Ты мне очень нравишься. Но...

И как это понять? (1)

Эйтал Миэр

В замок вернулся к вечеру, уставший и слегка раздражённый. Картина магических сбоев никак не объединялась в некую единую конструкцию. Легко понять, что естественные проблемы возникают в соответствии с определёнными закономерностями, их надо найти и основательно исследовать, особенно если имеешь дело с чем-то совершенно новым. И только тогда можно решать проблему по сути, а не носиться по округе, гася её проявления.

Но закономерности было не видно. Категорически. Он даже поднял записи отца, касавшиеся структурных магических образований, и не нашёл точных аналогий. То есть либо это что-то принципиально неизученное и очень коварное, что плохо, поскольку на исследование уйдёт уйма времени. А до окончания изысканий всё будет продолжать сыпаться, и он продолжит метаться, как напуганный олень, причём неизвестно, справится ли. Либо же это чей-то злой умысел. Что ещё хуже.

Теперь Эйтал гадал, что ему делать. Последние дни магическая работа ему давалась заметно легче. Но такое счастье не продлится долго. Он понимал, что если его успех связан с браком, то есть с той ночью, которую он провёл с женой, то, чтоб справиться с грузом дальнейших тягот, ему нужно повторить удачный опыт. И тело было совершенно не против. Наоборот, только за. Стоило об этом подумать, фантазия моментально встрепенулась и развернула перед внутренним взором несколько картинок, как можно было бы поступить с супругой к их — он надеется — обоюдному удовольствию.

Но пойдёт ли она ему навстречу? Не откажет ли? И что можно сделать, чтоб снова добиться благосклонности красавицы? Дорогой подарок? Надо попробовать. Если и после второй ночи его магия усилится, значит, придётся думать о развитии их отношениях на перспективу. Нужно будет что-то ей предложить, такое, чтоб жена не отказывала. Но что ей может быть нужно? Как бы разузнать?

Во внутреннем дворе он спешился, швырнул слуге поводья и бросил помощнику дворецкого:

— Пригласи её высочество присоединиться ко мне за ужином.

— Её высочество не в замке, — тихо подсказал тот.

Эйтал встал как вкопанный.

— Где она? — рыкнул несдержанно.

— Госпожа сейчас в селе, в Тарции. Решила принять участие в обряде чествования озимых.

Принц удивлённо поднял брови.

— Сама? Или глава общины уговорил?

— Не могу знать, господин.

— Вот как… Хочу взглянуть. — Он махнул своей свите, и бойцы поспешили обратно рассесться по сёдлам, а слуга подвёл ему обратно конька, которого потянул было к конюшне.

— Подать вам свежий плащ?

— И так сойдёт, — проворчал, но в действительности был обеспокоен.

То, что для сельских общин было очень важно, чтоб владелец земли или кто-то из его домочадцев обязательно принимал участие в основных обрядах, он знал. Крестьяне считали, что если господин лично попросит землю и почтит молодые ростки, то урожай обеспечен. Тем более их герцог был сильным магом, с этой уверенностью и спорить-то было бессмысленно.

А теперь они, похоже, взяли в оборот его жену. «Зачем она вообще поехала в село? — мысленно возмутился он, но тут же одёрнул себя. Правильно сделала, вообще-то! Когда супруга принца дарит своим вниманием подвластные ему земли, это хорошо. — Ну ладно… Ладно».

И погнал лошадь в сторону Тарции.

Впрочем, до самого села ему ехать не пришлось — ещё до того один из сопровождающих указал господину в сторону поля, на краю которого топтались мужчины с большими свёртками из парадных скатертей, где, судя по всему, упакована была праздничная снедь. А дальше, уже на самом поле, виднелись яркие пятнышки женских силуэтов. И Эйтал именно в ту сторону направил коня.

Среди сельчанок, срезавших тонкими ножами ещё зелёные, только-только пробившиеся колоски, он не сразу нашёл взглядом супругу. Лара была одета в такое же простое платье, как и окружающие женщины и девушки. В этом невзрачном одеянии, без украшений, с самой простой причёской, которую принц и причёской бы не назвал — так, волосы по-быстрому убраны — она казалась слишком юной, слишком милой. И это почему-то вызвало у мужчины глухое раздражение.

Такая она выглядела для окружающих сельчан слишком своей. Мысль, что кто-нибудь из крестьянских парней увлечётся ею, а она позволит, была болезненна. Собственно, сейчас принц не хотел даже прикидывать, что для него стало бы обиднее — связь жены с великосветским вертопрахом или ситуация, при которой она приблизит к себе какого-нибудь простолюдина. Оба эти варианта оставляли на языке горький привкус, тем более что казались совершенно неизбежными — рано или поздно. И это ещё хорошо, если не осуществятся в один момент.

Лара увидела супруга и обеспокоенно оглянулась на других женщин. А потом медленно побрела в сторону Эйтала, внимательно глядя под ноги. Она явно побаивалась потоптать растения, но мужчине на какой-то момент показалось, что она чувствует себя виноватой, и в глубине его души забурлила новая порция ярости. Которую, конечно, пришлось безжалостно подавить. Как бы там ни было, устраивать скандалы при крестьянах — это вообще последнее дело.

— Вы решили принять участие в обряде, супруга? — осведомился он, когда девушка переступила край последней полосы хлебов.

— Да, меня пригласили… Я посчитала, что это будет уместно. — Она смущённо улыбнулась. Всё-таки приходилось признать, что улыбка у неё очаровательная.

— Я предпочёл бы, чтоб вы сопроводили меня в замок.

— Понимаю. — Жена покладисто кивнула. — Подождите несколько минут. — Она огляделась, отыскала холщовые свёртки, сложенные у края поля, и, видимо, отправилась искать среди них свой. Потом, развернув, вынула снедь, почтила поле как положено и лепёшкой, и печеньем, и пряником, а всё остальное отдала ближайшей женщине. — Прошу вас, и мою долю положите на праздничный стол.

— Я рада буду, спасибо вам, ваше высочество, наша герцогиня! — разулыбалась женщина. — И вам спасибо, ваше высочество, герцог, что приехали.

Эйтал слегка кивнул. Он, принахмурившись, наблюдал, как Лара общается с сельчанами (и, судя по тому, как они себя с ней держали, новая хозяйка пришлась им по душе и нашла с ними общий язык), а потом как добиралась до экипажа. Есть хотелось уже очень сильно, но и подгонять жену было нельзя. Всё должно оставаться в рамках приличий.

Так что к моменту, когда прибыл в замок, принц уже был очень мрачен, и ухаживать за супругой ему не хотелось совершенно. Хотелось поругаться.

— Вы могли бы вести себя более достойно, сударыня, — буркнул он, подавая ей руку, когда Лара выходила из экипажа. — Это недопустимо.

— Простите? — Девушка подняла брови. — Что именно я сделала не так?

— Вы одеваетесь и ведёте себя, словно простолюдинка. Но теперь вы принцесса, и вам следует помнить об этом.

Она поджала губы.

