Тройняшки

Глава 2

Неделя после встречи с Амелией пролетела в каком-то сюрреалистичном тумане. Лео ловил себя на том, что постоянно смотрит на тыльную сторону своей ладони, будто ожидая увидеть там застывший след от ее прикосновения, тот самый шрам от крошечной молнии. Он возвращался в «Кафе де Флора» каждый день, в одно и то же время, заказывал тот же остывающий американо и устраивался за тем же столом у окна. Но она больше не появлялась.

Его мир, обычно такой стабильный и предсказуемый, дал трещину. Код не компилировался, мысли путались, а образ девушки с розовыми глазами и светлыми волосами преследовал его во сне и наяву. Он пытался внушить себе: что это просто сильная симпатия, просто всплеск гормонов, просто реакция на красоту. Но рациональность разбивалась о воспоминание о том электрическом разряде, таком реальном и осязаемом. Он даже гуглил «статическое электричество сила разряда», пытаясь найти научное объяснение, которое позволило бы ему успокоиться. Не помогло.

В пятницу вечером его друг и коллега Марк, уставший от его затянувшейся хандры и ухода в себя, вломился в его квартиру с бутылкой текилы и ультиматумом.

— Все, хватит киснуть! — объявил он, ставя бутылку на стол прямо на стопку распечатанных спецификаций. — Ты превращаешься в призрака. В городе праздник, «Фестиваль Огней», все туда ломанутся. Мы идем.

Лео попытался было отнекиваться, ссылаясь на работу, на усталость, на свое полное отсутствие настроения толкаться в пьяной толпе. Но Марк был неумолим. Через час, слегка подшофе от пары стопок текилы «для настроения», Лео уже стоял на центральной площади города, оглушенный гомоном толпы, музыкой и ослепленный миллионами разноцветных огней.

Город и правда преобразился. Гирлянды были протянуты между деревьями и фонарными столбами, создавая сверкающий полог над головами гуляющих. На сцене играла какая-то этно-фолк группа, ритмичные удары барабанов отдавались в груди вибрацией. Пахло жареным миндалем, глинтвейном, сладкой ватой и людским возбуждением. Лео, всегда избегавший таких массовых сборищ, чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Он шел за Марком, который активно заигрывал с парой студенток, и чувствовал, как его голова раскалывается от шума.

— Я пойду куда-нибудь, где потише, — крикнул он Марку на ухо, продираясь сквозь толпу.

Тот лишь отмахнулся, уже полностью погрузившись в общение с новыми знакомыми. Лео повернул в сторону, надеясь найти хоть какой-то просвет, и пошел вдоль края площади, где толпа была чуть менее плотной. Он смотрел под ноги, на асфальт, испещренный тенями от гирлянд, думая только о том, как бы поскорее добраться до тихой боковой улочки и вызвать такси.

И в этот момент он врезался во что-то мягкое, упругое и пахнущее кожей и морозной свежестью.

— Ой, простите… — начал он автоматически, поднимая голову.

И замер.

Перед ним стояла она. И в то же время — не она.

Светлые, почти белые волосы, такие же, как у Амелии, но не заплетенные в нежную косу, а коротко и дерзко стриженные каре, которое развевалось на ветру хаотичными, острыми прядями. Лицо с такими же чертами — высокие скулы, прямой нос, — но на нем не было и тени задумчивой нежности. Вместо этого оно было оживлено хищной, озорной ухмылкой. И глаза… Боги, глаза. Не розовые, как утренний туман, а яркие, бездонные, цвета летнего неба после грозы. Синие. Ярко-голубые. И в них плескался такой заряд энергии, что по сравнению с ним тот разряд в кафе показался бы слабым разрядившимся аккумулятором.

Она была одета в облегающую голубую кожаную куртку, темные рваные джинсы и тяжелые ботинки на платформе. Через плечо была перекинута маленькая черная сумка-кроссбод. Она выглядела как порыв ветра, как вспышка света, как живое воплощение самого праздника.

