Твари морские

Глава 3

Иван Доу

Почему именно я? Люди часто задаются этим вопросом – и делают это, как правило, когда попадают в неприятности, серьезные или не очень.

«Господи, почему все это происходит со мной?» –­ думают они.

Примерно так думал Иван Доу, представительной наружности молодой человек лет двадцати пяти, подвизавшийся на ниве легальной, полулегальной, а чаще всего абсолютно нелегальной торговли оружием.

Тот факт, что в настоящий момент не он сидит примотанный скотчем к офисному стулу и залитый кровью с головы до ног, как взятый в плен грабитель, торговца оружием нисколько не утешал. Нет, не утешал. Слабое утешение.

Время испытать эти неповторимые ощущения у него, Ивана Доу, еще было. Все еще только начиналось. И на таком же стуле он, вероятно, окажется если не сегодня, так завтра – когда кланы потребуют свою собственность.

Приступу меланхолии изрядно способствовала окружающая обстановка. Просторный склад с посеченными пулями штабелями ящиков был погружен в полумрак, лишь моргала неровным светом одинокая трубка люминесцентной лампы, случайно уцелевшая в разразившейся здесь бойне. Под ногами хрустело мелкое стеклянное крошево. Совсем недавно тут было адски весело.

Хорошо, что Иван в этом веселье не участвовал. Он представил, во что превратятся после короткой прогулки по всему этому разгромленному великолепию подошвы его кожаных ботинок ручной работы, и шумно вздохнул.

Зря, как немедленно выяснилось.

– Друг мой! – тут же обратил на него внимание Марк Вилье, который задумчиво обозревал пейзаж после битвы. Переступил через лужу крови, натекшую вокруг мертвого охранника, и недобро улыбнулся. – Твои моральные терзания ведь не вернут пропажи, я правильно понимаю?

Доу издал приглушенное и скорбное мычание, но быстро справился с собой.

– Я верну аванс, – несчастным голосом произнес он, предпочитая неизбежные финансовые потери выяснению отношений с представителем всемогущего синдиката.

Марк Вилье, худощавый господин средних лет в неброском сером костюме и столь же неброской внешности, торговца оружием откровенно пугал. Рассредоточившиеся по складу крепкие парни с автоматами ловили каждое движение босса и были готовы не просто выполнить любой его приказ, но по возможности даже упредить его.

А приказ действительно мог оказаться любым. Марк Вилье представлял организацию, которая не привыкла стеснять себя в выборе средств. Закапывать растерзанные трупы им было не впервой.

– Этого недостаточно, – строго покачал головой гангстер. – Совершенно недостаточно, друг мой. Ты гарантировал поставку устройства для безопасного трафика через Мексиканский залив. Под твое слово мы закупили товар и зафрахтовали судно. Каждый день простоя обходится нам в кругленькую сумму. Понимаешь?

– Ну... – протянул Иван Доу и обвел дрожащей рукой разгромленный склад: – Полагаю, случившееся ведь попадает под понятие форс-мажора?

– Нет, – коротко ответил Вилье скучным голосом.

Торговец оружием ненадолго задумался, потом саркастически предположил подрагивающим голосом:

– И что теперь – разберете меня на органы?..

Стоявший у входной двери чернокожий громила вопросительно глянул на босса, – не пора ли, действительно, – но высокопоставленный гангстер лишь тяжело качнул головой, не став просить подручного осадить наглеца.

– На органы, Джон, – безразлично проговорил он, – продать тебя никогда не поздно. Задумайся над этим. Просто отыщи пропажу – так будет лучше для всех. Даю сутки и ни часом больше. Время пошло.

Иван горестно поморщился. Он не любил, когда его называли Джоном. Джон Доу – на полицейском сленге это обозначение безымянного трупа в морге. А люди его профессии слишком часто заканчивают карьеру подобным печальным образом, чтобы дразнить судьбу, представляясь так. К тому же после Атлантического инцидента и введения в Америку русского миротворческого контингента «Иван Доу» звучало гораздо солиднее и представительнее.

Торговец оружием в очередной раз вздохнул и обреченно произнес:

– Шансы уложиться в этот срок у меня весьма невелики.

– Мы ведь не бросим тебя на произвол судьбы, о нет, – уверил его Марк. – Но для тебя же лучше будет исправить все самому. Как будто ничего и не было никогда. Это понятно?

