понимала - моя злость бесполезна. Мои слезы - очень глупы. Мои сожаления - безнадежны. Такова моя судьба в этом подлом мире.

Следующую неделю я ночевала в нашем с наставницей доме. Я не хотела вставать с постели, не хотела есть или пить, я не желала абсолютно ничего. Люди стучались в мой дом, желая выразить соболезнования, но я никому не открывала дверь.

Не могла на кого-то смотреть. Все, чего хотела - это спать и снова в своих снах оказаться рядом с давно умершей семьей, рядом с наставницей….

Только снились мне кошмары.

Неро постоянно приносил мне ягоды и съедобные грибы и даже червячков стал собирать для моего урчащего желудка. Меня позабавила такая забота. Ворон - обычная птица, которая думает на уровне инстинктов, но куда смышленее и благороднее некоторых алчных людей. Сравнивать людей с животными мне в тот момент показалось грубым. Животные - хорошие существа.

А потом этот ворон совсем обнаглел.

Стал приносить уже мелких насекомых на мой стол.

Затем через две недели мне все-таки пришлось встать. Ибо питьевая вода у меня закончилась, а пресная есть только в Атэне.

В тот день я, надев черный плащ и взяв с собой Неро, вышла в город и сразу пошла прямо на рынок. Мне нужны были вещи личной гигиены, вода и хотя бы немножко еды. Только мои финансы были очень скудными. У меня никогда не было много денег, я ведь нигде официально не работаю. Я умею только лечить и создавать лекарства с кремами. Меня всему научила мама и наставница.

Весь базар пах свежей выпечкой, красками, кожаными изделиями. Много лавок выстроились беспорядочно по двум рядам с самыми разными товарами. Начиная с самодельных деревянных украшений и до торговли мелкими животными.

Я бродила по рынку, не зная где я, кто я. Смотрела пустым взглядом на землю и просто шла вперед. Ловила смех людей, громкие крики акций, а потом услышала знакомые мне ставки и медленно подняла голову.

Обычный день работорговца. Мужчина в богатых одеяниях и с густой темной бородой продавал детей прямо на площади. А вокруг заинтересованная толпа из высшей знати и обычных людей, которые заинтересованно поглядывали на новый товар. Впервые после своей трагедии я почувствовала удар в районе груди. Эта была жалость к бедным детям.

- Не проходите мимо! - орал работорговец на весь базар. - Дети, чьи лики прекраснее луны, - он активно размахивал руками, стараясь привлечь как можно больше внимания. Ему удалось. Мне стало любопытно, и я, стоя позади всей публики, как сумасшедшая стала наблюдать.

- Первый лот, - на сцену притащили мальчика со светлыми волосами и с белой кожей. На его тонкой шее был железный ошейник и цепь, что тянулась от него. Конец этой цепи крепко сжимал в руках стражник.

Увидев светловолосого ребенка, аристократы начали выкрикивать свои цены. Светлый оттенок волос - признак сходства с Вайнбахами.

- Пятнадцать шенов! - выкрикнула одна девушка в розовом платье с веером.

- Тридцать шенов! - предложил мужчина в красном фраке

- Пятьдесят шенов! - озвучила цену одна аристократка со шляпой на голове.

Глупые взрослые! Вы разве не видите? Этот ребенок напуган до дрожи в коленях. Он человек! Живой маленький человек!

Бедный испуганный пленник с ужасом смотрел на толпу людей, мечтая сбежать. Он одернул руки, которые были закованы в кандалы, но тут же получил хлыстом по спине. Его бледное лицо скривилось в боли.

А знати это только понравилось, и цены стали расти с феноменальной скоростью.

Бесценная жизнь от перенапряжения и страха упала в обморок. Его разум не выдержал столько потрясения и унижения.

Никто не обратил на это внимание.

Я не знала, что должна чувствовать. Определенно, мне его до бесконечности жаль, а ситуация очень печальна. Но я такой же ребенок, мне всего пятнадцать, да и денег у меня нет. В моем кармане всего пять шенов. Я сомневаюсь, что их даже на две бутылки воды хватит с хлебом. Если у меня было бы больше денег или власти - обязательно помогла бы всем рабам.

- Кто-то предложит больше? - спросил торговец, взглядом пытаясь уловить новый выигрыш.

Над толпой поднялась изящная женская рука, потом тонким голосом объявила решение, которое и выиграло в этом споре:

- Сто шенов!

Остальные переглядывались между собой, признавая поражение.

- Продано! - радостно отозвался торговец и бессознательного мальчика увели с деревянного пьедестала.

- Следующий товар! - воскликнул мужчина, а я, хмыкнув от такой несправедливости, пошла дальше, намереваясь поскорее вернуться домой.

- ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! НЕ ТРОГАЙТЕ МОЮ СЕСТРУ! - резко остановилась, услышав отчаянные детские возмущенные крики.