— Ну извините. Я действительно простолюдинка. Я такова, какова есть. И щеголять дорогими нарядами и драгоценностями перед теми, кто не может себе позволить ничего подобного, у меня на родине считается хамством.

— Вы не у себя на родине. Вам нужно привыкать жить в новом мире и по новым правилам, — назидательно проговорил он, даже не понимая, чего в его переживаниях больше — раздражения, что она спорит, или уважения, что отстаивает свою позицию и желает держаться уважительно с его людьми.

— Я осваиваю новые правила. Но подчинять им себя целиком и полностью не готова, извините, ваше высочество.

Принц зло мотнул головой.

— Давайте поговорим за столом. Прошу, оденьтесь к ужину как полагается.

В ванне он расслабился, позволяя камердинеру поливать себя приятно-горячей водой, разминать пережатые мышцы, а потом ещё и смазать лечебным маслом старые шрамы. Стало легче, так что в столовую он спустился в лучшем настроении. И то, что супруга уже была там, что снова не заставила себя ждать, умиротворило ещё больше. Он кивнул ей, жестом пригласил за стол.

— Вы сильно устали? — вежливо уточнил, разглядывая её, чуть бледненькую, но красиво, аккуратно причёсанную, одетую в простое, но вполне достойное домашнее платье.

— Нет. — Девушка подняла на него глаза.

Смутило их выражение. «И чем же она недовольна? — подумал Эйтал, чувствуя, как в душе снова поднимается раздражение. — Тем, что я оторвал её от сельского праздника? Или она и в самом деле себе там кого-то присмотрела уже? Быстро она… Впрочем, стоило ожидать». Он стиснул губы, вспоминая, что среди молодых парней, ждавших у края поля, были и вполне видные, статные, хоть сейчас бери в гвардию. Пожалуй, простолюдинка и в самом деле там нашла бы чем соблазниться.

— Вам всё-таки стоит держать дистанцию с крестьянами, — процедил он. — Как бы они ни стремились фамильярничать с вами — и такая возможность, конечно, их очень порадует — позволять этого не следует.

— Они не фамильярничали, — сдержанно ответила она.

— Что ж. Хорошо. — Принц съел ещё кусок сырного суфле, совершенно не чувствуя вкуса. — Нам нужно обсудить кое-какой вопрос. — Жена подняла взгляд и кивнула, мол, слушаю. Мужчина прочистил горло, надеясь таким образом скрыть смущение. — Не знаю, насколько вы успели ознакомиться с темой магии.

— Нисколько.

— Что ж… Жаль. Но я поясню. Очень кратко, чтоб не перегружать избыточной информацией. В нашем мире супруги зачастую поддерживают друг друга своей магией, особенно если брак был заключён по всем правилам Храма и чародейства, как у нас с вами. И, судя по нынешним моим результатам, моя магия… — Он замялся, выискивая такую формулировку, которая не показала бы собеседнице его реальную уязвимость. Всерьёз опасался, что если она догадается, насколько он теперь от неё может зависеть, договориться уже будет трудновато. Если вообще возможно. — Моя магия получает поддержку вашей энергетики… Я могу это предположить. Поскольку после нашей свадьбы я чувствую… Я ощущаю, что некоторые действия даются мне легче.

Она слушала очень внимательно.

— Значит, важен обряд?

— Нет, не совсем. Обряд уже свершён. Теперь нужны наши… Близкие отношения.

Девушка растерянно похлопала ресницами.

— Вы говорите о…

— О совместном проведении ночей. Да. Это важно.

— О…

— Я полагаю, вы понимаете, насколько это значимо и для меня, и для… для королевства, учитывая мои обязанности.

На щеках Лары расцвели пятна смущения, но одновременно с тем она жёстко стиснула губы, что подсказывало — дело не в стеснении или девичьей неловкости. Она злится, и это было уже значимым признаком. Эйтал даже слегка обрадовался — наконец-то она покажет свой настоящий характер! Вот сейчас он услышит её требования и увидит её истинный нрав.

— Что вы хотите? — проговорила девушка холодно. — Чтоб я… исполняла супружеский долг?

— Да, речь именно об этом. — Он помолчал, но не дождался её реакции и уточнил: — Что скажете?

— Вы сами не приходите ко мне по ночам. Не мне же за вами гоняться.

— А если я начну приходить, как вы отреагируете?

Лара пожала плечами.

— Ну что ж… Хотя я, конечно, предпочла бы более человеческое отношение. Извините. — И, отложив салфетку, поднялась из-за стола.

Принц с недоумением проводил её взглядом. Ему показалось, что её глаза блестят, но он не смог понять, от гнева ли или от слёз.

Лара

Это оказалось очень обидно слышать. Ей было почудилось, что нормальная жизнь как-то устаканивается, и, может быть, впереди — налаживание отношений с мужем. В конце концов, почему бы нет. Он замкнутый, вечно чем-то обеспокоенный, и её поведение ему не особенно нравится. Но это и понятно, он привык к другому. И всё-таки она рассчитывала, что мужчина рано или поздно привыкнет к ней и начнёт смотреть на неё как на члена семьи. В конце концов, их первая брачная ночь показала, что по натуре он не груб и не жесток.

А вот сейчас он разговаривал с ней и смотрел на неё, как на способный к речи инструмент. Наверное, уже то хорошо, что хоть поставил в известность, а не пришёл просто воспользоваться приобретённым по закону предметом. Но эта холодная расчётливость просто душила. Может, он банально ленится насиловать. Потому и сказал. А так бы и трудиться не стал.

В своей спальне Лара опрокинулась лицом в перину и замерла, даже не зная, плакать или нет. Ощущать себя вещью, пусть и нужной, было омерзительно. Но что ей делать? Бежать от мужа? И кто её отпустит? Как она устроится в чужом мире? Она пока ещё ничего тут не знает.

Да и что это за порывы юной души в её взрослом, опытном разуме? Дать дёру от проблемы — идея незрелая. Сперва надо хотя бы попытаться её разрешить. Такое обращение с женой, конечно, поднимает важный вопрос — а каковы будут её права в отношении ребёнка, например? Если она — лишь предмет, которым пользуются по необходимости, то и получившийся от неё ребёнок вряд ли будет считаться её чадом. Не сочтёт ли муж, что лучше подобрать малышу мать повоспитаннее?

Если да, то чёрта с два он получит от неё детей.

— Госпожа! — испуганно окликнула её Туана. — Что произошло? — И Лара ощутила на плече её мягкую ладонь. — Кто вас обидел?

Молодая женщина вздохнула и приподняла голову.

— Ну кто, как ты думаешь, может меня тут обидеть…

— Господин? Вас обидел супруг?

— Кхм… Ну, может, он и не хотел обижать. Может, для него такое отношение к жене — норма. Но мне не по душе… Слушай, а при таком неравном браке, как у меня с его высочеством, я вообще никакими правами не обладаю?

Туана смотрела на хозяйку с испугом.

— Господин ругал вас? Оскорбил? Даже ударил? Вы плакали?

— Я… Нет, не ударил.

— Оскорбил?

