Ты мне очень нравишься. Но...

По ходу дела (1)

Вевея, Серебряное солнце, жена Кристального принца

Агата прибыла ближе к закату, плеснула огненными крыльями в оттенках умирающего солнца, полнивших небо, приземлилась едва ли не рывком к земле, будто удариться об неё хотела. Но когда искры пламени погасли, к счастью не зацепившись ни за кусты роз, ни за скамеечку поблизости, она уже спокойно, даже как-то расслабленно стояла и оправляла пышное платье.

Вея удивлённо огляделась и заспешила к невестке навстречу.

— Ты одна?

— Сбежала. Но ненадолго. Скоро охрана через переходы меня догонит и устроит трёпку.

— С разрешения короля?

— Ага, — вздохнула её величество. — Покажешь дочку?

— Конечно.

— Тогда пойду руки помою… А, нет, сначала трёпка. — И устало обернулась в сторону ворот, от которых уже бежали вооружённые драки из её личной гвардии. Подняла руки. — Да знаю я, знаю! Виновата. Больше так не буду. Наверное.

— Ваше величество, — сквозь зубы проговорил Амарсей, глава её личной охраны. — Ваше высочество. — Он сдержанно поклонился Вевее, после чего обернулся к своим людям и жестами отдал несколько приказов. Те моментально разбежались — выполнять. Взгляд же главы личной охраны государыни снова вернулся к ней. — Мы же с вами говорили.

— Да, — со вздохом признала Агата. — Говорили. Я помню. Не сдержалась. Тут у Веи так хорошо…

— А в итоге вы вынуждаете нас врываться на территорию предстательницы, словно мы её штурмовать собираемся.

— Я не в претензии, если что, — мягко улыбнулась Вея.

— И всё же так не подобает. Позвольте принести вам свои извинения, ваше высочество. Но по регламенту в нынешних обстоятельствах мы и не могли действовать иначе.

— Понимаю. Не беспокойтесь.

Из дома выскочил Азибул при мече и в распахнутом поддоспешнике — его быстрее всего накидывать, а какую-никакую защиту от случайного удара вскользь эта стёганка вполне могла дать. Неодобрительно посмотрел на её величество, качнул головой и вернул клинок в ножны.

— Опять, да? — уточнил он и махнул куда-то назад. — Хир, отбой!

— Опять. И я извинилась.

— Опять извинилась, — буркнул первый муж Веи, коротко поклонился королеве драков и вернулся в дом. Наверное, класть оружие, снимать поддоспешник и приводить себя в порядок. Чтоб поприветствовать её беспокойное величество уже должным образом.

Хозяйка же дома лишь терпеливо улыбалась, наблюдая, как королевская охрана занимает участки парка и подходы к дому. Она нисколько не возражала, ещё в моменты предыдущих посещений дала это понять. Да и как тут возразишь, если лишь при подобных мерах предосторожности она вообще могла принимать в гостях правящую невестку.

— Пойдём, — предложила. — Умоешься и потискаешь Аню, если хочешь. Потом сможем поужинать. Мне приказать, чтоб моя кухарка приготовила что-нибудь и твоим людям?

— Да, прошу, если это не создаст проблем.

— Да какие проблемы, Агат, кладовые ломятся от припасов. Меня снабжают так, словно я не женщина при четырёх мужьях и одном ребёнке, а помесь слона с белым медведем. Это хорошо тем, что на остатках моей кухни и запасников живут две соседние деревни, и у меня всегда есть возможность припахать их бесплатно что-то делать на моей территории. Мы так договорились. Но всё же.

— Что, забирают залежавшееся?

— Да почему ж залежавшееся. Новые продукты приводят трижды в неделю, несложно прикинуть, сколько понадобится и что лишнее. И берут всё, от круп до лакомств. Правда, я слежу, чтоб последнее раздавали только детям и кормящим матерям.

— Балуешь народ. Не сядут на шею?

— Посмотрим. — Вея пожала плечами.

Они как раз пришли в её спальню, и няня с любезной улыбкой протянула Агате кроху Анечку, против местных традиций не запелёнатую, а одетую в ползунки и рубашечки, шапочку и мягкие вязаные пинетки. На севере и в Предгорье принято было пеленать детей очень долго, по сути из пелёнок они уже чуть ли не вставали на ножки. Объяснялось это прохладным климатом и представлениями, что уж тут-то малышей везде подстерегают опасности, а потому чем дольше они остаются в колыбели, тем лучше.

У обеих молодых женщин была возможность внести коррективы в местные установления. Более того — мать Анечки сама шила ей одёжки и следила, чтоб малышке было удобно. Нянечка даже не пыталась с ней спорить. Она очень ценила свою работу и, кажется, уповала, что такая близость к предстательнице поможет ей самой со временем родить магически сильного мальчика.

Агата с радостью приняла на руки девочку, с удовольствием ощущая, как та потяжелела и подросла. На королеву драков кроха смотрела с огромным любопытством, потом потянулась потрогать её серёжку.

— Эй! — одёрнула мать. — Ань, не стоит. Извини, Агат.

— Да брось, она просто потеребила. Ценит украшения? Истинная девочка, до мозга костей. — Королева вернула малышку няньке. — Обязательно пришлю ей соответствующий подарок… Пойдём, пообщаемся?

— О Ларе Миэр?

— Не совсем. О магических проблемах соседского материка.

— О, Иоиль успел взять тебя в оборот!.. Давай сюда, поедим на малом балконе, там сейчас так красиво… Да, подавайте ужин и передайте моё извинение мужьям, я с ними чай потом попью. А пока пусть ужинают без меня… Иоиль со мной уже обсуждал проблему. И я ему ответила, что надо смотреть на месте. А вот почему ему мой ответ не понравился, понимаю с трудом.

