Тройняшки

Глава 7

Пробуждение было медленным и сладким. Лео сначала почувствовал тепло на своем лице — последние лучи заходящего солнца, пробивавшиеся сквозь листву. Потом он ощутил вес на своей груди — голову Амелии, все еще тяжелую и безмятежную во сне. Ее дыхание было ровным и теплым, а запах ее волн — свежим, как утренний ветерок. Он не двигался, боясь разрушить этот хрупкий, идеальный момент. Впервые за долгое время в его душе было тихо. Смятение, страх, похоть — все отступило, уступив место простому, мирному счастью.

Он не знал, сколько времени прошло. Может, минут двадцать, может, час. Но идиллию нарушил резкий, агрессивный звук, ворвавшийся в тишину парка как нож. Рев мотоциклетного двигателя. Громкий, нарочитый, он приближался, рос, заполняя собой все пространство.

Лео почувствовал, как вздрогнула Амелия. Она проснулась и подняла голову, ее розовые глаза были мутными от сна и полными внезапной тревоги.

— Что это? — прошептала она.

Рев мотора стих прямо за спиной у них, сменившись на низкое, угрожающее урчание. Лео поднялся на локоть и обернулся.

На аллее, разметав ногами опавшие листья, стоял мощный спортбайк цвета электрик блю. И на нем, в своей голубой кожаной куртке, в залитых солнцем джинсах и с зеркальным шлемом на колене, сидела Селина. Она была обращена к ним лицом, и даже сквозь затемненное стекло шлема Лео чувствовал ее насмешливый, ревнивый, яростный взгляд.

— Селена, — тихо, с испугом выдохнула Амелия, инстинктивно прижимаясь к Лео.

Селина медленно, с театральной небрежностью, сняла шлем. Ее серебряное каре взъерошилось на ветру. Ее голубые глаза были холодными, как айсберги.

— Ну что, милые мои, — прокричала она, ее голос резал воздух, как стекло. — Хорошо устроились? Романтичный пикничок? Стишки друг дружке читаете?

— Оставь нас, Селина, — сказала Амелия, и ее голос дрожал, но в нем прозвучала несвойственная ей твердость. — Пожалуйста.

— Оставить? — Селина фальшиво рассмеялась. — Да я только начинаю! Мне кажется, наш общий друг здесь немного заскучал в твоей милой, но предсказуемой компании. Не так ли, программист?

Лео молчал. Он чувствовал, как его только что обретенный покой рушится, разбиваясь о ее дерзкую, неистовую энергию. И к своему ужасу, он чувствовал и другое — знакомый толчок возбуждения при виде ее. Его тело, преданное Амелией, предавало его снова.

— Он никуда с тобой не поедет, — сказала Амелия, садясь и обнимая колени, как бы пытаясь стать меньше, незаметнее.

— О, я не спрашиваю, — ухмыльнулась Селина. Она посмотрела прямо на Лео. Ее взгляд был гипнотическим, полным вызова и обещания дикой, запретной свободы. — Он сам захочет. Всегда хочет. Правда, Лео?

Лео смотрел на нее. На Амелию. На ее испуганное, прекрасное лицо. На Селину — на ее яростную, опасную красоту. Он чувствовал разрыв внутри себя. Он хотел остаться здесь, в этом тихом, безопасном мире Амелии. Но его тянуло туда — в вихрь скорости и страсти, который олицетворяла Селина.

— Лео, не надо, — умоляюще прошептала Амелия, кладя руку ему на руку.

Но было уже поздно. Его внутренняя борьба была проиграна еще до начала. Он медленно, почти против своей воли, поднялся на ноги.

— Лео! — в голосе Амелии прозвучало отчаяние.

— Я… я ненадолго, — глупо пробормотал он, даже сам не веря в то, что говорит.

Селина торжествующе усмехнулась и швырнула ему в руки второй шлем.

— Садись, красавчик. Покажу тебе, что такое настоящая скорость.