Не выдержав, повернула голову на пьедестал, где насильно на показ волокли двух маленьких детей-брюнетов. Мальчик и девочка, явно близнецы, их лица были совершенно одинаковыми. Только длина волос различалась. С чумазыми лицами, в грязной порванной одежде и с волосами, что были похожи на птичьи гнезда, их тащили на всеобщее обозрение, как бездушный товар. Но, в отличие от других рабов, они не были намерены терпеть унижения. Это меня и привлекло в них.

- Пустите ее! - мальчик укусил за руку охранника, который насильно волочил его за волосы по полу. Стражник спешно отдернул руку от волос девочки, которую тащил для продажи.

Пленник пытался оторвать руки врага не от себя, а от сестры.

- Гад! - выпалил мужчина, кулаком врезав ему в живот.

Мальчик согнулся пополам, крепко зажмурив глаза, но даже не пискнул, - раб терпел боль. Скривившись в лице, снова вцепился зубами в ту руку, которой их палач касался его сестры.

- Пусти мою сестру! - заорал он и снова получил теперь уже в лицо. Его никак нельзя было угомонить, и это порядком выбешивало стражника. Наверное, не привык к так яро сопротивляющимся детям.

Сама того не замечая, я шокировано наблюдала за волей мальчика к свободе. В тот момент словно увидела со стороны себя и мне стало так злостно от того, что какие-то посторонние люди распоряжаются чужой жизнью.

У мальчика видимо затряслась голова от сильного удара, и он свалился вниз, не предпринимая больше попыток укусить стражника. Только продлилось это недолго. Отойдя от удара, он начал брыкаться и пытаться освободить свои руки из кандалов.

- Оставь моего брата в покое, верзила! - девочка своими ногтями царапала грубую кожу ее мучителя. Она сопротивлялась и отчаянно кричала.

Насколько же они сильные, раз так заступаются друг за друга? За что им такая судьба?

Охранник больше не стал терпеть и тоже ударил в живот маленькую девочку. После этого я инстинктивно сделала шаг вперед, кипя от ярости. Да как он посмел бить девочку?! Да она же такая кроха! Кожа да кости!

Мои ладони превратились в кулаки.

Все наблюдали за этой сценой, посмеиваясь и шутя.

Вопреки моим убеждениям о том, что взрослые умнее и опытнее, мне сейчас доказывали обратное. Взрослым нравилось такое шоу.

Если бы могла, я бы их всех поубивала бы. Но как же так? Неужели среди стольких не найдется ни одного нормального?!

Обоих детей подняли за шиворот так, чтобы все могли полюбоваться избитым товаром.

Дрожащие руки детей потянулись друг другу и, вцепившись, крепко сжались. На их лицах теперь удалось рассмотреть свежие синяки и много царапин с ожогами. Об их ранах похоже никто не позаботился.

Бедные, бедные дети.

- Тридцать шенов! - предложил один мужчина, выходя вперед.

Близнецы и правда завидный товар. Будет чем покрасоваться перед остальной знатью.

- Семьдесят шенов! - предложила вторая женщина громко.

А брови мальчика тесно сошлись на переносице, он смотрел на зрителей как на самый грязный мусор. Этот взгляд... сколько же в нем было ненависти и презрения.

Детей опустили вниз, а торговец принялся внимательно наблюдать за потенциальными покупателями.

Мальчик, оперевшись ладонью об пол, шатаясь, поднялся на обожженные ноги. Вскинул голову, на щеке виднелся новый синяк на пол-лица.

Его глаза сверкнули молнией, и он громко завопил:

- Я…Я обещаю - того, кто купит меня и мою сестру, я зарежу! Я вас всех зарежу, идиоты!

Однако наблюдающие только звонче засмеялись.

- Смотри какой бойкий, - шепнула женщина, стоящая впереди меня какому-то парню в оранжевом фраке.

- Его ломать будет весело, - выдал смешок ее собеседник, а аристократка засмеялась, прикрывая уродливый рот веером.

Я сжалась от этого отчаянного крика. Больше не могла смотреть на это сквозь пальцы. Этот маленький полумертвый мальчик заслуживал уважения. Он еще ребенок, но то, как он защищает свою честь и честь сестры, заставляет меня вспоминать себя.

Что же я могу сделать? Как мне спасти этих бедных детей?

Что может быть важнее денег? Я не знаю, что может затмить деньги.

- Какой смелый мальчик! - радостно отозвался продавец, а знать засмеялась от своевольной шутки мужчины.

- Я обещаю…Тем, кто купит меня, и тем, кто посмеет коснуться моей сестры... я перережу глотку, - ребёнок встал во весь рост и раскинул руки в стороны, стараясь за спиной скрыть фигуру избитой сестры.

Толпа засмеялась еще громче от абсурдности такого заявления и, к несчастью мальчика, это только разогревало их интерес к нему.

- За его сестру дам двести шенов, - высокомерно предложила одна женщина. Я уверена, сделала она это, чтобы сильнее позлить пленника.

У торговца на морщинистом лице выступила кривая улыбка, предвкушая такие большие деньги.

