Ты мне очень нравишься. Но...

И дело идёт (1)

Его величество Ариавальд Миэр

Сон почти оставил его, и это было плохо. Император и раньше страдал от бессонниц, едва только в государстве наступал очередной кризис. А ведь правление с кризисами связано так же тесно, как тонкая кулинария — с использованием специй. То и дело накатывал новый вал проблем, и опять его ждали бессонные ночи в постели, сбиваемые телом простыни, неотвязная попытка отыскать выход из ситуации, невозможность отвлечься ни на минуту. И усталость, наслаивающаяся с каждым днём.

Когда что-то опасное опять начинало клубиться над головой наподобие грозовой тучи, император отправлял супругу ночевать в её спальню, чтоб не мешать ей, и снова сдавался во власть ночного бдения. Да, можно было вызвать лекаря, но его настойки ему не нравились, да и сон, вызываемый ими, цеплялся к сознанию слишком крепко, утром было не привести себя в порядок — глаза слипались, сознание заливало маревом. А ведь требовалось хорошо соображать.

Так что к настойкам он прибегал лишь в крайнем случае, если за спиной было уже две-три бессонных ночи.

Даже семья пыталась чем-то помочь ему в таких случаях. Одно время супруга даже упрямилась, оставалась с ним рядом в надежде, что её близость всё же позволит мужу расслабиться. Но не получалось, он лишь сильнее нервничал. Так что императрица смирилась и послушно переселялась в спальню к детям, едва наступал государственный кризис.

Вот и сейчас, пока столица находилась в частичном окружении, государь снова мучился инсомнией. Помимо прочего он всё думал, стоило ли оставлять при себе жену. С одной стороны, тот факт, что его величество придержал при себе семью, положительно выглядело в глазах гарнизона столичной крепости и горожан. Императрица активно посещала госпитали, возила туда сыновей и дочь, принимала граждан, общалась с представителями гильдий — не пренебрегала никакими общественными обязанностями. И это помогало подбодрить сторонников правящего семейства.

Сам же император, ворочаясь на постели, метался от самоободрения к отчаянию. С одной стороны, всё было не так уж плохо. Заметная часть войска осталась верна присяге, младший брат сумел перехватить контроль над магической системой государства, никто из представителей семьи или значимых сановников не попал в плен… Лишь судьба принцессы Лары непонятна, но поскольку до сих пор не прозвучало угроз в её адрес, можно рассчитывать, что либо она не у мятежников, либо же её удерживают не с целью шантажа. И народ в целом не настолько уж настроен на смену государя, чтоб императору стоило всерьёз опасаться за перспективы своей борьбы.

С другой же стороны… Война ещё может повернуться как угодно. Тех, кто идёт за желающими сменить императора, хватает. Супруга младшего брата попросту пропала, и скрывать этот факт больше не получается. А то, что правящая семья не может позаботиться об одной из своих — серьёзный удар по репутации. Не говоря уж о том, что брат, сперва бывший, вроде, таким равнодушным к жене, словно с цепи сорвался. В его глазах уже проскальзывал огонёк безумия, и можно было ожидать, что рано или поздно он сорвётся, бросится её искать.

А этого допускать было нельзя. И потому, что ему надлежало сейчас крепко держать в руках магическую структуру государства, и потому, что не дело принцу носиться, выпучив глаза, по стране в поисках жены. Тогда слухи о бессилии правящей семьи в таком важном вопросе, как обережение своих женщин, уже точно не удастся удержать.

Отчаявшись уснуть, правитель поднялся и подошёл к окну. Собственноручно распахнул створки, вдохнул прохладный ночной воздух. Нужно было успокоиться. Пока ничего трагического не случилось, и, хотя он мог предположить множество ужасов, потенциально ожидающих его семью, и закрыть от этих предположений своё сознание был не в состоянии, это следовало сделать. Обязательно. Он же просто сойдёт с ума, представляя, что мятежники сотворят с его супругой, сыновьями и обожаемой дочкой.

Ещё и Высокогорье не торопится присылать ответ на его послание. Думают? Или старательно выкручивают ему нервы, чтоб был сговорчивее и побольше уступил? Что ж, их можно понять. Он бы в подобной ситуации сам так поступил. И то, что сейчас ему при подобной мысли хочется рвать и метать — лишь чисто человеческая слабость.

Утром, уже после первого совещания он так же точно стоял у окна, когда в кабинет совершенно бесцеремонно ворвался старший гвардеец — а это означало чрезвычайную ситуацию.

— Ваше величество! Над столицей дракон.

— Дракон?

— Кружит. Пока не атакует.

Император подался ближе к оконному проёму, но ничего не увидел — видимо, гостя как раз отнесло ветром в другую сторону.

— Развернуть флаги в самом большом внутреннем дворе! — отрывисто приказал он. — Чтоб было видно, куда можно приземляться. Подать мне мантию. Немедленно сообщить её величеству, чтоб спускалась. Неважно, во что она там одета — немедленно должна быть во дворе, в мантии и тиаре. Живо!

И бросился к выходу из покоев. За ним гнался камердинер с парадной мантией, но это не имело значения — нагонит, успеет накинуть на плечи, в этом правитель не сомневался. Куда важнее было встретить посланника Высокогорья на месте, оказать ему полное уважение. Сейчас от этого, вероятно, зависела судьба страны.

Но даже если и нет — себя одному из двух истинных драконов следовало показать должным образом.

Пока бежал, Ариавальд успел уточнить у гвардейца, как выглядит дракон, которого увидели над столицей. По пояснения ему мало чем помогли. Он знал, что оба дракона — братья из одного рода Кристальных, чешуя у них приблизительно одного цвета. Вроде бы, один из них чуть меньше размерами и более поджарый, да ещё с огненными искрами по крыльям, но поди на такой высоте разберись, есть там искры и что с размером.

Намёк в виде огромных ярких полотнищ гость понял правильно, пошёл на снижение. Её величество подбежала к супругу едва ли не в самый последний момент. Тиара сидела у неё на голове немного кривовато, но горничная, гнавшаяся за нею почти так же бойко, как камердинер за её супругом, подскочила и моментально привела всё в порядок. И спряталась за спинами фрейлин, которые тоже подоспели.

Император любезно шагнул навстречу Иоилю — тот как раз обернулся человеком и раздумчиво оправлял на себе парадный охабень, накинутый поверх тёплой свиты.

— Ваше высочество, очень рады вас видеть.

— Благодарю, это вполне взаимно.

— Полагаю, после такого путешествия на собственных крыльях вы нуждаетесь в отдыхе. — Ариавальд сделал вежливый жест, и придворные поспешно расступились перед драконом. — Вам немедленно подготовят покои. И буду счастлив, если вы найдёте в себе силы поужинать в узком кругу нашей семьи.

