Твари морские

Глава 10

Эль Капитано

Старый военный катер бывшей береговой охраны США аккуратно скользил в густом предутреннем тумане. Китайский водометный движитель, установленный на нем уже после начала Атлантических событий вместо обычного мотора с винтом, работал почти бесшумно, нарушая тишину лишь едва уловимым гудением и слабым плеском.

Безусловно, для местных контрабандистов, у которых был арендован катер, водомет являлся жизненно необходимой штукой. Он не только работал гораздо тише винтового двигателя, что уже само по себе было важно в запретной зоне. Но с его помощью еще можно было преодолевать плотные участки водной растительности и даже узкие полоски суши, что рано или поздно непременно привело бы к повреждению традиционного корабельного винта.

Стоя у штормового леера, ограничивавшего верхнюю палубу с крупнокалиберным станковым пулеметом, Эль Капитано Федор Матвеев задумчиво пожевывал тлеющую сигару – подарок от Папаши Пака – и, прищурившись, пытался разглядеть в темноте открывающуюся перед ним панораму одного из величайших городов Земли, не так давно по историческим меркам провалившегося в морскую пучину.

Если бы в Нью-Йорке, как в каком-нибудь курортном карибском или средиземноморском городке, было запрещено строительство выше второго этажа, едва ли Матвееву удалось бы разглядеть в волнах хоть что-нибудь. Однако величественным небоскребам, хоть и потрепанным сейсмическими ударами, было наплевать и на десяток метров, на которые погрузилась в океан их тектоническая плита, и на плотный туман. Исполинскими сюрреалистическими рифами они темнели на горизонте, вырастая прямо из мутной холодной воды. Справа по курсу, задрав вверх руку подобно останкам огромных портовых кранов на другом берегу Ист-ривер, темным пятном мрака маячила вдали Статуя Свободы.

Эль Капитано поежился. В Нью-Йорке в это время года определенно было гораздо свежее, чем в южном Лас-Вегасе. Тем более в Нью-Йорке, полностью залитом водой. Туманы осенью и зимой и так были здесь обычным явлением, а теперь белесая мгла над стылой акваторией вообще стала неотъемлемой частью пейзажа местной запретной зоны, как в XIX веке в Лондоне.

Матвеев, правда, читал вроде бы, что знаменитые лондонские туманы были просто угольной дымкой, ибо в то время все в Англии топили углем, и сотни тысяч печей создавали в тогдашней столице мира настоящий смог. Когда с угля местные жители перешли на мазут и газ, знаменитые туманы в столице Британии быстро развеялись.

А вот в полузатопленном Нью-Йорке туманы теперь обосновались надолго.

Честно говоря, когда после победы Банданы над ихтиандром Федор с Пакитой отправились на разговор к Папаше Паку, Эль Капитано даже представить себе не мог, чем эта встреча закончится. Полагал, речь пойдет о рискованных играх с Папашиным тотализатором или с его бывшим дилером Бьерни Магнусоном.

Возможно, всплыли какие-то серьезные проценты по старым долгам. Не исключено, что Паку понадобились опытные боевые пловцы для разовой акции или он решил уговорить Эль Капитано продать ему Бандану для регулярных гладиаторских выступлений в «Колизее».

В общем, Федор настолько не придал значения этому вызову на разговор к крупному мафиозному боссу, что из гусарского озорства даже поволок с собой на встречу Пакиту, чего ни за что не сделал бы, если бы заранее знал, о чем пойдет речь. Ему вдруг показалось страшно забавным представить их друг другу: «Пакита, познакомься, это Пак. Пак, знакомься, это Пакита». Шутка на редкость, ага.

Ну, представил, чего ж. Пак даже нехотя приподнял верхнюю губу, продемонстрировав, что оценил шутку. А потом, угостив гостей редкостными в наше непростое время кубинскими сигарами, приступил непосредственно к предложению, от которого невозможно отказаться.

Честно говоря, дослушав до конца, Матвеев предпочел бы взять продолжительную паузу, желательно на несколько дней, чтобы все как следует обдумать, тщательно все взвесить – и на всякий случай отказаться. Потому что уже первой вводной Папаши Пака «закрытая зона Нью-Йорк» было достаточно, чтобы не связываться с этим дурно пахнущим делом.

Но потом последовала еще одна вводная, с процентовкой итогового гонорара и суммой аванса, и Эль Капитано с тревогой отметил, как Пакита сразу же закусила нижнюю губку от лютой жадности.