— Потому что он дипломат и всё оценивает с точки зрения дипломатии. А ты — с точки зрения специалиста. Тут как с переводчиком, который всех бесит, отвечая на вопрос «А как это переводится?» вопросом «А каков контекст?»

— Хе-хе, не только переводчик.

— И кто же ещё?

— Лингвист. Литературовед. Специалист по языку. Родному языку.

— Серьёзно?

— Конечно. Если встаёт вопрос, как надо писать, слитно или раздельно, ставить запятую или нет, без вопроса о контексте не обойтись.

— А, помню, ты же филолог, точно!

— Именно! Но сейчас уже неважно. — Вея задумчиво помешивала ложечкой суп-пюре. — Прогуляемся в лесу? Пообщаемся с Древом? Я знаю, ты этого хочешь.

— Прям нуждаюсь, — призналась Агата. — Идём. И давай подумаем: как помочь соседу, чтоб это прошло без последствий нашим государствам, а заодно как помочь соотечественнице. Она ж соотечественница?

— А то! Я бы не положила голову, но, похоже, тут Волгоград, а если точнее, то село Орловка Волгоградской области.

— На-аши… — с удовольствием пробормотала Агата. — Кла-ас!

— Ещё бы. — Вея отодвинула тарелочку и встала. В задумчивости начала плести волосы. — Я сейчас, переоденусь — и пойдём.

Сперва охрана, осознав, что их подопечная намерена переться в глубь чащобы на ночь глядя, взвилась было, но Агата зашипела так, словно и сама давно обрела обличие дракона и уже освоилась с ним. Амарсей набычился, но, поняв, что в споре не ломит, уступил. Получил у королевы разрешение действовать на своё усмотрение, лишь бы самой венценосной не мешать, и моментально испарился. Можно было поспорить, что за считанное время тот участок леса, который принадлежал поместью высокочтимой Вевеи, будет прочёсано, на ключевых местах затихарятся зоркие и опытные воины, и горе тому сельчанину, который вдруг решит сунуться в эти места за какими-то своими нуждами. Моментально изловят, возьмут в оборот и с целого не слезут.

…Женщины неспешно шли по лесу, никуда не торопясь и стараясь ни о чём не думать. Вея накинула длинное свободное платье, похожее на рубашку, Агата же постаралась ободрать с себя всё пафосное и дорогое, все драгоценности, верхние парчовые одеяния, распустила сложную причёску. Она в отличие от невестки не чувствовала себя в лесу так же свободно, да и понятно — не её была вотчина. Но сейчас Вея распространяла на неё своё покровительство, так что магия этого места облекала королеву с радушием.

Древо встретило их довольно скоро, развернуло свою чарующе-искристую крону над головами обеих женщин, окутало своим сиянием. Каждый листок казался произведением ювелирного искусства, и даже когда они колебались под ветром или вздрагивали, теряя капли росы, всё равно это казалось скорее игрой света, чем бытованием чего-то живого.

«Здравствуй, дочь Пламени», — прозвучало в головах обеих довольно-таки весело.

— Здравствуй, — улыбнулась Агата. — Это звучит так величественно!

«Это всего лишь правда. Так полагаю, вы обе обеспокоены одним вопросом?»

— Обе, — согласилась Вевея. — Мы же верно понимаем, что эта проблема касается не только соседей?

«Подобные проблемы неизменно зацепляют всё пространство, подвластное магии, то есть весь мир, да. Тем более ситуация в целом настолько запущена, что мне пришлось открывать себя моей дочери, как Пламенеющее сделало для тебя, королева. И нет, одних советов будет недостаточно. Разобрать и упорядочить энергетику материка вы сможете только лично».

— Нам обеим нужно будет там присутствовать?

«Тут уж решайте сами. Можете по очереди. Может кто-то одна из вас взять на себя такой труд, но тогда это потребует больше времени. А можешь прибегнуть к помощи третьей».

— Речь о потерявшейся иномирянке? Ларе?

«Она, правда, не моя дочь и не дочь Пламени. Она — дитя Родника. И тоже многое сможет дать той земле, которая её приютила и которую она полюбит. Если сумеет полюбить. Но это случится нескоро. — Короткий странный смешок. Он всегда в исполнении Древа звучал странно. — В отличие от вас обеих она не торопится открываться новому. В ней больше желания оставаться самой в себе и самой для себя обустраивать собственный мир. Её право. Можно лишь пожалеть, сколько времени и возможностей потеряет её новая родина, пока у неё появится желание делиться с ним».

— Дитя Родника? — удивлённо переспросила Вевея.

И ответила ей Агата, а не Древо:

— Родник — символ плодородия, рождения новой жизни, сохранения этой жизни. Он считается более полным по смыслу, в отличие от пейсли, тычинки, засеянного поля или рога. Или того же дерева.

— Да? И почему я этого не знаю?

Королева пожала плечами.

— Наверное, ты не интересовалась традиционной символикой. А я на всякий случай пролистала полную энциклопедию. Во многих старых заклинательных структурах они используются в хвост и в гриву, надо знать, что подразумевает каждый. Так вот символ бьющего родника — это дарование и охранение новой жизни. Какой интересный факт… Она будет многодетной матерью?

«С тобой не сравнится», — развеселилось Серебрящееся.

— Тогда почему же…

— Может, она медик?

«Точнее та, что помогает появиться на свет».

— Акушерка?! — охнула Вевея. — Точно, как же я не додумалась! Чужие малыши на руках, забота о них — я ведь это видела! Вот я ду-ура!