— Почту за честь. — Принц слегка наклонил голову. — Благодарю.

Гость не капризничал, лишь сдержанно улыбался и соглашался со всем. Император сразу распорядился, чтоб не только удовлетворяли пожелания Кристального принца, но и ему самому докладывали, о чём он просил и чем остался недоволен. Сразу приставил к нему самого подходящего придворного и намекнул, что его высочеству Иоилю надлежит всячески угождать. Убедился, что все его поняли правильно.

Разумеется, ужин был приготовлен наилучший, какой только мог выйти из рук дворцовых поваров, служить за столом поставили самых опытных лакеев, и государь велел привести к столу не только своих детей, но и двух племянниц, дочерей Ульриха. Он не сомневался, что его предложение о браке было воспринято той стороной на «ура» (ещё бы, подобных инициатив императорская семья не проявляла уже многие сотни лет), а значит, «товар» надлежало представить лицом.

Само собой, вряд ли Иоиль намерен выбирать потенциальную невесту для своего племянника прямо сейчас. Но следовало показать, что предложение действительно, и он, Ариавальд, к своему слову относится серьёзно.

Так что императрица явилась к столу не только при полном параде, но и в сопровождении трёх девочек, разодетых и разукрашенных драгоценностями, словно куколки. Принцы, сыновья императора, шагали следом, храня на лицах только одно выражение — любопытство. Им обоим, хоть старшему, хоть младшему, был интересен только драконий облик гостя. Они, конечно, понимали, что на ужине тот будет присутствовать в человечьем обличье, но какая разница! В прошлый раз за стол с Кристальным Иоилем их не звали.

Правда, накинуться на посла с вопросами им не дали. Разговор за столом шёл размеренный, не обязывающий, лёгкий светский разговор. Юные принцессы благовоспитанно помалкивали и лишь изредка с искоркой в глазах обменивались взглядами, императрица, присматривая за ними, изредка предлагала то одну тему, то другую, чтоб помочь супругу. Супруг тоже не терялся, мягко интересовался погодой в океане и состоянием дел в портах Равнины.

И только после ужина пригласил Иоиля к себе в кабинет. Сопровождал его только один секретарь, а не так, как обычно бывает на переговорах такой значимости и уровня. Кристальный принц был один, и последнее, чего император хотел, это давить его присутствием множества опытных говорливых царедворцев.

Он надеялся пообщаться с гостем по-дружески.

Иоиль держался сдержанно и спокойно, усталым он не выглядел, любезно отреагировал на предложение поговорить «на троих», согласился на простенькое угощение, которое лично секретарь сервировал на маленьком столике рядом. Но даже не притронулся к нему, показывая, что и так наелся за императорским столом.

— Очень рад, что вы всё-таки нашли возможность прибыть, тем более в одиночестве, без свиты.

— К сожалению, свиту мне было не прихватить, — улыбнулся принц. — Ещё супругу возить на спине допустимо. А вот помощников и референтов — уже нет.

— Понимаю. И, поверьте, я ценю то, что вы сделали настолько значимый шаг нам навстречу. Империя будет рада налаживанию добрых отношений между нашим и вашим государством. — И Ариавальд плавно приступил к обязательной дипломатической преамбуле.

Они преодолели её легко, принц охотно дал понять, что готов перейти к более или менее неформальному обсуждению договора. Он даже не извлёк бумаги из чехла (верительные же грамоты уже вручил раньше, ещё до ужина). И рассуждал легко, свободно, будто бы не от лица огромного департамента вещал, а от собственного сердца и собственного разумения.

И, хотя в пожеланиях касательно всех тех уступок, на которые предстояло пойти Империи, Иоиль нисколько не стеснялся, правитель, слушая его, всё же мысленно выдохнул с откровенным облегчением. Все эти изобильные запросы, как ни крути, касались торговых преференций, территорий, прочих уступок — но не приближались даже на шаг к вопросам независимости государства как такового. Высокогорье явно готово было обозначить конкретную цену своей помощи, и цена эта была обсуждаема. Может, она и окажется тяжеловатой. Но самое главное — она относительно приемлема даже сейчас, на старте спора. Здесь именно то, что платит равный партнёр, а не приглашение стать вассалом.

Кристальный Иоиль, принц Высокогорья

— Так понимаю, брак вашего наследника с нашей принцессой заинтересовал Высокогорье, — осторожно произнёс император.

— Его величество предлагает в качестве жениха для принцессы кандидатуру Павла, старшего сына своей семьи, но не наследника престола Высокогорья.

— Полагаю, Павел Сверад не имеет титул принца. Боюсь, такой брак нельзя признать равным.

— Почему же, титул он имеет. Титул учтивости, поскольку является сыном королевы, и его величество Кристальный Арий признаёт его своим сыном. Как и всех остальных детей своей супруги, рождённых в их браке. Хоть и не всех из них он вписал в линию наследования. Что не помешает юному Павлу занять достойное место в иерархии Королевства.

Император поморщился бы, но слишком хорошо держал себя в руках, чтоб позволять лишнее, тем более на переговорах.

— Как понимаю, принц Павел — сын старшего мужа королевы.

— Да, всё верно.

— Допускается ли возможность выдать принцессу нашей семьи за наследного принца?

— Боюсь, это сложный вопрос, поскольку сейчас обсуждается помолвка принца Дия с леди Анной, дочерью моей семьи.

— Но как же такое возможно?! Получается, что они двоюродные брат и сестра!

— Отнюдь. Общей крови между ними нет ни по линии отца, ни по линии матери. — Иоиль мягко улыбнулся. — Моя супруга произвела старшую дочь от первого мужа, Азибула Сверада. Дий же по крови — сын моего правящего брата. Матери детей также друг другу не родственницы.

— И для намеченного брака наследника есть особые причины?

— Безусловно. Анне предстоит в будущем перенять обязанности своей матери, моей обожаемой супруги.

— Те, что имеют касательство к служению Древу?.. Так вот оно что… Понимаю. — Император задумчиво побарабанил по нижней губе и многозначительно взглянул на секретаря. Тот всё понял по единственному взгляду и заторопился к выходу. Плотно затворил за собой дверь. — Это очень важный вопрос для вашего материка, не так ли — ублаготворение Древ и объединение их власти?

— О последнем речи не идёт. Да и о первом тоже. Наши женщины — королева и принцесса, моя супруга — служат связующей нитью между благонастроенной силой мировой магии и населением.

— Значит ли это, что они не способны на неё влиять? — Император едва ли не буквально обратился в слух.