— Ну, надо же, — сказала она, и ее голос был ниже, хриплее, полнее, чем у Амелии, в нем слышалось море и скрип снастей. — Кажется, ты меня сбил с ног. Придется отвечать.

Лео не мог вымолвить ни слова. Его мозг отчаянно пытался совместить два образа: тот, нежный и застенчивый, что жил в его памяти всю неделю, и этот — дерзкий, электрический, стоящий перед ним сейчас. Они были похожи как две капли воды и абсолютно противоположны.

— Вы… — выдавил он наконец. — Вы…

— Я? — она склонила голову набок, и короткие пряди волос упали на ее щеку. Ее голубые глаза смеялись над ним, над его замешательством. — Я в полном порядке, спасибо за заботу. А ты выглядишь так, будто только что видел привидение.

— Вы… ее сестра? — спросил Лео, наконец находя в себе силы сформулировать мысль.

Ее ухмылка стала еще шире, в ней появилось что-то знающее и плутовское.

— О! Так ты тот самый мальчик-программист из кафе. Тот, что ударил мою сестру током. Амелия говорила о тебе. Лео, да?

Он только кивнул, все еще не в состоянии прийти в себя. Она обошла его вокруг, оценивающим, откровенным взглядом.

— Ну, ничего так. Симпатичный. Немного зажатый, но это поправимо, — заключила она и вдруг резко схватила его за руку. Ее пальцы в кожаных перчатках без пальцев были сильными и цепкими. — Пошли!

— Куда? — растерянно спросил Лео, позволив себя тащить.

— На танцы, куда же еще! — она крикнула это через плечо, и ее голубые глаза сверкнули в свете гирлянд. — Ты же не для того пришел на праздник, чтобы хмуриться в сторонке, как школьник, которого не пустили на вечеринку?

Она не ждала ответа. Она уверенно вела его сквозь толпу, которая расступалась перед ее энергией, как перед тараном. Лео, оглушенный, сбитый с толку, парализованный этой внезапностью, мог только покорно следовать за ней. Его рука в ее руке горела, но это было другое тепло — не электрический шок, а ровный, мощный жар, исходивший от нее самой.

Она притащила его прямо в эпицентр танцующей толпы, туда, где ритм был самым громким, а тела двигались в такт мощным ударам баса. Музыка сменилась — теперь это был жесткий, чувственный электро-поп с навязчивым, проникающим внутрь битом.

— Вот тут! — объявила она, отпуская его руку.

И началось.

Она не просто стала танцевать рядом с ним. Она начала танцевать для него. С ним. Ее тело стало инструментом, языком, на котором она говорила с ним без слов.

Все ее движения были вызовом, соблазном, игрой. Она закрыла глаза, запрокинула голову, подставив шею мерцающим огням, и ее руки взметнулись вверх, пальцы раскинулись, будто ловя ритм прямо из воздуха. Затем ее бедра начали двигаться, описывая восьмерки, волны, круги — плавные, но невероятно точные и чувственные. Она пританцовывала вокруг него, как джинн, выпущенный из бутылки, ее голубая куртка мелькала то тут, то там, как крыло экзотической птицы.

Лео стоял, чувствуя себя деревянным, абсолютно неловким, пытаясь хоть как-то двигаться в такт, но его тело отказывалось слушаться. Он был программистом, а не танцором. Его стихия — тишина и код, а не этот вавилонский столпотворение звуков и тел.

Она заметила его скованность и ухмыльнулась, подойдя вплотную. Она взяла его руки и положила себе на талию. Через тонкую ткань ее топа он почувствовал тепло ее кожи, упругость мышц.

— Расслабься, — прошептала она ему на ухо, ее дыхание было горячим и пахло мятной жвачкой. — Просто почувствуй музыку. Она ведь внутри тебя. Прямо здесь.

Она провела рукой в перчатке по его груди, и Лео почувствовал, как по всему его телу пробежали мурашки. Его собственное тело начало отзываться на ее команды, на ее энергию. Он перестал думать. Он просто позволил ей вести себя.

