Ты мне очень нравишься. Но...

Но как же быть? (1)

В момент, когда автобус перевернулся, Лару унесло в пространство между соседними креслами; она ударилась об колёсную арку, но довольно мягко. Повезло. Стеклянные брызги свистнули над головой, лишь чуть черкнув её по лбу, и когда она открыла глаза, убедилась, что всё видит. Значит, серьёзной травмы нет.

Но потом в ушах зазвенел детский вой, и тело само зашевелилось. Руки и ноги едва повиновались, но Лара ползла туда, где выл ребёнок, лишь краем сознания пытаясь понять, что случилось, и стоит ли тут вообще ползать, тем более на крики. Ребёнка она отыскала совсем рядом, прямо под опрокинувшейся спинкой кресла. Отвалила её, выволокла детское тельце и подтолкнула кроху в сторону выбитого окна. Оттуда уже тянулись руки:

— Давай сюда!

Лара не чувствовала, но видела, как подсадила окровавленную девочку к лазу, а потом потянулась было туда сама — и в следующий момент полыхнуло перед глазами, и что-то ударило в спину.

«Ну здрасти! — подумалось ей. Не особенно-то весело. Несколько мгновений было темно, а потом зрение постепенно прояснилось, и Лара обнаружила себя в какой-то зальце, где стены были сложены из выразительно-грубых каменных блоков, а потолок мало того что сводчатый, так ещё и подкопчённый. Ни холод, ни лишняя влажность не ощущались, в целом телу было комфортно… А, нет, тело просто не ощущалось. — Ой, ё-о… Что со мной? Я парализована, что ли?»

Попыталась пошевелиться — получилось, и стало ясно, что кое-что она всё же ощущает, например песок под пальцами, жёсткую поверхность, на которой лежит. Ого, она прямо на полу лежит! Да что ж такое! Лара осторожно повернула голову и уставилась на двоих мужчин, стоящих в паре шагах от неё. Один в запашном подряснике без подпояски, смотрел на Лару напряжённо, но и с интересом, а вот второй был очень мрачен и всем вокруг себя недоволен. Лохматый, небритый и сурово нахмуренный, разглядывал женщину с таким видом, словно ему демонстрируют что-то очень неприятное.

— Она нас слышит? — отрывисто спросил он. — Понимает?

— Должна понимать, ваше высочество, — ответил второй. — Я сделал всё как следует, по протоколу. Скоро адаптируется и сможет отвечать. Нужно набраться терпения.

— Время ещё есть. Когда?

— В целом потребуется около недели. Ближайшие пять дней женщине будет очень плохо, она не сможет ни общаться, ни участвовать в каких-либо церемониях.

— Плохо?

— Да, тело будет обновляться, энергетика — адаптироваться к нашим условиям.

— Но она помолодеет? — И посмотрел на Лару с выражением, которое она обозначила для себя как предельную брезгливость.

— Безусловно, ваше высочество. И похорошеет.

— Это неважно. — После чего хмурый лохматыш резко развернулся и вышел из помещения… Подземелья? Или что это?

Лара растерянно повела взглядом, а потом уставилась на единственного, кто мог бы ей что-то пояснить — этого священника… Или кто он вообще?

— Приветствую, сударыня, — проговорил мужчина, нагибаясь. — Вы меня слышите, понимаете? Если да, то позвольте вам помочь.

— С чем? — полюбопытствовала женщина — и тут вспомнила о том, как переворачивался автобус. В панике попыталась себя ощупать. Руки были не очень чувствительны, но, подняв их, Лара смогла разглядеть, что ладони, вроде, в порядке, и пальцы на месте, и предплечья тоже…

— Подняться с полу. Вы целы. В своём мире вы пострадали, но здесь круг перехода всё быстро поправил.

— В моём мире? Круг перехода?

— Вы разберётесь, — пообещал незнакомец, нагнулся и осторожно поднял Лару на ноги. Деликатно, но уверенно.

Ноги её держали, хоть и были слабыми, аж коленки подрагивали. Она оглядела себя — одежда порвана, но тело, кажется, цело, и это по-настоящему удивило. А ещё изумило то, что, едва её поставив, мужик тут же подхватил брошенный рядом плед и закутал её от шеи до пят. После чего корректно подхватил под локотки.

— Давайте я помогу вам.

«Не подземелье, — подумала Лара, оглядываясь. — Слишком окна большие. Хоть тут и полутемно… Но стены впечатляют, даже красиво…» А потом с интересом стала рассматривать пол. Местами он был присыпан песком, но и под ним было видно, что поверхность сложена из плит и кусков разного оттенка и размера, причём всё подогнано почти что идеально, выглажено ровненько, ногтю не за что зацепиться. Даже странно, почему такими же ровными не сделали стены и своды. Рисунок на полу был каким-то очень сложным, да и крупноватым — так сходу не складывалось, что же там изображено. Точно не пентаграмма, а скорее целый набор затейливых геометрических фигур, переплетённых между собой.

За арочным проёмом без намёка на дверь обнаружился широкий мрачноватый коридор, а дальше — мощная роскошная лестница с плавным подъёмом, и всё это в хватке каменных стен, лишь кое-где прикрытых деревянными панелями. И полуколонн тут хватало, и арок, и потолки были оформлены так затейливо, что смотреть бы и смотреть. Но стоило Ларе задрать голову, как её начинало вести, и, боясь грохнуться, она тут же утыкалась взглядом в пол. Кстати, тоже красивый наборной пол.

— Это замок, что ли? — хрипловато спросила она.

— Всё верно, замок Табет, здесь вы проведёте ближайшие десять дней. Прошу сюда…

— Сюда — это куда?

— Ваши покои. Вам необходимо как следует отдохнуть. Ближайшие дни будут нелёгкими, но вас не оставят без заботы…

— Подождите! — Лара попыталась вывернуться, вот только получилось не особенно.

Незнакомец уже доставил её к гостеприимно приоткрытым дверям, после чего ввёл в довольно вычурную, но по сравнению с остальными интерьерами хотя бы уютную комнату. Здесь все стены были отделаны резными деревянными панелями, окна красиво убраны бежевыми портьерами в тон балдахину широченной кровати, в камине горело расколотое вдоль поленце, а на столике у постели уже ждал поднос с чем-то, накрытым крахмальными салфетками.

Девушка в длинном закрытом сером платье и фартучке поверх возилась у выдвинутого верхнего ящика высокого комода, но тут же оставила свои заботы, поспешила к ним, слегка присела, склоняя голову. После чего перехватила Лару у мужчины и потянула к кровати.

— Вам сейчас лучше расслабиться, — посоветовал он вслед. — Я отвечу на все ваши вопросы, но чуть позже. Пока же вам следует знать, что вы в другом мире, и здесь о вас позаботятся. Оставляю вас на попечении Туаны, если вам что-нибудь понадобится, сообщайте ей.

— Прошу вас, госпожа, — ласково позвала девушка, усаживая Лару на край постели. — Я вас раздену.

— Да я сама! Я ж не инвалид. — Но, пошевелившись, она с ужасом осознала, что едва способна двигать руками, ноги же и вовсе почти не повинуются.

