Ты мне очень нравишься. Но...

Такой нелёгкий путь (1)

Если бы не подслушанный разговор, идея сделать ноги из замка супруга быстро показалась бы идиотской. Ну в самом деле — убежала оттуда прямо в чём была, без каких-либо припасов, вещей. И как выжить? Шагая по едва видимой в темноте тропке, ведущей через сад, она мысленно перебирала возможные варианты: устроиться где-нибудь на работу, попроситься в какой-нибудь торговый караван за обещание готовить и стирать… Или заявить себя как бродячую акушерку?

Да, училась Лара давно, практиковала совсем недолго, но ведь такое было! А если основы медицины попадают в голову, они уже оттуда никуда не денутся. Ещё и сейчас ей не составит особого труда без запинки перечислить все косточки, хрящики и связочки костного таза и того, что к нему крепится. Так-то запоминать подобные детали на всю жизнь было не обязательно, но Лара запомнила. И последовательность действий при родовспоможении мигом выдернула из памяти.

Так почему бы и нет? Женщины всегда рожают, им нужна помощь. А за это и покормят, и что-то с собой дадут.

Она шла, пока не выбралась из сада на проезжий тракт и повернула налево, особо не размышляя, куда идти. Лишь спустя время сообразила, что, похоже, шагает в другую сторону от того села, где накануне так приятно общалась с жителями. Была мысль заглянуть к ним, но потом, уставшая, просто подчинилась инерции, которая тащила её вперёд по накатанной дороге. «Это ещё хорошо, что тут грузовиков нет, — подумала она вяло. — Дорога без глубокой колеи…»

Потом её нагнала небольшая телега, груженая какими-то плотными мешками. Мужчина, правивший конём, который вышагивал мерно и раздумчиво, подтянул вожжи.

— Ох, сударыня, поздновато путешествуете, — гулко сказал он. — Можа быть, я подвезу, ежли нам по пути?

— Спасибо, — вздохнула Лара. — Буду очень благодарна. Но заплатить мне нечем.

— Да Вечная с вами сила и Всевеликая магия, какая плата! Чтоб мужик моего-то рода оставил на дороге одинокую женщину и не помог там, где помочь-то запросто можно? Вот сюда, на козлы забирайтесь, я потеснюсь. Мой Лохмач послушный, идёт ровно, даже если я и чуть сбоку правлю. Он эту дорогу отлично знает… А ножки ставьте вот сюда. Небось замёрзли?

Лара плотнее закуталась в плащ, который всё же прихватила с собой, прежде чем выскочить в огород.

— Да нет. Больше устала.

— Долго шли? Ох… А вы кто по призванью?

И прозвучало это так тепло и мягко, что она не смогла не улыбнуться.

— Да я акушерка. Повитуха.

— Ох! Дело-то какое хорошее! Деткам помогаете на свет появляться да мамочкам молоденьким выживать? Очень доброе дело… А вы только по деткам да бабам, или и целительство хоть чуть знаете?

— Совсем немного разве что, — вздохнула она, понимая, о чём дальше пойдёт разговор.

Но давать человеку отлуп с ходу никак не получится. Всё-таки он ей помогает, нельзя ж в такой ситуации попросту послать.

— А ногу мою глянете? Ну, когда до постоялого двора доберёмся. Мож, хоть что-то посоветуете полезное, а то измучился уже.

Она принуждённо улыбнулась.

— Посмотрю, конечно. Но вы ведь понимаете, я не знаток.

— Да уж понимаю, но и доброму совету буду рад… А где ваш саквояж? Я слышал, повивальные бабки много всякого полезного с собой носят.

— Увы… Отобрали у меня вещи.

— Ахти! Напали никак?

— Ну да…

— Что ж деется. — Мужик качал головой.

До самого постоялого двора он вздыхал и рассказывал истории о разных случаях грабежа и краж, о которых ему доводилось слышать. Лара даже вздохнула с облегчением, когда они добрались до места. Постоялый двор и выглядел прилично, и внутри оказался очень аккуратным, ухоженным. В общей зале даже столы были выскоблены, а каждый заказ расставляли на отдельной тростниковой циновочке. И против ожиданий в помещении не было душно, все окна оказались открыты, и вечерний ветерок колыхал пучки ароматных трав, подвешенных под потолком.

Спутник Лары устроился под светильником и подставил её рукам больное колено. Она довольно долго щупала то одно, то другое, сравнивая отёк, прикасалась тыльной стороной ладони, оценивая температуру, уточняла оттенки ощущения. Развела руками.

— Могу, конечно, дать советы, но вряд ли они тебе понравятся.

— Что ж за советы-то такие? — Мужик всё же заинтересовался.

Да и смотрел добродушно, поэтому она рискнула озвучить рекомендацию воздерживаться от алкоголя, жирной, жареной и копчёной пищи, не перегружать ногу, но всё же разрабатывать сустав, чтоб кровь не застаивалась, и накладывать согревающий компресс лишь тогда, когда боль не слишком острая. А потом, встретив общую позитивную реакцию на свои слова, добавила совет пить несолёные крепкие нежирные бульоны, сваренные на костях, лучше всего из говяжьих коленных суставов, и кушать хрящевую рыбу.

Мужик выслушал её и заинтересовался рецептом. Потом начал осторожно спорить — чувствовалось, что готовить он умеет, по крайней мере в мясе и костях точно знает толк. Ближе к середине обсуждения к столу подтянулись соседи, которым стало очень интересно, чем же так полезен хороший бульон.

По заведению моментально пронеслась новость, что тут присутствует врач, и Ларой заинтересовались почти все, даже после того как она панически возопила, что не целитель-универсал, а всего лишь повитуха. Но это лишь слегка остудило пыл людей. Они мигом скинулись и вручили ей несколько монет, чем, конечно, убедили выслушать каждого. Лара лишь мысленно закатила глаза. Ну что делать, деньги ей и в самом деле позарез нужны.

К счастью, никаких особо проблемных болезней у посетителей заведения не оказалось: хронический кашель, да суставные боли, да всякое желудочно-кишечное. И тут либо лечить основательно и вдумчиво, либо ограничиться общими рекомендациями. Ко второму она и прибегла. Ну в самом деле, а что ещё можно было сделать в её-то положении?

Уползла отдыхать уже поздней ночью, когда лично вмешался держатель постоялого двора, мол, сударыне целительнице тоже отдыхать нужно, ну чего накинулись! Он бесплатно предоставил Ларе комнатушку и пообещал завтрак в обмен на обещание с утра посмотреть его супружницу. Беременной она не была, но маялась от женской хвори, а какой конкретно, мужчина то ли не знал, то ли не рискнул сказать.