— Ну… Не вполне. Так что, у меня нет прав?

— Что вы. — Служанка присела у кровати на колени и принялась поглаживать Лару по плечам. — Конечно, есть! Если ваш супруг будет обращаться с вами недостойным образом, вы можете пожаловаться его брату, государю. И он вмешается.

— Если вмешается.

— Конечно, вмешается!

— Я ведь чужая, — вздохнула Лара. — Кому интересны мои права.

— Ну что вы, интересны! Иначе и быть не может! Скандал в королевской семье короля уж точно не порадует.

— А моего ребёнка, если он родится, у меня могут отобрать?

— Что вы, как можно! У матери? Её ребёнка?

— Я ведь не высокородная.

— Но вы законная жена, и на вашей свадьбе присутствовал король. А значит, он засвидетельствовал ваш союз. Какого бы происхождения вы ни были, вы приняты в семью по всем правилам, и это важнее всего.

— Да? — Лара с надеждой посмотрела на горничную. Оцепенение испуга, царапавшего её в глубине груди, чуть разомкнуло когти. — Правда?

— Всё так и есть, госпожа.

— Понятно. — И опустила голову. — Наверное, мне надо умыться.

— Вам помочь, госпожа?

— Ну что ты. Ни к чему.

Немного ещё посидела, свесив голову, потом привела себя в порядок. «Ну хватит, — подумала, — рано падать духом, что ты, в самом деле. Ведёшь себя как влюблённая дурочка, которую обманули. Но на деле-то ни ты не влюблена, ни от мужчины не вправе требовать того же. Так и не требуй. Держи себя в руках». И подсела к трюмо. Нужно было что-то сделать со следами слёз на лице. Не стоит показывать мужу, насколько сильно он её задел.

Когда принц явился в её спальню, он выглядел очень сумрачным. Но и Лара, смотревшая на него через зеркало, выглядела не лучше. Кашлянув, мужчина вынул из обширного кармана в халате обитый бархатом футляр и нервно открыл его.

— Позвольте… — Вынул из коробочки изящное колье, искрящееся полированными гранями драгоценных камней, осторожно расположил на её груди. Помедлил, после чего с беспокойством заглянул ей в лицо. — Вам не нравится?

Лара сдержала вспышку возмущения. Для неё подобный жест был чем-то вроде попытки купить расположение своего имущества, раз уж ему вздумалось взбрыкнуть. Но жизненный опыт подсказывал, что время от времени мужчины думают совсем иначе, чем женщины, и по-другому оценивают те же ситуации… В смысле — довольно часто так и происходит. И если её муж не слишком искушён в общении с дамами… Тем более дамами самых разных кругов… В общем, стоит дать ему шанс. Хотя бы самый маленький.

Она подняла глаза и сдержанно посмотрела на него сквозь зеркало.

— Благодарю, очень красиво, — произнесла она, даже не глядя на украшение. — Но, честно говоря, я предпочла бы другое.

— Что же?

— Ответ на вопрос.

— Задавайте. — Мужчина стиснул губы.

— Скажите, вы намереваетесь забрать у меня ребёнка, если он родится?

Реакция выглядела довольно-таки искренне. Глаза Эйтала зримо округлились.

— Забрать? В каком смысле?

— Отобрать. Отстранить меня от воспитания ребёнка и общения с ним.

Глаза стали ещё круглее.

— Откуда вы это взяли? Кто вам сказал?

— Вы сказали, что вам не нравится моё поведение.

— Н-но…

— Предположу, вы предпочтёте своему ребёнку женщину-воспитательницу с идеальным поведением.

— Я совсем не имел в виду… — Он несколько мгновений ловил воздух. — У меня и в мыслях не было ничего подобного!

Она поёжилась, спрятала глаза, пряча и чувства свои — но снова подняла на него замкнутый, сдержанный взгляд.

— А откуда я могу это знать? Я чужая в этом мире. Я не знакома с вашими традициями.

Короткий порыв, отразившийся лишь в мимике — в итоге Эйтал очень быстро совладал с собой.

— Что вы хотите? — спросил он мрачно, явственно начиная сердиться.

— Я хочу гарантий, что если у меня родится ребёнок или дети, никто не оспорит моё право растить их, общаться с ними сколько мне будет угодно и нянчиться сколько захочу. До разумного их возраста. И что моменты воспитания будут… обсуждаемы. Я не соглашусь на то, чтоб, образно говоря, вышвыривать своего ребёнка на мороз или посреди озера из воспитательных соображений, но наказания за серьёзные проступки — безусловно, тут я согласна. Они могут быть нужны. И авторитет отца ребёнку нужен — тоже не спорю. Без веской причины вмешиваться не стану. Я, поверьте, хочу лишь блага своему будущему ребёнку. Хочу, чтоб он вырос достойным мужчиной и членом общества.

Несколько мгновений мужчина задумчиво смотрел на жену.

— Вы думали об этом?

— Как любая женщина, я всегда помню и думаю о таком.

Кивнул. Казалось — вполне удовлетворённо.

— И вы желаете растить ребёнка…

— Разумеется!

— И вы хотели бы родить ребёнка от меня?

Лара повернулась и несколько мгновений смотрела на него в упор.

— Честно скажу: не знаю. Не понимаю пока, что вы за человек. Но если забеременею, хочу быть уверена, что никто не попытается отобрать у меня малыша.

— Если вы забеременеете сейчас, вы захотите нянчить этого ребёнка?

— Разумеется! — аж охнула она.

А мужчина подался к ней и вынул из того же кармана ещё один футляр, поменьше.

— Позвольте вручить вам ещё и это…

— Ваше высочество! — Она едва сумела подавить в себе возмущённый вопль. Спокойнее, Лариса, спокойнее. Так нельзя. Прими как версию, что у вас тут проблема коммуникации. Твой собеседник просто тупит. Может, и по природе дурак… Что вряд ли. Но, может, он не дурак, а просто узкий специалист — в своей сфере гений, а в других вопросах, в частности в проблемах человеческих взаимоотношений, тупня тупнёй. — Я совершенно о другом!

— Я понимаю. — И, должно быть, догадавшись, что прикалывать вынутую брошь к её халату не стоит, может получиться неловко, просто положил подарок на столик трюмо. Прямо перед нею. — Я обещаю и клянусь, что никогда не попытаюсь отдалить вас от ребёнка, если только это не окажется во вред самому ребёнку.

— Сомнительная формулировка. — Она сощурилась, даже не глядя на подарок. — Что вы можете назвать «вредом»?

— Давайте так: физическое и психическое здоровье ребёнка. В любой спорной ситуации обратимся к суду семьи, моих братьев и их жён, а также специалистов по магическому и физическому здоровью детей. И поверьте, я знаю и уверен, что ребёнку нужна забота заинтересованной матери, и для меня будет радостью убедиться, что вы хотите сами заниматься младенцем. Не каждая высокородная мать берёт на себя такую обязанность. Но есть даже мы подберём малышу хороших нянек, — в голосе его появилась нежность, и Лара поневоле прислушалась к этой мягкой мечтательности. Он говорил о предполагаемом ребёнке с лаской. Вряд ли ему безразличен сам вопрос… Да что там — не может быть, чтоб оказался безразличен! — и вы всё же захотите проводить с ним время, я посчитаю, что ребёнку это только на пользу. И станет счастьем для меня самого.