Туана тут же захлопотала вокруг своей подопечной, быстро освободила её и от одежды, и даже от белья, после чего совершенно обнажённую уложила на простыни и закутала в одеяло. Поправила подушки и поставила перед Ларой столик-поднос на ножках, разместила на нём чеканное плато, сдёрнула салфетки с тарелочки, где лежали крохотные булочки, разрезанные крест-накрест и облитые густым джемом, блюдца с чем-то наподобие тако с овощами, освободила вазочку с накромсанными фруктами. Тут же была чашечка с горячим травяным напитком и стакан морса.

— Вам бы лучше покушать, пока вы ещё можете. — Девушка настойчиво подала Ларе десертную вилочку.

— Да что со мной такое случится-то?

— Вам, скорее всего, станет дурно. Так обычно бывает, когда иномирянка переходит из немагического мира в магический. Точно я не знаю, но меня предупредили о том, как за вами следует ухаживать, пока вы не придёте в себя.

— А если не приду? — Лара замерла с куском булочки у губ.

— Придёте, госпожа, — прозвучало уверенно. — Придворный чародей постоянно будет рядом и поможет, если что.

— Чародей?.. А, ну да… — Она дожевала булочку и, чувствуя, как накатывает на неё слабость, слегка отодвинула столик. — Нет, я всё, спасибо.

— Хотя бы морса попейте, госпожа! Надо.

«От обезвоживания, наверное, — подумала женщина, осушая стакан. Морс оказался на диво приятным — в меру кисленьким, чуть сладким. Усталость уже опрокинула Лару в подушки. — Стоп, а если будет так плохо, то как же я до туалета добреду?» Но встать и решить этот вопрос заранее сил уже не осталось.

Она прикрыла глаза, пытаясь расслабиться, набраться сил и уже дальше что-то предпринимать. В её возрасте — чуть за пятьдесят — такие ситуации уже случались: то же давление подскакивало, да и вообще… Правда, настолько плохо не бывало давно. Лёжа бездвижно, она словно плыла в мареве своей дурноты и вяло проживала случившееся. Именно вяло. Ну, чужой мир. Ещё и магический. Пофигу. Выдернули зачем-то, что-то хотят сделать. А не плевать? Важно то, что сейчас, когда из тела словно бы все кости и хрящи выдернули, а мышцы превратили в тряпочки, она может спокойно лежать в мягкой постели, на чистом мягком полотне, завёрнутая в уютное одеяло.

А ещё девушка явно продолжает за ней ухаживать: то лоб протрёт прохладной салфеткой, то к губам поднесёт чашечку воды. И с другими услугами не задержалась. Она словно чувствовала, что требуется Ларе — и судно поднесла своевременно, и обтёрла влажными полотенцами с ног до головы, и промокшую от пота постель поменяла так ловко, будто бы всю жизнь ухаживала за лежачими больными, а Лара вовсе ничего не весила, чтоб так легко её ворочать.

Да, следом за дурнотой пришёл жар. Самое неприятное, что он то накатывал, то отступал, женщина попеременно тряслась в ознобе и изнемогала от жара и пота, но Туана была рядом, старательно облегчая её страдания и давая какие-то капли. Лара и не думала возражать. Какая ей разница, что за снадобья — может, помогут. А если нет, так она в любом случае обречена. Отсюда не позвонишь в скорую, не отправишься в привычную больницу с подготовленной реанимацией.

Один раз она всё же смогла подняться и с помощью Туаны добралась до уборной, к счастью дверь в дверь со спальней, но такой подвиг оказался для неё тяжеловат. После него она отлёживалась полдня, не могла себя заставить хотя бы поесть, пришлось служанке поить её бульоном с рук.

Казалось, подобное состояние теперь будет с нею всегда. Но ощущение оказалось обманчивым. Ранним утром Лара проснулась, чувствуя себя будто бы заново рождённой. Она осторожно приподнялась в постели, села, воспринимая, как неприятно к коже липнет простыня. Бр-р… Спустила ноги с кровати, провела ступнями по приятному ворсистому коврику…

На оттоманке у изножья кровати встрепенулась заспанная Туана.

— Госпожа? Вы очнулись? — Она подскочила и поспешно оправила на себе платье и фартучек. — Вам лучше?

— А ты знаешь… Да, — сказала Лара с удивлением и поднялась на ноги. — Вполне.

— Хотите принять ванну?

— Очень.

— Ох, прилягте пока. Я быстро… — И действительно, обернулась очень бодренько. — Идёмте.

Только теперь Лара смогла оценить местный санузел. Что ж, следовало отдать должное — приятный интерьер. В довольно просторном, отделанном тёплой каменной плиткой помещении была и наполовину утопленная в пол большая ванная, похожая на овальную купель, и ванная поменьше, может быть, для мытья ног, имелся комод, диванчик, пуфик и огромное зеркало.

Ларе хватило лишь одного взгляда в него, чтоб окаменеть от изумления. Она сделала пару несмелых шагов к нему, протянула руку:

— Это я? Нет, серьёзно — я?

Она такой не была уже давно и себя такой не помнила. Совсем юная девушка, почти девочка, с заметными тазовыми косточками, тонковатыми ножками и ручками, плоским животом без единой капли жирка, с подтянутой попой. И рёбрышки можно рассмотреть. Исчезли все шрамики, затяжки, даже родинок стало заметно меньше. Да, эпиляцию придётся делать заново, но в остальном…

— Госпожа?

— Ни фига себе…

— Да, вы помолодели. Так и должно было быть. — Служанка оглядела её с довольным видом, словно оценивала собственную отличную работу, и подала руку. — Давайте я помогу вам войти в воду. Помою вам голову.

— Нет-нет, я сама! Сама помоюсь.

— Как пожелаете, госпожа. Если вам что-то понадобится, я буду поблизости, в спальне. Пока перестелю вашу постель и приготовлю свежую одежду.

— Да, пожалуйста. — Лара с облегчением погрузилась в тёплую ароматную воду. — Ка-айф!..

Не так уж легко оказалось промыть свою шевелюру, напитавшуюся потом и свалявшуюся за то время, пока её хозяйка металась в муках по подушкам. Но женщина справилась, привела себя в подарок и уже с помощью Туаны выбралась из ванны, позволила завернуть себя в широченное полотенце. А потом, уже в спальне, принялась разглядывать местное бельё.

Миленько. Да, не стринги какие-нибудь и даже не бикини. Но вот такие кружевные коротенькие трусики-шортики пришлись Ларе по душе. Лифчик не полагался, но, как оказалось, комбинация вполне способна была мягко поддерживать её по-юному вставшую грудь. А дальше служанка помогла ей облачиться в лёгкое, удобное платье, в котором, видимо, можно было и по комнате гулять, и в постели валяться.

Разумно, учитывая, что слабость Лару ещё одолевала. Не сшибала с ног, но всё-таки заставляла тянуться к уютной горизонтальной поверхности, тем более что на ней Туана успела сменить бельё и так призывно разложила подушки, что не плюхнуться туда было попросту невозможно. Лара и плюхнулась, прямо так, лицом вниз. Лишь через пару минут перевернулась.

— Ой, как здорово…

— Вам нужно позавтракать, госпожа. Я сейчас принесу.