— Значит, в тех краях нам предстоит искать акушерку с непривычными, но эффективными методами работы. Уже что-то, — кивнула Агата. — Кстати, Вей, ты знаешь, как родовспомогают наши акушерки?

— Нет, я на родине не рожала. А ты?

— И я нет. Блин… Ладно, разберёмся. — Её величество задумалась. — А ещё, полагаю, пока стоит держать информацию о том, как можно отыскать Лару, подальше и от Миэров, и от наших собственных мужей. Пусть в тех краях сперва хоть чуть-чуть подуспокоится. Тогда и дадим мужикам наводку. Мало ли как сведения могут просочиться…

— Пожалуй, — вздохнула Вея и задумчиво погладила Древо по стволу. — Так нам предстоит убедить Лару, что ей нужно принять на себя также и магические обязанности?

«Попытайтесь, либо же остаётся ждать, когда она захочет этого сама. Магия мира может подождать, это людям ждать бывает трудно».

— Да уж.

Эйтал Миэр

Ему впервые пришлось командовать целой армией в бою. Сперва пришлось давить в душе сомнения — в конце концов, он же не старший брат, он всего лишь чародей, реального опыта у него ноль. Но потом подумал, что и Райнер более или менее реальный опыт приобретал только на учениях (где подлинность тоже условна), а обучались они, в целом, примерно одинаково. И рядом имелись толковые советники. Так что, в целом, они оказались почти в равном положении.

Даже жаль было, что нельзя схватиться за меч и боевой артефакт, ринуться в бой, забыться в нём, как любитель крепких напитков забывается в обожаемой «огненной воде». Приходилось держать лицо и нервы под контролем, лишь изредка позволять себе какие-то движения воли. Такие, чтоб в них никто из окружающих не прочёл всё глубину его отчаяния.

Он жаждал только одного — покончить с делом, которое приковывало его к южным территориям империи, и присоединиться со своими силами к армии старшего брата. Мятежники, похоже, чувствуя, что нельзя терять ни дня, уже рванули на столицу, взяли её в полукольцо (до полного охвата оставалось немного). Сердце Эйтала рвалось туда, но сперва он должен был гарантировать бесперебойное течение магии на юге, чтоб энергокольцо замкнулось, и столица в сражении не испытывала недостатка в магической поддержке.

А для успеха в этой части необходимо было взять под полный контроль все ключевые узлы, и — самое главное — ведущий узел в цитадели Звено Циранои. К замку отряд Эйтала подошёл одновременно с противником, и они встретились буквально под стенами.

Первая схватка оказалась пробной. Авангард схлестнулся с авангардом, и тут принц думал лишь о том, чтоб в какой-то момент не потерять полную концентрацию и не лишить тем самым своих людей магической базы. Здоровая злость поддерживала его, устремлённость к цели гасила почти все посторонние переживания, оттого он успевал даже в сторону крепости посматривать. Важным было, чью сторону займёт гарнизон. Эйтал пытался вспомнить, откуда родом тамошний комендант, но не мог.

Досадно стало, что не обеспокоился этой информацией раньше, и подумал, что в целом понимает укоры брата. Со своими душевными терзаниями он совсем позабыл о первоочередных задачах — род императорский приведён к власти, чтоб побеждать и обеспечивать народу спокойную и предсказуемую жизнь. А если он будет плохо исполнять свои обязанности, эта самая спокойная жизнь настанет очень нескоро.

Не дело.

Противник, похоже, был многочисленнее, и солдаты довольно опытные — разведка доложила, что среди отрядов имеются две наёмных группы с известной репутацией, эти воевать умеют. Но у них было хуже с магией. Эйтал успел взять под свою руку два из трёх энергоузлов, а третий пока не принадлежал никому. Выстраивая снабжение штатных щитов, принц пытался прикинуть, хватит ли его резервов на генеральное сражение. Вот прямо сейчас — не факт.

К счастью, с налёта оценив войско принца боем, противник дал сигнал к осторожному отступлению.

— Не рекомендую преследовать, — посоветовал офицер, занявший при Эйтале место Радая.

— Присоединяюсь — разумно проявить предельную осторожность, — вставил начштаба. — Нам бы крепость прощупать ещё. И спиной к ней явно не стоит поворачиваться. Ворота-то нам они не открыли.

— Но и нашему врагу также.

— Выжидают, гады…

— Тихарятся.

— Мы не сможем их штурмовать. Если займёмся цитаделью, нас по ней просто размажут, какова бы ни была поддерживающая магия.

— А кто говорит о штурме? Следует как минимум предъявить требование! — снова вмешался начштаба, взглядом окоротив всех офицеров помладше. Принц тем временем продолжал молча слушать. Он помнил главный принцип всех совещаний: старший по званию и положению высказывается позже всех, если не хочет услышать вослед целый поток поддакиваний. — И реагировать по итогу.

— Кто командует цитаделью сейчас? — уточнил Эйтал, всё-таки не выдержав. — Риамец? Листерец? Алокаец?

— Нет, мой принц. Ферианец. Но имеет ли значение его происхождение, если этот мерзавец решил выбрать сторону того, кто будет выигрывать?

Его высочество с деланным равнодушием пожал плечами.

— Значит, придётся выигрывать. Таков наш долг перед короной. Продолжайте. — И погрузился в свои мысли, слушая обсуждения лишь краем уха.

Обсуждали способы захватить крепость малой кровью, он же задумчиво пробегал мыслями по возможностям сделать это магически. Да, по идее способов не существовало, учитывая, что цитадель сама была энергоузлом. Естественно, внутри не было настоящего мастера, способного выцедить из него всё возможное, но системы были продуманы и налажены, можно было не сомневаться — всё сработает как надо.