Утром Лара выполнила обещание, внимательно осмотрела и расспросила полноватую женщину средних лет, заливавшуюся краской буквально на каждый деликатный вопрос. Оказалось, что у неё всего лишь менопауза, так что она получила вполне стандартные рекомендации. Конечно, есть ли в здешнем мире гормональные препараты, гостье из другого мира знать было неоткуда. Пришлось ограничиться советами по диете, физической активности и настоям успокаивающих трав с фитоэстрогенами. В любом случае, пациентку всё это явно вполне удовлетворило, она с благодарностью выслушала, покивала и предложила «сударыне целительнице» в благодарность собрать с собой узелок пирожков.

Кто ж от такого отказывается.

Путь Лара продолжила с прежним спутником. Направлялся он в ближайший городок, где рассчитывал передать свой товар знакомому торговцу, а уж тот отвезёт его дальше и продаст с выгодой. Девушка не расспрашивала, но поняла так, что в тюках какие-то сухофрукты, приготовленные неким секретным семейным способом, чтоб сохраняли и замечательный вкус, и вид, и куда охотнее их покупают на севере, но ехать туда самому — ну как можно. Хозяйство ж надолго не бросишь. Жена и сын сами не справятся. Вот он и собирается после городка повернуть в обратный путь. А сударыня повитуха в городе уж точно найдёт тех, кому её услуги понадобятся.

Тут он был безусловно прав. Лара вздохнула и поинтересовалась, где бы можно было раздобыть набор инструментов. Новый, как она выразилась, хотя на деле ей предстояло обзаводиться всем наново, да ещё выяснять, что можно будет просто купить, а что придётся делать на заказ, а перед тем — стряпать чертежи. Ещё хорошо, что в школе по черчению была пятёрка, глядишь, и без миллиметровки справится.

Ещё подбадривал большой свёрток со снедью, который вручила ей жена владельца постоялого двора. Хотя речь шла только о пирожках, на самом деле в холстину была упакована уйма разной еды: и два солидных пирога, и сыр, и кусок ветчины, и круг колбасы, и закупоренный горшочек со сливочным маслом, и сладкие лепёшки, и хлеб, и хвост копчёной рыбы, и даже кое-что из фруктов. Она сомневалась, что ей удастся всё это быстро подъесть. Впрочем, её спутник не отказался перекусить вместе с нею из её припасов, а сам пообещал, что в благодарность накормит спутницу на свои средства уже в городском постоялом дворе.

Хотя путешествовать на телеге было куда легче, чем пешком или там верхами, всё же Лара с облегчением восприняла появление поодаль городских ворот. Пропустили их без проблем, и постоялый двор оказался не хуже, чем предыдущий. Оставив её там, мужик отправился искать своего компаньона и всучивать ему свой груз, девушка же с облегчением вытянула ноги под стол и приложила пальцы к большой кружке тёплого взвара.

Вкусный, кстати, оказался. С медком…

Трактирный работник поставил перед нею блюдо с кашей и кусочками мяса, пристроенными с краешку.

— Вы повитуха? — уточнил он осторожно.

— Именно так.

— Тут у одного проезжего сестра на сносях, и её что-то беспокоит. Он спрашивал про повитух. Сказать ему, что вы готовы посмотреть его родственницу?

— Конечно. — Лара поспешно принялась поедать горячую кашу. — Сейчас покушаю и приду. Где пациентка?

Беременную разместили в одной из вполне приличных комнат постоялого двора. Она выглядела бодро и брату своему лишь махала рукой, мол, да ладно, и так справлюсь. Милая молоденькая женщина — так для себя отметила Лара, подсаживаясь поближе и начиная расспрашивать. Судя по всему, чувствовала себя будущая роженица вполне хорошо, вот только её удивляло поведение ребёнка. Старшие женщины говорили ей, что чаще всего малыш лупасит по желудку, печени и прочим ценным органам близ рёбер. А ей почему-то достаётся намного ниже. И это малоприятно.

Лара насторожилась. Устроила беременную на постели, успокоила посторонними разговорами, а потом распустила завязки её платья и принялась ощупывать. Качнула головой, задумалась.

— Подождите меня тут. — И поспешила вниз, в общую залу постоялого двора. Там уже потихоньку стягивался народ, начиналось веселье, и один из посетителей пытался наигрывать на самодельной дудочке. Именно её девушка услышала сверху и именно её сейчас выдернула из губ парня. — Будь так добр, вышиби из неё ту детальку, которая… Ну, которая свистеть помогает. И ещё вот. — Она схватила глиняный бокал на ножке и отломила эту самую ножку, её широкую часть. — Проверти мне дырочку вот тут. Идёт? А потом надо будет их скрепить. Вот так. — И продемонстрировала грубую поделку под стетоскоп. Парень пялился на неё круглыми глазами. — Ну чего? Мне женщину беременную надо осмотреть! Чего — не хотите помочь женщине на сносях?

— Кхм… — Юный незнакомец осторожно забрал у Лары из пальцев свою дудочку. — Я понял. Сделаю сейчас, только не волнуйся. Идёт?

— Идёт. Только бодрее. Дырочка должна быть сквозной. — И, сдёрнув с барной стойки лист очень грубой и плотной бумаги, которую всё же можно было свернуть в трубку, она поспешила обратно к пациентке. — Так, я вернулась, всё хорошо. Давайте-ка послушаем… Мужчины, на выход. Мне нужен голенький животик.

— Совсем? — пролепетала смущённая беременная.

— Совсем! — жёстко и уверенно припечатала Лара, зная, что в таком деле именно твёрдость — путь к успеху. Зачастую именно убеждённость решает все сомнения пациента и заставляет его поддаться влиянию. — Та-ак… — И, свернув лист бумаги трубкой, начала слушать.

Лара

Она и раньше подозревала то, в чём убедилась теперь почти наверняка, общупав и обслушав пациентку от и до — перед ней был случай тазового предлежания. Причём ребёнок был развёрнут лицом не к спине матери, а к её животу. Так себе вариант. Учитывая, что безопасного кесарева в распоряжении не имелось, малыша нужно было развернуть и молиться, чтоб до родов ему не вздумалось кувыркаться. Впрочем, последнее маловероятно, похоже, дама разродится уже довольно скоро.

— Ау, тут парень принёс штуку, которую вы просили! — гулко позвал голос из-за двери.

— Отлично, — пробормотала Лара, отлипая от пациентки. За дверь высунула только руку. — Давайте. Ага, благодарю. Ла-адно, стетоскоп так себе, но лучше, чем ничего… Та-ак… Понятно.

— Что со мной? — испуганно пискнула будущая мать.

— Я бы сказала — тазовое предлежание. То есть малыш лежит не головкой вниз, как ему и полагается, а ножками. Родить такого будет трудно. Думаю, стоит решить проблему уже сейчас и развернуть его как положено.

— А-а… Так разве можно?

— Можно попробовать. — Теперь Лара тыкала в округлый живот уже с большей уверенностью. — Но, конечно, вам решать. Однако роды в тазовом, да ещё и лицевом предлежании принять могут далеко не все акушерки.

— А вы можете?

— Я, как почти любой специалист в этой сфере, предпочитаю заранее решить проблему, чем героически разруливать её позднее.