— Влиять? — Иоиль улыбнулся. Он говорил и вёл себя осторожно, но в его речи не чувствовалось лукавства. Впрочем, он ведь был опытным дипломатом. — Но зачем? Наши женщины могут обращаться к тем возможностям, которыми их наделяют Древа, но управлять божественной властью могут лишь божества, не так ли? Да и к чему оно человеку… Обе наши предстательницы обеспокоены вопросом балансирования мировой магической и энергетической системы.

— Я понимаю, — поневоле занервничал Ариавальд.

Но принц успокаивающе выставил ладонь.

— И тут у меня есть хорошая новость для вас.

— Вот как? И какого же рода?

— Обе дамы ясно дали понять: ни одна, ни другая не имеют отношения к тому воплощению мировой силы, которая разворачивается на вашем материке. У вас — кто-то свой, ищите.

— Кто? — насторожился император.

— Кто-то. Свой. Может быть, местный, может быть, мигрант. Но кто-то, кто находится у вас. Это не столь уж важно, рано или поздно этот таинственный предстатель даст о себе знать. Что же касается балансирования магии, то если вы допустите мою жену к оценке ситуации, она сумеет дать свои рекомендации. Сама она предпочитает в большее не вмешиваться. Вы же понимаете, у неё и так хватает забот. Да и не позволит ей местная сила.

— Это правда, что ваша супруга сумела наделить мужчин вашего материка урождёнными магическими способностями, которыми они обладают независимо от воли тех женщин, на которых женятся?

— Да, это правда, — с потаённой гордостью признал принц.

— Позвольте узнать, а возможно ли в Империи при обширном содействии с нашей стороны проделать нечто подобное?

Иоиль для начала ответил долгим задумчивым взглядом.

— Боюсь, этот вопрос предстоит задавать моей супруге, я попросту не смогу ответить уверенно. Но опираясь на то, что мне самому известно и укладывается в рамки полученных знаний…

— Да, прошу вас, меня интересует и ваше личное мнение.

— Предполагаю, что вам предстоит подключить к делу того, кто на вашем материке способен вступить в контакт и взаимодействовать с местной силой. Чтоб как минимум принцесса Вевея могла получить от него разрешение действовать на его территории.

Император, хмурясь, кивнул.

— То есть нам в любом случае сперва необходимо отыскать этого человека.

— Да. Всё так.

— Или драка? Может ли таинственный предстатель быть драком? У нас их мало, но есть несколько дракских анклавов.

— Сомнительно, откровенно говоря. Хотя… Мы ведь не представляем, чьим интересам будет следовать проснувшаяся сила. Если бы это стало известно, можно было бы что-то предположить. Но, как понимаю, ничего похожего пока нет? Возможно, предположения?

Правитель задумался, после чего медленно качнул головой.

— У меня пока нет, но я обеспокою своих советников и представителей чародейских гильдий. Может быть, они подскажут… Очень интересно. Означает ли это, что Королевство заинтересовано возможностью объединения мощи Древ и той силы, которая готова пробудиться в Империи?

Принц без труда прочёл намёк, желание увести хотя бы это обсуждение в сферу равноправных отношений: мол, вам нужно и нам нужно, давайте обмениваться по-честному. И стремление было более чем понятное, даже ободряло — эдакое свидетельство, что сейчас они говорят с государем соседней страны на одном языке.

— Королевство в первую голову заинтересовано в том, чтоб магия циркулировала свободно и естественно, давая всем нам возможность пользоваться ею. И, полагаю, вопросы объединения или разъединения мощи средоточий мы решать не будем. Уж точно не будем. Средоточиям решать. Ещё повезёт, если они известят людей о своих намерениях. Мы чрезвычайно благодарны Серебрящемуся, что оно пошло навстречу жителям Равнины и — более того! — сочло возможным загодя известить их об этом через мою супругу.

— Действительно, большая удача. — Император покивал. — А разве драки Высокогорья не опасаются возможной конкуренции Равнины, когда она обзаведётся достаточным числом хороших магов благодаря поддержке Древа?

— Наоборот. Мы все посчитали, что сравняться в этом вопросе — удачная возможность достичь баланса. Баланс же станет истинным благом. Тогда мы не будем представлять для соседа настолько серьёзную угрозу, как раньше, и в нас со временем перестанут видеть страшного врага. Такое ни к чему.

— Согласен. — Теперь взгляд Ариавальда стал заинтересованным.

— К тому же истинные драконы есть пока только в нашей семье, — добавил, улыбаясь, принц. — И вряд ли в ближайшие годы положение изменится.

— Сложно спорить.

Правителю полегчало, и, ещё пообсуждав возможные условия помощи, мягко постарался перевести разговор на тему, которая беспокоила его не меньше — судьбу супруги младшего брата, иномирянки Лары. Как бы он ни кроил безразлично-холодное лицо во время общения с Эйталом, в действительности за его жену он боялся по-настоящему. И дело было даже не столько в беспокойстве о благополучии члена семьи и душевном равновесии брата. По отзывам девушка была милой и доброй, она уж точно не заслуживает горькой участи пленницы и жертвы мятежников.

Тем более что особых преимуществ от нового положения и получить-то не успела, а тяготы на неё уже обрушились. Несправедливо.

Кристальный принц внимательно выслушал его величество.

— Я расспрашивал свою супругу о вашей новой родственнице. Она была в некотором замешательстве. Её ответ был такой: некоторые короткие, словно из темноты выхваченные образы есть, и они намекают на то, что принцесса в относительном порядке. Но возникает впечатление, что она спрятана от глаз, и её желание скрыть своё нахождение Вевея уважает.

— Её желание? — Ариавальд чуть подобрался, словно зверь, взявший след. — Или кто-то другой рядом с ней? Тот, кто похитил.

— Нет. Чужая воля — любая, кроме воли предстателя силы, равной силе Древа — не была бы для моей супруги препятствием. Либо вашу невестку прячет тот самый таинственный предстатель, либо же она сама, совершенно добровольно. — Иоиль посмотрел с сочувствием. — Вы уверены, что у вашего брата с его женой не возникло какого-нибудь… недопонимания? Могла ли принцесса как-то неверно понять происходящее вокруг неё, испугаться? Или могли ли её убедить, что она в опасности, в результате чего она закрылась?

— Я побеседую с братом. Но если и выясню подробности их… допустим, ссоры, чем это поможет в поисках моей невестки?

— В поисках, боюсь, не поможет, тут придётся дожидаться прибытия сюда моей Вевеи. Она, вероятно, сумеет отыскать предстателя, если вы не справитесь, или хотя бы испросить у него разрешения на разговор, пусть и не личный.

— А какой именно?

— Этого я знать не могу. Но даже если бы знал, не смог бы рассказать. Вопрос затрагивает тайны нашего Дома.