— Вы правда так считаете?

— Я клянусь.

— То есть вы действительно готовы поклясться?

— Готов. Поклясться своей магией и своей жизнью. — Мужчина смотрел на собеседницу с интересом. Таким глубоким, словно готовился исследовать её.

— Тогда… — уступила она, — тогда… Ладно. — И накрыла ладонью ожерелье. — Спасибо. Очень красиво.

И впервые опустила глаза на подарок.

Стоило отдать должное — ожерелье было изумительное, изготовлено из светлого металла, причём так искусно, что тянуло долго-долго разглядывать каждый изгиб узора. А сколько камушков украшало это изделие, и, уж конечно, были они не какие попало. Наверняка ценные. Брошь так и просто поражала воображение. В самом её центре сиял такой крупный камень, что только и оставалось рот разинуть и любоваться игрой отблесков на гранях. Казалось, причудливо шлифованный камень окружают светлые перья белого золота, усыпанные мелкими бриллиантами, и всё это переливалось даже под мерцанием вечерних светильников, словно чудесное сокровище из сказки. Подумать только, как это будет сиять под лучами дневного светила!

Драгоценности, достойные принцессы, что уж там.

— Спасибо, — повторила она, осторожно огладив центральный кристалл, переливчатый и загадочный.

— Это магический топаз, — шепнул принц и, помедлив, осторожно прикоснулся губами к её шее. Прикосновение было осторожным и даже деликатным, стоило отдать должное.

Лара не отстранилась, и, ободрённый, мужчина слегка усилил напор. А потом и подхватил супругу на руки, понёс к постели. Неспешно стаскивая с неё одежду, он явно увлекался всё сильнее и сильнее, пальцы его уже подрагивали, а выражение лица становилось даже слегка ошалевшим… А, пожалуй, и не «слегка». Стянув с неё нижнюю сорочку, Эйтал ласково приник губами к её груди. Потом прижался щекой.

Он вёл себя так, словно близость с супругой была для него чем-то совершенно особенным, редкостно драгоценным — и Лара невольно смягчилась. Ну сложно не оценить по достоинству такую трепетность у мужчины. Сердце дрогнуло; пусть хотя бы на время, но она легко простила ему обидные странности его суждений, формулировок и поступков. Ладно уж, что с него, мужчины из чужого мира, возьмёшь.

Тем более что он старался доставить ей удовольствие, ласкал, целовал, не спешил порадовать только себя, и вскоре как-то забылось, что Лара снова оказалась в постели с мужчиной, с которым она по-прежнему на «вы», да и взаимопонимание оставляет желать лучшего. Но можно ж иногда и забыть обо всём таком и просто расслабиться!

Эйтал же успокоился очень нескоро, а когда всё же утихомирился, заснул с мечтательным выражением лица (выражением, которое вообще-то странно было видеть на его суровом, резком лице, даже когда он спал), крепко обняв Лару. Так крепко, что она далеко не сразу сумела выпутаться из его хватки. Всё-таки привычка отдыхать, завернувшись в собственное одеяло, оказалась сильнее, так что, устроившись поудобнее, она в итоге просто прислонилась боком к мужу.

А тот под утро снова подгрёб её к себе. Хорошо хоть не попытался выковырять из одеяла.

Лара

На пару дней принц задержался в замке. В какой-то момент Лара заметила, как он упражняется в магии со своими чародеями, и залюбовалась картиной, хоть ни черта в ней не поняла — какие-то вспышки, переливы воздуха, даже прозрачные волны, похожие на картинки из учебника физики за девятый класс. Лишь отметила, что взаимодействие её мужа с тремя оппонентами выглядит весьма насыщенно, и Эйтал, похоже, очень доволен итогом упражнений.

Кстати, заметив её на стене, он улыбнулся и любезно кивнул ей, а его маги-соперники почтительно поклонились, да и вообще-то поглядывали с любопытством, хоть и старались скрыть свой интерес. Она тогда предпочла убраться со стены, чтоб не мешать мужчинам.

Да и дел у неё хватало. Во-первых, она собиралась обучить помощниц поварихи приготовлению кетчупа (пока из зелёных помидоров, красных ведь не было), а также попытаться приготовить слоёное тесто. Пока с этим у неё не получалось, хотя к делу она уже приспособила валики для отжима белья — оказалось, что можно отрегулировать ширину промежутка между деревянными «скалками», да и сами они, отполированные длительным использованием, отлично пропитались маслом, и тесто к ним не прилипало.

Но пока результат оставлял желать лучшего. Нужно было пробовать дальше.

Ещё стоило навестить оранжерею и посмотреть, как там обстоят дела с её рассадой. И огород тоже. Она едва успела раздать работникам указания, как следует прореживать свёклу и укроп, как прищипывать пасынки у помидорных кустов, и тут прибежала кухонная работница с сообщением, что привезли свежие продукты. А госпожа велела сообщать. Ведь кухарка уже начала принимать привезённое.

Лара сорвалась с места. Ей и самой очень хотелось посмотреть, какие припасы и в каком виде привозят на господскую кухню. Это было и чистое любопытство, и желание подхлестнуть свою фантазию. Один в один как ситуация в магазине: хозяйка, прогуливаясь мимо прилавков в продуктовом магазине, разглядывая товар, уже мысленно складывает в уме возможное меню на вечер, на утро, и ещё то можно приготовить, а может, и это… Или побаловать семью вот таким лакомством… В этом и своеобразное удовольствие есть — для тех, кто любит готовить, конечно.

Сейчас же Лара рассматривала уже разделанные поросячьи тушки, четверть говяжьей туши, баранину, гусей, индюшек, охапку кур, двух почти разделанных оленей, несколько зайцев, кабана и целую груду боровой дичи всех видов, форм и расцветок, привезённых прямо с частью перьев. Также были корзины яиц, ягод, грибов, пучки каких-то трав, рыбины в лубяных коробах, бочонки с маслом, молоком и что-то ещё из молочных продуктов. Довольно много разнообразного молочного…

— А сметана? — поспешила она поинтересоваться, и её заверили, что всё будет, пусть госпожа не волнуется.

Кухарка уверенно распоряжалась помощниками: этому надлежало разделывать кур и прочую птицу, этому — крупную дичину, этому — рыбу, этим — говяду и поросят. Те растаскивали по местам бочонки, те разбирались с овощами и травами, а вот этим надлежало держаться рядом с госпожой и подавать ей всё, что госпоже понадобится для готовки.