Иван кивнул. Намек прозрачней некуда. Просто лишние сутки, за которые Иван кровь из носу выполнит первоначальный заказ, а гангстеры сделают вид, что никакой заминки и не происходило. Разумно.

– Кристиан! – повысил он голос. – Ты что-нибудь нашел? Сможем опознать нападавших?..

Из будки менеджера опасливо выглянул неприметный светловолосый мужчина лет сорока в синем рабочем комбинезоне – его помощник Кристиан Липке, пройдоха со стажем. Покачал головой:

– Записи камер уничтожены, увы. – Техник окинул внимательным взглядом вооруженных автоматами гангстеров и на всякий случай счел нужным уточнить: – Восстановить записи невозможно за отсутствием жесткого диска, который они прихватили с собой…

– Чисто сработано, – с ухмылкой сказал стоявший неподалеку лысый чернокожий парень и потер приплюснутый нос.

Иван обернулся и язвительно заметил:

– Вот уж не думал, что оно умеет говорить!

Луис Тонго – бритый наголо громила, огромный и угольно-черный, – поправил ремни перетянувшей белоснежную сорочку оперативной кобуры и сдержанно осклабился, но взгляд его остался холодным и злым. Торговец оружием в своем пошитом на заказ костюме, с ухоженными руками и дорогим маникюром, никогда не нравился ямайцу, а после сегодняшней накладки его и вовсе хотелось придушить на месте.

Но ничего, у него еще будет хороший повод и разрешение от босса. Проблемы – это плохо, решать проблемы обыкновенно поручали именно Луису.

Иван никакого внимания на недобрый взгляд не обратил. Попросил техника:

– Крис, подожди в машине. – А сам повернулся к Вилье: – Марк, так значит, у меня сутки?

– Сутки, – печально подтвердил гангстер. – Не больше. Скоро грянут трубы. Но пока не спеши особо, мы еще здесь не закончили.

Действительно, не закончили. Один из налетчиков на склад схлопотал при нападении пулю в живот, и подельники, прихватив оборудование, бросили своего приятеля, сочтя мертвым. А он, к их несчастью, был жив.

Пока еще.

Иван взглянул на примотанного к стулу мексиканца и вновь досадливо поморщился. Потом достал из кармана носовой платок, через него ухватил худощавого паренька за окровавленный подбородок и вздернул пленному голову.

– Никогда его раньше не видел, – решил он несколько мгновений спустя.

– Тогда избавься от него, – потребовал Марк.

Иван растерялся:

– А… а разве вы не собираетесь его допросить?..

– А похоже, что мы можем это сделать?! – вспылил наконец гангстер. Видимо, потеря оборудования и для него стала серьезным ударом; нервишки не казенные. – Или ты предлагаешь отвезти его в больницу и подлечить?.. Наши работодатели выяснят судьбу прибора другими путями, он по-любому не сможет не засветиться. А этот тип подохнет как раз к тому моменту, как мы соберемся его допросить. Ну же, давай! Избавься от него ко всем чертям!

– Почему именно я? – хладнокровно поинтересовался Иван.

– Он убил твоих людей и поставил в неловкое положение тебя самого! Разве этого недостаточно?! – взорвался Вилье. – Сделай это уже, м-мать!..

Иван Доу облизнул губы и натянул тонкие кожаные перчатки, потом усмехнулся:

– Вот прямо так, значит, да?

– Тебя по-прежнемучто-то смущает, Джон? – поинтересовался представитель Синдиката.

– Свидетели, – сокрушенно вздохнул торговец оружием. – Убийство – это до сих пор убийство, даже при китайской администрации. Не хочу оказаться на крючке у военных властей из-за чьего-то слишком длинного языка.

Марк Вилье задумчиво посмотрел на торговца оружием, но все же махнул рукой, отсылая своих людей на улицу. Трое парней с автоматами скрылись за дверью, внутри с Доу и Вилье остался только лысый чернокожий Луис Тонго. Для контроля, надо понимать. Но Тонго всегда был нем как могила.

– Это неправильно же… – пробормотал Иван.

– Ты допустил небрежность, тебе ее и исправлять. – Марк был непоколебим.

– Я не могу! – взмолился Доу.

– Можешь, – заверил Вилье. – У тебя в кобуре пистолет. Просто достань его и спусти курок. Или же я решу, что ты замешан в этом деле сильнее, чем хочешь показать.