Он надел шлем, не глядя на Амелию. Он не мог вынести выражения ее лица. Он уселся позади Селины, обняв ее за талию. Его пальцы впились в жесткую кожу ее куртки.

— Крепче держись! — крикнула она ему через плечо, и он почувствовал, как ее тело содрогнулось от смеха.

Мотоцикл рванул с места так резко, что его чуть не сбросило назад. Он вцепился в Селину изо всех сил, чувствуя, как под ним работают стальные мускулы машины и как в такт им движутся мышцы ее спины и живота. Ветер свистел в ушах, дома, деревья, люди сливались в одно цветное пятно. Скорость была ошеломляющей, опьяняющей, пугающей. Это был полный побег. Побег от себя, от выбора, от тихого голоса разума, который кричал ему, что он совершает ужасную ошибку.

Он не знал, куда они едут. Он просто закрыл глаза и отдался на волю этой голубоглазой фурии, несущей его в никуда.

Очнулся он от того, что мотоцикл резко затормозил, подняв тучи белой пыли. Они были на пустынном пляже. Солнце уже почти скрылось за линией горизонта, окрашивая небо и воду в кроваво-багровые и глубокие фиолетовые тона. Волны с грохотом накатывали на берег, а ветер гудел в ушах, неся с собой соленые брызги.

Селина заглушила двигатель, и наступила оглушительная тишина, нарушаемая только рокотом океана.

— Ну что? — она сняла шлем и тряхнула головой, распуская короткие пряди. — Как тебе мой способ проветрить голову?

Лео молча слез с мотоцикла. Его ноги подкашивались, адреналин все еще пульсировал в крови. Он снял шлем и глубоко вдохнул соленый воздух.

— Зачем ты привезла меня сюда, Селина? — спросил он, наконец посмотрев на нее.

Она соскочила с мотоцикла и подошла к нему вплотную. Ее голубые глаза блестели в сумерках, как у хищной кошки.

— Почему, по-твоему? Чтобы собирать ракушки? Я видела, как ты с ней. Мило. Сладко. Тошнотворно. Ты что, совсем бабулькой стал? Тебе нужно встряхнуться, программист. И я знаю, как это сделать.

— Я не хочу встряхиваться, — слабо попытался он сопротивляться.

— Врешь, — она ухмыльнулась. — Ты уже взбудоражен. Я чувствую это. Ты всегда этого хочешь. Просто боишься в этом признаться.

Она резко дернула за молнию своей куртки и сбросила ее на песок. Потом стянула облегающий топ, оставшись в одном только черном спортивном лифе. Ее тело было гибким, сильным, загорелым. На ее руке красовалась татуировка — стилизованная морская волна.

— Океан зовет, — заявила она и, схватив его за руку, потащила к воде.

— Селина, нет, холодно! — попытался он упираться, но она была невероятно сильной.

— Не бойся, согреемся! — она рассмеялась, и ее смех потонул в шуме волн.

Она втащила его в ледяную воду. Волны обрушивались на них, заливая лица, ослепляя соленой водой. Лео кричал от шока и неожиданного восторга. Она смеялась, брызгалась, пыталась его окунуть. Они боролись как дети, их тела скользили друг о друге, обжигаемые холодом воды и внезапно вспыхнувшим внутренним жаром.

Она наконец прыгнула на него, обвив ногами его талию, и притянула его лицо к своему. Ее поцелуй был соленым, влажным и таким же яростным, как океан. В нем не было ни капли нежности, только чистая, необузданная жажда. Она кусала его губы, ее язык проник в его рот, ее руки впивались в его волосы.

Он ответил ей с той же дикостью. Он подхватил ее на руки и понес на берег. Они рухнули на влажный песок у самой кромки воды, и волны накатывали на них, омывая их горячие тела ледяной водой.

— Да! — крикнула она ему в рот, ее глаза полыхали в полумраке. — Вот так! Дикарь! Покажи мне, какой ты на самом деле!