— Спасибо… — Она с интересом принялась ждать угощение. Уже понятно, что кормят тут неплохо.

Чуть погодя после завтрака в спальню Лары осторожно вошёл давешний мужчина в подряснике. Покивал, как бы обозначая приветственный поклон, и уселся в кресло.

— Рад видеть, что вам лучше. Если позволите, я вас осмотрю. — Женщина, успевшая за прошедшие три (как она выяснила у служанки) дня превратиться в юную девушку, лишь села повыше, мол, вот она я, смотрите сколько хотите. И тогда мужчина пересел на край кровати. — Позвольте ваши руки.

Он ощупал оба её запястья, локти, потом долго обминал шею, ключицы, осмотрел глаза, промял мочки ушей. Потом погладил виски и попросил Лару улечься обратно, устроиться поудобнее. Помял ей живот сквозь платье. Покивал удовлетворённо.

— И это всё? — удивилась она.

— Да, вижу, что вы уже почти прошли преображение. Удивительно, что у вас так быстро всё пришло в норму. Теперь вы снова юны, и магия начинает насыщать линии вашего тела. Думаю, вам потребуется ещё дня три, чтоб организм полностью освоился в новых условиях. И опасаться вам нечего, теперь вы будете здоровы и проживёте долгую жизнь.

— Как понимаю, если то, для чего меня сюда притащили, окажется безопасным.

Мужчина посмотрел на меня добродушно, успокаивающе.

— Что же опасного в предстоящем браке? Вас привели сюда, чтоб вы стали супругой его высочества.

У Лары округлились глаза.

— Прошу прощения? Высочества? Но… Зачем ему это нужно? Тем более, как понимаю, я не особо-то ему понравилась.

— Видите ли, таковы обстоятельства, что у его высочества не было особого выбора. Он должен состоять в браке, но не может вступить в союз с девицей низшего сословия или лишённой магического дара.

— Но я ведь тоже не аристократка.

— Вы — иномирянка, так что ваше происхождение не имеет значения. Равно и об уровне дара нет необходимости беспокоиться, магия подобрала вас должным образом. — Он напряжённо следил за выражением её лица. — Вам нет необходимости волноваться, его высочество будет обходиться с вами как надлежит, и, разумеется, в брачном контракте будут прописаны все нужные условия. Если вы пожелаете внести в него какие-то особые пункты, их можно будет обсудить.

— Брачный контракт? — пробормотала Лара, пытаясь собрать расползающиеся мысли. — Подождите, я… Я ни черта не понимаю… Слушайте, а как тут вообще принято обращаться с жёнами? Ну, я бы не хотела, чтоб меня били или там запирали.

— Что вы! — Он даже, кажется, испугался. Аж подпрыгнул на месте. — Бить женщину? О чём вы говорите! Его высочество никогда не станет такого делать. Тем более супругу. О жестоком обращении принца с женой в свете сразу станет известно, а это бросит тень на всю императорскую семью. Буквально обрушит репутацию. Нет-нет, так не делают.

— Как-то слабо убеждает. Но допустим… А чем мне можно будет заниматься в браке?

— Боюсь, я вас не понимаю.

— Ну, можно ли, скажем, мне будет заниматься торговлей?

— Торговлей?! Но зачем? Его высочество даст вам достойное содержание. Это даже не обсуждается.

— Ну, допустим, мне захочется. Вот, к примеру, захочу заниматься рукоделием и продавать свои изделия. Это будет запрещено?

— О… Полагаю, что… — Заметно было, что она поставила мужика в тупик. Он даже затылок потёр. — Видите ли, всё зависит от того, как подать это дело. Взять прилавок на рынке, пожалуй, будет непозволительно, а вот если как бы по-дружески, или же, скажем, вы захотите открыть роскошный салон и не сами будете стоять за прилавком, то вполне возможно.

— А-а… Поняла. А преподавать, например, будет можно?

— Преподавать?.. Полагаю, допустимо. Особенно если речь будет идти об одной из императорских академий, или элитной школе, или же это будет благотворительный проект. Представительницы правящей семьи занимаются благотворительностью.

— Так. Значит, и в больнице можно будет работать? В порядке благотворительности?

— Э-э… Полагаю, да.

— А управлять хозяйством?

— Вполне подобающее занятие для супруги принца. — Мужчина наконец-то начал улыбаться. Хоть и неуверенно.

— Но всё-таки — почему принцу понадобилось добывать в жёны иномирянку? Неужели не нашлось в подходящих кругах желающей породниться с правящей семьёй?

Её собеседник неловко заёрзал, и Лара насторожилась.

— Видите ли, принуждать девиц высокого и высшего света к браку категорически не принято. К тому же, любая знатная девица имеет право отказать первому жениху выше её по положению, а та, что происхождением близка к императорской семье — и второму также. К тому же, нет смысла заставлять высокородную выходить замуж, поскольку она — носительница дара, детей в таком браке не будет. А его высочество… Скажем так, непривлекателен внешне, выглядит сильно старше своих лет и, как считается, обладает невыигрышным характером. В свете не блистает. Он младший, вероятность, что он взойдёт на престол, исчезающе мала. И обязанности на нём лежат те, которые не порадуют его супругу, привыкшую к великосветской жизни. Его высочеству много времени приходится проводить в отдалённых крепостях, и супруга должна его сопровождать, если, конечно, она не носит и не кормит ребёнка… Вам не следует волноваться, даже в отдалённых крепостях вам обеспечат весь комфорт!

— Да это не столь уж важно…

— …И вы будете иметь право, если супружеская жизнь совсем не сложится, расторгнуть брак после рождения двух детей. Уверен, это будет даже указано в брачном контракте. Особо.

— М-м… А мне тоже даётся право отказаться от первого жениха?

— Нет. — Мужчина отвёл виноватый взгляд. — Своё положение в аристократической структуре нашего мира вы займёте только после бракосочетания.

— А пока я бесправна?

— Ну-у… С точки зрения закона — да.

— И что со мной сделают, если я откажусь выйти замуж?

— Я вас прошу, не стоит вам идти наперекор воле его величества, ведь это было именно его решение. — Он почти умолял. — Эта ссора с правящей семьёй не даст вам ничего, кроме тягот и испытаний…

— Просто для общего развития. — Лара постаралась улыбнуться как можно мягче. — Мне любопытно.

— Вас всё равно выдадут замуж. И, скорее всего, за его высочество. Это уже решено.

— А как сам принц относится к предстоящему браку?

— Эм-м… Его высочество мечтает о дочери. Но сыну тоже будет рад.

— Кхм… — Она аж поперхнулась. Мысль, что её примут в семью как утробу, была не слишком лестна. С другой стороны — а как мужик сейчас может на неё смотреть? Только два варианта: как на лакомую красотку — но видел-то он её не девушкой, а бабушкой, так что этот вариант отпадает однозначно — или как на мать своих будущих детей. И второе ещё не самый худший вариант. — Но мне же позволят растить детей?