— А развернуть малыша вы можете?

— Попробую. Рискнём?

— А это опасно? Больно?

— Уж точно не больно.

Молодая женщина выдохнула.

— Вы сделаете? Ладно?

Её доверие было ценным жестом — оно успокоило будущую маму, а именно расположение и спокойствие были важным обстоятельством, которое могло гарантировать успех. Женщина должна была расслабиться, а поди расслабься в таких обстоятельствах. Успокаивая пациентку воркующей речью и мягкими, поглаживающими движениями, Лара сперва отвлекла и утешила её в положении на боку, а потом повернула и животом вверх.

Сосредоточенная, при этом вдохновлённая, она оглаживала животик пациентки, словно бы пытаясь передать ей свою уверенность. И в какой-то момент ощутила внутри то самое самостоятельное существо, которому уделяла сейчас наибольшое внимание — маленькое, но такое значимое, живое, подвижное и желающее обратить на себя внимание. Да, лежит головой вверх, сорванец. И ногами увлечённо пинает мамин мочевой пузырь, ну молодец вообще! Та-ак, а где у нас плацента? А вот плацента, как хорошо, что расположена довольно высоко. И прочих противопоказаний, похоже, нет.

Увлечённая тем, что видит, Лара ещё пару раз прошлась успокаивающими ладонями по бокам будущей роженицы, а потом положила правую ладонь на живот женщины снизу, прямо под попкой плода, а левой рукой поймала его головку. Замечательно, теперь давай-ка лежи спокойно, не стоит пинаться. Подтолкнула краем ладони попку, гарантированно вывела её из женского таза и повела влево — мя-агко-мягко, чтоб не зацепить активным движением плаценту или пуповину. Она буквально кайфовала от того, что сама себе сейчас является натуральным УЗИ-аппаратом, собственным невооружённым взглядом видит, каково там малышу, что там у него с пуповиной и плацентой.

Ребёнок пару раз дёрнулся, но позволил развернуть себя в головное затылочное предлежание и опустить в таз. После чего затих ненадолго, а следом наградил матушку парой крепких пинков.

— Ой! — дёрнулась женщина. — Он меня пинает вот тут! Ой, снова!

— Значит, всё получилось. Как себя чувствуете?

— Хорошо, — ответила она удивлённо. — Всё получилось, да?

— Получилось. Лежите пока, отдыхайте. Я вас чуть позже ещё разок посмотрю.

Лара успокаивающе погладила пациентку по руке и, укутав её одеялом, выглянула в коридор: доложить её брату, что всё в порядке, процедура проведена, роды случатся недели через две и по её ожиданиям пройдут без осложнений. Но лучше бы будущую роженицу поскорее доставить на место и больше никуда не возить.

— Само собой, — пробормотал тот раздражённо, снимая с пояса кошелёк. — И не возил бы, будь у сестры муж толковым мужиком… Этого будет достаточно? — И положил на ладонь Лары две золотые монеты.

— Конечно, благодарю вас, — немного растерялась та. Выдала ещё несколько рекомендаций по питанию и уходу и спустилась в общий зал.

Всё-таки ей требовалось отдохнуть. Выброс адреналина позволил решительно и бодро взяться за дело, но по сути-то она шагала по зыбкой почве, большого опыта в развороте уже почти готового к родам малыша в утробе матери у неё не было. Однако получилось, и теперь колени слабели, стоило подумать, каких опасностей удалось миновать… Так, хватит. Не надо об этом думать. Всё хорошо, вот и славно.

Она села ужинать, стараясь следить за рукой с ложкой, чтоб та не слишком тряслась. Не стоит с ходу подрывать свою репутацию опытной специалистки. У неё всё получилось, ну же! Можно успокоиться. Малыш развернулся, и, судя по ощущениям при повороте, многоводия там нет, то есть к тому, чтоб он развернулся обратно попкой, отсутствуют сколько-нибудь серьёзные предпосылки. Пора выдыхать…

Чуть позже к ней подсел брат будущей роженицы, жаждущий выяснить, что там да как у его сестры и что нужно делать. Лара постаралась растолковать ему подробно, что следует делать, какие признаки указывают, что роды уже начались, и как поступить в той или иной ситуации.

— Я очень волнуюсь за сестру, — признался он. — Маленькая она, слабенькая.

— Она может вполне благополучно родить, — успокоила Лара. — Сложение у неё хорошее, смотрит бодро, общее состояние тоже вполне. Я бы на вашем месте заранее не беспокоилась.

— Это хорошо, — вздохнул он, откидываясь на стену — спинок у здешних сидений не было, но те, что были прислонены к стенке, предлагали дополнительный комфорт. — Очень хорошо. И задержался бы тут, чтоб ты приняла роды у сестрёнки, да не могу. А так ты ей понравилась.

— Вообще её бы лучше оставить на месте. Путешествие для женщины на сносях…

— Да знаю я! Думаешь, потащил бы её в дорогу, если б не важная причина? Но женщина должна родить рядом с мужем. Или родственником. А её мужик… А-а, да что говорить…

— А он не может приехать сюда?

— Да куда там… Была б ещё сестра моя поупрямее, может, и вышло бы что-то. Но у нас в этом городе никого знакомых нет, а оставлять её тут в одиночестве — не дело, сама понимаешь. Я-то должен ехать дальше, я — военный, у меня устав. Так что сестрёнка поедет со мной.

— Очень понимаю. — Лара с сочувствием покивала. — В такой ситуации, конечно, уж лучше, чтоб женщина была при родственнике, пусть и в дороге.

— Во-от, ты понимаешь… Может, с нами поедешь? Такая помощница бы нам не помешала, мягко говоря. Ты сестре понравилась, успокоила её.

— Да я бы… Я бы лучше в городе осталась. Мне клиенты нужны.

— Понимаю. Но ты подумай. Я собираюсь в Делку, это северный военный городок, а там жён военных полно, и рожениц на твои плечи хватит. А я тебе всё обеспечу по пути: и еду, и одежду, и всё остальное, что нужно.

— Можно я до утра подумаю?

— Это дело. Договорились. Ты не сомневайся, я всегда предпочту договориться по-хорошему. Но всё же подумай.

Лара действительно задумалась. Серьёзно. Вот тут реальный вариант обеспечить себе питание и проживание по крайней мере на какое-то время. Да, женщина родит уже скоро, но если по итогу предстоит оказаться в военном городке, можно не сомневаться, что клиентуры будет в избытке. Уж там-то всегда пузатых женщин полно на любой вкус, а денежки у военных водятся, они жалование получают регулярно. Так что же ещё ей нужно?