Словом, пробиться к сердцу крепости будет трудно даже ему, хотя, казалось бы, именно он и настраивал все эти системы. Но возводил он их так, чтоб пользоваться энергией мог любой чародей империи, имеющий на это право. И теперь должен был вступить в заклинательный круг, чтоб заполучить себе всю магию юга.

До круга пока было далеко.

Придвинув к себе схему крепости и окрестностей, Эйтал постарался накрыть взглядом всю эту территорию. Да, задача вполне прозрачна — не столько нужно победить, сколько убедить гарнизон, что победа за принцем. Да ещё так, чтоб не дать самому гарнизону шанс как-то подсказать противнику суть задумки, то есть ставить засаду близ крепостных стен не получится.

Любопытная задачка.

Именно с ней он обратился к своим офицерам, когда те выдохлись препираться и выдавать идеи, как можно победить, особо не сражаясь. Задумка принца заметно удивила его штаб, но вопрос был поставлен, и ответ на него принялись искать совместно. Эйтал лишь наблюдал за тем, как идут обсуждения, и отмечал на схеме те идеи, которые казались ему стоящими. Потом развернул итог лицом ко всем и предложил закругляться — иначе можно было затянуть настолько, что инициативу уже возьмёт противник.

— Вы намереваетесь атаковать первым? — забеспокоился один из советников. — Но у нас меньше сил, такой шаг может быть опасен. Нам разумнее встать в глухую оборону.

— Для глухой обороны нужны укрепления, — буркнул начштаба. — Мы уже не успеваем сверх того, что они уже накопали.

— Согласен. Атакуем и отгоним их от замка. Если сложится, гарнизон почтёт за лучшее распахнуть ворота.

— Остальные? — суховато вопросил Миэр, проводя взглядом по своему «микросовету». Выслушал и кивнул. — Действуйте.

Наблюдая за подготовкой, он думал, что даже и не предполагал на своём веку оказаться в самом центре зарождающейся гражданской войны. Эйтал знал, что происходящее — всего лишь слабенький росток бури, которая может разметать в клочья его родную страну, если только не затоптать её в самом начале. Если не успеть в своём стремлении погасить пожар на моменте, когда первые огоньки лишь только начинают лизать стену дома.

Но как? Не такое ведь простое дело. И, вероятно, придётся действовать жёстко, даже жестоко. Местами жертвовать очень многим ради того, чтоб соотечественники всё же не испытали на себе, что такое настоящая гражданская война. Может быть, жертвовать и той женщиной, к которой он прикипел сердцем несмотря на все самоуговоры.

Скользя мыслью по своим соображениям, принц почти равнодушно наблюдал за тем, как его подчинённые умело выстроили отряды и атаковали противника с правого фланга, причём магией. Принц заблаговременно всё подготовил для этой атаки и мог сейчас лишь присматривать за тем, как энергия течёт по каналу, идущему параллельно реке. Почему-то в таком направлении она пошла особенно охотно. И сейчас чародейские структуры разворачивались у берега так непринуждённо, словно он сам стоял в эпицентре атаки и управлял ими непосредственно.

Мятежники, прикрываясь от магических ударов, начали пятиться, потом попытались пробить центр построения армии принца, но там их уже ждали небольшие земляные насыпи (ну сколько вообще сотня солдат может накопать за пару часов — не так и много, на самом деле) и плетёные из лозы щиты. Всё это выглядело хлипко, а всё ж создавало затруднения, тем более если обороняющиеся умели всем этим как следует пользоваться. Да ещё и наёмников опытный противник решил перевести на фланг, туда, откуда шёл магический удар. Разумный ход, однако слишком предсказуемый.

Так что Эйтал кивнул командующему, и тот приказал атаковать противоположный фланг, оставшийся без поддержки самых умелых и подготовленных сил. Самый близкий к крепости фланг, лучше всего просматривающийся из замка. И, едва тот задрожал и подался назад под напором, развернуть на ветру флаги подразделений и личный флаг его высочества — так, будто победа уже одержана, и это очевидно.

— Сработало, мой принц! — рыкнул начштаба, оглядываясь на Звено Циранои. — Там машут и готовятся открывать для нас ворота. Поверили! Сработало!

— Вот и замечательно, — с усталостью в голосе ответил Эйтал.

— Прикажете бросить конницу на захват надвратной башни?

— Зачем захват? Пусть просто займут. И командуйте нашим отступать к замку. Порядками, размеренно, защищая фланги.

— Есть!

Стоило отдать должное подготовке командиров — к воротам форта отступили в полном порядке, потерь получилось умеренно, даже часть раненых смогли прихватить с собой. Совершенно растерянный происходящим гарнизон на каком-то этапе попытался воспротивиться и навести свои порядки, но его очень легко окоротили и изолировали от особо крикливых заводил. Краем глаза Эйтал наблюдал за тем, как и чем отличился каждый из младших командиров (ну, кто сумел попасться ему на глаза). Принцу нужны были толковые и перспективные офицеры, его долг — разобраться, кто заслуживает повышения.

Ворота пришлось затворить за собой, и противник в итоге разбился о надвратную башню. Громко покрикивая на солдат, командующий распоряжался обороной замка, видимо, предполагая, что мятежники захотят начать полномасштабный штурм. Сам младший брат императора в этом сильно сомневался. Но вмешиваться не стал. У него были собственные заботы, а в этой ситуации мешать подчинённому работать — идея более чем неудачная.

Ему потребовалось время, чтоб взять энергоузел под полный контроль — он заметно устал, но понимал, что битву следует выигрывать настолько быстро, насколько это будет возможно. А для этого следует предоставить своим солдатам такую защиту, а магам такой резерв для исполнения чар, чтоб даже целая вражеская армия вдохнуть не могла. И спустя час, отирая пот со лба, его высочество убедился, что вчерне его собственная работа выполнена. Можно было заниматься выстраиванием не только индивидуальных защит, но и обновить щиты Звена Циранои, превратив крепость в такую цитадель, на которую и императорская фортеция взглянула бы с уважением, если б обладала сознанием.