Нет, конечно, он истребовал у Папаши свои законные сутки на обдумывание заманчивого предложения, однако, выходя от Пака и глядя на мечтательную мордашку подруги, уже понимал, что ответит согласием, иначе его жизнь на ближайшие полгода превратится в ад. Пакита еще не преминет сообщить обо всем Бандане, и девки начнут пилить его с двух сторон в две пилы. Точнее, в одну двуручную: пока одна отдыхает, вторая тащит свою рукоять пилы на себя, и зазубренное полотно с треском вгрызается в кость.

Впрочем, даже четыре девки с двумя двуручными пилами крест-накрест не смогли бы сдвинуть с места такого носорога, как Эль Капитано, если бы он твердо уперся всеми четырьмя копытами – подобные случаи уже бывали. Однако главная проблема состояла в том, что Матвеев заколебался сам. Риск, разумеется, зашкаливал, но предложенная сумма вознаграждения вполне ему соответствовала и заставляла ноздри матерого боевого пловца трепетать от нежного аромата крутого навара.

В конце концов, приходилось его команде когда-то браться и за более безрассудные миссии, которые стоили меньших денег, когда они еще не наработали солидный профессиональный авторитет. А на нынешнем этапе им троим как раз не помешал бы скромный, но уютный домик в Крыму или, к примеру, под Ханчжоу. Приключения приключениями, но дожить в Лас-Вегасе до старости могли позволить себе толькоочень солидные люди вроде Пака, которые имели под своим началом целые армии головорезов и могли быть уверены хотя бы на пятьдесят процентов, что их пенсионные накопления надежно защищены от огромного количества желающих наложить на них лапу.

В общем, тот день Матвеев с девчонками завершили тем, что глубокомысленно искалечили глупых бандидос, которые сдуру решили поживиться призовыми деньгами и напали на них в подземном гараже отеля «Цезарь Палас». Ну, не то чтобы искалечили, конечно, просто надолго вывели из строя: такие переломы вполне лечатся со временем, в отличие от сопутствующего унижения и глубоких шрамов на душе. Затем команда Эль Капитано малость поучила их нанимателя Магнуссона.

После вышеописанная команда, слегка размявшись в драке, отправилась домой, но по дороге неизбежно зависла в другом баре, поскольку новую миссию требовалось обсудить со всех сторон, и ни в коем случае не на трезвую голову, чтобы ненароком не обнаружить в предложении Папаши Пака пугающих подводных камней. В итоге сесть за руль все-таки пришлось Паките, наименее пьяной из присутствовавших, что в очередной раз закончилось поцарапанной дверцей и разбитым подфарником, а дома – грандиозной семейной разборкой, плавно перешедшей в развлечение на троих.

Однако на следующий день все трое были трезвы как стеклышко и явились к Паку на инструктаж без опоздания.

В этот раз действовать предполагалось не автономно, а в большой общей группе. Пестрая кучка наемников вольготно расположилась в покоях Папаша Пака, и ни один из этих наглых типов Матвееву не понравился – как обычно, впрочем. Ему никогда не нравились другие наемники, кроме Пакиты и Банданы.

Во-первых, они пожирали его кислород. Во-вторых, они регулярно оттяпывали себе лучшие заказы, а всякий юань в кармане конкурента Эль Капитано воспринимал как личное оскорбление.

Наконец, перед миссией они всегда вели себя как отвязные супергерои, чтобы произвести впечатление на заказчика, однако полагаться на кого-либо из этих крутых перцев во время миссии было очень плохой идеей: каждый думал только о собственной шкуре и своих деньгах. Не так уж редко кому-нибудь из них в ходе операции взбредало в голову искусственно сократить число союзников, претендующих на долю в гонораре. Собственно, Матвеев был настолько уверен в своих девчонках именно потому, что в их группе боевых пловцов не все базировалось на деньгах.

Тем не менее Эль Капитано вполне понимал, конечно, что втроем с девками им не провернуть такой масштабной и сложной махинации: спуститься с аквалангами в затопленный этаж нью-йоркской башни, забрать товар и под носом у международных патрулей благополучно слинять. Тут нужен был целый отряд, обеспечивающий ныряльщикам транспортировку и безопасность во время погружения. И, хотя Матвеев предпочел бы формировать его сам, у заказчика не было времени на такие глупости. Поэтому пришлось полагаться на тех уродов, которых предложил Пак.

В первую очередь это, конечно, были люди самого Пака. Такого следовало ожидать: кореец был тертым калачом, и в команде ему требовались проверенные глаза и уши, чтобы ни один камушек из товара невзначай не ушел на сторону.

Чего Эль Капитано не ожидал, так это того, что одним из соглядатаев окажется тот самый здоровенный сухощавый метис-Трехо с бычьей шеей и перепутанной шевелюрой, который хватал его за руки в баре «Морской конек». Звали метиса Тремоло, что бы это ни означало – имя, фамилию или кличку.