Она устроилась спать в скромном, но чистом закутке, а утром уже приняла твёрдое решение, которое и высказала потенциальному нанимателю. Тот заметно выдохнул и заулыбался, мол, ну и отлично, кушай — и в путь. Причём сразу предложил варианту: хочешь верхами, хочешь в обозе. Как итог Лара забралась в ту же повозку, где ехала её пациентка, и всю дорогу её успокаивала. Бедолага серьёзно переживала, что её жизнь сложилась так по-дурацки. Отношения с мужем шатались, ребёнок стал лишь аргументом, чтоб благоверный умотал в дальнюю командировку, а потом и ещё одну, и только на брата она могла рассчитывать.

— Так это ж прекрасно, когда есть тот, на кого можно опереться! — воскликнула девушка. — Самое главное, когда есть близкие, готовые поддержать! Нет, поверь, это не повод переживать. Мужчины приходят и уходят, а малыш остаётся.

— Ты так думаешь? — удивлённо шепнула молодая женщина, глядя на Лару, как на источник истины.

— А как же! Это ведь будет твоя кровь, не какой-то случайный человек. Он всегда будет тебе родным человеком. Ты будешь его знать по-настоящему, с самых основ, ты привыкнешь к нему и будешь радоваться его успехам, а он будет млеть от твоей любви просто потому, что она есть.

И эта мысль оказалась подлинным откровением для будущей роженицы. Она задумалась и в задумчивости своей настолько успокоилась, насколько вообще возможно. Лара деликатно следила за её состоянием — всё выглядело очень хорошо. Малыш продолжал устраиваться в лоне матери с полным комфортом и с учётом потребностей мамы. Он готовился к рождению на свет божий и сам не догадывался об этом.

Городок Делка, до которого они добрались довольно быстро, оказался не таким уж и маленьким, что успокоило Лару. Жителей здесь хватало, и, судя по комфорту, с которым её устроили в доме приезжего командира и его сестры, возможности здесь были вполне достойные. Можно и устроиться с удобством, были бы деньги.

Тянуть со знакомствами девушка не собиралась. Её пациентка, чьё состояние пока обеспечивало Ларе крышу над головой и пансион, скоро разродится, так что надо будет искать и жильё, и пропитание. Правда, тут и сами местные дамы заинтересовались появлением нового лица, тем более в доме командующего, потянулись знакомиться с его сестрой, а заодно и с молоденькой повитухой. А там уж и на осмотр. Не все они были в положении, далеко не все, но Лара могла давать советы и по гинекологической части, так что не терялась.

Как выяснилось, в военном городке мастеровые были на все руки, причём странные заказы воспринимали более чем адекватно — даже не понимая, на черта всё это нужно, лишь кивали, хмурились и прикидывали, как лучше удовлетворить запрос. Так что к моменту родов подопечной уже удалось обзавестись всем самым необходимым инструментарием. Даже спиртом, хотя получившийся перегонный куб был громоздким, нелепым, и прогонять через него жидкости требовалось минимум три раза, чтоб получить нужный результат.

Но получалось же.

Роды, к счастью, прошли благополучно. Родившаяся девочка была принята с радостью, что успокоило сердце Лары — она как-то пару раз сталкивалась с ситуациями, когда пол ребёнка огорчал кого-то из родителей или родственников, и всё выливалось в неприятную для роженицы сцену. А тут прямо меховушкой по сердцу прошлось, с какой лаской новоиспечённый дядюшка взял на руки новорожденную племяшку и с каким беспокойством выспрашивал, точно ли она здорова.

Акушерке предстояло прожить в доме командующего ещё месяц — он хотел, чтоб присмотр за сестрой и её малышкой был самый лучший. В общем, он и прав, наверное, раз уж может себе такое позволить. За это врем Лара сможет молодой мамочке и лактацию наладить, и обучить её всем премудростям ухода за младенцем. Тем более та слушала её зачарованно, как источник божественных откровений — после того как роды прошли довольно легко и даже отчасти безболезненно, она верила в знания и умения Лары без оговорок.

Вот только та и сама не представляла толком, как ей удалось обезболить роженицу, да ещё так удачно — без малейших последствий для родовой деятельности. Да, она чувствовала и даже «видела», что и как надо делать, но если признать её опыт реальным, а не какой-то кажущейся видимостью, то получится, что магия действительно существует, и она, Лара, ею владеет.

«Да ты дура, что ли! Разумеется, магия тут существует! Иначе как бы ты вообще тут оказалась? Да и твой муж что-то такое полезное магическое делает на благо государства… Впрочем, последний аргумент — не аргумент. Мало ли во что они тут верят. Но те чудеса, которые ты тут уже видела, могли бы уже и убедить. А то, что ты владеешь какой-то там магией… А почему нет-то? Ты теперь здесь живёшь, и вон, муж от тебя какой-то магией заряжался…»

Иногда она думала о супруге. Наверняка он выжил, иначе в королевстве уже все бы стояли на ушах, что брат короля сыграл в ящик. Раз не стоят, значит, всё ок…

А может, она неправильно поняла тех, кто шептался в огороде поблизости от кустов, в которых она пряталась. И, может быть, как раз муж желал её смерти по какой-то причине. Может такое быть? Наверное. Подзарядился от неё — и хорош. Она ему определённо не очень-то нравится.

Нет, лучше она и дальше будет тихариться…

Эйтал Миэр

Жена как сквозь землю провалилась.

Ну и как это можно понять? Какие выводы сделать? Ни одного требования от похитителей не поступило, что, впрочем, даже разумно. Злоумышленники, уж конечно, не захотят с ходу подставляться. Если станут шантажировать, то осторожно, с умом и в самый нужный момент. Это принц понимал, хоть и не был мастером интриг. А то, что не понял бы сам, ему растолковал бы старший брат.

Он тоже был серьёзно обеспокоен исчезновением новоиспечённой родственницы, тем более что нервозных подозрений Эйтала на её счёт он изначально не разделял. Зато новость, что Лара каким-то образом приумножила магические возможности супруга, сделала их более податливыми, отзывчивыми, заставила его насторожиться и очень сильно заинтересоваться.

— Ты не считаешь ли, что её могли похитить именно по этой причине?

— Ты полагаешь…

— Я лишь рассматриваю все варианты. У нас проблемы с магическими каналами и узлами, ты едва справлялся с работой. А после бракосочетания дело пошло бодрее. Так?

— Да, всё верно.

— Значит, жена даровала тебе возможность свободнее действовать в области магии. — Король смотрел на брата испытующе. — У тебя из рук выхватили ценную палочку-выручалочку… Кстати, а подскажи-ка мне, почему ты предполагаешь, что Лара могла и сбежать? Только ли из-за странных подозрений, будто она может действовать заодно с нашими врагами? Что в свете последнего факта выглядит абсурдно.

— Не только. — Принц скрипнул зубами.

— Рассказывай.

— Брат, слушай… Я сам разберусь.

— Ты бы сам разобрался, если б не было этого исчезновения! Если бы сейчас мы не гадали, что с твоей женой и где она! Рассказывай!

— Я её приревновал.

— К кому?

— Так… Подумал, может, у неё завёлся сердечный друг из ближайшего посёлка…

— То есть оскорбил её.