— О чём вы, конечно! — аж вскричал мужчина. Даже на месте подпрыгнул. Снова. — Немыслимо отторгать ребёнка от матери! Если желаете, я лично сообщу его высочеству, что об этом и думать не следует, если его волнует здоровье и благополучие его детей. И, если хотите, такой пункт тоже можно прописать в договоре. Но, поверьте, это лишнее, в королевской семье дети всегда растут с матерями, так принято. Лишь после десяти юные аристократы начинают готовиться к будущему управлению, и их могут забрать из семьи на учение. Но и в этом случае никто не препятствует матерям видеть своих детей так часто, как они желают. Таковы традиции, а королевская семья их соблюдает скрупулёзнее, чем какое-нибудь баронское ответвление в провинции. Всё ж на виду, понимаете.

— Уже хорошо. — Лара обратно опрокинулась на подушки. — Ох… Как-то, знаете, неожиданно.

— Я надеюсь, что немного развеял ваши страхи. Горничная ответит на все ваши вопросы о нашем мире и поможет адаптироваться. В ближайшие пару дней вам сошьют брачный наряд. Должен предупредить, у нас иномирянки выходят замуж в белоснежных платьях в знак того, что они приходят сюда чистыми от любых связей, контактов, знаний. Чистый лист. Таков обычай.

— Возражений не имею.

— Прекрасно. — Мужчина повеселел и, подскочив с постели, откланялся. — Если только вы почувствуете себя дурно или у вас появятся вопросы по своему здоровью — сразу распорядитесь, чтоб меня позвали. Я приду, пусть даже и ночью.

— Благодарю. — Когда он вышел, помолодевшая женщина вопросительно взглянула на служанку: — А погулять мне можно?

— Сейчас придёт портниха, нужна примерка, — подсказала Туана. — После этого я подам вам обед, а потом можно будет выйти в сад, если желаете.

— Да, спасибо. — Лара снова вылезла из-под одеяла, утвердилась на ногах, оглядела себя с ног до головы. Всё-таки красивые тут у них домашние платья… — Странно, что никто так до сих пор и не поинтересовался, как меня зовут. Здесь принято давать иномирянкам новые имена?

— Бывает по-разному, госпожа. — Служанка покраснела. — Простите меня, пожалуйста, я и в самом деле должна была спросить, как мне следует к вам обращаться.

— Лара и на «ты». Я не привыкла, чтоб мне выкали люди, с которыми я тесно общаюсь.

— Что вы, госпожа, я не могу! Так не подобает! — Девушка явно испугалась, и Лара отступилась.

— Как посчитаешь нужным.

Она позволила поднять себя, раздеть до белья и облачить в будущее, как можно было понять, свадебное платье. Пока был готов лиф, глубоко открывавший грудь, плечи и даже отчасти спину, пышные рукава, которые тоже предполагалось подшивать низко, и отделка. Последнее удивило Лару — швеи держали и образцы настоящей серебряной тесьмы, и восхитительное кружево ручной работы, и крупные вставки с искрящимися камнями, и подвески. Зачем это всё было нужно, да ещё и с такой красивой тканью в сочетании, она не поняла. Но молчала, позволяла себя крутить и накалывать на готовую основу то такую ткань, то эдакую.

А сама думала о том, что с ней случилось. На фоне всей этой суматохи прошлая жизнь, размеренная и мирная, такая как у всех, уже начинала казаться призраком. Да что там, она ведь прожита, от неё остались лишь рваные воспоминания, тем более комканные, что один день мало чем отличался от другого, и годы смазывались в единую мутную полосу.

Зато происходящее сейчас бодрило до судорог.

В общем, может, случившееся даже во благо… Ведь она когда-то мечтала о детях. Потом случились два выкидыша, и муж бросил, а следующий мужчина мерзко обманул, ещё и облил грязью вослед, чтоб обелить себя. И тогда ей показалось, что ни к чему рваться к обязательному семейному счастью, которое считалось непременным условием для портрета любой успешной женщины. Да, о благополучном супружестве взывает тело, но по большому счёту… Разве от него зависит её самоощущение?

Если она не считает себя счастливой, мужчина под боком мало чем поможет. А если считает, то неважно, есть ли он поблизости, имеются ли дети. И да, с ними как-то проще себя настроить на благожелательность и восторг. Но по большому счёту за свою радость от жизни только она сама и ответственна.

Ну что ж, вот и возможность поработать над этим. У неё появился в этой жизни новый шанс — она молода, и мужчина, собирающийся на ней жениться, хочет детей. Конечно, здорово бы узнать, что он за человек, подготовиться как-то и вообще. Но по большому счёту… Вряд ли ему будет до неё дело, они же совершенно чужие друг другу…

Лара повернулась, позволяя примерить на неё более роскошную нижнюю рубашку, красиво собранную под грудью. Почти что платье, на родине она бы такое не постеснялась надеть на прогулку жарким летом, ещё и гордилась бы его скромной изысканностью. Но здесь такие надевали только под свадебные платья и в брачную постель. Для неё же готовили сразу три такие — может, на выбор, а может, под каждый наряд, который ей предстояло надеть во время торжеств. Ведь прикинули на неё не только белое подвенечное, но и какое-то бежевое, парчовое. Видимо, на второй день.

— Госпожа, вам очень идёт, — мягко проговорила одна из работниц, придерживая длинный подол. И взгляд у неё был любопытствующий.

— Спасибо, — кивнула Лара.

Эйтал Миэр

Он поднялся в кабинет брата, не особенно-то рассчитывая на добрый приём. Но в просторной комнате, где было больше бумаг, чем мебели, царила атмосфера благодушия, что стало понятно сразу, как только он увидел государственного секретаря, вполне довольного жизнью. Раз он таков, значит, и старший брат не настроен рвать и метать. Всё-таки личным секретарём при государе служил его друг детства, отличный парень и очень чуткий эмпат. Он точно знал, когда его величество настроен карать и гневаться, и всем своим видом старался предупреждать посетителей, чтоб были осторожны.

В этот раз он ободряюще взглянул на младшего брата правителя, мол, не беспокойтесь, всё хорошо. А через пару мгновений уже и подсказки стали не нужны.

— А, братец! Заходи. Я тебя ждал. — Ариавальд махнул ему рукой. — Только без церемоний, прошу.

Эйтал расстегнул парадный плащ и, устало поведя плечами, позволил ему соскользнуть. Секретарь как всегда успел поймать одеяние и подготовил вторую руку под перевязь. Край огромного стола для совещаний был застелен парчовой салфеткой, на ней расставлены блюда с закуской, в большом хрустальном кувшине переливалось густым багрянцем вино. Ульрих, ещё один брат, собственноручно разливал напиток по бокалам. То есть их междусобойчик действительно был самым тесным, лишних не допустят, раз даже слугу оставили за дверью.

— Выглядишь неважно, — сказал император, разглядывая младшего брата критически. — Рассказывай, что за проблемы возникли.

— Пока явных проблем нет, но чувствую, что наверняка возникнут. Боюсь, в этом году ждать податей с провинции Фелициаты нет смысла.

— Значит, туда думаешь направиться первым делом? — уточнил Ульрих, подталкивая один из бокалов к Эйталу.

— Не получится сразу. Сперва нужно будет проехать весь Эдиникий, поправить дело там. Потому и уверен, что до Фелициаты в этом сезоне руки просто не дойдут. Я выверю тамошние активные линии. К осени. Но пока крестьяне вынуждены больше бегать от теней и тварей, чем пахать и сеять. Да и толку сеять в подобных условиях…

— Только голода нам не хватало!