Иван вытащил из-под пиджака разукрашенный сложной гравировкой «Кольт» девятнадцать-одиннадцать, продемонстрировал его на ладони и поинтересовался:

– Марк, ты хотя бы представляешь, сколько он стоит, чтобы мочить из него какого-то говнюка?! Золото двадцать четыре карата, ручная работа…

– Понты дешевые, – усмехнулся Луис Тонго, у которого под мышкой был точно такой же девятьсот одиннадцатый, только без всякого золота.

– Ты заставляешь нас ждать! – нахмурился Вилье, начиная терять терпение.

Иван покачал головой, безнадежно махнул рукой, молча убрал в кобуру драгоценный пистолет, который эти тупицы даже не в состоянии оценить, и направился к выходу.

Дорогу ему немедленно загородил чернокожий гангстер.

– Тебе не разрешали уйти! – угрожающе прорычал Луис Тонго.

– Я вообще-то и не собирался, – скучным голосом отозвался Иван Доу.

Гангстеры не успели не только как-то отреагировать на его молниеносное движение, но даже зафиксировать его. Наверное, с такой скоростью и происходили легендарные дуэли между ковбоями, мастерами точной стрельбы, воспетые Серджо Леоне.

Неожиданно стремительно Иван единым взмахом руки распахнул со щелчком наплечную кобуру громилы, который неосторожно повернулся к нему левым боком, и на беззвучный счет «два», практически слившийся со счетом «один», выдернул из нее «кольт». Тонго успел лишь беспомощно дернуться, когда большой палец Доу привычным движением за долю секунды оттянул спицу курка.

Однако торговец оружием отнюдь не планировал причинять гангстеру вред: Иван молниеносно развернулся, вскинул чужой пистолет в спортивной стойке и с десяти метров аккуратно всадил пулю в лоб примотанного к стулу мексиканца.

Голова пленного мотнулась назад, на пол брызнула кровь. Иван пару мгновений издали пристально изучал результат своих действий, потом рукоятью вперед вернул оружие Луису.

Тот, уже взведенный, как пружина, ошарашенно вырвал пистолет из чужих рук и выжидающе посмотрел на босса, ожидая команды «фас». По его голому черному черепу мучительно потекла предательски взблеснувшая капля пота.

Но Вилье лишь удрученно покачал головой:

– Джон, прошу тебя: впредь избавь нас от своих дурацких перформансов!

– Не хотелось для такого грязного дела пачкать мой крутой пистолет, – криво усмехнулся Иван Доу. – Тем более что на нем полно моих пальчиков, которые после обнаружения трупа сразу станут криминальными. А этого хотелось бы избежать.

Тонго на криминальные пальчики явно было плевать, поэтому возвращенныйпистолет он нервно убрал в кобуру. А поскольку перед выстрелом Доу натянул перчатки, свои пальчики он не оставил и на чужом пистолете.

Доу козырнул двумя пальцами и вновь направился на выход. Но прежде, чем успел распахнуть дверь, представитель синдиката вдруг негромко, словно для самого себя, произнес:

– И нет, Джон, ни черта не на органы.

– Что, прости? – обернулся удивленный торговец оружием.

– Мы давно не разбираем должников, как ты изволил выразиться, на органы. – Вилье снова был сама безмятежность. – Теперь мы продаем их в «Цезарь Палас». Это гораздо эффективнее: по крайней мере, остальные видят, что их ждет в случае хронического неплатежа. – Он оценивающе прищурился: – Из тебя, Джон, получится отличный гладиатор. Ты принесешь немало денег, прежде чем тебя сожрут. Возможно, даже успеешь прославиться на новом поприще. На пару боев тебя точно хватит. А возможно, и нет… Неважно. Но в любом случае пожалеть о своей оплошности ты успеешь наверняка.

Стать звездой подпольного тотализатора в жизненные планы Ивана не входило. С обреченным видом он в последний раз уточнил:

– Значит, сутки?

– Сутки, – снова подтвердил гангстер, глубокомысленно разглядывая погром в помещении склада, оставленный нападавшими, а также его ребятами, которые пытались разобраться в произошедшем. – Пригласи сюда мою охрану, будь добр.

Доу сосредоточенно кивнул и вышел вон.

Эль Капитано

Перейдя из «Колизея» в главное здание «Цезарь Палас» по крытой пешеходной эстакаде, Эль Капитано обогнул застывшего посреди вестибюля у выхода огромного Давида работы Микеланджело (или, возможно, это была просто хорошая копия, в искусстве Федор разбирался, мягко выражаясь, так себе) и двинулся к легендарному бару «Морской конек».