— Я её не оскорблял!

— В самом деле? — Король изысканно прищурился. — У меня есть подозрение, что ты и сам догадываешься — у твоей жены были причины на тебя обидеться. Верно?

— Она сразу мне дала понять, что задета.

— Даже так… Брат, это никуда не годится. Тебе следует держать свой нрав в узде при общении с супругой. Когда мы её вернём — будь уверен, я нисколько в этом не сомневаюсь и добьюсь результата — уж постарайся помириться с женщиной, которая наделяет тебя магией, и больше не трепли ей нервы.

— Я был бы признателен, брат, если б ты не учил меня жить…

— Как только увижу результат! — Правитель повысил голос. — Прошу, не вынуждай меня вмешиваться в твою супружескую жизнь директивным образом. Хотя вообще-то твоё магическое благополучие изначально не является сугубо твоим личным делом. И ты это прекрасно знаешь.

— Брат!

— Ты слышал.

— Да. — Эйтал помолчал. — Слышал. Думаю, ты прав. С женщиной следовало вести себя мягче.

— Вот именно. Тем более что, Райнер говорил, она старалась выказать тебе симпатию. Пусть и непривычными способами.

— Старалась.

— Вот именно. Когда мы сможем спасти её, постарайся, будь добр, проявить о ней самую большую заботу, какую сумеешь. И самую большую любезность.

— Слушаюсь, ваше величество.

— Очень смешно.

Король скривился в ответ на его демонстративную иронию. И всем собой показал: нам уже не по двенадцать-шестнадцать, имей совесть, мы взрослые, облечённые властью люди, даже не люди, а в какой-то степени драки, существа с каплей драконьей крови в жилах. А значит, шутить об отношениях в семье нам не стоит.

— Мы не строим привязку с нашими избранницами, как наши родичи по ту сторону океана, но это ничего не меняет. Жена для каждого из нас — не временное убежище, семья строится с расчётом «раз и навсегда».

— Я отлично это знаю, брат. Прошу, не надо мне базовых лекций о принципах правильной супружеской жизни.

— Не надо? В самом деле? Пока ты как-то не особо демонстрируешь понимание. В вашем разладе с женой я, если придётся и если я верно всё понимаю, буду вынужден взять её сторону. И меня это огорчает. Всё-таки ты мне брат. И я помню, что ты сам захотел привести её в наш мир. Ты привёл, а значит, взял на себя полную ответственность. Так неси её, бес тебя раздери!

— Да, ваше величество. — На этот раз в голосе Эйтала не звучало иронии.

— Вот и хорошо. Запомни то, что ты мне обещал. И постарайся как можно скорее выстроить для наших поисковиков систему, пока у тебя ещё есть возможность широко пользоваться магией.

— Я и раньше на свои возможности не жаловался.

— Только после брака они встрепенулись и обновились. Так? Вот и я понял, почему тебе стоит пошевелиться.

Эйтал вздохнул.

Чем дальше, тем сильнее он начинал беспокоиться о супруге. Брат был прав, её действительно могли похитить потому, что он честно рассказал кое-кому из своего круга, какое магическое преимущество подарил ему брак с иномирянкой. И что с ней сделают? То, что Лара жива, подсказывало отсутствие метки вдовства над именем принца в храмовой книге. Его брак продолжал действовать. Но что если девушку держат в суровых условиях, где-нибудь в мрачной сырой камере, а то и в яме, мучают, изнуряют голодом или жаждой? Думать об этом было больно.

Он вспоминал то, какой она была в момент перехода и какой стала, как вела себя, как миролюбиво и терпеливо реагировала на него. А ещё обнаружил, что — надо же! — скучает по ней. Ему не хватало жены, к которой он, собственно, и не собирался привязываться и сколько раз предостерегал себя, что ни в коем случае не следует давать слабину.

Но какой был смысл себя одёргивать, да ещё и обижать при этом девушку? Он всё равно начал врастать в супругу своей душой, как она проникла в него магией, и это вполне нормально для драка. Так же, в принципе, нормальна и ревность, по легендам драконы, вроде, вообще не терпели соперников и безжалостно их истребляли.

Хотя легенды нынче уже не выглядели такими уж подлинными. В королевстве драков, если дипломаты не путают, нынче появилось два истинных дракона, и оба они состоят в полигамных браках, терпят при супруге других мужей. То есть касательно второго дракона информация ещё неясная, но у короля точно имеется единосупружник, это факт. Какой-то наёмник из соседнего государства.

А он, Эйтал, даже не дракон. И не старший брат в семье. В их государстве моногамных союзов придерживались в основном только высшие аристократы, гордясь теми крохами дракской крови, которая текла в их венах, остальные семьи строились на более привычных, традиционно полиандрических принципах. Так почему он сам настолько взъелся при одной мысли, что его супруга может подарить свой заинтересованный взгляд другому мужчине? Вправе ли он ревновать, учитывая, что его жена одарена, да и за него самого выдана силой?

Неправильно это. Недолжно. Неприлично.

Ему стало стыдно за своё поведение. Ведь можно попытаться договориться с женой — попросить её не спешить с любовниками, сперва подарить законных детей ему, своему мужу. С чего он вообще взял, что она захочет поиздеваться над его чувствами? Да, так поступали почти все женщины в высшем свете с теми мужчинами, которые имели неосторожность показать им, насколько они зависят от них. Так первая возлюбленная обошлась с ним самим. Но ведь Лара-то и не из высшего света. И вела она себя совсем иначе, чем классическая аристократка.

Между прочим, и с прислугой тоже. Вон какими обеспокоенными выглядят управляющий, экономка, кухарка — все те, кто общался с молодой госпожой постоянно. А личная горничная так и вовсе постоянно льёт слёзы и смотрит на принца умоляюще, не решаясь дёргать его вопросами. А ведь служанка зависит от госпожи куда сильнее, чем её муж. И если супруга обращалась с ней так, что деревенская девушка искренне боится за неё и ждёт её возвращения с нетерпением, то, может, и к влюблённому мужу будет относиться достойно?

Эйтал понял, что готов сдаться. Вот сейчас, когда местонахождение и состояние его супруги неизвестно, он ощущал в груди болезненную пустоту, и невозможно было думать ни о чём другом, кроме как о жене. Только бы с ней всё было хорошо. Только бы она уцелела, не слишком пострадала. Только бы не перестала делать шаги ему навстречу, когда всё-таки удастся её вернуть.

И нельзя думать, что не удастся. Он должен верить в лучшее.

Чтоб хоть как-то уйти от страхов, навалившихся на него снежной лавиной, он погрузился в работу: метался по стране, отслеживал каждое проявление магической нестабильности, и ни разу не задерживался в одном месте дольше, чем на одну ночь. Правящий брат потребовал, чтоб Эйтал следовал всем принципам безопасности, тем более что пока так и не выяснилось, кто из ближних мог сообщить злоумышленникам важную информацию. Или сам был злоумышленником? Глава службы королевской безопасности пока избегал радовать принца сведениями, да тот и не настаивал. Меньше знаешь — меньше выдашь, если вдруг что. Ведь можно бросить значимый намёк и совершенно случайно, того не желая. Лучше пребывать в незнании, пока ситуация позволяет.