У Папаши Пака было много шестерок, но этот, похоже, считался среди них бригадиром, раз ему оказали такое крутое доверие. Папаша даже не стал придумывать для него какую-то особую легенду и представлять его незаменимым специалистом в каком-либо супернужном для команды деле – просто отрезал: «Этот идет с вами».

Матвеев пожал плечами, но ничего не сказал. Идет так идет. Может, он крутой мастер вышивать крестиком.

Вторым был скромный молчаливый кореец, который едва ли получил бы место в Папашиной гвардии из-за своего мелкого роста и субтильного телосложения. Однако вся штука состояла в том, что его тоже звали Пак. Пак Вон Хе, если быть точным. Если верить Папаше – прекрасный специалист по сейфам и охранным системам.

Это, конечно, еще ничего не означало; перефразируя одного классика, в Корее иметь фамилию Пак – все равно что не иметь никакой. Однако Матвеев почти не сомневался, что этот парень, являясь, скорее всего, родственником Папаши, будет в их группе его вторым незакрывающимся глазом.

Основной заказчик, для которого Пак-главный снаряжал экспедицию, похоже, тоже желал иметь в команде соглядатая. Впрочем, ему следовало понимать, конечно, что его человека при случае утопят не задумываясь, списав все на атлантов или международные патрули. Поэтому, скорее всего, легенда долговязого ботана в стильных очках была чистой правдой: его представили как доверенного секретаря покойного миллиардера, который в мирное время имел доступ к сейфу босса и теперь мог привести команду наемников именно туда, где этот самый сейф находится.

Звали ботана Говард Хадсон, и он со всей очевидностью претендовал на звание самого тяжелого якоря на шее Эль Капитано из всей нынешней команды. Впрочем, сам мистер Хадсон утверждал, что в лучшие годы занимался любительским подводным плаванием, и даже козырнул слэнговыми дайверскими терминами «блэкаут» и «баблмейкер», исхитрившись упихнуть их в одну фразу.

Федор нехотя поверил ему, хотя очки все же велел заменить на линзы. Мистер доверенный секретарь спорить не стал. Невозможно спорить с очевидным фактом, что очки с маской для подводного плавания практически несовместимы.

Второй балласт в команде звали Каста. Имя и фамилию коротко стриженая девчонка с голубыми волосами называть не стала, хотя определенно была русской или по крайней мере с территории бывшего СССР, ибо в общении с Эль Капитано мигом перешла с ломаного английского на родной язык, заставив Пакиту и Бандану молча окрыситься. Хуже того, судя по проскальзывающим характерным словечкам, Каста была уроженкой Санкт-Петербурга. Эта горячая штучка, до Атлантических событий отсидевшая три года в американской тюрьме за хакерство, должна была на месте взломать электронные системы безопасности, буде таковые найдутся.

Ценная пассажирка, конечно, и по-своему привлекательная внешне, но в жизни не державшая в руках ничего тяжелее компьютерной мыши и не погружавшаяся глубже ванной. Этот балласт неизбежно следовало опекать и лелеять, тем более что у девушки имелась еще одна важная задача номер один: управлять ею же самой взломанным блоком «Антиатлант».

Армейская разработка специального устройства для отпугивания морских тварей была совсем новой, еще не пошедшей в серию. Когда-то при помощи таких низкочастотных звуковых генераторов пытались разгонять несанкционированные демонстрации.

С демонстрациями что-то не заладилось – кажется, генераторы оказались слишком опасны для человеческой психики. Однако после Атлантического инцидента заботиться о чужой психике оказалось не с руки, и ученые вновь обратились к старой конструкции, обнаружив, что боевые твари обмениваются с атлантами и друг с другом упорядоченными низкочастотными сигналами.

Строго говоря, «Антиатлант» должен был не отпугивать чудовищ, а дезориентировать их, лишать связи с командованием и точного наведения на цель. В те времена, когда Матвеев служил в российской армии, таких штук еще не делали, поэтому он не был особо уверен в их эффективности. Он вообще никогда не был уверен ни в чем, чего не видел собственными глазами или не потрогал руками.

Однако Папаша Пак сочился оптимизмом на этот счет и даже, по слухам, с большим риском выкрал специально для этой операции контрабандный прибор у одной из конкурирующих группировок, что в очередной раз заставило Эль Капитано серьезно задуматься о масштабе ставок в затеянной Папашей игре. Но идея воспользоваться хреновиной, которая не подпустит морских тварей к катеру его команды на расстояние прицельной автоматной стрельбы, все же не могла ему не понравиться как командиру этой самой команды.