После чего запросил общение с его величеством.

— Звено взято, государь, — выдохнул он изнеможённо. — Мне потребуются сутки, чтоб выстроить южный треугольник так, чтоб к источнику магии не было претензий.

— Сможешь быстрее? — коротко осведомился император.

— Не уверен. Но попытаюсь. Что потом? Вы дозволите мне покинуть крепость и прибыть в столицу? — Младший брат смотрел в упор. Старший, впрочем, взгляда не отводил. Но по его взгляду ничего утешительного прочесть было нельзя. — Как понимаю, нет.

— Нет. Мне нужно, чтоб ты остался на юге и не убирал руку с пульса. Магия должна течь, сделай, чтоб сбоев не было, ни единого.

— Государь…

— Как только противник будет отброшен от столицы, я распоряжусь, чтоб поиски твоей супруги возобновили! — Его величество повысил голос. — Ты обязан довериться мне.

— Да, ваше величество, — с ненавистью к себе ответил принц.

Лара

Здесь, на севере, как водится, зима отступала от власти неохотно, но всё же покорялась солнцу, которое с каждым днём начинало светить всё увереннее. «Надо же, я ведь здесь уже почти год», — подумала она, осторожно ступая по бурому лесному опаду, опасаясь вляпаться в замаскированную глубокую лужу. Всё-таки тут хватало коварных местечек, а на ногах всё же не резиновые сапоги. Только лишь кожаные мокасины.

А всё же так хотелось прогуляться по лесу!

На юге сады уже заливало ароматным, роскошным цветением яблочных, вишнёвых, грушевых, сливовых крон, здесь же бутоны пока медлили распускаться. К счастью. Крестьяне уже беспокоились, не поспешат ли местные плодовые деревья разворачивать лепестки своей сезонной юности прямо сейчас, ведь по приметам впереди ждали пару морозных ночей, рисковать грядущим урожаем никто не хотел. А в глубинах чащобы так и вовсе попадались остатки слежавшегося, поблекшего до черноты снега. Он тут залёживался чуть ли не до первых дней весенней жары.

Полной грудью Лара вдыхала свежую влагу лесного пробуждения. Он только готовился раскрыться новому сезону, он только приходил в себя. Она же старалась забыть о том, что перед ней туманное будущее. По идее, её подопечные крохи окрепли, они почти миновали тот период, когда любой вздох мог стать для малыша последним. Недалёк тот момент, когда они научатся уверенно держать головку, и теперь им скорее нужна была опека опытной няньки, а не акушерки, которая сумела «дотащить» пациентку до родов.

Родители четверняшек были счастливы, глядя на своих чадушек, которые начали охотно кушать, дрыгали конечностями и реагировали на игрушки, которые им демонстрировали. Личики их разглаживались, младенцы становились всё симпатичнее и увесистее, живее. Их мать ещё не успокоилась вполне, она по-прежнему боялась, что с кем-нибудь из её малышей что-нибудь случится.

— Ты же не уедешь от нас? — Она с надеждой заглядывала Ларе в лицо. — Я знаю, ты сможешь их уберечь.

— Ну, Дария, в самом деле! — возмутилась та. — Я же не божий посланник и даже не нянька. Я не готова следить за детками.

— Что ты, я совсем ведь не о том! Ты нам счастье приносишь!

— А если вдруг что-нибудь изменится, кто будет виноват? Я? Не согласна!

— Нет-нет, ни в коем случае! Я просто надеюсь, что ты у нас задержишься.

Соблазн был большой. Загребая ногами старые листья, Лара думала о своём возможном будущем. Ох, как не хотелось светиться где бы то ни было! Если муж и в самом деле захочет расправиться с ней (и тут уж неважно, по какой причине), задачу отыскать её для него сильно упростит её официальная работа в какой-нибудь клинике. Да, пока продолжаются беспорядки и бунт, никто ею заниматься не станет, слишком мелкая она цель. Но когда императорская семья возьмёт своё, тут и до брака младшего принца дойдут руки.

И что будет тогда?

«Зачем тебе об этом волноваться?»

Голос звучал в её голове, но почему-то её совершенно не волновало присутствие чужой речи в собственном сознании. Самая обычная ситуация — так оно ощущалось. Лара лениво огляделась — не потому, что испугалась, искала, кто это мог рядом так громко думать. Ей просто стало любопытно — и только. Ощущение, что тут сработала магия, причём из тех, которые совершенно ей не угрожают, оказалось в целом привычным. Ну да, чародейство, подумаешь. В первый раз, что ли…

«Правильно, девочка, — успокоила её чья-то мощная чужая воля. — Не стоит волноваться о том, что ты есть и каково твоё место. Ты на своём месте, вот что тебе нужно знать».

— Да я как-то… Я уже привыкла.

«Пока нет, раз в тебе чувствуется такое напряжение».

— Я про магию. Верю, что магия есть. А вот что мне со всем этим делать — не знаю.

«Смириться?»

Лара уставилась себе под ноги.

— Это типа вопрос? Нет, правда — я-то откуда знаю?!

«Девочка моя, только тебе решать, как поступить. Я не могу и не хочу тебя ни к чему подталкивать».

— Эм-м… А кто ты вообще? Или я со второй своей личностью общаюсь?

«Нет. Моя личность — не твоя. Как, впрочем, и ты — лишь дитя моей силы, но даже не часть меня. Ты разберёшься, моя девочка. Тебе просто нужно будет довериться той мощи, которая пронизывает собой весь тот мир, который стал для тебя новым домом».