А у бедного раба расширились глаза, и он намертво обнял сестру и закричал:

- Только попробуйте ее тронуть! - Девочка плача прижалась к брату, не смея поднять заплаканные глаза.

Нет. Я больше не могу смотреть на это…

- Про… - прервала урода и решительно сделала шаг на встречу смелому брюнету.

- Я предлагаю вам жизнь! - растолкав толпу, встала прямо напротив пьедестала, смотря на ошарашенного торговца.

- Жизнь? - он недоуменно поднял брови. Кажется, он принял меня за сумасшедшую. Еще бы! Какая-то малолетка предложила ему столь глупую сделку. Но говорила я чистую правду.

Смех остановился, и десятки глаз остановились на мне.

Сам мальчик, опустив глаза, странно поглядывал исподлобья за моими действиями. Кажется, юный смельчак тоже подумал, что у меня не все в порядке с головой. Ладно, теперь я тоже так думаю.

Решительно выпрямила осанку и подошла к торговцу. После этого уверенно произнесла:

- Персиковые пилюли, - после моей реплики у него челюсть непроизвольно отвалилась.

Сзади раздавались охи и ахи, а я была так рада, что нашла то, чем можно заменить деньги.

- Вы сказали персиковые пилюли? - неверующее переспросил он. - Ты лишь маленькая девочка, откуда у тебя могут быть они? - теперь же его голос сочился сарказмом. Я никогда не бросаю слов на ветер, ничтожество.

- Вы, помните Марию Ишем? - все в городе знали мою наставницу как очень умного алхимика, и то, что у нее была ученица, было общеизвестным фактом.

- Я ее ученица. Кастель Дишель, - спокойно выдала я, доставая из сумки стеклянную темно-зеленую баночку с десятью пилюлями.

Персиковые пилюли - это новая ступень в медицине. Целители вкладывают туда свои силы и создают их с помощью алхимии. Но если переборщить или недостаточно использовать элементы, они приводят к мгновенной смерти. Поэтому их готовить умеют только опытные одаренные. Моя мать, например, не смогла их сделать, хоть и тренировалась с семи лет. У меня тоже не получилось, как бы не показывала и не объясняла тетя. В свое оправдание могу сказать, что я старалась, как могла. Без таланта усердие ни к чему.

Только целители знают истинную природу этого лекарства, а простой люд верит, что это просто чудеса алхимии.

У меня их осталось всего десять штук, которые делала еще Мария. Я оставляла их на всякий случай для себя и даже не думала, что отдам кому-то столь бесценную вещь.

Мужчина с жадностью смотрел на баночку в моей руке.

- Мисс, я дам за них вам пятьсот шенов, - одна женщина дотронулась до моего плеча, привлекая внимание. Интересом публики завладела я, как нечто более занимательное. И это было мне только на руку.

Накосметированное идеальное лицо. Аристократ. Ненавижу.

Я нахмурила лоб, показывая этим ей свой ответ на такое заманчивое предложение. Мне твои грязные деньги не нужны, как и твое спасибо.

Жри сама свои деньги, карга.

- Я дам вам за них восемьсот шенов, - из толпы вышел мужчина, с восторгом глядя на мою склянку с заветным лекарством. Тебе я его тем более не дам.

- Откуда нам знать, что это не подделка? - заметив, что его ковш скоро уведут, спросил, запаниковав, торговец.

Я непринужденно пожала плечами и предложила:

- Пусть кто-то больной или раненый станет добровольцем, - я посмотрела на работорговца. Ему явно понравилась моя идея испытать чудодейственный препарат на деле.

- Я стану! - громко воскликнув, мальчик ударил себя в грудь. Молодец! Ты меня не подвел.

- Отлично, - улыбнулась я.

Достала пилюлю из банки и, подняв руку, отдала мальчику. Он смело взял маленькую таблетку из моей ладони и скептически стал осматривать.

Все навострили уши и глаза, наблюдая за ребенком.

Однако храбрец быстро проглотил ее, даже не усомнившись. Вот дает. Взять неизвестно что от человека, которого видишь первый раз, и при этом, доверившись, съесть это. Я, конечно, знаю, что вроде как хочу ему помочь, но даже так… нельзя же так слепо поверить в слова первого прохожего… .

Он делает это не ради себя, а ради сестры.

Я уже уважаю тебя - маленький, но смелый ребенок.

Услышала судорожные вдохи. Потому что раны пленника на глазах начали затягиваться. Синяки, царапины, ссадины - все исчезло, как по чуду. Совершенно здоровая смуглая кожа, на которой даже шрамов не осталось, не считая ожогов на ступнях.

Его сестра тоже удивилась и сильнее обняла брата.

- Мисс, я дам вам тысячу шенов, - меня грубо повернули к себе.

Как же меня раздражают люди, которые нарушают мое личное пространство.

- Я дам за них две тысячи шенов, - попытался парень привлечь мое внимание.

Но я скинула с себя их руки и направилась к ошарашенному торговцу.