Она была неистова и изобретательна. Она доминировала, подчиняла, провоцировала. Она то принимала его, глубоко и властно, заставляя его терять голову от наслаждения, то вдруг останавливалась, отползала на несколько сантиметров и смотрела на него с дьявольской ухмылкой, пока он, измученный, умолял ее взглядом.

— Ну же, — дразнила она, ее пальцы скользили по его животу, чуть касаясь его напряженного, готового взорваться члена, но не давая ему желаемого контакта. — Скажи, что ты мой. Скажи, что ты хочешь только меня.

— Селина, пожалуйста… — простонал он, не в силах больше выносить эту пытку.

— «Пожалуйста» что? — она наклонилась и провела языком по его соску, заставив его содрогнуться. — Будь конкретнее.

— Пожалуйста, коснись меня.

— Так лучше? — ее пальцы наконец обхватили его, и он застонал от облегчения и нового, еще более сильного возбуждения.

— Да… да…

— А так? — она опустила голову и взяла его в рот.

Лео взвыл. Ее губы, ее язык, ее гортань — все было ледяным от морской воды и обжигающе горячим от ее страсти. Она управляла им виртуозно, то ускоряясь, то замедляясь, то полностью останавливаясь, чтобы полюбоваться его мучениями. Песок скрипел на его зубах, соленая вода щипала глаза, а ее умелый рот сводил его с ума.

Он не знал, сколько это длилось. Время потеряло смысл. Существовали только он, она, песок, соленая вода и всепоглощающая, животная страсть.

Когда он уже был на грани, она поднялась на него, впустив его в себя с громким, торжествующим криком. Ее тело было сильным и гибким, она двигалась с неистовой энергией, подчиняя его ритму, заставляя его идти на поводу у ее желаний. Она меняла позы, заставляла его вставать на колени на мокром песке, ложиться на спину, чтобы волны окатывали их, прижимала его к скале, холодный камень впивался ему в спину, а ее горячее тело пожирало его.

Это был не секс. Это было сражение. Битва двух стихий, двух голодных, яростных начал. Они не ласкали друг друга — они впивались ногтями, кусали губы до крови, их стоны и крики тонули в реве океана.

Кульминация настигла их одновременно, яростная и всесокрушающая, как удар волны о скалы. Они рухнули на песок, тяжело дыша, их тела были покрыты соленой водой, песком и каплями пота.

Они лежали так несколько минут, не в силах пошевелиться. Потом Селина, все еще тяжело дыша, поднялась на локоть и посмотрела на него. В ее глазах плескалось удовлетворенное, но все еще озорное пламя.

— Ну что, программист? — ее голос был хриплым. — Как тебе моя терапия?

Лео не ответил. Он просто смотрел на темное небо, по которому уже проступали первые звезды. Он чувствовал себя полностью опустошенным, вывернутым наизнанку. И снова — абсолютно живым.

Она встала, отряхнулась и, не говоря ни слова, принялась собирать хворост для костра. Вскоре между камнями уже весело потрескивал огонь, отбрасывая длинные, пляшущие тени на песок. Они сидели у костра, прижавшись друг к другу спинами, грея озябшие тела. Она протянула ему свою куртку, и он накинул ее на плечи, вдыхая запах кожи, океана и ее духов.

Она обернулась к нему, ее лицо в свете огня было задумчивым и неожиданно серьезным.

— Ну так что? — спросила она, и в ее голосе не было обычной насмешки. — Кто из нас лучшая в постели? Я? Или наша милая, нежная Амелия?

Лео замер. Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный. Он посмотрел на пламя, на отражение огня в ее голубых глазах. Он не мог ответить. Как можно сравнить солнечный свет с ударом молнии? Тихий шепот дождя с рокотом бури? Они были слишком разными. И каждая вскрывала в нем какую-то свою, отдельную, потаенную часть.

Его молчание стало ответом само по себе. Селина тихо хмыкнула, повернулась обратно к огню и больше не задавала вопросов.