— Нехило… Прошу прощения, наверное, следует выражаться корректнее.

Лару окутало нежное веселье, которое можно было бы истолковать как ласковый смешок. Ободряющий такой.

«Выражай свои мысли как тебе будет удобнее. И не беспокойся — как бы ты ни высказалась, я всё равно тебя пойму. Можешь и вслух не произносить».

— А-а… Ты мысли читаешь?

«Ощущаю».

— Ла-адно… Так кто же ты?

«Я — часть магии этого мира, которая ближе всего к сознанию человека и готова вступать с ним в прямое взаимодействие».

Молодая женщина задумалась, ковыряя носком мокасина напоенные влагой листья и старую траву.

— И ты хочешь со мной взаимодействовать?

«Я уже это делаю».

— А почему именно со мной? Я ведь не уроженка этого мира, чужая, можно сказать.

«Все люди во всех уголках Вселенной, каков бы он ни был, своего рода братья по разуму и способности воспринимать магию. Но ты, пришедшая из немагического мира, в итоге открыта новому даже больше, чем любой местный, закосневший в привычных представлениях. Поэтому нам, новопробуждённым силам, приходится избирать именно таких, как вы, для общения».

— А что не так с местными? — Лара невольно подняла брови.

«Начать с того, что их взгляд на наше взаимодействие будет сугубо практическим. Но суть его не в выгоде, которую может получить человек. Суть — именно контакт».

— А-а… Ну да. Понимаю. И что бы ты хотела узнать у меня, таинственная сила?

«То, как ты живёшь, необычная дочь мира. То, как думаешь, как смотришь на мир. И почему в тебе столько устремлённости к тому, чтоб сохранить жизнь новорожденному человеку».

— И чем это может удивить?

«Преданность своему делу удивляет. То, насколько для тебя важно преуспеть с каждым младенцем, хоть жизни взрослых людей не так уж тебе и интересны. Иначе, боюсь, ты не смогла бы существовать в мире, где люди умирают каждый день, каждый час».

Она слегка нервозно пожала плечами.

— Может, это определённая ограниченность мышления? Невозможно любить всех и каждого. А любить хочется. Вот и сосредотачиваешься на какой-то определённой группе — младенцах, учащихся в школе детках, болеющих людях, женщинах, страдающих от домашнего насилия… Да хоть на брошенных котиках и пёсиках!

Снова что-то похожее на лёгкий, приятный смешок — прямо в голове.

«Ты права. И это мудро. Если человеческое сознание и человеческая душа без ущерба для себя не способна охватить неохватное, так и следует поступать. Но удивительнее всего, что ты это осознаёшь. Большинство людей не умеет относиться к себе критически и аналитически».

— В этом — преимущества современной жизни в том мире, где я родилась и выросла. Он даёт все возможности осознать себя с той точки зрения, которая интересует.

«Прекрасно. Значит, я не ошибся в тебе… Кстати, ты всё-таки зря терзаешь себя опасениями касательно твоего мужа. Он вовсе не желает тебе смерти».

— Да? А мне показалось, что совсем наоборот.

«Этот мужчина не умеет вести себя должным образом, однако у тебя есть возможность обучить его. Если только ты пожелаешь. В любом случае он для тебя не опасен. И ты, если хочешь, можешь обозначить себя для представителей императорской семьи, тебя тут же постараются взять под защиту. Или, если сомневаешься, можешь открыть своё местонахождение для бывших соотечественниц, хоть обеих, хоть какой-то одной из них. Я говорю о тех из них, которые также приняли на себя общение с овеществлёнными магическими силами этого мира».

— Стоп-стоп-стоп! Моих соотечественниц? Бывших?

«Вы родом из одного мира. И, похоже, даже исходно мыслили на одном языке».

— И откуда они? Из каких городов?

«Этого не могу сказать. Я бытую здесь, не там, вашу землю я не знаю».

— М-м… А сколько вообще моих бывших соотечественниц тут есть? Много?

«Около десятка. Но лишь две приняли на себя бремя магического взаимодействия».

— И кто они?

«Королева Высокогорья и её невестка, супруга принца-дракона».

— А-а, слышала! — Лара задумалась. — Эта супруга дракона — она же состоит в браке с Кристальным принцем Иоилем?

«Королева — тоже в браке с драконом. Король Высокогорья — дракон. Именно твои бывшие соотечественницы дали своим мужьям возможность вернуть себе истинный облик и произведут на свет юных драконов. Помимо уже родившихся принца-наследника и принцессы-драконицы».

— Оу! — заинтересовалась она. — И как проходят роды драконят?

«Ты сможешь обсудить это с королевой, если пожелаешь. Она надеется познакомиться с тобой. И её невестка, дочь Серебрящегося Древа, тоже. Она пыталась отыскать тебя по просьбе твоего мужа и его семьи. Но пока ты не покажешь ей себя, она не сможет найти. Мы с Древами не идём против воли наших дочерей, против их воли. Их выраженной воли. Ты хотела скрыться — твоё право. Но, думаю, ты должна знать об этом».

— Ты тоже Древо?

«Нет. Я — Родник. Я — вода, та энергия, которая даёт жизнь, та, в которой и зарождается жизнь».

— Ой! — Лара уткнулась взглядом под ноги. — И я по тебе топчусь?!

«Вы, люди, так непосредственны! С тобой очень приятно общаться. Я оттого и люблю людей — их сознание поразительно живо. Только в большинстве своём никто из вас не способен со мной общаться».

— Я что, такая уж уникальная?