- Отдайте мне этих близнецов и все пилюли ваши, - мужчина шумно вдохнул и, быстро наклонившись, выхватил банку, затем кивнул своему громиле, чтобы детей отдали мне.

Я взяла за руки плачущих детей и гордо увела их, растолкав толпу.

Все они сразу забыли о двух рабах и полностью были заняты тем, что упрашивали торговца продать им хотя бы одну пилюлю за большие деньги. Но мужчина отказался. Любовь к собственной жизни сильнее любви к деньгам.

Я уже хотела расслабить напряженные плечи и в очередной раз поразиться своему глупому мозгу, который сначала делает, а только потом думает, как меня удивил мой выигрыш.

Стоило нам выйти из толпы, как оба обняли меня, громко рыдая. Они были такими маленькими, что достигали мне лишь талии.

Я погладила их по иссиня-черным волосам и успокаивающим жестом произнесла:

- Я позабочусь о вас…- и только осознала, что приютила двух маленьких детей.

Чем же я буду их кормить? Я сама не могу себя прокормить… Что я наделала? Думала только об их жизнях, когда творила непонятно что.

Все что у меня есть - деревянный маленький дом наставницы.

Что сделано, то сделано. Дороги назад нет. Раз вызвалась стать их мамой, то значит стану. Неважно как, я постараюсь позаботиться о них, чтобы они не голодали. Наставница ведь смогла меня и еще одного ученика обеспечивать, продавая мази, может, я тоже смогу?

Меня от глубоких дум отвлек истеричный плач. Мальчик плакал громче своей сестры.

Бедняга. Слишком много взвалил на свои хрупкие детские плечи. Он не пролил ни слезинки на том пьедестале, а сейчас, когда его не видят, плачет громче и отчаяннее.

Странно себя чувствую в этой ситуации.

- Ну все-все, - похлопала по спине легонько. Так делала мама, когда ныли мои братья и сестры.

- Мисс Спасительница, - брюнет спешно вытер слезы о грязный рукав и исподлобья посмотрел на меня. - Пожалуйста, помогите нам.

По-моему, он кушать хочет. Такой худенький со впалыми щеками и мешками под глазами. Нужно срочно их накормить.

- Что нужно сделать? - сразу спросила, сев перед ним на корточки - У тебя что-то болит? Или хочешь поесть?

- Нет, - мотает он головой. - Нам нужен взрослый, чтобы нас впустили в банк.

Вот тут я шокировано подняла брови. Зачем этому юнцу сдался банк? Да и говорит он с такой решимостью, которой позавидовал бы любой взрослый. Он что - предлагает ограбление?

- Ты слишком мал для ограбления, - сдавленно смеюсь, непонятно от чего.

- Нет. Не ограбление. Я следующий глава герцогства Сун Ань, - важным тоном заявил он, а я, не сдержавшись, засмеялась.

Может от постоянного битья ему повредили мозг?

- Я серьезно, - непоколебимым баритоном повторил он.

- Мы правда наследники герцогства Сун Ань, - поддержала его сестра, твердо глядя на меня.

Мне даже стало как-то неловко.

Я вдохнула через сцепленные зубы, смотря то на ненормального братца, то на его сестру. На сумасшедших вроде не похожи, а вот на слегка побитых - да. Меня так проверяют что ли? Но у этих двоих, похожих друг на друга, родственников на лице ни один мускул не дернулся, даже после моего скептического взгляда, которым я их щедро одаривала. Отвечали мне таким взором, словно чокнутая только одна, то есть я.

Я понятие не имела, что сейчас происходит в высшем обществе, да и знать не хотела, если честно. Я что, сама того не понимая, куда-то влезла? И, похоже, влезла я по самое не могу. Моя удача вновь повернулась ко мне спиной.

- Знаете? - сглотнув, подняла выразительно перед их лицами указательный палец. - Это не смешно. Так что прекращайте.

- Просто пойдемте с нами в банк, - снова за свое. Видимо, он меня совсем не принимает всерьез.

Я разочарованно вздыхаю, понимая, что они от своего не отстанут.

Ну, я пойду тогда, лишь бы развеять их мечты. Обидно, конечно, жаль очень, но раз это желание детей, то почему бы нет…?

- Ладно, - согласилась, не выдержав двух выжидающих взглядов близнецов. - Ведите!

Меня сразу деловито схватил за запястье шустрый мальчик, ведя неизвестно куда. А девочка, взяв молча другую руку, старалась вплотную держаться ко мне, боясь всего.

Чую, мне это обойдется боком. Я еще тупее брюнета, раз позволяю вести себя в незнакомое место двум детям, которых я вижу в первый раз.

Через кучу поворотов мы оказались рядом с огромным зданием из белого кирпича, где находилось куча ненавистных мне аристократов. У панорамного входа стояло два стражника в темно-синих плотных камзолах, на плечах у этой формы красовались острые золотые наплечники, которые отражали яркий солнечный свет. На груди вышивка белой змеи, которая обвилась вокруг короны - герба семьи Вайнбахов. Эта змея всегда вызывает у меня только неподдельный ужас.