Да, Лара была не прочь и посмотреть на прибыток, и самой что-нибудь приготовить, пока всё свежайшее. Она бодро настругала себе зелёного салата, а потом ещё попробовала привезённый щавель. Оценила по достоинству! Объяснить кухарке, что такое щавелевая похлёбка, удалось без особого труда. Та, конечно, морщилась, качала головой и уговаривала добавить ещё то или это, ну хоть чуть-чуть, для сытности. Но уступила пожеланиям хозяйки, и спустя часок той уже поднесли и желаемый супчик, и соус, и свежего хлеба со сливочным маслом… Ох, какое же оно тут вкусное!

Когда в трапезную при кухне спустился помощник управляющего, Лара и его угостила щавелевым супчиком и свежевыпеченной булочкой со свежим маслом. У них было что обсудить: девушка одобрила отличный набор продуктов, который привезли в замок, а молодой мужчина живо интересовался теми соусами, которые принцесса собирается готовить на месте, и идеей небольшой коптильни, которую предложила пристроить к вытяжной трубе. Ну в самом деле, зачем зря тратить дым, который и так уходит в небо, если можно использовать его для копчения колбас попроще. Помощник управляющего возражал, что дрова, используемые для печи, и те, что нужны для коптильни — штука сильно разная.

Но Лара упёрлась. Ни к чему изощряться, можно просто добавить в развилке для горячего дыма местечко, куда можно будет засыпать ароматную влажную щепу, какую угодно: хоть вишнёвую, хоть ольховую, хоть дубовую, хоть даже ясеневую. В зависимости от того, что собираемся коптить. И продумать, как увлажнять её по мере надобности. К чему лукавые мудрствования, если в большинстве своём замок населён отнюдь не гурманами, те же солдаты с охотой сожрут под пиво копчёную рыбку, попахивающую очагом, без малейшего возражения? И мясо, копчёное как попало, зачастую лучше, чем никакого или чем простая солонина.

— Мы ж не в таком сложном положении, госпожа, — очаровательно улыбнулся молодой помощник.

— Да, естественно! — Лара всплеснула руками. — Но я не думаю, что чистые дрова, идущие на приготовление пищи в основной печи, уж настолько плохи.

— Не плохи, конечно, госпожа.

— Так делайте.

— Но тогда придётся ломать трубу.

— Зачем её ломать? Аккуратно пробейте дыру и к ней пристройте. Пробуйте.

— Да, мадам. Будет сделано, госпожа. — Он опять улыбнулся самым очаровательным образом. — Неужели вам интересно заниматься этим лично?

— Обожаю копчёную рыбу, — буркнула Лара, растирая в пальцах образчик ольховой стружки, который ей принесли посмотреть. Приблизила к носу. — Да-а, так не определишь… Как только начнём коптить рыбку в заметных масштабах, можно будет освоить новые блюда. Да и будет куда её деть. Она ведь отлично ловится?

— Да, госпожа, в ближайших реках очень много рыбы. — Молодой человек потянулся было к девушке.

Но моментально отдёрнул руку, стоило прозвучал жёсткому:

— Ваше высочество, будьте добры уделить мне внимание.

Лара оглянулась — на неё смотрел нахмуренный Эйтал. Прихватив под локоть, он оттянул супругу в укромный уголок, где определённо никто не мог подслушать их беседу. Выглядел мужчина суровым и очень недовольным.

— Вы могли бы не проявлять столь откровенное расположение к молодой прислуге, сударыня? — проговорил он, сдерживая рвущийся из нутра гнев. По крайней мере, именно он полыхал в его взгляде, тут не ошибёшься. — Подобные знаки внимания — не особенно приличны, сударыня. Если вы понимаете, о чём я.

Она сузила глаза, стиснула зубы и поняла, что даже так, в решимости оставаться равновесной и понимающей, больше попросту не выдержит. То есть может, конечно. Всё она может, как любой психически здоровый человек. Но категорически не хочет. Не понимает, зачем оно нужно.

— Послушайте! — чувствуя, как внутри клокочет обуздываемое бешенство, ответила Лара. — Вы чего на меня насели? Какого чёрта вообще? Я просто общаюсь с людьми в замке. Что вы хотите? Чтоб я с ними через губу разговаривала? Плевала через слово? Да что вообще такое? Я просто хочу быть любезной, не более!

— Не слишком ли вы любезны?

— А что такое вообще «слишком любезна»? Я что — целуюсь с ним? Обнимаюсь? Нет!

— Ещё бы вы…

— Я не лезу к ним с объятиями! Я просто хочу быть вежливой и построить добрые отношения с окружающими.

— И зачем, хотелось бы знать, вам это понадобилось? — Он с подозрением сощурился.

— И в самом деле — зачем нужны добрые отношения с людьми, с которыми постоянно сталкивается и общаешься! — Она едва удержалась от того, что не шарахнуть кулаком по столу. — Да чтоб было комфортно в собственном доме! Да это вопрос безопасности, в конце концов! Если люди вокруг тебя ненавидят, от них можно ожидать любой гадости! На черта мне это вообще нужно, а?

— Вы удивительно дерзки, как только разговор заходит о молодых слугах. К чему бы это?

— Да с пожилыми я стараюсь быть ещё любезнее! У них опыта больше, знаний и возможностей как помочь, так и подгадить… Слушайте, вы что — ревнуете, что ли? — Лара неверяще смотрела на собеседника.

Он вдруг залился краской, неровно, пятнами, и это, пожалуй, даже больше походило на гнев, а не на смущение. Тем более что губы почти сразу открыли зубы в неприятной усмешке.

— Ревную? Вы в своём уме, сударыня? Я думаю о добром имени своей семьи и о том, чтоб ваша дурная репутация не повредила моей собственной.

— Если вы не будете придумывать всякую ерунду про меня и слуг, вашей репутации ничто и не повредит, — с раздражением бросила девушка. — Право слово, вот делать мне нечего сейчас, когда я едва только здесь оказалась и ещё толком не освоилась, как искать лишние приключения на свой зад! Не говоря уж о том, что измена совершенно не в моём характере.

— Сомневаюсь, что вас может это остановить.

— А вас? Вас что-нибудь может в таких вопросах остановить? Или, учитывая, что вы мужчина, в отличие от меня, то это другое?

Эйтал зло стиснул губы, прежде чем разомкнуть их для ответа.

— Вы можете быть спокойны касательно моей верности, сударыня, при моей внешности я не могу рассчитывать на подходящую любовницу.

— Это единственное, что вас удерживает? — с горечью уточнила Лара. — В самом деле? Тогда и вам стоит полностью успокоиться. Я не такой уж любитель интимной близости. Если говорить откровенно, вообще предпочла бы обойтись без неё. Причин искать любовника у меня нет. Прошу меня простить. — И, решительно обогнув его, направилась к внутреннему двору.

Её снова душила обида. Абсолютно иррациональная. Причём иррациональность этой обиды девушка и сама отлично осознавала. Может, не особо-то она и права. Сложно сказать, действительно ли тот молодой парень пытается с ней заигрывать, или муж действительно перегнул. И на самом ли деле для её репутации болезненны слухи о том, что она «крутит с прислугой». И, разумеется, её не порадовало бы, если б супруг сразу врезал парню кулаком в нос, приказал вышвырнуть его за ворота или привязать к коновязи и хлестать кнутом за подкаты к госпоже. Она бы вряд ли смогла удержаться от того, чтоб не кинуться на защиту молодого дуралея.