— Да, думаю, до голода-то не дойдёт. Запрета на использование леса в Фелициате нет, они там и охотятся, и грибы с ягодами берут, и рыбу ловят. И что-то всё же вырастят в любом случае, хоть на огородах. Но налоговые послабления потребуются.

Ариавальд покачал головой.

— Тогда пусть отдадут недоимки людьми в армию.

— Однако в этом случае следующий сезон даст меньший урожай, даже если я успею поправить периферийную магию, — недовольно напомнил Эйтал. — По банальной причине — в сёлах будет меньше мужчин-работников.

— Можем обратиться за помощью к соседям через океан. Они предлагали. Говорят, у нового короля драков супруга — большой мастер-магиня. Эксперт по энергетике. Может, действительно окажет помощь.

— А заодно разведает все наши секреты. Отличная идея!.. Сам справлюсь. Только не надо меня подгонять, вот и всё.

— Только и делаешь что нудишь. А государство должно уже в этом году получить хоть что-то — либо деньги в казну, либо бойцов в армию. Кстати, Райнер будет доволен.

— О да, представляю его довольство! Ему же придётся придумывать, чем занять эту толпу, — рассмеялся Ульрих. — Или ты планируешь завоевательную войну, твоё величество?

— Уже начинаю подумывать, — буркнул старший брат. — Да ладно, шучу. Хоть иногда и мечтаю отправить тебя и Райнера подальше от двора. Повоевали бы, спустили пар, потом бы не корябали мне мозг: «Нужно то, нужно это…»

— А чего ты ждал от Райна? Любой главнокомандующий нацелен на то, чтоб вытянуть побольше средств на нужды армии. Ведь если он её не подготовит как следует, потом ты же на него вывалишь тонну претензий.

— Ты-то тогда почему у меня из мозга ложку не вынимаешь, господин премьер-министр? Ты ж не главнокомандующий.

— Ну да, а с меня ты с удовольствием спросишь за всё, что будет происходить в мирное время. Думаешь, я дам тебе хоть шанс ко мне придраться?

— Было бы желание, придраться можно всегда. Например, к тому, что денег просишь много. Или покоя не даёшь своими инициативами. — Император добродушно усмехнулся и взглянул на младшего брата. — Ты чего не пьёшь? Хорошее вино.

— Нет настроения, — ответил Эйтал, пожимая плечами. Но ломтик дичины взял. Потом и кусочек твёрдого сыра. Брат был большим ценителем разного рода сыров, они всегда радовали язык. — После того как разгрёб проблемы с активными линиями, на вино даже смотреть не хочется.

— Вечно ты трезвенника изображаешь!

— Он готовится к роли доброго семьянина, — беззлобно подколол Ульрих и посмотрел на младшенького покровительственно. — И правильно делает — первенца лучше делать на трезвую голову.

Эйтал никогда не краснел, ещё в детстве избавился от этой привычки, так что сейчас одарил брата злобным взглядом. Хотя, откровенно говоря, совершенно на него не злился, просто не представлял, как бы ещё дать понять братьям, что любые шутки в адрес его будущего брака — так себе идея. Едва ли будет способствовать хорошему настроению и укреплению семейный уз.

И Ариавальд явно это почувствовал. Потому что примирительно поднял ладони и ещё на Ульриха бросил предостерегающий взгляд, мол, не продолжай.

— Как она — твоя будущая супруга?

— Маг говорит — всё идёт хорошо.

— Она красива? — уточнил Ульрих.

Младший брат раздражённо пожал плечами.

— Не разглядел. Судя по её виду, она среднего возраста, эдак лет под сто пятьдесят. Но маг клялся, что тело обновится, она станет молоденькой. И вполне сможет родить.

— Как понимаю, внешность не располагает? — осторожно уточнил император.

— Она среднего роста. И в меру пышная. Большего не разглядел.

— Любопытно. И когда сможет выдержать церемонию?

— Всё готовят на конец недели. Тогда на следующей неделе я заберу её в Рок.

— Вот так сразу? В дальний замок на границе с Чащобой? — Ульрих скептически поднял брови. — Молодая жена не оценит, знаешь ли. — Но младший брат лишь плечами пожал. — Тебе бы хоть подготовиться как следует. Закупись подарками, запланируй для неё развлечения — хоть что-то придумай, чтоб расположить к себе жену.

— А какой смысл? — зло ответил Эйтал. — Всё равно ни малейшего результата мои усилия не принесут. Пустая трата времени.

— Женщины любят внимание…

— Женщины в первую очередь предпочитают привлекательных мужчин таким, как я. Я могу истанцеваться перед нею на задних лапах, всё равно любезности не дождусь. Не собираюсь и пробовать.

— Сам смотри. — Ульрих отмахнулся. — Тебе решать. Но потом не жалуйся, что жена смотрит на тебя волком.

— Брат! — Император поднял палец. — Важно, чтоб ты добился верности от супруги хотя бы до рождения второго сына. Хоть охрана, хоть магия, но сделай это. Первые её сыновья должны быть представителями правящей семьи, без сомнений.

— Ты предлагаешь наложить на женщину чары подчинения? — усмехнулся Ульрих.

— Не получится. Это же иномирянка, и, как понимаю, её дар полностью соответствует дару брата. Так ведь её подбирали? Ну вот. А значит, любое магическое подчинение продержится от силы пару месяцев, и она будет отлично осознавать, что с ней происходит. А нам ни к чему рушить отношения с невесткой на первых же шагах. Поэтому только охрана, соглядатаи, подобранные служанки. Если она будет хранить тебе верность, думаю, дурной характер девицы или какие-нибудь эпатажные выходки наша семья сможет потерпеть. Тебе нужны наследники, Эйтал.

— Я помню, — процедил принц сквозь зубы.

— Даю тебе дозволение на небольшой перебор в её отношении — по поступкам. Только чтоб без применения силы. Чтоб ни единого синяка и ссадины! У тебя достаточно доходов: договаривайся, торгуйся, предлагай. Охрану ставь у каждой лестницы, у каждого окна. Да до такого не дойдёт, наверняка у неё будут какие-то пожелания материального порядка. Если что, я постараюсь помочь.

— Ты разговариваешь со мной, как с малолеткой! Чем я заслужил?!

— Потому что обозначаю формальную точку зрения семьи в том числе. Опыта семейной жизни у тебя нет, вот и вмешиваюсь как глава рода.

— И всё же мой совет: не стоит сходу кошмарить супругу, — снова влез Ульрих. — Хоть дождись, когда она проштрафится, и только потом… допускай перебор в отношении неё.

— Всё сказал?

— Нет. Вручить драгоценности после свадьбы и после первой брачной ночи — традиция. Как бы ты ни злился, а одарить придётся. Помочь с подбором? — Он ухмыльнулся.

Ульрих был счастливым отцом двух одарённых дочерей. Ему вообще повезло в супружеской жизни: любимая и любящая жена, четверо детей, причём талантливых детей. Сыновья радовали отца успехами в учении и физических упражнениях, дочери — усвоенными манерами и итогами развития чародейского потенциала. Можно было не сомневаться, что когда девочки войдут в возраст, к ним выстроится длиннющая очередь желающих поухаживать и добиться помолвки.