- Нам туда, - мальчик, не останавливаясь, поплелся ко входу, таща меня с собой. Оказалось, что у него очень крепкая хватка, хоть и выглядит маленьким.

На выходе нас остановил охранник, выставив руку вперед перед моим лицом.

- Удостоверение личности, - строго сказал он, дожидаясь моей бумажки.

Я залезла в сумку и достала неаккуратно сложенный листок бумаги. В этой бумажке была вся информация о моей личности. Мой опекун, место жительства, дата рождения и мой класс. А то, что это оригинал, доказывала печать городской канцелярии. Удостоверения личности выдавались всем обязательно по достижению четырнадцатилетнего возраста.

Мужчина строго посмотрел на представленный документ, а потом и на меня, затем кивнул, убрав руку. Нас впустили.

Совершеннолетие у нас наступает в четырнадцать. А этим на вид было около восьми.

Зайдя внутрь, в нос сразу ударил запах древесины и дорогих духов. Абсолютно белые стены с очень высоким разрисованным потолком. Рисунок на потолке заставлял восхищаться талантом художника, ибо такую красоту смогли создать только умелые руки. Насыщенными красками было изображено дневное небо с аистами, которые летели в сторону солнца. Лучи этого природного феномена словно ложились на пышные облака. Облака были разбросаны по всей картине. Идеальная погода весны. В середине потолка висела громадного размера люстра. Камни на протяжении всего аксессуара блестели при малейшем попадании на них света, а при легком сквозняке слегка шевелились, и мне казалось, что эти прозрачные камешки оживали. От созерцания прекрасного интерьера меня отвлекло подергивание моего запястья нетерпеливым мальцом.

- Куда ты меня хоть тащишь? - спросила я, когда ребенок остановился рядом с кассой.

На нас недоуменно уставился человек, сидящий возле рабочего стола.

- Чем могу помочь, леди? - вежливо спросил он, фальшиво улыбаясь.

Мне - только выходом отсюда.

- Возьмите документы Сун Ань, - строго приказал властный голос ребенка.

У него слишком резко изменился тон. Он со взрослым человеком разговаривает, а не с ровесником. Он правда что ли аристократ? Конечно, нет! У моего проводника только голова была видна из-за маленького роста.

Мужчина перевел на меня вопросительный взгляд.

-... Делайте как он говорит, - с сомнением произнесла я.

Работник кивнул и полез в деревянный шкаф доставать кучу бумаг. Мне аж поплохело.

- Кем вы работали в доме Сун Ань? - спросил проверяющий, поправляя ползущие вниз очки.

- Стеклочистильщик, номер - восемь, три, два, шесть, - деловито отозвался мальчик.

А потом мужчина выронил все бумаги, удивленно вскочив, поклонился в пояс моему проводнику.

Я уставилась на него. Он там пожелания смерти увидел что ли?

Покосилась в сторону гордо стоящего ребенка.

- Ваше Высочество, простите, я вас не узнал, - голос бедняги дрогнул. У него даже руки затряслись.

Это что еще за маленький ящик сюрпризов?

Чуть выглянув со своего места на стол рабочего, изумилась, когда на этой самой бумажке был нарисован герб, наверное их семьи, золотистыми красками.

Значит, эти дети не врали. Даже с моим невезением это слишком странно. Наткнутся на двух избитых маленьких аристократов? Что это за шутка такая?

- Я сейчас позову главу, - мужчина быстро испарился, приведя с собой ещё одного довольного, элегантного аристократа.

Увидев близнецов, он тоже поклонился в пояс.

- Я так рад, что вы вернулись, господин Мэтсон Сун Ань, - он тоже волновался и боялся этого ребенка.

Неужели он имеет такую большую власть здесь, и как он вообще попал на рабский рынок?

Но это уже не мое дело. Мне не интересны их дела. Я просто хочу вернуться домой и поспать.

Важно, что они нашлись и теперь о них позаботятся.

Моя работа завершена, пора бы закончить то, за чем пришла.

- Удачи, - бросив фразу через плечо, я намеревалась удалиться, чтобы не мешать юным господам. Я простолюдинка, и не знаю, что тут делаю. Надеюсь, теперь оба будут счастливы.

- Схватите эту девушку! - внезапно приказал тот самый мальчик, и меня сразу по рукам подхватили местные охранники, возвращая на место, а именно - к тому спасенному.

Да за что мне это? Почему я всегда попадаю в такие передряги, откуда почти всегда нет выхода, а главное, я не видела даже вход.

Пожалела бедных детей и помогла….а что взамен…решетка?!

- Вот же мелочь неблагодарная, - ругнулась я, пытаясь вырвать свои руки из хватки мужчин. Но никак не получалось.

Наверное, меня сейчас обвинят в убийстве, шантаже этих детей или еще в чем похуже. Знала бы, что это аристократы, пошла бы своей дорогой, проигнорировав их крики о помощи.