За стойкой сидела эффектная девушка-латина. Поглядывая на висевший над ее головой плазменный монитор, на котором транслировали футбольный матч, она лениво потягивала через соломинку «текилу санрайз» и слушала mp3-проигрыватель через крошечные наушники.

В наушниках играли «VajaConDios», на мониторе – питерский «Зенит» и московское «Динамо». После начала Атлантических событий американские лиги футбола, хоккея и бейсбола прекратили свое существование, а чемпионаты многих европейских стран серьезно пострадали, так что топовые игроки из Африки и Латинской Америки выстроились в очередь в российскую и китайскую премьер-лиги, превратив их в футбольные зрелища номер один и номер два соответственно.

Эль Капитано слышал от старожилов, что когда-то телеэкранов в помещении не было – бар предназначался исключительно для понтовой релаксации богачей. В принципе, тут и без того имелось на что посмотреть: обстановка была шикарной до вычурности, везде виднелись ажурные барельефы и античные скульптуры, а посреди зала располагался огромный аквариум – не такой большой, конечно, как в «Колизее», ибо населен был другими обитателями моря, поменьше и не столь опасными.

Однако новая реальность и здесь внесла свои коррективы. Спортивные состязания интересовали местных джентльменов удачи куда больше релаксации, поэтому пафосному «Морскому коньку» пришлось удовлетворять дешевые запросы новой клиентуры, чтобы не прогореть.

Матвеев опустился рядом со смуглянкой – та покосилась на него с явным неудовольствием, – заказал себе пива. Посмотрел на футболистов, мечущихся по зеленому газону.

– Девушка, – вкрадчиво проговорил он, – что вы скажете насчет того, чтобы бурно и технично удовлетворить богатого и солидного мужчину?

– Мой парень как раз такой, как вы описали, – холодно отозвалась девушка, вытаскивая из ушей горошины наушников, в которых едва слышно плескались латиноамериканские ритмы. – Богатый, солидный и техничный. Мало того, он еще и чертовски вспыльчивый. И если вы будете делать мне непристойные предложения в публичном месте, мистер, он вспорет вам брюхо навахой и заставит сожрать все, что обнаружит внутри.

– А если я предложу вам, к примеру, тридцать тысяч за ночь? – уточнил Эль Капитано. – Это примерно в двести раз больше, чем предложат другие клиенты. Такая сумма поможет вам перебороть ложную стыдливость?

– Американских долларов? – скептически наморщила лобик латина.

– Ну, что вы! Разве я позволил бы себе предложить даме доллары?! – оскорбился Федор. – Юаней, разумеется!

– О, мой кабальеро! – застонала смуглянка в порыве внезапно нахлынувших чувств. – Где у вас тут постель?!

– Вечером, – строго охладил ее пыл Матвеев. – Но, конечно, это королевское представление все же стоило видеть. Зря ты не пошла со мной в зал. Одного человека я имел право провести с собой бесплатно.

– Я все равно не смогла бы спокойно на это смотреть, – призналась девушка. – Она сильно пострадала?

– Всплыла кверху брюхом, – равнодушно поведал Капитано, принимая у бармена свой бокал с пивом. – Кровь фонтаном, кишки по всему аквариуму… – Он удивленно посмотрел на трагически замершую собеседницу. – А с чего это вдруг тебя так сильно волнует состояние морской твари?

– Марикон! Я про Бандану спрашиваю!

– Ну, пару царапин заработала, конечно, как и договаривались, – невозмутимо отозвался Федор. – Ей не привыкать. Без этого мы не смогли бы как следует обвалить ставки.

– Бедная чикита… – вздохнула латина.

– Ты ее все еще любишь? – живо заинтересовался Матвеев.

– Уважаю, – проворчала девушка. – Безмерно. Как и тебя.

– А кого ты больше любишь: ее или меня? – продолжал допытываться Федор.

– Тебя я просто терплю. – Она бросила оценивающий взгляд на Эль Капитано, вольготно, по-мужицки раскинувшегося за стойкой, расставив ноги, и уточнила: – С большим трудом.

– Что же тебя заставляет? – поинтересовался Капитано.

– Сама теряюсь в догадках. Может быть, то, что ты умеешь подбирать для нашей команды нажористые заказы?