— Понимаю. — Император поспешно выставил ладони перед собой. — Нет так нет. Понятно, разговор. Но сейчас, получается, даже нет возможности узнать хотя бы приблизительно, где находится принцесса и что с ней происходит? — Иоиль слегка, лишь чтоб обозначить движение, развёл руками. — Меня вот что больше всего беспокоит — может ли быть такое, что она родила?

— Увы, ничего не могу сказать. Принцесса была в ожидании?

— Семье об этом неизвестно. Но мы надеялись… Увы, если да, то ситуация видится ещё более сложной, даже трагичной. Больно даже представить, насколько тяжко пришлось в сложившейся ситуации моей беременной и только-только родившей невестке.

Принц задумался. Он обещал Вее, что не скажет ничего лишнего и придержит сомнительные, спорные подробности при себе, пока не убедится, что и самой иномирянке ничего не угрожает, и для них самих, представителей Высокогорья, разумнее и выгоднее выложить всё до последнего факта.

Но беременность… Жена упоминала, что видела при пропавшей жене Миэра каких-то младенцев. Вроде бы, не её, но уверенно сказать Вея не смогла. А что если бедняжка и в самом деле понесла от принца и потом рожала где попало и как попало, а сейчас точно так же тянет на себе малыша (да ещё, глядишь, и не одного), ещё, мало ли, голодает и холодает? Он представил себе, что беременная от него Вевея пропала и вынуждена производить его кроху на свет в каком-нибудь сарае при постоялом дворе, а потом добывать себе и малышу кусочки хлеба подённой работой, и больно стиснул челюсти.

Даже представлять такое было невыносимо. Так что он прекрасно понимал (как ему думалось) переживания мужчины, у которого пропала жена. Ему чисто по-человечески, по-мужски хотелось помочь. Но не зря же он трудится дипломатом почти всю свою жизнь. Скрывать даже самые сильные чувства от чужого взгляда он умел отлично. И сейчас вполне сдержал вспышку ярости, страха и тоски, желания помочь всем чем только будет можно.

Лишь понимающе кивнул.

— Ещё бы. Но как только моя супруга сможет добраться сюда, она сделает всё возможное, чтоб помочь вам в поисках. Она чрезвычайно заинтересована этой иномирянкой.

Уже в своих покоях, позволяя слуге из числа здешних аккуратно снять с себя свиту, принц обдумывал и ситуацию, и предварительный договор. Он был не так и плох. Сейчас его предстояло переслать в Высокогорье, чтоб там Малый совет разобрал его по косточкам и как можно скорее отправил уточнённый вариант. А потом ещё поговорить с Веей. Агата специально и лично составила для него артефакт, с помощью которого он мог общаться с женой даже через океан, и никто не мог услышать их беседу. Впрочем, как раз последнее добавила сама Вея, это оказалось из сферы её возможностей.

Поблагодарив слуг за всё то, что те успели сделать — а усердствовали они просто от души: и перекус с горячим напитком подали, и полотенца подогрели, и бельё постелили на кровать прямо при госте, чтоб тот видел, что всё свежее. И даже одежду доставили и разложили на случай, если его высочество не побрезгует одеться в местные наряды. После чего охотно откланялись по первому же разрешающему жесту.

— Ты как долетел? — Вевея появилась почти сразу, как он отправил ей сигнал. — Благополучно? В тебя никто не попал?

— И не пытался, — улыбнулся мужчина.

— Ой, ты такой… в халате!

— Я после ванны. — И поправил мокрые волосы, отбросил их на спину.

— Значит, нормально приняли?

— По высшему разряду, не беспокойся. Всё хорошо.

— Ну ладно, — вздохнула она с облегчением. — Я волновалась.

— Не стоит. Слушай, я тут обсуждал с императором все вопросы по очереди, коснулись и принцессы Лары.

— Её не нашли?

— Пока нет. Ты ведь действительно ощущала, будто она скрыта?

— Что-то вроде. Это трудно объяснить…

— Мне тут вот какая мысль пришла в голову — а что если она и есть предстательница? Как вы с Агатой. Может такое быть?

Вея ответила ему мягкой ласковой улыбкой.

— Может быть всё что угодно, любимый. Ты же знаешь. Но я не смогу сказать точно, пока не увижусь с ней, тем более в ситуации твоей правоты. Если источник именно в её руках, она сможет представить себя кем угодно или вообще не позволит найти. В том случае, конечно, если она полностью овладела возможностями, которые ей даны средоточием. Но ты же понимаешь, тут чистой воды гадание по травинке.

— Ну да. Понимаю. Ладно, я примерно так и сказал: пока ничем не можем помочь.

— А чем собираешься помочь? Что пообещал?

— Пока только буду летать и взрёвывать время от времени.

— А тебя точно не подстрелят?

— Знаешь, император тоже заинтересован в том, чтоб я остался цел. Пока собираюсь придерживаться принципа «никогда не повторять траекторию движения», а там сориентируюсь по месту. Да и недолго мне совершать подвиги в одиночку. Меней скоро прибудет.

— Точно… У них ветер попутный, они треть пути уже прошли.

— А ты откуда знаешь?

— Менею Агата тоже дала артефакт. Я с ним сегодня говорила. Он отчитался, что всё в полном порядке, бойцы в готовности.

— Ну и чудно… Малыш, давай лучше об Анечке поговорим, вот честное слово — куда приятнее будет и интереснее!..

Эйтал Миэр

О прибытии подкрепления из Высокогорья принц узнал тотчас же, как корабли прибыли в порт — от него самого потребовалось открыть магический доступ и проследить, как система работает на западе. Он единственный мог сделать это прямо из Звена Циранои, хоть работы требовалось немало. Проверил, открыл, оценил масштабы присланной помощи… Ну так, средненько, уж явно не потому, что их семья лишилась армии, потому что с таким подкреплением ничего не выиграешь. Отряды Высокогорья и Равнины тут разве что самим фактом прибытия могут впечатление произвести.

Когда Эйталу удалось пробиться к брату, перегруженному делами, тот подтвердил предположение. Всё верно, просто впечатление. И важнее всего, что покрасоваться перед мятежниками появился один из истинных драконов Кристального семейства. Нет, не сам король, разумеется. Так что догадайся, кто именно.

Нет, новостей о Ларе он не привёз. Следует набраться терпения.

— Терпения, — бормотал принц, когда связь прервалась, и он позволил себе сесть, опустив лицо в ладони. — Терпения, надо же… Тебе бы так…

И тут же устыдился. Он очень хорошо относился к правящей невестке и зла ей совершенно не желал. Даже гипотетически и в пику старшему брату, который так легкомысленно и равнодушно относится к беде с его женой.