Я однажды уже сгорела в огне. Год назад, когда также пожалела и спасла деревенского мальчика от смерти и что получила в итоге? Верную гибель.

- Леди, я не могу вас отпустить, - ровным тоном начал мальчик. За его спиной почти вся охрана данного здания. Я даже удивилась. Несколько часов назад он был рабом, а теперь вдруг стал господином, перед которым кланяются все важные шишки.

- Это у вас знати так принято? За добро оплачивать злом? - съязвила я, ненавидя свою наивность и тупое желание помогать всем.

Больше никогда в жизни никому не помогу. Ни за что! Никогда!

- Не можете пойти со мной? - жалобно спросил неблагодарный малец.

Во мне все бушевало от возмущения и злости. Я все-таки вырвала свои руки из хватки двух охранников.

- Ни за что! - выпалила, едва сдерживая рвущуюся наружу злость.

Как же вы достали!

Я была твердо намерена свалить отсюда, если бы обе мои ноги не обняли два ребенка.

Оба вцепились в меня, а девочка еще и всхлипывала. Я вдруг почувствовала себя чудовищем, обижающим детей. Но это меня тут не понятно куда хотели отвезти. Вот же мелкие…

- Не уходи…пожалуйста, - тихо заревела брюнетка, сильнее обнимая мою ногу.

- Пожалуйста, леди, не уходите, - сдерживая слезы, начал ее брат.

Я не могу исполнить их просьбу. Я знаю их один день, а они уже предлагают о таком. Пойти с ними ради каких-то сомнительных действий.

- Отцепитесь от меня… - я попыталась спихнуть этих слишком активных детей от себя, но они только сильнее приклеились. Какая же у них сильная хватка… Да что им от меня надо? - Пустите, кому говорю!

Несчастным рабочим пришлось стать невольными свидетелями данной неловкой сцены. По любому, в их глазах я выглядела злодейкой, которая чуть ли не била бедных несчастных детей.

Это я тут жертва! Я!

А потом они одновременно вскинули головы, а затем открыли рты и как заорали….

У меня аж кровь из ушей чуть не пошла. А они орали еще громче и звонче.

Я резко захлопнула их орущие рты, прикрыв их ладонью и шикнула на них злобно.

- Да что вам от меня надо? - почти прошипела я.

Вот любит моя жизнь всякие сюрпризы мне выдавать. А я люблю лишь свою кровать и сон.

- Сестренка, не уходи... - сквозь всхлипы промолвила девочка, глядя на меня добрыми глазами.

Я сопротивлялась двум этим жалостливым взглядам, а потом не сдержалась и с грустью выдала, злясь на саму себя:

- Ладно, я вас просто послушаю…

Из-за того, что я всегда была в семье старше всех, у меня развился комплекс чрезмерной ответственности и слабости перед милыми детьми. Но не могу я отказывать детям, когда они так яро просят.

После этого эти два паразита вцепились в меня, а мальчик вообще пригрозил мне вечным своим преследованием, если я уйду.

Вскоре мы сидели в богато устроенном помещении особняка Сун Ань.

Бордовые шторы, закрывающие вход на панорамный балкон. Такого же цвета обои и красный бархатный ковер. Рядом с окном стоял рабочий стол с изящной резьбой, на потолке висела люстра большого размера, откуда свисали, словно хрусталики, драгоценные камни. Тут же по углам стояли диваны из черной кожи, на одном из которых я, собственно, сейчас и сидела.

На моих коленях уже довольно-таки давно спала Лиза. Она сладко посапывала, а ее брат важным видом смотрел на меня ожидающим взглядом карих глаз.

Какой маленький, но взор суровее всякого взрослого. Казалось, что этот ребенок за такую короткую жизнь успел через многое пройти.

- Не смотри на меня так, - произнесла я, отворачиваясь от него. У меня слабость к детским милым глазкам. Синдром старшей сестры. - Я не стану приемной дочерью вашей фамилии.

Этот малец предложил мне совершенно абсурдное. И чего он так прицепился ко мне?

- Я знаю, что ты ненавидишь знать, - неожиданно таинственно выдал он, удивив меня. Я резко повернула голову в его сторону и изумилась, когда заметила на высохших губах хищную улыбку. Он меня пугает. Но он точно угадал.

- Это настолько заметно? - скептически подняла бровь.

За наблюдательность его можно похвалить.

- Я видел, как ты смотрела на тех аристократов, которые смеялись, когда меня избивали, - я улыбнулась ему, кивая. А он продолжил: - Если бы ты знала, что я аристократ даже будучи ребенком, то оставила бы меня на верную смерть, - какой умный малый.

Он прав. Я бы не стала спасать того, кто в будущем ничем не отличался бы от безмозглого животного.

- К сожалению, я не знала это, - пожала я плечами, признавая его правоту. - Знала бы, посмеялась бы от души.