– Это умеют многие команданте, особенно корейцы. Если за это ложиться под каждого из них…

– Да, но у них обычно смертность личного состава под пятьдесят процентов. А мы с тобой уже третий год работаем, и за это время потеряли только Чарли. Да и тот сам был виноват…

– Может, это оттого, что у других команданте больше личного состава? – предположил Матвеев. – По теории вероятностей, у них оттого и процент потерь выше.

– Может. – Девушка потянула из бокала свою «текилу санрайз», по мере потягивания последовательно пронзив соломинкой все три слоя коктейля. – Значит, на мою долю приходится тридцать кусков?.. Славно, конечно. Но я же ни черта не сделала в этот раз. Просто сидела тут в баре…

– У нас все поровну, Пакиточка. Забыла первое правило команды? Все заработанное честноделим в равных долях. Иначе неизбежно начинаются всякие непонятки и взаимные обидки.

– Это нечестно. Бандана рисковала больше всех.

– Бандана выполняла общий план. Она, кстати, полностью получит всепризовые деньги за схватку, я на них не претендую и тебе не предлагаю. Но, кроме этого, я сделал рискованную ставку из общего фонда, и теперь каждый получит с этого свою долю выигрыша. Бандана, кстати, тоже, все по-честному.

– Кажется, я вспомнила еще одну причину, кроме размеров мужского достоинства, по которой терплю тебя, локо фуриозо Капитано. С великим, надо сказать, трудом, но терплю.

– Я патологически справедливый и умопомрачительно щедрый, совершенно верно.

– Расскажи это китайцам, которых ты вечно водишь за нос.

– Мне нечего рассказывать китайцам. Все мои сказки они знают наизусть.

– Тогда расскажи им то, что плел когда-то русской администрации. Когда тебя приняли под руки в Сиэтле.

– Ну ты и мымра! – поразился Матвеев. – Я же велел тебе навсегда забыть о том дурацком случае! Как в такой маленькой головке может умещаться столько змеиного яда?!

– Эй, русский медведь! Я тебя ни хрена не понимаю. Говори по-английски, по-испански или хотя бы по-китайски. Вот то, что ты сейчас изблевал, вот это вот «мрым» – это ведь наверняка что-нибудь вроде «пута мадре»?

– Примерно. – Морской волк попытался оценить русское ругательство с международной точки зрения, но потерпел поражение и затряс головой. – Очень примерно, – решил он наконец.

– Ну, так и говори человеческим языком: пута мадре! – рассердилась латиноамериканка. – Нечего придумывать всякие рмы… мрме…

– Это ты человеческого языка не знаешь, пута мадре. Щебечешь на варварских диалектах латыни и путунхуа, ни в одном толком не разбираясь. А вот древние славянские группы индоевропейской языковой семьи… – Он сокрушенно пожал плечами, не сумев придумать достойного продолжения. – Короче, немедленно поцелуй меня, мухэр.

– А ты разве заслужил, омбре?! – очень удивилась девушка.

– Надеюсь, это риторический вопрос? – угрожающе осведомился Федор.

– Да нет, вполне конкретный.

– Да я озолотил сегодня нашу команду! – взвился Матвеев.

– Ну, хорошо, хорошо. – Пакита приподняла с барного стула свою очаровательную попку и зафиксировала на его скуле аккуратный поцелуй. – Достаточно?

– Да нет же!.. – В неистовстве Эль Капитано бывал страшен. – Что это еще за полумеры?!

– Конечно, я охотно сниму всю одежду и доставлю тебе удовольствие прямо в этом зале, – признала Пакита. – Вот только доставит ли тебе радость такая публичность, комми?

– Один поцелуй, мухэр! – прорычал Матвеев. – А потом уже раздевайся куда хочешь и доставляй что хочешь кому хочешь!

– Ты разбрасываешься своим счастьем, Эль Капитано, – резонно заметила Пакита.

Тем не менее она все-таки запечатлела на губах Федора глубокий французский поцелуй с язычком, и Федор одобрительно зафырчал, словно включенный чайник.

– Русский медведь, – удовлетворенно констатировала кубинка. – Ты классный. Ненавижу тебя.

– Я тебя тоже ненавижу, радость моя…

Огромная и волосатая смуглая лапа внезапно легла сзади на его плечо. Матвеев неодобрительно покосился на лапу.

– Эль Капитано? – хрипло раздалось у него над ухом.