С усилием заставил себя подняться и идти работать. Предстояло снова взять структуру в свои руки и попытаться ощутить её в полной мере. С югом проблем нет, тут каждый энергоузел под рукой, запад откликается хорошо, север отвечает неохотно, с заметной задержкой… Востока просто нет. По итогу контур незамкнут, и это, мягко говоря, беспокоит.

Целый день принц потратил на то, чтоб распутать клубок проблем и приблизиться к работе непосредственно с ядром. Именно так он для простоты представлял себе подступы к системе, которая по идее должна быть ему подвластна… Но почему-то не была. В чём же причина? Чтоб было проще, вытащил большую карту и расчертил её угольком, который легко было потом стряхнуть. Задумался над получившимся результатом.

Не было закономерности в сбоях. Кроме одной — «ломалось» там, где рядом не было его. И по всему выходило, что природа к проблеме не имела ни малейшего отношения. Уж она точно не стала бы следить за перемещениями одного из принцев, чтоб гадить вдалеке от него. Конечно, вероятность совпадения оставалась, но с каждым отдельным случаем она таяла, как клочья тумана под солнцем. И их уже накопилось достаточно, чтоб делать выводы.

Эйтал поджал губы и приказал адъютанту принести себе копию Бархатной книги — том родословных и геральдических знаков Империи. Молодой парень скруглил глаза, но послушно отправился выполнять. А его высочество вдруг с тоской вспомнил Радая — не того, который предал его, а того, с кем они вместе учились, тренировались и потом долгие годы работали вместе.

Его не хватало рядом.

Это тоже добавляло боли от предательства.

Он зарылся в листы родословных, одновременно вспоминая, что помнит или точно знает об образовании и магических предпочтениях каждого в высшем свете, особенно из числа родственников. Впрочем, затейник мог быть и не претендентом на трон, а на побегушках у такового. Но и крепких чародеев, которые способны работать с энергией узлов, в государстве не особенно много.

Может быть, конечно, появился тайный самородок, который умудрился обучиться самостоятельно или частным образом у одного из известных магов, но при этом в таком секрете, что и его наставник ни разу не дал маху, скрывая происходящее. Впрочем, это столь же маловероятно, как и череда совпадений, когда проблемы с магическими потоками старательно убегают и прячутся от принца, способного с ними справиться.

Прошерстив Бархатную книгу, он устало прикрыл глаза. В висках ныло, нужно было подремать. Но как успокоиться, если каждый раз, когда он расслаблялся было, к нему приходили мысли о жене? И душу скручивало стальной колкой спиралью, так что не вздохнуть, страх наполнял сердце — что с ней? Как она? Здорова ли, не голодает ли, есть ли ей где укрыться от дождей и холодов? И как ему, если всё же суждено им снова встретиться, выпросить у супруги прощение? Он ведь должен был заботиться о ней и так оберегать, чтоб ни единая тварь с подлыми мыслями и на дневной переход не подошла!

— Прости меня! — простонал он, стискивая голову. — Прости! Лара!

И вдруг ему показалось, что рядом есть кто-то, но не физически, а словно бы одним только оттенком магии, который можно ощутить, но ни в коем случае не увидеть. Эйтал перехватил дыхание и крепко зажмурился, чтоб зрение не мешало другим его органам чувств.

— Так ты действительно это сделал? — почудился ему голос Лары, грустный и полный боли.

— Что? Что я сделал? Скажи мне, в чём я виновен перед тобой! — не выдержал, воскликнул он. Не дождавшись ответа, вскочил, глядя перед собой.

Комната была пуста, и ощущения присутствия больше не было. В отчаянии и ярости принц шарахнул кулаком по столу. Да в его комнату и так уже вбежала охрана — видимо, услышала его крик. Его высочество даже внимания на них не обратил — он так и остался стоять, в отчаянии глядя в стену. Он пытался снова уловить то смутное чувство, которое позволило ему слышать голос Лары… А может, он лишь придумал себе её голос? Как узнать наверняка? Присутствия чар помимо одного флёра её нахождения рядом не было. В этом принц был уверен.

В чём она его обвиняет или подозревает? Чего боится? Что наплели ей те, кто её украл или захватил уже позже? Как бы это узнать и донести до глупышки, что у него и в мыслях не было желать ей зла?

Эйтал мотнул головой и жестом отправил охрану прочь. Нужно было вернуться мыслями к делу. Чем быстрее он разгадает загадку сбоящей энергосистемы, чем скорее наладит всё раз и навсегда, тем ближе окажется возможность кинуться наконец-то на поиски Лары. Если Кристальные не хотят пускать к ним свою женщину (что, в целом, разумно, дамам в эпицентре военных действий не место, если только их можно оттуда убрать), то он сам может прибыть к соседям и пообщаться с принцессой-предстательницей на её территории. Может, так и лучше будет, рядом с Древом её способности наверняка окажутся сильнее.

Значит, нужно пообщаться с братом. Выдохнув и оправив на себе кожаный походный колет, принц направился к заклинательной башне.

Ариавальд выслушал его соображения очень внимательно.

— Интересно, — проговорил он, когда Эйтал выдохся. — Дельно.

Младший брат прищурился.

— Ты и так всё это знал.

— Ну, не знал уж точно. Обязан был предполагать. Но эксперт по части энергий у нас ты. Уверен, мой советник уже и так составил список вероятных диверсантов, так что останется его рассмотреть. У тебя есть мысли, при помощи чего наш противник мог проворачивать такие дела? Это должны быть очень мощные чары. Или сильнейшие артефакты.

— Артефакты, — буркнул Эйтал. — Тот, кто не получил доступ к энергоузлам так, как положено, может, конечно, попытаться в них вторгнуться напрямую. Только это, мягко говоря, опасное предприятие, каждый раз — игра со смертью. Сомневаюсь, что у мятежников маги такого уровня в изобилии. Его или даже их в любом случае должны беречь.

— Резонно.

— У меня вот какой вопрос — можно ли определить неразрешённый призыв иномирянки для своих целей? Было ли что-то такое в обозримом прошлом или нет? Понимаю, что магия должна была использоваться серьёзная, просто это уж совсем не моя сфера.

— Полагаешь, кто-то обзавёлся тайной иномирянкой для подпитки своих магических возможностей?

— Как версия. — Эйтал пожал плечами. — Радай откуда-то ведь знал наверняка, что жена меня подпитывает, расширяет мои резервы, хотя я не то чтобы откровенничал в деталях. И сам не был уверен в своих выводах.

— Точно?

— Даже если что-то ляпнул, этого слишком мало, чтоб так уверенно действовать в моменте. Он слишком твёрдо опирался как на факт, что у моей жены можно многое добыть в смысле магии.

Император хмурился.

— Считаешь, её могли для этого похитить?

— Может быть.