Она прижалась к нему спиной, ее затылок оказался у него под подбородком. Она водила его руками по своему телу — по животу, по бедрам, и он ощущал каждый ее изгиб, каждое движение ее мышц под его пальцами. Ее ягодицы плотно прижимались к его паху, и он с ужасом и восторгом почувствовал, как у него мгновенно возникает мощная, недвусмысленная эрекция. Она не могла этого не почувствовать.

Она издала низкий, довольный смешок и, не оборачиваясь, прошептала:

— Вот видишь, не такой уж ты и деревянный.

Она повернулась к нему лицом. Их тела были так близко, что почти сливались в одно. Она смотрела на него снизу вверх своими бездонными голубыми глазами, полными обещаний и дерзости. Ее руки обвили его шею, пальцы вцепились в его волосы. Она двигала бедрами, синхронно с ним, имитируя самые откровенные, самые древние ритмы любви. Толпа вокруг них кричала, смеялась, танцевала, но для Лео все это слилось в один смазанный, шумный фон. Весь мир сузился до пространства между их двумя телами. Он чувствовал ее запах — кожу, морозный воздух, что-то сладкое, как жевательная резинка, и что-то дикое, неуловимое, как сам ветер.

Он был полностью во власти этого вихря, этой голубоглазой фурии. Его руки сами собой опустились на ее поясницу, прижимая ее еще ближе к себе. Он чувствовал, как теряет контроль, как животный инстинкт берет верх над разумом. Он наклонился, его губы оказались в сантиметрах от ее губ. Он видел, как она облизывается, готовясь к поцелую, ее глаза прикрылись, на губах застыла торжествующая улыбка.

И в этот самый момент музыка резко сменилась. Заиграла медленная, лирическая композиция. Заклинание было разрушено.

Она резко отстранилась, словно очнувшись. Ее голубые глаза снова стали насмешливыми и отстраненными.

— Ну вот, — сказала она, ее голос снова стал обычным, хотя и слегка срывался от быстрого дыхания. — Кажется, ты раскочегарился.

Лео стоял, тяжело дыша, с пылающим лицом и все еще дико колотившимся сердцем. Его тело протестовало против внезапной потери контакта.

— Как тебя зовут? — выдохнул он, понимая, что до сих пор не знает ее имени.

Она улыбнулась, и в этой улыбке была какая-то бесконечная удаль.

— Селина. Запомни это имя.

Она сделала шаг назад, растворяясь в толпе.

— Но ты можешь звать меня Сели. Если повезет.

И прежде чем он успел что-то сказать, что-то спросить, она стремительно приблизилась к нему, встала на цыпочки и крепко, влажно поцеловала его в щеку. Ее губы были мягкими и прохладными.

— Пока, программист! Не скучай! — крикнула она ему уже из толпы.

И исчезла. Словно ее и не было. Словно он все выдумал под воздействием текилы, громкой музыки и городских огней.

Лео остался стоять один посреди ревущей, веселящейся толпы. Щека, где прикоснулись ее губы, горела. Все тело было напряжено и возбуждено до предела. В ушах стоял гул, смешанный с отзвуками музыки. В ноздрях витал ее запах — кожи и мяты.

Он медленно поднял руку и прикоснулся пальцами к тому месту, где она его поцеловала. Он был абсолютно сбит с толку. Ошеломлен. Разорван на части. Неделю он провел в мечтах о нежной, романтичной Амелии с розовыми глазами. А теперь его всего за десять минут перевернула с ног на голову ее полная противоположность — дерзкая, необузданная Селина с глазами цвета бури.

Одна вселила в него тихую, сладкую тоску. Другая взорвала его кровь адреналином и похотью.

Он не знал, что чувствовать. Он не знал, чего хотеть. Он просто стоял там, смотря в ту сторону, где исчезло голубое видение, с диким, неконтролируемым возбуждением и с полной, абсолютной кашей в голове.

Где-то вдали кричали люди, взрывались фейерверки, окрашивая небо в яркие цвета. Но Лео уже ничего не видел и не слышал. Он был в ловушке. В ловушке, устроенной двумя лицами одной загадки. И он с содроганием понимал, что даже не видел еще третьего.