Щедро наделённые магией девушки способны были наградить своих избранников даром, если, конечно, соглашались на такой шаг. Дочерям принцессы нечего было ждать принуждения, хотя вероятность династического брака всё же оставалась. Но единственные девочки в правящем семействе Миэров не особенно волновались по этому поводу. Отдавать принцесс на сторону, за правителей других земель, в империи было не принято, чтоб не делиться даже призрачными правами на престол.

Эйтал ошпарил брата полным раздражения взглядом. Если бы он не был к нему так привязан, пожалуй, мог бы и позавидовать. Его семейное счастье казалось каким-то чрезмерным, что ли. Но, впрочем, чему удивляться — Ульрих был не только хорош собой, но и обходителен, он всегда умел обращаться с женщинами и когда встретил ту, которой отозвалось не только его сердце, но и магия, пустил в ход все накопленные умения, весь свой опыт. И дочь герцога, конечно, не устояла.

То, какое расположение она ему демонстрировала при посторонних, порой даже слегка выходило за рамки светских приличий. На поцелуи августейшей четы посматривали со снисхождением, всё-таки принцу и принцессе дозволено больше, чем остальным, да ещё и паре, которая произвела на свет сразу двух одарённых невест. Но всё же в глубине души посмеивались, что их приязнь как-то слишком уж затянулась после свадьбы. Пора бы уже и остыть чуток.

Но младший принц лишь морщился, слушая эти снисходительные смешки. Что они понимают. Может ли быть что-то важнее, чем любовь супруги, верность супруги и счастье видеть в её глазах, что ты и спустя двадцать с лишним лет брака ей дорог? Болваны!..

— Помоги, — неохотно согласился он. Уж брат наверняка знает, что прилично подарить молодой жене, чтоб никто не попрекнул жениха ни за жадность, ни за глупость.

— Она блондинка или брюнетка?

— Эм… Кажется…

— Кого ты спрашиваешь? — рассмеялся император. — Не думаю, что Эйтал хотя бы присмотрелся к ней. Спроси мага, который работает с девицей.

— Похоже, придётся. — Ульрих качнул головой глядя на младшего брата. — А ты всё же присмотрись к супруге. Ну некрасиво это — совсем ею не интересоваться.

— Разберусь, — буркнул тот зло. Хотел ещё что-нибудь раздражённое сказать, но не придумал. Сам же попросил о помощи…

Лара

С каждым днём она чувствовала себя всё лучше. Тело повиновалось так, как уже давно не слушалось, и о болях в суставах и связках она одним махом забыла. Утром, потягиваясь в постели, наслаждалась каждой клеточкой этого молодого, свежего, гибкого, податливого организма, а потом вскакивала с кровати и вприпрыжку направлялась в ванную. Туана всё порывалась помогать ей купаться, но для Лары такая помощь была чрезмерна. А вот от завтрака в комнату, причёсок, одевания и прочего уже не отказывалась. И на прогулках позволяла себя сопровождать.

В замке Табет был совсем небольшой садик, а за пределы замковых стен её не выпускали. Так что приходилось ограничиваться тем, что имеется. Дорожки петляли между чахлыми кустиками и приземистыми деревцами, мало того что скудно принявшимися на каменистой почве, так ещё и обкромсанными со всех сторон, чтоб ветки не мешали. Но прогуляться было можно, ещё и постоять на стене, полюбоваться дальними полями, рекой, лесом, который голубоватой кромкой кудрился лес. И, кстати, был виден небольшой посёлок, окружённый плодовыми деревьями. Они как раз отцветали, так что над дранковыми крышами ветер то и дело закручивал спиральные волны тёплой ароматной метели.

Красота и покой. Даже не верилось, что в этом мире могут существовать зло, боль, обида, горе. Но они наверняка были, и не следовало расслабляться. Лара прикрывала глаза и успокаивала себя: не торопись. Разве что-нибудь страшное уже случилось? Пока нет. Ты понятия не имеешь, что тебя ждёт. Может быть, всё будет хорошо. Там, в прошлом, ты не оставила ничего настолько уж ценного. А здесь у тебя новая жизнь, начатая практически с нуля, возможность завести детей, может быть, какие-нибудь необычные увлечения.

Стоит ли сходу себя хоронить или ощериваться когтями и зубами во все стороны? Отнюдь. Разумнее дать миру шанс на завоевание своего сердца.

Потом была примерка — чудесное белое платье, в котором Лара по её мнению выглядела совсем уж девчонкой. Но чем же плохо? Она то и дело поглядывала на себя в зеркало, дивясь тому, как идеально выглядит даже без дорогостоящих процедур. И в восемнадцать не была так хороша. В те годы, хоть и юная, смотрелась она не очень — слишком тощая, загнанная учёбой и помощью матери на работе, вечно полусонная, бледная и осунувшаяся. А сейчас, отоспавшись, отъевшись за несколько дней, отлежавшись, да ещё и подлеченная местными магическими штучками, она не только чувствовала себя, но и выглядела идеально.

— Вам всё нравится? Нареканий нет, сударыня? — осторожно спросила портниха, расправляя подол платья.

— Прекрасно, спасибо.

— Свадьба уже завтра, госпожа, — осторожно напомнила Туана. Лара лишь согласно кивнула — она помнила. Служанка же повернулась к мастерице: — Вуаль необходимо передать в прачечную, чтоб её могли разгладить.

— Вуаль также готова. — Ларе продемонстрировали тончайшую шёлковую ткань, выкроенную очень широким полукругом и где нужно собранную складками.

— Благодарю, очень красиво. Я могу снимать платье?

— Ну что вы, госпожа, мы всё сделаем сами. — После чего её освободили от туалета и оставили в покое до самого утра.

И это было очень кстати. Мандража она, конечно, не испытывала, с чего бы. Если что и вызывало её волнение, так это будущие условия жизни, но вряд ли ей предстоят страшные тяготы. Обычно жёны принцев не страдают от нужды, тем более если от них планируют получить детей, а не уморить потихоньку в глуши. И, судя по быту в Табете, правящее семейство в средствах не нуждалось.

Что же касалось будущего мужа… А чего тут переживать! Жених, кстати, так и не показался ей на глаза, даже познакомиться не зашёл, не поинтересовался, как её зовут. Видимо, она действительно нужна ему сугубо «для галочки», ну, и ещё для потомства. Значит, скорее всего, видеться с ним предстоит строго по расписанию, и вряд ли они будут мешать друг другу жить своей жизнью.

Поутру она безропотно приняла ванну с ароматическими маслами, позволила растереть себя нагретыми полотенцами, съела лёгкий завтрак — весь до крошки. В груди не чувствовалось ничего особенного — день как день, наверное, будет утомительным, но можно будет потерпеть. Пока служанки облачали её в платье, она думала только о том, будут ли удобными туфельки. Стоять-то наверняка придётся много, а сколько ходить?

О, вот и туфельки! Что ж, по виду они, вроде, ничего.