— Кстати… Вот что скажи — что у вас с женой произошло перед её исчезновением? Не стоит на меня так смотреть. Если бы не острая необходимость, я не стал бы влезать в ваши супружеские отношения! Но раз есть предположение, что каким-то образом это повлияло на ситуацию, я должен знать.

— Каким образом повлияло? — побагровел Эйтал.

— Ответь мне. Тогда и я отвечу.

— Мы… Да, был конфликт. Я приревновал её. Я же рассказывал!

— Повтори с деталями. Была причина?

— Нет, — признал принц, помолчав. — Не было. Глупо получилось. Я понимаю, что виноват. Однако это наше с Ларой дело.

— Возможно, и не только. Мои анализировали всю ситуацию и высказали предположение, что Лара, может быть, изо всех сил прячется и от тебя, и от всех тех моих людей, кто был отправлен её искать. — Эйтал содрогнулся под внимательным взглядом брата. — Ты точно ничего ей не сделал? Не ударил, не наставил синяков?

— За кого ты меня принимаешь?!

— За мужчину, который впервые потерял голову от женщины. Настолько, что мог всерьёз забыться. А учитывая моё злосчастное разрешение, которое я тогда дал, у тебя могло сорвать тормоза… Так сорвало или нет?

— Нет, — процедил Эйтал сквозь зубы.

— Уже хорошо. — Император кивнул. — Значит, будем надеяться на недоразумение, которое легко будет разрешить.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что Лара прячется?

— Ну, скажем… Одно дело, если девушка ничего не боится, ведёт себя естественно, просит у окружающих подсказок в том, что ей непонятно, и так обращает на себя внимание. А другое, если скрывается изо всех сил и каким-то образом умудряется представлять себя местной, ещё и имя сменила. Потому что ни одной незнакомки с именем Лара моим поисковикам не попадалось.

— Может быть, она в каком-нибудь крупном городе? Там на новые лица вообще никто внимания не обращает.

— И снова всплывает вопрос, почему она не обратится ни к кому из представителей правопорядка, чтоб попросить помощи и вернуться к семье. Хотя бы поддержки попросить, денег там. Но ведь не делает, хотя мир этот для неё внове, здесь она профессию не получала, поддержки родственников не имеет, наследства у неё нет. Все учебные заведения мои люди прошерстили первым делом. Так что либо она испугана настолько, что готова даже нищенствовать, прося подаяние или перебиваясь случайными скудными заработками, либо в плену. Но тогда вопрос, почему никто из наших недругов не обмолвился об этом. Логично было бы ждать, что от нас потребуют выкуп или уступки.

— Или же они хотят получить её дар, а не деньги за неё.

— Насколько я знаю, условие получения дара от женщины — добровольность его отдачи. — Ариавальд посмотрел на брата с плохо скрытым укором. Вздохнул. — Жаль, что ты не смог с ней поладить.

— Брат, послушай, я уже давно вырос, поздно воспитывать…

— Только в том случае, если ты не пожелаешь слушать! — Император повысил голос. — А может, пора уже признать, что сам ты не преуспел? Может, прислушаешься к словам тех из нас, кто хотя бы может похвастаться благополучной семейной жизнью — меня, Ульриха, Райнера?

— Вы женаты на местных дамах! — рыкнул Эйтал. — Совсем другое дело!

— Ой ли? Женщины во всей мирах женщины. И ты мог бы добиться успеха со своей женой, я почти уверен! Мне Райнер рассказывал, как она тебе вкуснейшие обеды присылала в Бел Зери. Такое всегда говорит о добрых намерениях. Она о тебе заботилась, значит, ты был ей интересен. То, что у вас не сложилось в итоге, получается, твоя вина.

— Я не отрицаю!

— Вот и хорошо.

— И хватит мне твердить одно и то же! Упрёки за упрёками… Сколько ещё я должен всё это выслушивать?! Понял уже!

— Суть вот в чём: ты же понимаешь, я, вероятно, могу её вернуть. Но удержать при тебе — уже точно нет. И силой этого делать не стану.

— Просто найди её и дай мне с ней поговорить!

— Постараюсь. А ты, будь добр, подготовься к этой встрече со всех сторон. И не только подарки подбери. Ты меня понимаешь?

— Хватит! — Эйтал уже едва сдерживался. — Я не учу тебя обращаться с твоей женой, брат!

— Ещё б ты пытался! — развеселился император.

И прервал магическую связь. А его младший брат остался полыхать негодованием. И пылом доказать обратное. Вот только кому? Об этом принц пока не задумывался.

Лара

На рынке она больше смотрела и слушала, чем говорила сама. Не было никакой необходимости напрямую добиваться ответов. Другие покупательницы избавляли её от необходимости методом проб и ошибок осваивать всё самой — местные жительницы не стеснялись высказывать продавцу всё своё отношение к его товару, а ответные аргументы звучали как дополнительные аргументы.

И всё это девушка запоминала и брала в расчёт.

Так постепенно она начинала разбираться, что к чему, какие овощи как выбирать, какие травы на что годятся, какие фрукты следует отбраковывать, и всё прочее тоже. Ещё важным умением стал навык торговаться, чем раньше она никогда не занималась. Но тут торговались все, и попытка сразу, без всяких обсуждений, платить запрошенную сумму, могла насторожить — мол, что ты за птица такая, вроде, не в шелках и бархате, не чванливая супружница чиновника, каким-то хреном припёршаяся на простой рынок, не любовница богача. Одета по-простому — и не торгуешься?

А ещё тут было привычно поболтать о всяком разном, хоть о рецепте блюда, для которого покупаются ингредиенты. Не то чтобы обязательно, но у замкнутости, молчаливости, отстранённости должна была иметься какая-то причина. Либо дама всем тут известна как нелюдимая, слишком надменная, обладательница вот такого дурного характера или просто чрезмерно застенчивая, либо же дело было в каком-нибудь горе, постигшем покупательницу, событии, поглотившем всё её внимание. Хотя городок и считался городком, на деле это было большое село, почти все всех знали, узнавали с первого взгляда, а уж постоянных покупательниц — особенно.

С Ларой здесь тоже давно познакомились, только звали так, как её привык именовать хозяин дома, а за ним и все домочадцы — Рисса. Уважительно с ней раскланивались, спрашивали, как дела и можно ли будет позвать её, когда у жены подойдёт срок. Положение Лары ещё здорово облегчило то, что сперва на рынок она ходила только с кухаркой, за ней и наблюдала, а потом, когда начала выбираться сама, уже многое понимала.