- А ты, я вижу очень прямолинейна, - надулся обиженный ребенок.

- Как мой позвоночник, - у меня сколиоз.

Он непонимающе захлопал глазами, не зная этого термина, и я просто махнула на него рукой. Он все равно не поймет.

- Я хочу покарать знать, - вот тут он меня конкретно шокировал. Меня смущала его серьезная речь с этим детским личиком и, не удержавшись, я дала ему щелбан по лбу.

- Ай! - возмущенно зашипел он.

- У тебя молоко на губах не высохло, - я намеревалась уйти ибо слушать его речь дальше не было в моих силах.

- Не воспринимай меня подобным образом, - за секунду его лицо стало таким суровым, что я аж вздрогнула от неожиданности. Он еще приказным тоном вздумал разговаривать со мной?

- Ну, даже так, - не выдержала и развела руками. - То зачем карать себе подобных?

- Я лишился своих родителей из-за них, - тут же ответил мальчик, встав. - Герцог семьи Инне И три месяца назад вломился в мой дом со своей немногочисленной армией и без предупреждения и суда стал обвинять отца на всем чем свет стоит. Он говорил какую ту чушь про шахты, а потом, немедля, просто так вонзил нож прямо в висок отцу. Испугавшись, что скоро этот гад дойдет до нас, моя мать бросила меня с сестрой в шкаф, а сама голыми руками полезла защищать нас, - маленькие ладошки сжались в кулаки, а в глазах читалась лютая ненависть. Мне конечно жаль его, но, опять же, я тут причем? Уже темнеет, мне пора домой. - Если бы от удара я не отключился, полез защищать свою мать, - он теперь уставился на меня, важно расхаживая по комнате. - Последнее, что я видел, как герцог Саймон перерезал маме горло. А потом я проснулся уже на рабском рынке, - маленький герцог подошел и встал напротив меня. Детские мягкие черты лица, хрупкая низкая фигура и такая твердая решимость не сочетались в нем. К сожалению, в моей душе ничего не дрогнуло. Я соболезную и мне тоже очень обидно, но и всего-то. Я тоже пережила много чего, но никогда никому не жаловалась о своих проблемах, предпочитая справляться одной. Мою семью ждала смерть похуже, чем его родителей. Я не виновата в этом. Это все судьба. - Я молю тебя, помоги мне… - прошептал, сдерживая слезы, мальчик. - Я ведь знаю, что ты ненавидишь знать. Я ….всегда ненавидел их…всегда мечтал о равноправии…Я видел, как моих родителей и ни в чем неповинных слуг убивали просто потому, что так хотели…

- Мне нужны союзники, - ладно, для малявки у него слишком большие планы. Но положение герцога дает ему большое превосходство.

Есть те, кого я ненавижу всей душой. Те, кто испортили мою жизнь, оставив меня одну в целом мире. Ради их убийства я пошла бы на многое.

Но я не могу воспринимать слова ребенка всерьез.

- Знаешь, мои амбиции выше твоих. И если ты не можешь дать мне гарантию уничтожить основу всего этого хаоса, я даже слушать тебя не стану. - Вайнбахи! Я хочу убить их всех до единого! Все чего я хочу в этой жизни - это изничтожить их род. Я ненавижу их настолько сильно, что, лишь думая о них, внутри меня все горит от гнева, а руки чешутся, мечтая придушить…

- Я правда способный. Мои силы соответствует моим целям, - серьезно поставил меня в известность юный герцог.

А потом я впала в ступор, видя, как мальчик постепенно стал увеличиваться в росте и стал точной копией меня.

Он, то есть уже я, стоял напротив меня и уставился на мою фигуру со всей строгостью, сложив руки на груди.

- Нос у меня меньше, - не показывая удивления, заметила я. Это так странно - видеть точную копию себя перед собой. Так и хочется хвалить свою красоту. Я правда красотка. - Какая красота. Таким ты мне больше нравишься, - съязвила, радостно протягивая последнее слово.

Ладно, я шокирована тем, что человек голубой крови оказался стихийником. Если об этом узнают Вайнбахи, ему конец. Изначально я пропускала его многообещающие речи сквозь уши.

- А то, что я стихийник, это так "незначительно"? - раздраженно пробормотал слишком чувствительный брюнет. У этого оборотня даже мой голос! Удивительно.

Если бы на моих коленях сейчас не спала его сестра, я бы встала и стала бы проверять все на ощупь. Слишком интересным это выглядело.

- Мне жизнь такие сюрпризы приносила. Боюсь, меня уже ничем не удивить, - издала смешок, а одаренный сильнее надулся. - В человека, который меня удивит, я явно без памяти влюблюсь, потому что это невозможно.

- Леди, я серьезно, - мальчик принял свой истинный облик и встал передо мной на колени, гдядя на меня таким кошачьим взглядом. Вот же хитрюга, знает ведь мою слабость.

Дело не только в твоих прелестных глазках, но во мне… Готова ли я убивать ради других? Что я получу от этого? Снова смерть или долгожданную месть?