– Это зависит от того, кто спрашивает, – сдержанно ответил Федор, не сводя многозначительного взгляда с лапы.

Пакита ощетинилась, подалась вперед, сузила глаза, едва не оскалилась, в любую секунду готовая броситься на незнакомца.

– Папаша Пак хочет поговорить с тобой, Эль Капитано.

Громила оказался непонятливым и руки не убрал, поэтому Матвеев негромко проговорил:

– Ты что, марикон?

На мгновение пальцы на его бицепсе напряглись, затем рука разжалась и исчезла из поля зрения.

– Так лучше? – насмешливо поинтересовались сзади.

– Значительно. – Эль Капитано наконец соблаговолил развернуться и окинул задумчивым взглядом стоявшего за его спиной массивного и крепкого метиса в гавайской рубашке, с бычьей шеей и гривой спутанных антрацитово-черных волос. Типичный ацтек. Дэнни Трехо явно приходился ему близким родственником – как минимум родным дядей по материнской линии. Дядей с отцовской стороны определенно был гигантский орангутанг с Борнео. – Кто тебя учил хватать честных борзов за руки, чико? Запросто можешь остаться без руки.

Метис моргнул. В принципе, русское сокращение БОРЗ (без определенного рода занятий) для деклассированных элементов в китайской зоне оккупации в ходу не было. Однако правильные люди знали его и реагировали на него правильно.

Российская администрация на территориях севернее сороковой параллели, в отличие от китайцев, вела с местными преступниками ожесточенную войну, так что на юге эти упрямые головорезы, отважно противостоящие диким и страшным русским, выглядели чуть ли не супергероями. Термин «борз» в Лас-Вегасе расценивался примерно как словосочетание «русская мафия» в прежней Америке: нечто суровое, жестокое, предельно опасное и абсолютно безбашенное.

– Передай Паку, что за призовыми деньгами я зайду позже, – проговорил Матвеев, не дождавшись ответа. – Совершенно внезапно. И за своим выигрышем к его букмекеру – тоже. Сегодня я не захватил с собой свой верный инкассаторский броневичок.

– Папаша хочет говорить с тобой не по поводу боев. У него к тебе небольшой частный разговор по другому вопросу.

– Частные разговоры – мое любимое занятие! – умилился Эль Капитано. – Я найду твоего босса где обычно? Сопровождающие мне особо не нужны, сам доберусь, спасибо.

– Где обычно, – отозвался громила. – Но я все-таки провожу тебя, борз. Все равно иду в ту сторону.

– Нас, чико, – поправил Матвеев. – Ты проводишь не меня, а нас, потому что чикита идет с нами.

– Чикита останется здесь, - отрезал орангутанг Трехо. - Папаша Пак желает говорить с тобой с глазу на глаз.

– Она мое доверенное лицо. Все, что Пак скажет мне, я тут же перескажу ей, едва выйду от него. Твой босс либо беседует с нами двоими, либо отправляется к черту – играть в свои детские секреты.

– Пак хочет говорить с тобой, а не с двоими. – Метис был пуленепробиваем, как и его знаменитый двойник.

– Де чико, ты не особо умен, – вздохнул Матвеев. – Впрочем, при твоей профессии это и не требуется. Давай спросим босса, готов ли он говорить с нами обоими. Уверен, мне он не откажет.

Несколько секунд громила переваривал услышанное, потом нехотя дернул головой:

– Пошли. Если что, я постерегу твою телку в коридоре.

– Постережешь свою бабушку, – осадил Матвеев. – А эта телка в рукопашной один на один сломает тебе руку в трех местах быстрее, чем я успею сказать «С добрым утром, чико». Сам тренировал.

– Вот это мне и не нравится, – хладнокровно парировал метис. – Я отвечаю за безопасность босса.

– Давай все-таки сначала спросим у самого босса. Вдруг он готов рискнуть?

Метис завис на несколько секунд. Потом обреченно проговорил:

– Пошли, борзы.

Войдя в лифт, громила вставил ключ в скважину под кнопочной панелью и, прикрыв панель корпусом, в определенной последовательности быстро нажал на ней несколько кнопок.

Двери схлопнулись, и зеркальная кабина без промежуточных остановок стремительно вознесла их на верхний этаж Башни Августа, в охраняемый кучей народу пентхаус, который нынешний владелец «Цезарь Палас» Пак Хо Сан отвел себе под рабочий кабинет и личные апартаменты.