Но всё равно обидно, что сорвались именно на ней. Ведь ничего плохого она, в самом деле, не хотела. Принц мог бы побеседовать с ней вежливо, кулуарно, деликатно, а потом намекнуть управляющему, что его помощник слегонца зарвался. Да много что можно было бы сделать! Зачем так резко?!

Устроившись в густых смородиновых кустах за поворотом малой части огорода, Лара съёжилась и полностью отдалась своим переживаниям. Обидно, в самом деле. Она так старается, а этот… Этот грубый мужик только рычит. Не нужны ей его подарки, в конце концов! Она хочет доброго отношения. Она, как любой живой человек, имеет полное право на уважительное обращение. И вообще — она не просила себя осчастливливать выдёргиванием в чужую жизнь и чужие нравы. Ёлки-палки!

Но постепенно гнев и ярость её отпустили, обида ослабела и, подобрав свою порцию потрёпанных нервов, убралась в глубины сердца. А усталость подтянула поближе миролюбие и предложила почву для принятия этих самых непривычных традиций.

Да, так тут принято. Чему ты удивляешься, у тебя на родине прежде были нравы и построже. Да, мужик резковат. Но ведь не позволяет себе ничего уж прямо из ряда вон. Самое большее — рявкает на тебя. Наверное, для него подобные вещи очевидны, ему и в голову не пришло, что она может просто всего этого не знать. Надо просто ему объяснить — и посмотреть на итог. Вот если не получится с объяснениями, тогда пора обижаться.

Тише, тише…

А спустя несколько мгновений она услышала голоса двух незнакомцев. Притом что в замке хватало и прислуги, и стражи, но большинство она различала по голосам и отмечала для себя. А вот этих точно ни разу раньше не слышала.

— И где она сейчас? — буркнул незнакомый мужчина, между делом смачно цыкая. После еды, что ли?

— А хрен её знает. Но точно скоро появится в своих покоях. Говорят, принц остался в замке именно зачем, чтоб как следует жену пропахать.

— Ага, и засеять. — И снова этот мерзкий чмокающий звук. Бр-р… — Ну понятно.

— А чего ты хочешь? Зачем ещё иномирянку призывать? Они, говорят, рожают бодро.

— Повезло косорылому…

— Ненадолго. — Второй фыркнул. — И хорошо бы пободрее действовать, чтоб был запас времени. Лучше всего, наверное, прямо в спальне. Нам же говорили — лучше убрать.

— Вот не пойму — иномирянку-то зачем?

— А то ты не слышал, какие у них бывают магические дары! С этой пока всё непонятно, кроме умения готовить и махать тяпкой. Убирать её надо раньше, чем она откроется.

Послышался равнодушный хмык.

— Ну если так, то предлагаю сейчас взяться за неё, а потом над её тельцем подождать её муженька. Вот тогда и решим всё.

— Ну, как вариант. Уверен, эта дура скоро закончит свои бабские дела и вернётся в покои. Надо, чтоб у нас всё было готово. Ну что, пошли?

Лара больно укусила себя за нижнюю губу и зажмурилась изо всех сил. И не потому, что как ребёнок представляла себе, будто если не видит она, то и её никто не увидит. Просто соблазн подсмотреть, кто это решает её судьбу, был слишком велик. А вот этому импульсу поддаваться нельзя ни за что. Какая ей разница? Ну что она сделает, даже если увидит их лица? Ничего. А вот то, что действительно ей нужно — выжить.

Значит, кому-то позарез нужно убить её. Интересно, кому?.. Хм… Супругу, который заподозрил её в измене? Или разочаровался, потому что она ему не по вкусу? А может, кому-то другому? Как бы цинично это ни звучало, слишком она уязвима в своём положении. Не в той ситуации, чтоб хлопать ушами, разбираясь. Она должна обеспечить себе безопасность. В замке, похоже, с этим будет трудно. Ведь она понятия не имеет, что позволяет этим двоим так свободно перемещаться по жилым помещениям замка. Кто они, учитывая, что их голоса ей раньше не доводилось слышать? Кто-то значимый, влиятельный? Вполне способный подобраться к ней незаметно и убить? Не-ет, так не пойдёт.

Надо бежать. Пусть тут разбираются со злоумышленниками, если они не принцем отправлены, а она пока побеспокоится о своей безопасности. Едва задумываясь о том, что делает, Лара дождалась, когда шаги затихнут за поворотом, и заспешила к боковому выходу из замка. Она, конечно, уже выяснила, какие тут есть ходы-выходы, в том числе и боковые, рабочие. И как сквозь них просочиться, оставив минимум следов.

Уже на переходе за воротами, затворив их за собой, она мысленно обыскала себя: одета простенько, по-рабочему, причём не так уж и легко, потому что прихватила пелеринку, когда выскочила в огород. В общем, жить можно. Денег при себе нет, принцессе они и ни к чему, зато есть кое-какие украшения, причём простенькие, не самые претенциозные. И, может быть, как-нибудь выкрутиться у неё и получится… Может быть…

Помня, что выход для прислуги открывается на хилый деревянный мостик, а потом сразу во фруктовый сад, Лара двигалась очень осторожно. Потом, когда оказалась в саду, не постеснялась нагнуться, чтоб лучше были видны ягодные кусты, окаймлявшие дорожки, чтоб не сбиться с пути. Дальше, если она верно помнила, тропка выведет на дорогу, а следом предстоит свернуть, чтоб получилось обойти село, где её знают в лицо, и уйти в сторону торгового тракта…

Эйтал Миэр

— Где её высочество? — сумрачно спросил он, промучившись полчасика и остановившись на том, что всё-таки следует мириться. Да, супруга неправа. Она себе, пожалуй, многовато позволяет. Может, и не было у неё дурного умысла, но отчего же такая неосторожность, которая выглядит откровенным легкомыслием? Может, не знает, как следует себя вести, не сообразила? Всё-таки родилась-то она в другом мире, и бес его знает, какие там нравы. Может быть, откровенное кокетство в тех краях ничего особенного и не означает. Надо попробовать снова разъяснить ей всё, спокойно, мирно. — Она спустится к ужину?

— Господин, её нигде нет, — сообщил бледный управляющий.

— В каком смысле — нигде нет? — рявкнул принц.

«Похитили!» — Первое, что мелькнуло в голове. Потребовалось совсем немного времени, чтоб заставить своих людей обежать весь замок от крыш до подвалов и убедиться, что Лары действительно нет нигде. Эйтал буквально зарычал и потребовал немедленно представить ему засёдланную лошадь. Ту моментально подвели к крыльцу — определённо сообразили, чего пожелает принц. И охрана его уже была наготове.