Он лишь ненадолго вернулся в Карнеол Аптеру — чтоб проверить, как там восстановили систему защиты и контроля, как идут работы над господскими покоями, и снова поговорить со служанкой жены. Туана, совершенно поникшая, занималась пока лишь вещами госпожи и её посадками: поливала, пропалывала, подрезала. Своё усердие она объяснила тем, что не хочет огорчить её высочество, когда та вернётся. Она явно верила в лучшее, но боялась худшего, а потому заметно побледнела и осунулась за прошедшие дни.

— Скажи мне, говорила ли госпожа что-нибудь о своих намерениях, мыслях о будущем?

Горничная залилась слезами.

— Я ведь уже говорила вам, господин! Госпожа говорила только о том, что можно сделать в замке, а ещё о нарядах. Она хотела, чтоб ей и мне пошили подобающие туалеты. Её высочество хотела, чтоб я сопровождала её ко двору, даже хотела приобрести для меня украшения. Госпожа была так добра и ласкова! Поверьте, если бы я знала хоть что-то, если б только могла догадываться, что помогло бы отыскать её, я бы сразу сказала! Сразу! Да и все остальные слуги тоже. Все очень любят нашу хозяйку, очень ценят её.

— Я ни в чём тебя не подозреваю и не обвиняю, — мягко сказал принц. — И никого другого из прислуги. Я всего лишь пытаюсь сам разобраться. Если её высочество думала только о делах замка, то почему же она решила участвовать в сельских празднованиях?

— Её высочество просто хотела быть хорошей госпожой! — взвыла Туана. — Она обо всех заботилась и думала, что должна проявить внимание и к крестьянам герцогства. Разве она была не права? Я поддерживала её в этой мысли, простите, ваше высочество, если я была не права!

— Ну что ты. Ты права, хорошая герцогиня всегда уделяет внимание окружающим замок сёлам. И я помню её внимание к тому, чтоб крестьян кормили лучше. Но не могли ли недруги там подстеречь госпожу и как-то обмануть её? Или, может быть, испугать?

— Не знаю, господин. — Туана растерянно похлопала ресницами. — Госпожа ни с кем, кроме старосты и его жены, не общалась. Ну, ещё с женщинами на поле, наверное. Там-то они разговаривали, я думаю, не только пели песни.

— Может, и так. Но ведь были и мужчины поблизости от поля. Как считаешь, мог ли кто-то из деревенских умышлять против принцессы?

— Я не могу себе даже представить, чтоб такое произошло. Почему бы крестьянам желать зла госпоже? — Горничная задумалась, даже приуныла. — Но, говорят, предать за деньги может почти кто угодно, даже член собственной семьи.

— Это верно, — процедил Эйтал сквозь зубы. — Может… Но ты никого из сельчан бы не заподозрила?

— Никого, господин.

— Ладно, пообщаюсь со старостой. Хотя бы…

Лара

— Ай-яй-яй!

— Дыши, мамочка, дыши! Ровнее, спокойнее! Уже почти… Почти…

— Кто у меня родился?

— Головка у тебя родилась! Ещё надо плечики родить и всё остальное. Ну-ка лежим и рожаем спокойно! — Лара прижала подопечную к постели. — Дышим и не орём… Та-ак… Почти всё.

— Кто у меня?

— Смотри сама. Кто родился?.. Да не вскакивай пока! Говорю же: лежим! Тебе ещё плаценту рожать.

— А это что такое? — пролепетала ошалевшая роженица, разглядывая измазанного в крови и всяких прочих жидкостях крохотного мальчишку, обмякшего в руках акушерки.

— Детское место. И его тоже надо родить. Причём полностью… Так кто у нас, мамочка?

— Ма-альчик…

— Правильно, мальчик. Держи малыша. Надо его к груди приложить. А я пока закончу. Крепко держи!

— Я так хотела девочку…

— Главное, что ребёночек здоровенький. Мальчик тоже станет помощником. Ну-ну, корми же его.

Роженица была измучена и с трудом понимала, что происходит. Это ещё хорошо, что ей помимо Лары помогали две женщины из гарнизона, обе опытные мамы, но всё же не настолько, чтоб пытаться лезть вперёд умелицы-повитухи. Они слушались её указаний, хоть могли и не во всём быть согласны. И чем дальше, тем охотнее уступали её настояниям. Ларе пока везло, роды пациенток проходили благополучно, да и что сказать — местные женщины были по большей части молодые и здоровые.

Зато убедилась, что верит она или не верит в магию, та всё же в ней присутствует. Причём позволяет рассмотреть малыша в утробе матери без всяких УЗИ и рентгенов, отследить ток крови в венах женщины и в пуповине, также иногда частично, а порой и полностью снять родовую боль. Были и другие возможности, которые Лара постигала с натугой и теперь очень жалела, что в своё время уделяла мало внимания анатомии и физиологии. То, что смогла, вспоминала, а остальное додумывала логически, наблюдая за тем, как в теле движутся жидкости, проскакивают импульсы нервных сигналов, сокращаются мышцы, сосуды и что только ещё ни происходит.

Сейчас она подождала выхода плаценты, тщательно её проверила на целостность, потом убедилась, что в организме молодой мамочки запустились процессы сокращения мышц матки и прочие, необходимые в её положении. И попросила её мужа, молодого офицера, переложить супругу поудобнее. Тот, кстати, был очень доволен рождением сына, то и дело украдкой с нежностью поглядывал на люльку, где тихонько поскрипывал и копошился новый человечек. Хотя, может быть, ему просто без разницы, кто от него родился, лишь бы своё, родное и здоровенькое…

— Уважаемая повитуха. — В комнатку заглянула одна из помощниц. — Там вас просят подойти.

— Ещё кто-то рожает? — Лара нахмурилась. Вроде, из обитательниц военного городка пока ни у кого не подходил срок. Или случилась какая-то беда?

— Нет, кажется, просто хотят пообщаться. Это отчётник из города, помните, говорили, что ждут чиновника?

— А-а, да. Слышала.

— Он просит вас с ним поговорить.

— Ему-то я зачем? Он же не женщина! — Но всё же Лара тщательно вымыла руки и, вытирая их полотенцем, вышла на крыльцо.

Мужчина, ждавший её там, выглядел совсем молодым и очень скромным, даже странно, почему его так опасались высшие военные чины в их гарнизоне. Он вежливо улыбнулся и наклонил голову, обозначая любезное приветствие.

— Сударыня повитуха. Простите, не расслышал толком ваше имя.

— Лариса.