Еще двое были сегодня на катере людьми в общем-то случайными. Через своих партнеров с Восточного побережья старина Пак нанял один из катеров рисковых контрабандистов, регулярно шнырявших по акватории Нью-Йорка в поисках поживы. Экипаж катера состоял из двух человек: капитана Фреда Бишопа, типичного морского волка, белоснежно седого и морщинистого шкипера с неизменной трубкой в углу рта. И первого помощника Мюрича Макфарлейна, долговязого и сурового парня, который по совместительству выполнял кучу других обязанностей – судового механика, штурмана, радиста, матроса, стрелка, кока, суперкарго и пес его знает кого еще.

В закрытой зоне следовало смотреть в оба, поэтому за штурвалом сейчас стоял сам шкипер.

Короче, в случае прямого боестолкновения, с морскими тварями или с международными патрулями, твердо рассчитывать Матвееву следовало только на себя самого, на своих девок и, пожалуй, на здоровяка Тремоло. Все члены команды были, конечно, вооружены до зубов, но смогут ли в критической ситуации эффективно воспользоваться своим оружием – это большой вопрос.

Пройдоха Пак Вон Хе в присутствии Федора высадил в тире своего дядюшки, или кто он там ему, почти два магазина патронов, измочалив «яблочко» мишени практически в лохмотья. Но в данном случае речь шла не о меткости, а о моральной способности пустить в ход огнестрел против живого противника. Матвеева терзали серьезные сомнения на этот счет, особенно в отношении Касты и мистера Хадсона.

Негромко тарахтя и булькая, катер с командой Эль Капитано понемногу продвигался к цели. Когда над головой лениво проплыл Бруклинский мост, шкипер решительно направил судно вглубь Манхэттена, по бывшей улице Бауэри, в одночасье ставшей каналом, в сторону Маленькой Италии.

Соленые болота возле Нью-Джерси плотно контролировались миротворцами, да и катер без воздушной подушки едва ли сумел бы их преодолеть, поэтому капитан Бишоп с самого начала миссии забрался мористее, собираясь проникнуть на территорию бывшего Нью-Йорка через бывшую Нью-Йоркскую бухту, которая ныне представляла собой единое целое с поглотившим город гигантским океаническим заливом.

С одной стороны, это был довольно рискованный трюк, потому что выходить в открытое море после начала Атлантических событий мог позволить себе только очень смелый или совершенно безрассудный экипаж.

С другой стороны, в этом маневре имелись свои плюсы, потому что военные тоже не горели особым желанием кропотливо патрулировать смертельно опасные воды, над которыми атланты порой сбивали даже реактивные самолеты. Армии хватало постоянных прорывов противника в глубь суши, которые морские твари осуществляли из бывшей Нью-Йоркской бухты с пугающей регулярностью и которые военным приходилось останавливать при помощи дальнобойной артиллерии и реактивных систем залпового огня. Так что при проникновении со стороны затопленного Лонг-Айленда для контрабандистов было меньше риска нарваться на боевые армейские корабли.

Бывшую Нью-Йоркскую бухту перекрывали несколько рядов минных заграждений, но они, по уверению капитана Бишопа, были рассчитаны на массивных глубоководных существ, а не на легкие водометные катера, поэтому притапливались военными на якорях в паре метров от поверхности. Поскольку целью морских мин в бухте были живые организмы, все они оборудовались контактными взрывателями, так что можно было не опасаться, что адские машины отреагируют на магнитные поля катера, звук двигателя или перепад давления в водной толще при стремительном движении.

Расходовать мощные боеприпасы на мелких мародеров и контрабандистов международная коалиция не считала жизненно необходимым. А вот крупное судно с соответствующей осадкой, решившее загрузить в трюм пару контейнеров золота из затопленных подвалов хранилищ на Уолл-стрит, безнаказанно пройти через минные заграждения не сумело бы.

Эль Капитано швырнул окурок сигары за борт, тот коротко пшикнул, упав в холодную воду, и закачался на волнах. Сунув руки в карманы, командир боевых пловцов молча наблюдал, как мимо проплывают огромные мрачные тени полуразрушенных небоскребов с выбитыми стеклами и почерневшими от сырости стенами. Вдали вздымались характерные, много раз виденные в кино силуэты каменных титанов – Эмпайр-стейт-билдинг, Крайслер-билдинг, здание Бэнк оф Америка…

Перегнувшись через борт, Матвеев с трудом разглядел в темноте под собой, под слоем мутной воды, крыши автомобилей, когда-то брошенных на затопленной улице. Зрелище было нереальным, сюрреалистическим – но за годы, проведенные в разрушенных Штатах, он уже привык к таким картинам.