Мне страшно делать шаг в неизвестность. Но сердце торжествует, когда я представляю с перерезанными глотками Вайнбахов. Я хочу улыбаться, хочу смеяться, веселиться, видя как из их тел ручьем выходит кровь, их проклятая кровь.

Я бросила взгляд на свои руки, лежащие на голове Лизы, и заметила, как они дрожат от предвкушения скорой расправы над моими обидчиками.

Я настолько сильно этого хочу, что даже готова пойти на убийство?

Либо ты, либо тебя….

- Перестань, - мой голос дрогнул.

Я правда..правда хотела мести, но больше всего хотела равноправия…

Но он же ребенок…

- Я хочу отомстить, - писклявый тон был полон уверенности и надежды. Его взор был слишком взрослым, наверное поэтому тогда согласилась на такое странное предложение. - Меня лишили семьи и почти что сделали рабом… Пожалуйста, помогите мне, Леди.

- Обещай мне, что даже повзрослев, ты не отречешься от своей цели, - неожиданно для себя сказала я. Я чувствую ярость. Гнев за испорченную жизнь. Я не могу терпеть несправедливость. Это не правильно, что одни могут выходить из воды сухими, а других изо всех сил толкают в грязь.

- Даю обещание своим именем, - в его глазах сверкнул блеск, он даже наконец-то улыбнулся. Его улыбка была прекрасна, как первый весенний цветок.

Ребенок на радостях подпрыгнул и обнял меня, потянув вниз, а потом заплакал сильно-сильно, прижимаясь к моей щеке и шептал:

- Спасибо…спасибо…спасибо…

Я понимающе изогнула уголки губ и мягко похлопала его по спине, стараясь успокоить. Надеюсь, этот жест хоть чуть-чуть успокоит бедного мальчика.

В тот день я начала путь мести, полный крови, страданий и долгожданного смысла моего существования.

Убивая десяток, я спасала сотню. Иногда миру нужен не герой, а злодей.

Этим злодеем стану я, ради мира, ради людей, которых также используют как скот. Кто, если не я? Кто еще осмелится на такое? Кто-то ведь должен начать... Рано или поздно всему наступает конец, будь это разруха или процветание, главное, чтобы были те, кто готов отдать жизнь ради этого.

Готова ли я?

Давно.

Я хочу справедливости. Даже ребенок становится взрослым, терпя несправедливость.

***

- М..мама..мама, - Изабелла ворочалась во сне, крепко жмуря глаза.

Я вообще не спала, думая о том, что на моих руках слишком много крови. Но это грязная кровь.

Я спала рядом с Лизой, точнее она всегда приходила в мою комнату уже по привычке. С детства она постоянно спала и засыпала только рядом со мной. На рабском рынке она многое пережила и выжила только благодаря Мэтсону.

Ее брат никому не позволял на нее даже смотреть, за что и получил многочисленные переломы, и до сих пор у него проблемы с левой ногой. Иногда юный герцог терпит ужасную боль в колене, тихо страдая в своей комнате. Гордый мальчишка не дает мне знать, когда у него случаются приступы, терпя все в одиночку. Боится мне показывать слабость, потому что хочет казаться взрослым в моих глазах.

Для меня он давно большой. Но он упрям как осел и горд.

- Мама...мама, - Лиза разговаривала во сне. Ей снова снился кошмар.

Вздохнув, я поднялась, скидывая слишком теплое одеяло. Поднесла руку к ее лбу и призвала свою силу целительства.

В темной комнате появился маленький источник света на моей руке.

Девушка издала глубокий вдох. Мышцы на ее лице расслабились, и она снова сладко засопела.

А у меня почему-то заболела голова.

В последнее время я заметила, что чем больше я использую свою стихию, тем сильнее истощаюсь и при этом забираю болячки пациентов на себя. У меня до сих пор болит область сердца.

Но не так сильно, конечно. Однако все же тупая боль присутствует.

Я помню, как мне говорила наставница, что потихоньку лекари начинают сами угасать. Излечивая людей, мы забираем их частичку боли себе, и с годами она копится в нас, поэтому со временем становится трудней использовать свою силу без последствий.

У каждой стихии есть обратная сторона. Лекарь - болезнь, огневик - сгущается кровь, земляник - теряет способность ходить, воздушник - нарушается дыхание, водник - вечная жажда, невидимка - может и вовсе навсегда остаться невидимым, заклинатель - немеет язык, оборотень - может остаться не в своем теле навсегда, иллюзионист - сумасшествие. А про стихийников крови не знаю. Они обычно до старости не доживают. Их убивают собственные дети или братья, и так было всегда без исключений!....

Но скоро все кончится. Я убью Вайнбахов и сыграю свою последнюю игру. Мир получит смерть, которую так давно ждал.

Король Преступности скоро пойдет в закат. Я начала, я и закончу эту кровавую, но прекрасную историю грандиозной последней сценой.

Но остальные об этом не знают.

И никогда не узнают.