Т. 1. Лирика Эдгара По в переводах русских поэтов

Было небо сурово и серо,

Листья были так хрупки и сиры,

Листья были так вялы и сиры…

Был октябрь. Было горе без меры.

Было так одиноко и сыро

Возле озера духов Обера,

В странах странных фантазий Уира,

Там, в туманной долине Обера,

В заколдованных чащах Уира.

Вдоль рядов кипарисов-титанов

Брел вдвоем я с душою моей,

Брел с Психеей, душою моей.

Что-то в сердце моем непрестанно

Клокотало сильней и грозней,

Бушевало сильней и грозней,

Словно серный поток из вулкана,

Там, где правит холодный Борей,

Словно лава в утробе вулкана,

Там, где полюсом правит Борей.

Наша речь была ровной и серой:

Мысли были так хрупки и сиры,

Листья памяти — вялы и сиры;

В Ночь Ночей, когда горю нет меры,

Не узнали мы странного мира…

(Хоть однажды из вашего мира

Мы спускались в долину Обера…

Был октябрь… Было мрачно и сыро…)

Но забыли мы духов Обера

И вампиров, и чащи Уира…

Звездный круг в предрассветной тревоге…

Ночь осенняя шла на ущерб,

Ночь туманная шла на ущерб.

И в конце нашей узкой дороги

Подымался мерцающий серп,

Разливая сиянье, двурогий,

Странным светом сверкающий серп,

Серп далекой Астарты, двурогий

И алмазно блистающий серп.

И сказал я: «Так льдиста Диана —

Лик Астарты теплей и добрей,

В царстве вздохов она всех добрей,

Видя, как эту грудь непрестанно

Гложут червь и огонь всех огней.

Сквозь созвездие Льва из тумана

Нам открыла тропинку лучей,

Путь к забвенью — тропинку лучей,

Мимо злобного Льва из тумана

Вышла с тихим свеченьем очей,

Через логово Льва из тумана

К нам с любовью в свеченье очей!»

Но ответила тихо Психея:

«Я не верю сиянью вдали,

Этой бледности блеска вдали,

О, спеши же! Не верю звезде я,

Улететь, улететь повели!»

Говорила, от страха бледнея

И крыла опустив, и в пыли

Волочились они по аллее,

Так, что перья купались в пыли,

Волочились печально в пыли…

Я ответил: «Оставим сомненья!

Нам навстречу блистают лучи!

Окунись в голубые лучи!

И поверь, что надежд возвращенье

Этот свет предвещает в ночи,

Посмотри — он мерцает в ночи!

О, доверься, доверься свеченью,

Пусть укажут дорогу лучи,

О, поверь в голубое свеченье:

Верный путь нам укажут лучи,

Что сквозь мрак нам мерцают в ночи!»

Поцелуй успокоил Психею,

И сомненья покинули ум,

Мрачным страхом подавленный ум,

И пошли мы, и вдруг на аллее

Склеп возник, несказанно угрюм.

«О, сестра, этот склеп так угрюм!

Вижу надпись на створках дверей я…

Почему этот склеп так угрюм?»

И сказала она: «УЛЯЛЮМ…

Здесь уснула твоя Улялюм…»

Стало сердце сурово и серо,

Словно листья, что хрупки и сиры,

Словно листья, что вялы и сиры…

«Помню! — вскрикнул я, — горю нет меры!

Год назад к водам странного мира

С горькой ношей из нашего мира

Шел туда я, где мрачно и сыро…

Что за демоны странного мира

Привели нас в долину Обера,

Где вампиры и чаши Уира?

Это — озеро духов Обера,

Это черные чащи Уира!»

Мы воскликнули оба: «Ведь это —

Милосердие демонов, но

Нам теперь показало оно,

Что к надежде тропинки нам нет, и

Никогда нам узнать не дано

Тайн, которых нам знать не дано!

Духи к нам донесли свет планеты,

Что в инферно блуждает давно,

Свет мерцающий, грешной планеты,

Что в инферно блуждает давно!»