Потом Лару усадили к трельяжу, Туана занялась её причёской, а другая девушка развернула сундучок с косметикой и взялась было за кисть. Но осознав, что с нею сейчас намерены сделать и насколько собираются замалевать, Лара решительно воспротивилась и кисточку отобрала.

— Нет-нет! Я всё сделаю сама.

— Но госпожа!

— Нет! Предпочитаю своими руками. — И с интересом наклонилась над содержимым сундучка.

Мда, стоило этого ожидать — много белил, пудры, слишком вызывающие румяна и другие краски… Это больше походило на театральный грим. Из такого трудновато сделать нюдовый макияж, но Лара намеревалась попробовать. Она долго выбирала среди баночек, потом проверила несколько вариантов мазей на запястье и лишь потом нанесла одну из них на лицо, шею и декольте. Выровняла тон и текстуру, после чего слегка подвела глаза и обозначила линию губ. Критически оценила результат — отлично, а лишнего не надо.

— Вот так…

— Но ведь почти ничего не видно! — охнула служанка, разглядывая Лару удивлённо.

— И пусть. Я хочу так.

Девушка неуверенно кивнула и потянулась подправить причёску. Принесла вуаль и начала прикалывать её.

— Госпожа! — прозвучало из коридора. Дождавшись разрешения, в комнату вошёл управляющий замка, он с гордым видом нёс красивый ларец из слоновой кости, инкрустированной хрусталём. — Подарок для невесты от его высочества. — И поставил ларчик на столик у трельяжа с таким видом, словно сам его дарил, от себя.

— Благодарю, — прохладно кивнула Лара. После чего таким же кивком разрешила полной любопытства Туане открыть подарок.

В большой шкатулке на бархатной подложке лежали драгоценности — тиара, два ожерелья, брошь и серьги. Будущая новобрачная вопросительно посмотрела на служанку — удивительно, но та явно поняла взгляд и энергично подтвердила. Да, всё это нужно надеть, для того и подарено.

Ну что ж, раз надо, значит, надо. Лара позволила надеть на себя всё, что было в ларце, закрепить украшения как положено. И, когда управляющий, снова заглянув, сообщил, что пора следовать в храм, без возражений поднялась и засеменила в непривычных туфельках к лестнице вниз.

Эйтал Миэр

Младший принц с самого утра чувствовал себя муторно и даже себе бы не признался, что дело тут в чистых сомнениях. Да, всё было готово: стол накрыт, в кухне дела спорились, храм украшен и подготовлен, даже двор вымели и убедились, что кони нигде не наложили «подарочков». Но подсознательно он ждал подвоха. Что-то дурное должно было случиться. Эйтал дважды отправлял за управляющим и интересовался, как себя ведёт его невеста. Скандалит? Возмущается? Что-нибудь требует? Нет? А платье согласилась надеть? Спокойно выслушала все указания? А украшения приняла? А брачный договор подписала? Всего пару вопросов задала и попросила добавить единственный пункт насчёт воспитания детей? И только?

Положительные ответы только поставили в тупик. Неужели же иномирянка ни разу не взбрыкнёт? Она же видела его собственными глазами. Он считал, что любой девице должно было хватить единственного взгляда на него, чтоб всё понять. Разглядывая себя в зеркале, он сперва потянулся к парадному парчовому колету, желая указать камердинеру на него. Но потом зло поджал губы и отрицательно мотнул головой.

— Нет. Вот что… Подай мундир и парадную броню.

— Слушаюсь. — Слуга тут же подхватил нужный китель, подставил его, чтоб господину удобно было подать руки. Накинув на плечи, педантично расправил каждую складку — и правильно, даже под лёгким торжественным панцирем любая из них могла доставить серьёзный дискомфорт. — Позвольте…

Тот доспех, который принц выбрал на бракосочетание, на самом деле полноценной бронёй не был, конечно. Да и смысл являться на свадьбу в полном боевом. Это был один из вариантов торжественного облачения, и, в общем, даже довольно каноничного, в рамках которого дамам надлежало одеться как можно пышнее и ярче, мужчинам же — подчёркивать свою ежесекундную готовность защищать этих самых дам. Традиционная кираса представляла собой по сути короткий сегментный облегченный доспех из кованого золочёного металла и толстой кожи. Наплечники были изготовлены так, чтоб не мешать двигать руками. И всё это было отделано золотыми узорами и накладками, а ещё к панцирю полагался золотой кованый пояс — красиво, символично и бесполезно в схватке.

Но Эйтал ведь не собирался биться. Ему просто противна была мысль изображать из себя то, чем он не является. Да, он не светский вертопрах! Он не умеет вести себя по-придворному, изображать легкомысленного, приятного в общении аристократа, который скользит по поверхности событий, едва одаряя их вниманием. Да, он воин! Ещё немного хозяйственник. Пусть его супружница не обольщается.

Да и ей-то чего капризничать — напомнил он себе в раздражении. Она из немагического мира, где спустя миг после того, как её выдернули сюда, вероятно, должна была умереть. Она не красотка, сразу очевидно: принц не присматривался, но заметил, что женщина измотана и потрёпана жизнью, видно, что, скорее всего, простолюдинка. Она его не поразит.

Подумал об этом и успокоился. Такому, как он, вполне подойдёт простушка-жена, пусть она и иномирянка с магическим даром. И хорошо, что страшненькая. Может, не так скоро поймёт значимость женщин, подобных ей, в окружающем мире. Хоть какое-то время будет вести себя приемлемо. Ну, а он потерпит её непривлекательность, глупость и наверняка склочный характер, который проявляется у всех крестьянок, оказавшихся в спальне высокопоставленного господина. Какое-то время потерпит. Ради рождения сына.

— Ты готов? — В его гардеробную уверенно заглянул Ульрих, уже разодетый в великолепный тёмный колет с золотыми накладками на воротнике-стойке, и бархатный парадный плащ. — Я слышал, ты предпочёл традиционный стиль, решил соответствовать.

— Когда они успели разнести новость?! — удивился Эйтал, вопросительно взглянув на камердинера. Тот сдержанно изобразил недоумение, мол, прошу прощения, господин, но понятия не имею, я точно не сплетничал, поскольку такой возможности не имел — пребывал рядом с вами, не отходил ни на шаг.

— Да не успели, успокойся. Сам догадался, что ты будешь упрямым до конца. — Брат похлопал младшего по плечу. — Ну, а я буду под стать.

— Ты даже в традиционном военном колете выглядишь, словно только с бала, — поморщился Эйтал.

— А ты зато словно только с поля боя! Даже страшно принюхиваться… Решил сразу напугать супругу?

— На черта мне стараться ради дурнушки из простых? Думаешь, она бы оценила великосветский наряд?

— Ты, брат, неисправим.

— Постой-ка! — Эйтал оглядел его с ног до головы. — А что ты тут делаешь? Вроде, мы договаривались, что я представлю семье жену уже потом, в столице.

— А ты думал, я захочу пропустить твою свадьбу? Ещё, глядишь, и Ариавальд подоспеет, он собирался прибыть… Вроде, там уже всё готово, можно спускаться.

— Да к чему спешка. — Снова поморщился. — Могу себе представить, сколько будет прихорашиваться невеста. Как бы нам не пришлось её ждать в храме добрый час.