«Не вполне. Но ведь и мне должно быть удобно взаимодействовать с человеческим сознанием. Ты комфортна для меня, а я — для тебя. Мы можем работать вместе».

— И что я должна делать?

«Об этом пока рано говорить. Живи, чувствуй, воспринимай, вживайся в свою новую родину и думай о том, чего бы тебе хотелось и что бы ты в свою очередь хотела сделать для мира. А когда надумаешь, побеседуем».

— Но разве моей готовности помогать местным деткам появляться на свет недостаточно?

«Только тебе решать, дочь Родника. И да — реши, хочешь ли ты позволить Вевее, Серебряному солнышку, почувствовать тебя. Думаю, не надо уточнять, что уж она-то тебе точно не несёт угрозы».

— Она-то, положим, нет. А её муж?

«Опять же — только тебе решать. Ставить условия — также твоё право. И будь уверена, дочь Серебрящегося Древа примет твои условия. Её куда больше интересует твоё благополучие и спокойствие, чем политика Высокогорья и Империи. Пока».

— А потом?

«А никакого «потом» не будет, ситуация, при которой выдача сведений о тебе окажется важной для сохранения мира или чьей-то жизни, попросту не возникнет. Но ещё раз повторю — тебе решать. Я помню, людям иногда важно услышать повторение одного и того же».

— Да я вообще-то с первого раза поняла, — промямлила Лара, ёжась под тонкой пелеринкой. Не то чтобы ей было холодно. Просто как-то… странно.

«Но не успокоилась».

— Мда… Не успокоилась, это верно. Я подумаю. У самой-то меня есть возможность связаться с этой… Вевеей?

«Нет. У каждой из вас свой талант, и возможность видеть сквозь пространство, время и преграды имеется только у Серебряного солнышка. Ты лишь можешь дать ей согласие что-то увидеть, или же воспротивиться».

— А какие таланты у меня?

«Ты поймёшь всё до конца со временем. Ни к чему сейчас об этом говорить. Всё постепенно. Договорились?»

Лара вздохнула и растерянно кивнула. Она всё так же смотрела себе под ноги, пытаясь понять, что вообще случилось. Кажется, её тут немного мобилизовали на службу миру. Ну, то есть его магии. В целом, не так и плохо. А ещё ей было сказано, что принц и его родственники не желают от неё избавиться. Хорошо, если так. Но откуда бы взяться уверенности, что это правда, а не её собственная шизофрения?

Вообще по ощущению она уверена, что дело не в её фантазии или психическом заболевании. Нет у неё никаких заболеваний. Но мало ли — ощущение! А если она ошибается? Не-ет, лучше поосторожничать. Если, например, донесутся слухи о предполагающемся браке младшего принца с какой-нибудь высокородной бабцой, значит, правды в том, что она услышала, маловато. Ну, и ещё можно отыскать другие признаки, словить краем уха другие новости, а может быть, просто созреть до того, чтоб попросить помощи у бывших, как выразился голос, соотечественниц. В их добрую волю как-то легче верится, чем в интерес мужа к себе.

Да уж…

Кристальный Иоиль, принц Высокогорья

— Заходи, — пригласил Арий. — Будем долго и обстоятельно разговаривать.

— М, даже так? Чем тебя настолько «обрадовали», что ты рвёшь и мечешь даже со мной наедине?

— Пока не рву. И не мечу… Но идея провести лёгкий поединок в небе мне нравится. Или ты о другом? — И король сощурился.

— О другом, — смело ответил Иоиль. — Однако и от поединка не откажусь. Давненько мне правящий брат не устраивал трёпку. Ты ведь этого хотел?

— Буду доволен и в том случае, если победишь ты… Ладно, отложим на потом. Сперва побеседуем.

— Местные проблемы или соседские?

Арий усмехнулся.

— Соседские, конечно. Ты же дипломат, твоя сфера. И снова речь пойдёт об Империи.

— М?

— Они просят символической помощи. Так они обозначают появление на их стороне истинного дракона. Уверяют, что одного явления дракона будет вполне достаточно.

— А что считает Меней?

— А он с глубокомысленным видом выдал мысль, что император попросту хочет воспользоваться плодами первой своей, весьма крепкой победы, увенчать успех видимостью мощного союзничества и одним махом завершить войну. И тут брат, пожалуй, прав. Да и император в своём расчёте — тоже. Любая война полна превратностей, а победами, тем более на начальном этапе, надо пользоваться по полной. Чем дальше, тем труднее будет добиваться блестящих результатов, когда страна начнёт изнемогать под гнётом продолжающегося гражданского противостояния.

— Ну да, пожалуй. Соглашусь с Менеем.

— И тут остаётся вопрос, что конкретно выгоднее нам.

— Но ты ведь уже определил для себя выгоду Высокогорья.

— Разумеется, и мнения своего не меняю. Императорская семья — вполне адекватный сосед. Ни к чему менять шило на мыло. Вопрос лишь в том, стоит ли она того, чтоб поддерживать её настолько.

— Чтоб самому лично отправиться на выручку?

— Не-ет, о таком даже речи не идёт. Ну что ты. Как ты себе представляешь, чтоб я являлся по вызову императора, будто это мне от него что-то нужно? Не по статусу.

— Вот я и удивился… Подожди — ты намекаешь, что придётся лететь мне?

— Да я не намекаю. Я прямо говорю.

— Но я, как бы, не военный, ну совсем! Меня даже учили кое-как, сам же помнишь.

— Не прибедняйся, тебя очень хорошо обучили обращаться с мечом.

— Вот только в драконьем облике я мечом махать не буду. А вот в смысле магии я и сейчас серединка на половинку.

— Опять же — к чему преуменьшать? Да и не потребуется от тебя сражения. Речь о том, чтоб полетать, может, где-нибудь подышать огнём, постараться не попасть под арбалетный или баллистный болт.