«Похитили? Или сбежала? Бес! Бе-ес!! Испугалась, что ли? Или наоборот, к любовнику в село, жаловаться? Но, вроде, управляющий уверял, что до нынешнего дня госпожа в сельцо не ездила и с кем-либо из тамошних жителей не общалась, разве что с теми, которые привозят в замок провизию. Да и с теми разговаривала только в присутствии челяди и строго по делу: расспрашивала о продуктах, способах выращивания овощей, обработки молочных продуктов. Может, общалась с любовником записками и тайно передавала их через возчиков? Что-то больно сложно…»

И всё же он направил коня в сторону села, где только поздним вечером завершили обряд чествования урожая. Пока торопил скакуна, его шатало от злости к решимости держаться с женой сдержанно. Если она ничего лишнего себе не позволила… Если всё-таки дело в пустом недоразумении…

Однако оказалось, что принцессы и в посёлке нет. Лично староста пробежался по домам и убедился, что её высочество ни у кого в гостях не появлялась. Пока он ковылял от домишка к домишку, его младший сын, вцепившись в гриву неосёдланного жеребца, успел слетать к околице соседнего села, поднял всех и там. И принёс известие, что её высочество в тех краях тоже не видели.

Спустя буквально несколько минут — принц ещё не успел прикинуть, какое ещё село или деревенька под подозрением — примчался стражник из замка. И сообщил то, во что Эйтал даже сперва не поверил. Как так атака «Мёртвым сном» на жилой этаж, где располагаются покои его и жены? Погибли четверо слуг, и бушует пламя, которое пока не могут унять? Всерьёз?

В первый момент его пронизал настоящий животный ужас, что жена могла просто затеряться где-нибудь в глубинах замковых подземелий, а потом подняться к себе — и попасть под удар. Эйтал заметался. Едва не вцепился в воротник стражника, срывающимся голосом потребовал немедленно вызвать магов и искать, искать, искать его супругу! Или её следы! И не дай боже окажется, что она была в своих покоях! А служанка её где? Она тоже погибла?

Оказалось, жива. Была горничная не в покоях, а в прачечной, где следила за стиркой кое-каких вещичек госпожи. И она уверена, что её госпожа в свои комнаты не поднималась, иначе ей бы сообщили, отправили к ней.

Да, пожалуй, это аргумент. Отчасти ответ принёс облегчение. Но лишь очень и очень слабое. Да и понятно: с одной стороны, супруга пропала, и теперь уже явно неспроста, с другой — существовали определённые правила. Он должен был как можно скорее связаться с императорской службой безопасности, самое меньшее немедленно поставить их в известность. И постепенно стремление рвануть дальше на поиски жены притух. Ну в самом деле — служба безопасности справится с расследованием быстрее и ловчее. Так что интересы протокола и его собственные тут полностью совпадают.

Он отправил сообщение и главе службы безопасности, и правящему брату. Хотел было отправиться дальше на поиски супруги, но ему осторожно подсказали — с минуты на минуту в замке появятся королевские следователи, и его присутствие будет необходимо. Хотя бы потому, что доступ ко многим помещениям закрыт или ограничен владельцем, да и осматривать покои хозяина и его жены необходимо в его присутствии.

А именно их и предстояло исследовать. Вернее, то, что от них осталось.

Одновременно принцу надо было определить, кто мог всё это сотворить. Кто этот диверсант? Сторонний злодей? Но как он проник в замок? Или это кто-то из своих? Или и то, и другое — свой впустил в замок чужака? Выяснив это, может быть, удастся продвинуться и в поисках жены.

И могла ли супруга быть причастна к нападению? Может быть, кто-то убедил её поучаствовать? Настроил против мужа, соблазнил какими-нибудь посулами или, скажем, обещанием после его, Эйтала, смерти пользоваться его имуществом и развлекаться с любовниками? Не зря же она так вовремя пропала… В его душе опять заклубилось ожесточение. Нет, он найдёт её и спросит с неё хотя бы за ту ложь, которой была пропитана её якобы гордая позиция.

Разговаривают с ней не так… Двуличная дрянь.

Он был настолько охвачен напряжением и злобой, что даже не обратил внимание на смертельную бледность Радая, который подоспел так скоро, как только смог. А когда всё же обратил внимание на то, с каким увлечением друг и помощник цедит ругательства сквозь крепко стиснутые зубы, лишь мельком оценил, как близко к сердцу друг принимает его беды.

Сам же торопливо поднялся на жилой этаж, когда его бойцы — те, кому он полностью доверял — всё осмотрели и убедились, что их господину тут будет безопасно. Хотя бы относительно безопасно. Задумчиво оглядел останки интерьера. Мда, можно сказать, что устояли только стены и камины. Интерьера больше не было. Даже жаль, он его ценил. От вещей по большей части осталась только размазанная по камням тонкая зола.

Подоспели и следователи, распаковали артефакторный запас. Сеть тонкой аналитической магии скоро пронизала все пострадавшие и прилегающие помещения. Эйтал устроился на покосившемся диванчике у лестничного пролёта и стал ждать первых результатов. После их получения нужно будет связаться с его величеством, да и замок уже допустимо покинуть. Принцу вообще отдыхать не хотелось, слишком его бодрило нетерпение отыскать жену и взглянуть в её наглые глаза. Да и подобные ему маги могли продержаться без сна довольно долго, причём даже сохраняли возможность прибегать к чародейству. И трезвость мысли.

Спустя час общения с ним потребовал сам король.

— Ты цел, брат? — Вот что прозвучало первым.

— Конечно, государь. — Эйтал криво усмехнулся. — Сам видишь. Что со мной будет.

— Сам мог убедиться, какая беда внезапно может случиться. Каким образом всё сложилось так удачно? Если я верно понял, на том этаже никого не могло уцелеть. Как ты додумался покинуть замок именно теперь, считай, в ночь? Ты же так привержен устоявшемуся расписанию: вечером, если возвращаешься в замок, всегда уходишь к себе в покои! Ни разу ещё своим привычкам не изменил.

Принц скривился сильнее.

— Бросился в погоню за женой. Она сбежала.

— Что-нибудь выяснилось касательно неё?

— Нет. Ни её самой, ни следов не нашли. Полагаю, сбежала, чтоб самой не пострадать. Видимо, причастна.

— Так в этом уверен? — Король поднял бровь.

— Ну а почему бы ей ещё сбегать?

— Сложный вопрос, и причин может быть много. Сам же понимаешь. Я вот не вижу причин для неё участвовать в заговоре.

— Избавиться от уродливого мужа? — Эйтал приподнял бровь. Он знал, что такое выражение лица делает его лицо ещё непригляднее. — Остаться свободной и при средствах?

— А до того так усердно устраивалась в новой жизни и старалась показать себя хозяйкой, угождала тебе, даже посылая еду в поле? Мне рассказали о таких подробностях. Такое усердие… Вот никак не вяжется с твоей версией.

— Может, отводила глаза, притворялась?

— Что-то слишком много усилий ради такой цели. Куда проще было ничего не делать, разве кто-нибудь заподозрил бы знатную даму в чём-либо нехорошем, если б она просто сидела в замке, сложив руки? В общем, мне кажется, тут всё сложнее. Не стоит заранее выносить уверенное суждение, подожди других аргументов.