У неё получалось сходить за свою. Она болтала с другими постоянными покупательницами, обсуждала качество привезённого мяса, овощей, трав, специй, погоду и безопасность ближайших лесов. Так получала и полезные для себя новости — появились ли ранние грибы, как ведут себя кабаны и олени, не в гоне ли они и от каких участков леса стоит пока держаться подальше. К ней привыкли, снисходительно относились к некоторым странностям, списывая их на то, что госпожа повитуха из далёких краёв, да она и должна быть странной — магичка же и врачеватель, необычности в поведении и привычках понятны.

К тому же о ней быстро пошли добрые слухи — обращавшиеся за её помощью женщины благополучно рожали, Ларе везло, а кроме того она всё увереннее овладевала своими новыми возможностями. Этот поразительный взгляд, который позволял видеть тело будущей роженицы насквозь, намного лучше, чем рентгеновский снимок и УЗИ вместе взятые. А ещё она обнаружила, что способна, не влезая пальцами в организм пациентки, снимать пуповину с шейки малыша, решать проблему предлежания плаценты и даже помогать естественно родить в том случае, когда у неё на прежней родине однозначно рекомендовалось бы кесарево.

Всё же она не хирург, лишь акушерка. Делать кесарево она решилась бы лишь в самый последний момент, когда иного варианта уже не осталось бы. Когда владеешь только теорией, за практику в таком деле браться ну совсем не хочется.

Особенно бодро дело пошло после того памятного разговора в лесу. Ей всё казалось, что за её спиной стоит неизмеримая мощь какого-то… нет, не существа, а внефизической силы, однако же одушевлённой, наделённой желаниями, страстями и почему-то намеренной помогать ей. И это была самая ценная помощь, какую только можно себе представить — обучение пользоваться новыми возможностями.

Закупив на рынке всё, что ей требовалось, Лара отнесла покупки в дом Оитела Раменци и собралась на прогулку в лес. Пояснила, что грибков бы ей набрать, да и травки уже готовы к сбору. Кухарка снова скривилась, будто ей под нос сунули что-то шибко пахучее, причём малоприятное, пожевала губами, словно прикидывая, стоит ли снова объяснять госпоже повитухе, что грибы — не та еда, которой стоит увлекаться. Но махнула рукой и угукнула. Мол, сами смотрите, мадама, ваше дело.

Ну, а девушка уже у себя в комнатушке закуталась в тёплую пелеринку и по пути прикидывала, как надолго она может отлучиться в лес. Ей там нравилось — свежий воздух, полное одиночество, возможность быть наедине с собой и не притворяться даже в малом. Она прошлась довольно-таки бездумно по уже привычной поляне, не особо надеясь на добычу (хотя кое-какие грибки были), и пристроилась на старом трухлявом стволе, лежащем неподалёку от ручья.

«Рад, что ты нашла на меня время», — прозвучал голос. Знакомый таинственный голос.

«Я слышала голос мужа, — подумала Лара. Спустя время она приноровилась именно так общаться с Родником — не произнося ни слова. — Он просил прощения. Значит, он всё же виновен передо мной. А ты утверждал, что он не желал мне смерти».

«Он и не желал».

«Тогда что значило это «прости»? Можно подумать, за меньшее он стал бы извиняться».

«Почему же нет? Сознание человеческое — сложная штука».

«Да? И за что он просил прощение?»

«Я мог бы ответить, но поверь — лучше тебе при случае поинтересоваться этим у самого мужчины. То, как он будет объяснять свой поступок, будет для тебя звучать значимее, чем сама причина».

«Ни черта я не поняла», — грустно подумала Лара.

«Со временем станет понятнее. Между прочим, имей в виду, что в здешних краях скоро может стать опасно. Не для тебя, конечно, ты всегда сможешь себя защитить, а если даже и не сообразишь, как, сумеешь обратиться ко мне, я помогу. А вот для всех остальных, включая семейство, у которого ты сейчас живёшь — очень даже».

«Что случилось?» — насторожилась она.

«Пока ничего не случилось. Но может случиться. С большой вероятностью. Поблизости вот-вот начнётся сражение армии твоего деверя с мятежным войском. Как раз через пару часов будет погашен основной северный энергоузел, и твой супруг не сумеет помочь брату. Он окажется лишён и магической поддержки, и даже привычной разведки. За счёт чего его и ждёт неприятное открытие в ключевой момент сражения — подкрепление со стороны противника размером лишь чуть меньше, чем основная группа, да ещё и в сопровождении шести сильных чародеев с хорошим запасом магических средств».

Лара содрогнулась.

«Ты о… О Райнере Миэре?»

«Именно так. Он погибнет в этой битве. Очень вероятно».

«И-и… Разве я могу с этим что-то сделать?»

«Ты ведь понимаешь, раз я тебе об этом рассказываю, именно ты и можешь сделать. Если желаешь».

«Но я не умею! Я не владею боевой магией! Что я могу?»

«Ты — моё дитя. Если хочешь, я предоставлю тебе все возможности, множество вариантов направить мою силу».

«Я думала, силе твоего уровня вообще всё равно, кто кого может победить и кто погибнет, а кто нет…»

«Отчасти так и есть. Но сейчас я смотрю на мир твоими глазами, а тебе небезразлично. И поверь, ради твоего удовольствия я помогу тебе и в большем. Мне совсем несложно. К тому же мне совершенно не по вкусу, когда на моей территории используются чародейские структуры другой силы, да ещё и без согласия того, кто был их автором».

«А?»

«Потом разберёшься. Сейчас тебе нужно решить, рискнёшь ли попробовать себя в деле? И станешь ли вмешиваться в ход событий».

«Зачем же спрашивать? — с лёгким раздражением, но не к собеседнику, скорее к собственной растерянности и неуверенности, ответила Лара. — Ты ведь знаешь, что я выберу. Уже выбрала».

«Знаю. Но также чувствую: для людей — таких, как ты — очень важно принять и уверенно озвучить решение. Я не хочу, чтоб ты думала, будто я к чему-то тебя подталкиваю. Даже и близко такого нет. Ты полностью свободна в своём выборе, предстательница, и я всё равно поддержу тебя».

«Угу, — грустно согласилась Лара и оглядела себя. Одета она была простенько, считай, по-деревенски, разве что поверх рабочего платья накинула суконный плащ. Но и тот… Скудноват. В любом случае — одежда отлично годилась для прогулок по лесу или работы, и уж точно не для поля боя. — А как же доспех?»

«Твой доспех и снаряжение — сила, которую я тебе даю. И мои подсказки. Не надо бояться».

«Ла-адно… Что мне делать? Куда идти?»

«Когда будешь готова — просто открой переход». — И она вдруг буквально увидела то место, куда Родник звал её.

Перед ней неспешно разворачивалось пространное поле на увале, вершина которого изгибалась словно бы в задумчивости, а справа виднелась кромка леса, и густого, просто на удивление. Чуть дальше протекала речка, сравнительно мелководная, не особо изобилующая рыбой, но местным жителям такой вполне хватало.