— Ла-арисса. Очень рад. Оител Раменци Младший. Мне рассказали, вы очень умелая и опытная повитуха, к тому же владеющая целительской магией. Видите ли, сейчас решается вопрос о том, чтоб прикомандировать к гарнизону дипломированную дамскую целительницу. Уверен, решение будет положительным, и она уже скоро прибудет сюда. Только поэтому я надеюсь, что, может быть, вы согласитесь принять моё предложение.

— О… И какое же предложение?

— Видите ли, моя жена, к сожалению, ни разу не смогла выносить беременность. Она скидывала, не доносив. А сейчас снова в положении, и я очень хотел бы, чтоб при ней была опытная женщина, знающая толк в этих делах. Я думаю, не потому ли она скидывала всё время, что очень нервничает. — И посмотрел с надеждой.

Лара напряглась. Привычное невынашивание — это очень серьёзно, и уж точно не акушерка должна этим заниматься. С другой стороны, судя по тому, что явно обеспеченный мужик припёрся с проблемой к «повитухе», а не нанял какого-нибудь хорошего медика, опытного в вопросе, намекает, что медики либо не смогли помочь, либо их тут, толковых, просто нет. Да ещё и эта перспектива остаться в гарнизоне без работы. Мда…

— А если и у меня не получится? Вы же понимаете, можно приложить любые усилия, но человеческий организм или несчастная случайность сведут на нет все усилия специалиста и надежды родителей.

— Я всё понимаю, всё понимаю. Но и я, и в особенности моя супруга очень надеемся, что хотя бы в этот раз моей любимой удастся выносить. Я боюсь, это последняя надежда. — Мужчина качнул головой. — Я готов был бы взять на воспитание малыша или двух, но супруга жаждет своего. Я боюсь, нынешняя неудача может убить её. Меня очень беспокоит её состояние, но я, боюсь, не смогу как следует поддержать её. Так, как умеют это сделать женщины. Увы, моя жена сирота, а с моей матушкой и сёстрами у неё не самые лучшие отношения.

— Понимаю…

— Я буду очень обязан, если вы согласитесь стать личной повитухой и лекаркой моей супруги и останетесь у нас в доме до родов или… — Он помялся. — Или иного исхода. Клянусь, что не буду иметь к вам претензий, если только вы сделаете всё возможное. И когда всё завершится, дам вам характеристику и помогу устроиться либо в семью кого-то из знакомых, у кого будет супруга в положении, либо в клинику. — И посмотрел с надеждой. — Разумеется, проживание, все нужды и оплата ваших услуг с меня. Вы согласны?

— Давайте обсудим условия, — вздохнула Лара, мысленно прикидывая, на что она сейчас может быть способна.

Ободрившийся мужчина повёл её на постоялый двор кормить и угощать самым лучшим ягодным взваром. В итоге они обсудили и ежемесячную плату, и проживание, и одежду-обувь, которую наниматель гарантировал за свой счёт, и даже инструменты (тут он тоже не собирался скупиться), и проезд. И чиновник даже согласился подождать, потому что роженицу предстояло наблюдать ещё хотя бы пять дней, бросать её Лара не собиралась.

Пять так пять. Наниматель не возражал. Кажется, он вообще почти на всё был согласен от радости, что «сударыня повитуха» согласилась.

Удивительно, с чего бы такое доверие. Но Лара побоялась расспрашивать.

Спустя шесть дней она поднялась в просторный экипаж Раменци Младшего, поудобнее устроила ноги под тёплым пледом и приступила к сбору анамнеза. Весь путь до нужного города девушка расспрашивала спутника, старательно записывая каждую мелочь: о семьях его и супруги, об их родственных связях, даже если они дальние (к счастью, даже таковых мужчина отыскать не смог), о всяческих наследственных заболеваниях, о том, как проходили выкидыши в прошлые разы.

Мусоля между губ писчий стерженёк, завёрнутый в плотную бумагу, Лара осторожно и предварительно пришла к выводу, что вряд ли тут проблемы близкородственного брака, да и наследственные хвори со стороны мужа, похоже, исключаются. Заочно женщина не из тех крестьянок, которые в поле рожают и дальше идут сгребать сено, но и хрупкой трепетной аристократкой, которую уносит дуновением ветра, похоже, не является. Обычная женщина, ничем особо не примечательная.

С другой стороны, даже внешне здоровые дамы могут оказаться «с сюрпризом». Тут всё упрощал факт, что супруги, похоже, были принципиально верны друг другу. То, что жене чиновника не так-то просто было б гульнуть на стороне, Лара верила. Иное было бы странно. А сам мужчина, приятно пламенея, признался, что даже если б и хотел позволить себе лишнее (но он не хотел), то не сумел бы так просто. Он под строгим надзором. Чиновников его уровня держат под присмотром, чтоб никто лишний не получил доступ к телу и, возможно, бумагам. Всё-таки они проверяют государственные денежные потоки, тут важно, чтоб при случае и любовница оказалась, в идеале, «из своих».

А господин Оител был ещё слишком молод и стеснителен, чтоб относиться к подобным вопросам с таки́м цинизмом — чтоб и любовница была подобранная, и любая связь тут же оказалась известна департаменту, зафиксирована и завизирована в соответствующих бумагах!

Лара понимающе покивала головой и погрузилась в свой список вопросов и предположений.

Чёрт, ей бы Центральную научную медицинскую библиотеку Первого МГМУ! Или доступ в ФЭМБ! Или хотя бы медицинский справочник с дополнениями… Чёрт, вот что нужно было зубрить, а ещё хоть время от времени одним глазом посматривать в конспекты по физиологии, патологии, фармакологии и генетике человека! А-а-а!!!

Надо успокоиться. Первым делом успокоиться. Остальное приложится. Маг она нынче или не маг! Да, анализов она беременной не сделает. Значит, надо напрягать память и вспоминать, какие изменения в организме женщины, например, производит избыток тестостерона, разного рода мутации генов, диабет и прочее. А инфекции? Вспоминай, Ларка, вспоминай! Ты всё это учила. Если можешь рассмотреть, как в теле человека течёт кровь, как она насыщается кислородом, значит, сумеешь разглядеть и погрешности нормального функционирования организма.

— Вы устали? — обеспокоенно уточнил Оител.

— Нет, я думаю. Понимаете, у меня на родине… одни специалисты умели определять разные особенности организма, а другие — делать выводы по тому, что первые увидели. И я сейчас пытаюсь вспомнить, как обойтись без помощи первых. Понимаете?

— Кажется…

— Как в целом чувствует себя ваша жена? — со вздохом уточнила Лара, отодвигая свой блокнотик. — У вас есть ощущение, что ей немедленно нужна помощь? Срочно?

Мужчина серьёзно задумался. Он производил впечатление вполне адекватного, понимающего человека, и это подкупало.

— Пожалуй, нет, — без уверенности ответил он.

— Хорошо. Тогда я смогу приступить к осмотру только утром, после отдыха.

— Уверен, что так! — немедленно приободрился её собеседник.