— Тебе она просто понравилась, — буркнул Эйтал, злясь уже по другой причине.

— Признаю, твоя Лара показалась мне приятной девушкой. Очень открытой и искренней. А ещё меня больше убеждают первоначальные выводы моих следователей. Они говорят, что главной целью были ваши спальни, обе. То есть накрыть стремились пару, где бы вы оба ни устроились. Так скажи мне: зачем целить в сообщницу?

— Чтоб заставить её замолчать?

— И потому она быстро сориентировалась, догадалась, в результате чего сбежала, причём в такое время, чтоб все это заметили? Потому и тебя, получается, выманила из замка погнаться за ней, то есть спасла? — Эйтал лишь неопределённо пожал плечами. Он основательно запутался, но одно было хорошо — злость оставила его. Аргументы старшего брата, более опытного в интригах, показались ему убедительными. — Не находишь, что за такое скорее стоит благодарить?

— Значит, считаешь, что это похищение?

— Как вариант. Не стал бы сбрасывать версию со счетов. Я отправлю отряды на прочёсывание территории, пусть найдут следы похитителей, если дело именно в захвате принцессы. Опять же, как только тебе поступит предложение заплатить выкуп — если поступит — ты знаешь, кому сообщать.

— Я собирался сам её искать.

— Лучше отправляйся в Твердыню излома. Там будут работать мои люди, и ты окажешься полезнее.

— Это моя жена, Вальд! Я сам должен заниматься её поисками.

Но король лишь выставил перед собой ладони.

— Я понимаю твои чувства, брат. Но не забывай о том, кто ты. У тебя есть обязанности, вот и выполняй их. И ты прекрасно знаешь, что каждый из нас в случае подобной ситуации в семье должен делать. И в перечень, уж конечно, не входят самоличные метания по королевству! — Эйтал слышно скрипнул зубами. — Надеюсь, ты подчинишься приказу своего короля? Или мне отправить за тобой специально обученную гвардию? Если ты сам не желаешь думать о своей безопасности — что вообще-то тебе положено!

— Кому я нужен, в самом деле!

— И это мне заявляет брат, которого только что чуть не убили? Любопытно… Вот вроде умный член семьи, магию изощряешь, вся энергетика на тебе. А копнуть…

— Ну прекращай, твоё величество! — рыкнул Эйтал, с ужасом понимая, что, кажется, краснеет. — Я понял. Твердыня так Твердыня. Буду там к вечеру.

— Вот и замечательно. Через переход.

— После использования «Мёртвого сна» ставить переходы поблизости небезопасно.

— Как только сможешь, так и поставишь. Это приказ. Ты мне, братец мой, живым нужен. И целым. Всё, к делу. — И погасил связь.

Принц опустил голову, обдумывая ситуацию. Было не по себе — и потому, что осознание покушения конкретно на него потихоньку добиралось до мозга, и оттого, что теперь он чувствовал себя неловко. Брат прав, вот так напропалую подозревать жену в предательстве не следовало. Ничем, кроме его собственной ревности, эти подозрения на самом деле не обоснованы.

Вряд ли можно считать, что он по-настоящему справедлив с супругой. Может, она права, выражая своё недовольство их общением?

Встряхнув головой, отправился общаться со следователями. Те уже успели основательно перетрусить замок, но чему удивляться — профессионалы, да и много их. Служба безопасности королевства прислала разом два десятка специалистов всех мастей. Так что были опрошены уже и слуги, и стража, и все закуточки осмотрены с предельным вниманием.

Снова вызвали Туану, служанку Лары. Та пребывала в полном шоке, заливалась слезами, но твёрдо стояла на том, что её хозяйка ни с кем посторонним подозрительных разговоров не вела, из окрестных сёл никаких записок или иных посланий не получала и интереса к кому-либо из тамошних мужчин не проявляла. Вела себя безупречно, занималась хозяйством, следила за слугами, знакомилась с поместьем.

И на Эйтала, уточнившего все эти моменты, посмотрела с глубокой обидой. После чего заявила, что её госпожа только того и желала, что угодить супругу, только и думала, что б такое сделать, чтоб ему понравиться, и очень огорчалась, мол, у них не ладится. Плакала даже. И только потому захотела участвовать в обряде — решила, что мужу придётся по вкусу её забота о податных людях.

Слушая её, принц думал, что горничная, конечно, хочет свою госпожу представить в лучшем свете, но уж больно искренне она обижена. Слишком глубоко задета мельчайшими намёками. В её речи определённо чувствуется пылкость полной правды. Она, по крайней мере, глубоко верит в то, что говорит. А спрятать свои похождения от личной служанки даже опытная интриганка из высшего общества не сумеет, что уж говорить о девчонке вроде Лары. И не столько у неё было времени, чтоб привязать и обязать себе служанку так глубоко и крепко, чтоб она рисковала лгать в столь важных вопросах, подставляя свою шею под топор.

Значит, он всё же неправ.

Следом за этой мыслью пришли чувство вины и страх. Если это не побег виновной, значит, похищение. Что же могут сделать с его маленькой супругой? И зачем вообще она могла понадобиться? Всё-таки требование выкупа — сомнительная причина. Слишком опасно играть в такие игры с императорской семьёй. Это как дракона щекотать за язык — можешь попытаться, конечно. Но закончится такое веселье быстро и болезненно.

Ещё спустя несколько минут в кабинет-гостиную вошёл очередной следователь, вымотанный и потрёпанный. Оказалось, он как раз закончил обследовать все закоулки крепости и мог сообщить принцу кое-что о Ларе. Она покинула замок в одиночестве, через рабочую калитку, вещей при себе не имела, ушла как была, а перед тем какое-то время находилась в огороде. А вот прочесть направление её пути после того, как её высочество пересекла ров, было уже невозможно, поскольку за пределами крепости система контроля уже не действовала, а след госпожа принцесса оставляла очень слабый и стремительно исчезающий. Почему так, было непонятно.

— Значит, она сбежала? — растерянно уточнил Эйтал.

— Мы не исключаем такой вариант, ваше высочество. Но, может, и выманили.

— Но если сбежала, то где она тогда? Почему её до сих пор не нашли? Она ведь не знает, куда идти, как быть, где прятаться. Она беспомощна!

— Повторю, есть вероятность, что её высочество выманили и перехватили.

— Тогда ищите! — Принц аж взвился, чувствуя, как бешенство подступает к горлу. Ему на самом деле стало страшно за свою супругу.

Неужели он всё-таки привязался к ней? Ничего хорошего ему это не сулит.

— Безусловно, её высочество будут искать. — Следователь смотрел очень спокойно. И устало. Сам его вид говорил Эйталу: ну что ты кричишь? Неужели считаешь, что люди твоего брата и всей твоей семьи будут тут чурки обстругивать и пивко потягивать? Доверься уже профессионалам и прекращай под ногами путаться. — Ваше сопровождение готово сопровождать вас в Твердыню.

— Знаю, — буркнул принц. И всё-таки поправился, понимая, что человека, отлично потрудившегося тут, не стоит обижать. — Благодарю.