Видела Лара не только поле и лес, но и то, что происходило за увалом, и по другую сторону от поля тоже. Там и там собирались армии, они знали друг о друге и готовились к тому, чтоб схлестнуться. Но поток магии на одной стороне уже иссякал, и Лара чувствовала это. А ещё она видела засадный полк — на берегу речушки, по ту её сторону. Хорошо укрытый. Да, воины Райнера Миэра о нём определённо не знают. И не узнают до момента, когда станет слишком поздно — это она чувствовала.

Как можно такое допустить? Среди воинов Райнера — мужчины, которых ждут дома жёны, родители, дети, сёстры и братья… Да, гибель мятежников тоже много кого опечалит, но они, в конце концов, затеяли бунт. Или по глупости пошли за балаболами в надежде что-то выгадать для себя. Их как-то менее жалко. Ну и… Что поделать. Кому-то всё равно придётся умереть, и она, пожалуй, предпочтёт поддержать деверя и его армию. Так будет правильно. А ещё императорские войска определённо сильнее, то есть победят меньшей кровью. Для обывателей в целом же было бы лучше, чтоб мятеж и вовсе не начинался.

Получается, выбор с самого начала был очевиден.

Она опасливо повела взглядом, и словно следом за ним неведомая сила перенесла её в глубину чащобы, почти туда, где собиралось вражеское подкрепление. Она видела, как мужчины заканчивают проверять амуницию, как обмениваются знаками, чтоб не шуметь разговорами. А чуть дальше общались трое магов — девушка чувствовала исходящих от них флёр чародейства. Разнородный — один из троих был действительно сильным боевым энергетиком. Но и двое других, должно быть, способны на многое, хотя их навыки скорее лежали в области использования сложных структур.

Лара с отстранённым любопытством наблюдала за тем, как её тело материализуется в пространстве, как её лёгкие наполняет весь букет запахов леса, где скрывается огромный отряд с лошадьми и пахучими припасами вроде больших горшков с горючей смесью. Земля под ногами, напоенная влагой, слегка пружинила, но разве это могло смутить её, уже начавшую осознать, что такое — быть Дочерью Родника? Вокруг было столько влаги, что даже подсказок сторонней силы не требовалось — она и так осознавала, что способна на очень многое. Почти на всё, что предложит фантазия.

Именно с этой мыслью она обвела взглядом отряд — очень большой, он разместился так, что обычным человеческим глазом его было бы не охватить, однако Лара-то смотрела иначе. И потому видела всех бойцов до единого, да так, что одновременно могла воспринять всё пространство, которое они заняли, либо же присмотреться к каждому по-отдельности, была бы только надобность. Особой надобности, конечно, не было, но любопытно же…

Она слегка улыбнулась и сделала движение пальцами правой руки. Надобности в жесте не было, просто так ей было проще претворить жест души и воображения в объективную реальность. Миг — и весь отряд окружила взметнувшаяся к вершинам деревьев тонкая стена воды, словно бы хрустальная, переливчатая, на первый взгляд совершенно безопасная. Опешившие бойцы сперва лишь заоглядывались, и только самые опытные сразу рванули напролом, должно быть, обманувшись изящным, воздушным видом преграды. Но та легко отшвырнула их обратно. Она была твердокаменной.

В следующий миг Лара задумалась о том, что в кольце воды оказались не только люди, но и довольно много лошадей — вот их хотелось сохранить в целости. Она приопустила ресницы, и водяная стена обрушилась, моментально впиталась в землю. А спустя мгновение взбесившиеся от ужаса кони, брыкаясь и сбрасывая всадников, метнулись прочь. Часть всадников всё же умудрилась удержаться на спинах своих скакунов, и их Лара, проследив за каждым, скинула прочь точечными ударами. На тех, кто, зацепившись ногой за стремя, улетел прочь спиной и башкой по кочкам, буреломам и пням, она тратить время уже не стала.

Её совершенно не волновала та суматоха, которая вскипела совсем рядом. И тот факт, что чародеи явно заметили и её присутствие, и её участие — тоже. Лара вернула водную преграду на место, ударив по тем, кто уже предусмотрительно пытался покинуть удобное для её занятий пространство. Смела их обратно, словно бы бумажные фигурки невидимой метлой, и снова замкнула преграду. А потом, поразмыслив, разделила неровный круг на сектора. Почти равные.

«Шалишь?» — Это прозвучало одобрительно, словно Роднику нравилось наблюдать за происходящим.

«А почему бы нет? — сердито отозвалась она. И, рыкнув от души, ударила отряд. Ударила всей доступной ей магией, всею той водой, которая была в её распоряжении — а её вокруг оказалось настолько много, что всю боевую группу смело, словно бы волной цунами, движущейся с запредельной скоростью. И вода, разметав людей, моментально после того рассыпалась мельчайшей пылью и исчезла, словно бы впиталась в землю, воздух и даже стволы деревьев. — А с этими-то что мне делать?»

И развернулась в сторону магов. Те уже изготовились к бою. Они сумели худо-бедно защититься от первой атаки, да она и не была на них направлена. Лара предполагала, что они могут разгадать особенности её силы, и не особо-то хотелось знакомить их с нею, допуская, что хоть один сможет потом уцелеть. Поэтому собиралась сразиться с чародеями отдельно. Вот только не была уверена, что сможет.

«С чего бы тебе сомневаться? — прозвучало в ответ. — И точно ли тебе нужны мои подсказки? Ты ведь уже придумала два-три варианта, я же вижу».

«Проще было б, имей я только один вариант — не пришлось бы выбирать», — выдохнула Лара и протянула к вражеским чародеям руку. После чего втянула в себя всю их магию и, запечатав, чтоб чужое чародейство не могло ей навредить, встряхнула пальцами. И отстранённо проследила за тем, как тонким прозрачным пеплом опали их останки. По сути зрелище-то жуткое. Даже странно, что оно ни в каком смысле её не тронуло.

И передёрнула плечами.

«Фу, жуть какая…»

«Почему же? — Можно было подумать, что Родник веселится, если бы только мировая магия способна была на подобные эмоции. — Разве тебе не нравится победа?»

«Победа нравится любому человеческому существу. Жаль только, что почти никогда в больших вопросах нельзя победить, никого не сокрушив и не унизив. И не обратив в прах».

«Но что ты предпочитаешь — побеждать или жить так, чтоб вокруг тебя никто никогда не погибал и не страдал?»

Лара лишь вздохнула.

«Ну, я тоже человек. Я тоже слаба. Хочу побеждать». — И сама засмеялась в тон веселью Родника.