Похоже, он ожидал худшего. Но ответ новой работницы его воодушевил.

У его особняка — кстати, приятный двухэтажный дом с великолепным каменным крыльцом, окна нижнего этажа залиты ярким светом, а наверху лишь пара окон светятся — стоило экипажу остановиться, к нему сразу подскочила прислуга. А потом к замершей у ворот карете бросилась женщина в строгом бежевом платье, в платке, под который строго были убраны волосы. Она повисла на шее у господина Раменци Младшего, и Лара невольно заулыбалась и закивала, видя такое согласие между супругами.

Нет ничего лучше для благополучного вызревания младенца. Уже хорошо.

Женщина перевела испытующий взгляд на неё.

— Ты представишь меня, супруг?

— Конечно. — Оител даже встрепенулся. — Позволь познакомить тебя, любимая, с лучшей повитухой севера, сударыней Риссой. Она не так давно работает в северном гарнизоне, но все малыши, родившиеся там, здоровы и крепки. И все дамы, имевшие с ней дело, очень довольны результатом. Также сударыня владеет магией.

— Н-но…

— Сударыня согласилась вести твою беременность! — Мужчина чуть повысил голос. — Я очень рад. Ты, полагаю, тоже?

Женщина перевела на Лару оценивающий взгляд. Та постаралась радушно улыбнуться, одновременно оценить взглядом фигуру потенциальной пациентки. Так, не истощена, живота пока не видно, видимо, время есть. Волосы, ногти, кожа в приличном состоянии — уже неплохо. Глаза испытующие, живые. То есть не измождена до полного равнодушия к происходящему — отлично! Нервная система, похоже, по крайней мере в относительном порядке.

— Добрый день. Позвольте представиться — Лариса. Предлагаю завтра сесть и обстоятельно пообщаться, обсудить ситуацию.

— Рисса — знающая повитуха. Мне рекомендовали…

— Я поняла. — Супруга прервала объяснения мужа. — Прошу, проходите. Думаю, вы утомились.

— Признаюсь, устала за предшествующие дни. Двое родов подряд принимала. Если позволите, сразу лягу спать, а завтра мне бы с вами пообщаться. — Лара демонстративно не обращала никакого внимания на чужого мужа. Всею собой показывала, что он ей интересен не более чем объект, значимый для новой клиентки. Для себя Лара чётко обозначила — ей следует всеми силами показывать, что муж дамы ей неинтересен в любом приближении, вести себя строго и сдержанно. И это окупится, в том числе и результатами труда. Любезно кивнула, не поднимая глаз, и сразу шмыгнула в дом, ухоженный, буквально вылизанный, идеальный до последней крохотной детали.

Стоило отдать должное его хозяйке — сил и времени она на это произведение искусства и мастерства потратила немало.

Ей отвели уютную, чистую комнатку под крышей, доставили всё необходимое. На чистых, ароматных простынях девушка растянулась с огромным облегчением. Комнатушка, хоть и выделенная под крышей, была ухоженной, уютной, снабжена всем необходимым, и до душа с туалетом (стоило отдать должное местным достижениям — почти современным) оказалось недалеко. Поесть принесли целую груду различной еды, и даже прачка заглянула уточнить, есть ли что в стирку… Так мало? Следует ли хозяину намекнуть, что сударыня повитуха нуждается в белье?.. Да всё будет сделано деликатно, пусть сударыня даже и не сомневается!

Лара едва протолкнула в себя мясо с овощами и хлеб — так хотелось спать. Она измучилась в ожидании проблем и только теперь согласилась с внутренним голосом: да что бы ни было, разумнее расслабиться и наслаждаться сиюминутными благами жизни, которые у неё есть. Вот комната, чистое бельё, вкусная сытная еда и прочее такое — ну зачем мучить себя терзаниями, как оно сложится дальше и что получится?

Она отдохнула, а с утра, едва хозяин отправился по своим делам (специально уточнила у прислуги), хозяйка дома пришла к ней сама — невиданное дело. Изящная, затянутая в строгое коричневое платье, она поднялась на верхний этаж особняка, обменялась с Ларой любезными фразами, обсудила проживание, погоду и бархатцы с настурциями в горшках за окнами, после чего пригласила на общий завтрак. Следом уже началось общение по делу. Утолив голод, Лара взялась за дело:

— Так, давайте поговорим. Мне сообщали, что у вас есть проблемы, с ними надо будет разбираться. — Она напоказ морщила лоб над своим блокнотом и изображала вдумчивость. — Потребуется серьёзное обследование.

— Мой муж сказал… — И замялась.

— Он сообщил, что у вас проблемы с вынашиванием. Я уверена, что всё решаемо. Давайте для начала выдохнем и расслабимся. Для начала мы с вами просто поговорим, пообщаемся, дальше займёмся исследованиями, которые я смогу сделать, и, уверена, так или иначе найдём выход.

— Вы думаете, можно спасти моего малыша? — Женщина смотрела с надеждой.

— Я уверена, что в любом случае следует пытаться. Вы знаете, работа медика — вещь значимая, но куда важнее ваш собственный настрой. Покой, безмятежность, отдых. Да что там говорить! Отдых для будущей мамочки — самое важное. Поверьте моему опыту…

Она расспросила хозяйку дома обо всех оттенках её самочувствия на протяжении всех её трёх беременностей, уточнила, как та чувствует себя сейчас, о чём думает, в чём видит общие черты, какие различия. Объяснила, что далеко не все зародыши в принципе выживают, поскольку природа сама отбраковывает тех, которые не способны выжить и вырасти здоровыми. Растолковала, какие бывают заболевания женщин — об этом, впрочем, она говорила очень осторожно. Не стоило зарождать в воображении будущей роженицы образы, которые могут поколебать её душевное спокойствие.

— Так вы думаете, я могу выносить?

— Мы с вами именно этим и займёмся. Понимаете, если бы я наблюдала вас в прошлых случаях, было бы проще. Я не знаю, в чём причина предыдущих выкидышей. Если б точно знала, было бы проще, смогла бы построить алгоритм дальнейших действий. Но постараемся разобраться. Ещё раз повторю: для начала вам следует успокоиться. Знайте, что спокойствие матери — самое верное средство, которое может помочь вашему будущему ребёнку. Думайте о кроватке, коляске, приданом, да хоть о гимнастике, которую будете делать после родов! Только не нервничайте.

— Легко было бы сказать, — вздохнула женщина. — Но можно ли сделать?

— Постараемся.

— Я тоже. Но…

— Понимаю. Трудно. Однако давайте начнём раздумчиво, не торопясь, и, глядишь, спокойствие придёт. Само собой. Удастся ли нервничать, когда без тревог, привычно, умиротворённо занимаешься делом, таким же, как вчера и какое будет завтра?

— Пожалуй. — Женщина с любопытством смотрела на Лару. — Может получиться.

— Вот и замечательно. Давайте поговорим обо всех возможных затруднениях.