— Госпожа уже ожидает вас у алтаря, — вмешался управляющий, слегка поклонившись, чтоб извиниться за то, что влез в господский разговор. И вообще вошёл в гардеробную без приказа.

— Уже? — удивился Ульрих. — Ну надо же… Тогда идём скорее.

Он уверенно потянул брата за собой.

Младший принц даже ощутил неловкость — по традиции жених должен был ждать в храме невесту, или по крайности новобрачным следовало входить в него вдвоём. Заставлять будущую супругу ждать у алтаря — почти оскорбление. Но он быстро успокоил себя, снова вернувшись в состояние привычного раздражения ко всем представительницам женского пола. Эта девица, которая в будущем наверняка принесёт ему множество проблем, пока ничем не заслужила его сугубое уважение. Потерпит.

Их с братом приветствовали во дворе со всем пылом и увлечением. Оно и понятно — обитатели замка Табет не были избалованы праздниками и зрелищами. Так что они расстарались — изукрасили и двор, и вход в храм, и во всех окнах выставили охапки зелени, цветов, вывесили красивые ткани. Собственно, свадьбы принца этот небольшой замок, примечательный лишь своим положением на пересечении магических линий, от роду не видел. И не увидел бы, если бы чародей, вытягивавший его высочеству невесту из немагического мира, посоветовал женщину поберечь сразу после перехода. А Эйталу было всё равно, где жениться на девице, которую выбирал не он и его сердце, а магический расчёт.

В храме он привычно оглядел пространство — внутрь вошли те, кто хотя бы имел приличное платье для посещения великосветской свадьбы. Не так уж много их было — свита Эйтала, свита Ульриха, управляющий, командующий гарнизоном, экономка, доверенные лица принца, жившие в замке. Да две прислужницы его будущей жены. «Чёрт, надо ведь откуда-то взять для неё фрейлин, — устало подумал новобрачный. — Ещё и этим заниматься… Не было печали!»

Эйтал без удовольствия нашёл взглядом белое пятно близ алтаря. Стройная фигурка, облачённая в пышное платье цвета яблочных лепестков, прикрытая облаком прозрачной вуали. Служитель, заметив его, прикоснулся к плечу невесты, и та обернулась.

И принц обмер, разглядывая её. Даже подумал, что ему просто кажется — ну не бывает таких прелестных девушек. Просто не может быть на свете! Спустя несколько мгновений понял, что это не фантазия и не иллюзия — настоящее, живое существо из плоти и крови. Сперва задумался, заподозрив, что просто не туда смотрит. Или, может, ему ради шутки подсунули какую-то другую девицу? Но кто рискнёт так подшутить над младшим принцем, да ещё и в присутствии одного из старших? Новобрачный грозно огляделся по сторонам — никто не спешил стаскивать девушку со ступеней, ведущих к алтарю, и заменять её какой-то другой, страшненькой.

— Ого! — выдохнул рядом Ульрих. — И это дурнушка-простолюдинка? Ты серьёзно?

Девушка с беспокойством разглядывала его, Эйтала, а на его красавца-брата лишь осторожно взглянула и отвернулась. Она была настолько хороша, что просто не верилось: искристые ясные глазки, полные яркие губки, чуть приоткрытые, да так, что одна только была мысль — прильнуть к ним своими губами, впиться и мучить, мучить, пока всё её тело не взмолится о большем! А пряди чудесных белокурых волос! А дивные плечи и кожа, которая казалась безупречной! Чуть ниже посматривать Эйтал откровенно боялся. Ему казалось, что ещё мгновение — и он просто потеряет голову.

Он медленно приблизился, машинально кивнул служителю. Невеста поспешно повернулась к алтарю и по первому же жесту храмовника подала жениху руку. Ни возмущений, ни возражений. Девушка была покорна, и это слегка успокоило его растерянность и раздражение. Похоже, по крайней мере перед гостями она его позорить не будет.

И он смягчил хватку.

Служитель на память прочёл благословение брачующимся, после чего предложил им повернуться к гостям, чтоб показать себя, готовых принести взаимные клятвы. И вовремя, ведь снаружи зазвенели трензеля и кольца перевязей, и в храм спустя время вступил Ариавальд в золотом шёлковом плаще поверх походной одежды, а следом — его свита, численностью превышавшая свиту обоих братьев.

Но чему тут удивляться. В конце концов он — император.

Эйтал слегка потянул невесту за руку. Она безропотно поддалась.

— Нашу свадьбу посетил его величество, — подсказал он. — Мой старший брат. Нам нужно его поприветствовать.

— Угу, — тихонько ответила она и сделала шаг вниз по ступени. После чего присела в низком реверансе, необычном, но достойном. Удивительно, как только простолюдинка оказалась способна на такой, они обычно негибки, деревянны, скованны и ведут себя нелепо. А тут — воплощённое изящество.

— О, наконец-то я увидел воочию твою будущую супругу! — звучно, изысканно произнёс Ариавальд, подходя. И руку простёр в жесте, совершенству которого не было равных.

Он был красив, да, по-настоящему. Его привлекательность спорила с красотой Ульриха, но в императоре чувствовалась власть, умение подчинять одним взглядом. Даже сейчас, любезный донельзя, все свои силы приложивший к тому, чтоб казаться приятным, он всё же оставался правителем. А что поделать, судьба сделала его государем довольно рано. В их краях двадцать лет даже не считалось совершеннолетием. Но пришлось.

И это долженствование наложило на него отпечаток. Взгляд бил наповал, если только старший брат решал надавить. Тот, кто смотрел ему в глаза, забывал о том, как приятен на вид его величество, как изысканны его манеры, как ласков его тон. Сейчас император смотрел на невесту брата с восхищением, но Эйтал не заблуждался — он погружает взгляд в самую её душу и пытается увидеть, чего она стоит. Государь владел здесь каждой женщиной, и его определённо не могла интересовать будущая жена младшего члена семьи.

Так подумал Эйтал — и вдруг засомневался. Он ведь и сам понял, что такой, как его иномирянка-жена, тут больше нет. Невыразимая красавица… А что если брат заинтересуется ею? Он сможет заполучить любую, и его жену — тоже… Да, принц не особенно верил, что Ариавальд поступит так с ним, по крайней мере до тех пор, пока юная супруга не родит от него детей.

Так или нет?

Он сдвинул брови. Но сдержался. А что сделаешь? Что скажешь? Ничего.

Ариавальд с интересом смотрел на девушку, такую прекрасную — вполне ему под стать. Но не спешил усиливать напор.

— Вы поистине прелестны. Моему брату повезло.

— Благодарю вас, ваше величество.

— Ну что вы, к чему лишние церемонии. Для вас я отныне брат. Конечно, вне дворца и светских условностей.

Она растерянно захлопала ресницами. И это выглядело так мило, что у Эйтала в сердце что-то болезненно сжалось.

— Ваше величество… — И всё равно присела в ещё одном реверансе.

— После заключения вашего брака жду вас при дворе. Рад буду приветствовать супругу своего брата. — И многозначительно посмотрел на младшего брата. — Прошу вас.

И жестом показал, что пора начинать церемонию.