— Вот именно. — Иоиль задумался. — В смысле это ведь тоже уметь надо…

— Слушай, ну не мне же, в самом деле, туда лететь! Политически немыслимая ситуация. Не говорю уж о том, что тогда за мной ещё и Агата, глядишь, увяжется, в стороне её уже будет не удержать.

Принц поморщился.

— Ага, а о том, как держать подальше от приключения Вею, мне придётся думать самому.

— Она, по крайней мере, не обзавелась собственными крыльями. Так что тебе будет легче. Ну в самом деле — а кому ещё? Дий ещё слишком мал.

— Да никто его кандидатуру и не принимает в расчёт. Хотя, поспорю, ещё лет через двадцать его и за хвост будет не удержать.

— Посмотрим, — буркнул Арий, впрочем, очень даже довольный мыслям о сыне и наследнике. — Пока же так. Отправишься для начала один, своим ходом, а корабль с отрядом, которым будет командовать Меней, прибудет следом. Так быстро, как только сможет. Теперь об условиях. Те, на которых ты будешь стоять твёрдо: передача Высокогорью Драконьего архипелага, свободный допуск в их порты наших торговых кораблей, содействие нашим чародеям в работе в общими энергопотоками, брак одной из принцесс правящего семейства с Павлом Сверадом с учётом традиций Империи.

— О! При которых он будет единственным мужем?

— Именно так. Должен же мальчик получить какие-то преимущества по договорному браку. Всё остальное: размер пошлин, приданого за принцессой, масштабы магического содействия, выбор кандидатуры принцессы — обсуждаемы. Тут работа на твоё усмотрение, дерзай.

— Примерно понял. Тогда, если с поручениями всё, мне нужно будет наведаться в предгорное имение.

— А стоит ли прощаться с Веей? Может, если она не будет знать, куда ты в одиночку собрался, и рваться вместе с тобой не будет? Я сообщу ей всё, когда ты уже отбудешь. Покипит, но простит.

Иоиль качнул головой.

— Не пойдёт. Мне нужен её совет. Ты сам прекрасно понимаешь, в моём деле любая информация не лишняя. А Вея способна подкинуть таких козырей, что труд дипломата из каторги превратится в курорт. Возможностью нужно пользоваться.

— Мда, согласен… Если она сможет углядеть что-нибудь полезное…

— А об остальном я постараюсь с ней уговориться, как это она выражается, «цивилизованно». Не знаю, что это, но звучит солидно и красиво.

— Что-то из магической области?

— Да вроде нет, в словаре, помнится, не отыскал.

Оба подождали, пока секретарь внесёт закуски и напитки, всё расставит на столе, после чего поспешно уберётся из кабинета. Арий, дождавшись, когда будет прикрыта дверь, жестом пригласил брата наливать себе самостоятельно.

— Но ты ведь не отправляешь меня туда авансом? — остро взглянув на короля, уточнил Иоиль.

— Разумеется, нет. Император первым прислал мне письмо с предложениями. Они щедры лишь относительно (как и следовало ожидать в подобной ситуации), но с ними можно работать. Хорошая основа. Кстати, предложение о браке прозвучало с их стороны, а это о многом говорит, сам понимаещшь. Словом, уверен, ты справишься. Само собой, мои секретари ознакомят тебя с этим письмом и всей остальной корреспонденцией, которая имеет отношение к вопросу. Ну, и есть у них свои наброски возможных пунктов договора. Надеюсь, на их основе твои драки смогут составить что-нибудь звучное и весомое.

— Не надо надеяться, будь уверен, — с внутренним самодовольством ответил Иоиль.

Он знал себе цену.

Отпущенный королём, он лишь ненадолго задержался у его старшего секретаря, бегло просмотрел папку с копиями писем, что убедиться — всё нужное есть — после чего заглянул в к себе в отдел. Там его уже ждали с парочкой дельных набросков, но и принесённое приняли охотно. Словом, денёк — и нужный документ, глядишь ещё и в двух вариантах, будет готов набело. Большее и не требуется, всё равно торговля предстоит долгая.

А после направился уже к своим покоям, чтоб переодеться в удобное перед долгой дорогой в небе.

Вот тут-то его и подстерегла малышка Ева. Она выскочила на принца из закутка, где, похоже, и дожидалась момента, и он с удивлением обнаружил, что девочку не сопровождает ни няня, ни горничная, ни охрана. Собственно, то, что охраны не было, не суть важно, всё-таки во дворце безопасно. А вот отсутствие женского сопровождения странно.

— Дядя Иоиль! — Кинулась ему на шею.

Пришлось нагнуться, принять пылкую кроху в объятия. Принц ласково прошёлся ладонью по детской спинке.

— Доброго дня, маленькая.

— Я не маленькая! — возмутилась Ева, повиснув на родственнике. — Не маленькая!

— Хорошо, ты очень большая. Куда подевала няню, племяшка?

— Ой, пусть поспит! — Девочка махнула рукой с таким деловитым видом, что Иоиль с трудом удержался от смешка. До чего ж потешная. — Ты уезжаешь, дядя Иоиль?

— А ты откуда знаешь? — насторожился он. — Та-ак… Подслушивала маму с папой?

— Я не подслушивала! Не подслушивала! Я просто услышала. Я никому не скажу. Я знаю, что нельзя!

— А мне тогда почему говоришь?

— Дядя, ну ты же летишь, значит, ты точно знаешь! — На принца посмотрели снисходительно. Это тоже было очень потешно, но Иоиль был слишком собой, чтоб отвлечься от основной мысли — об утечке довольно важной новости за пределы кабинета, где она должна была остаться.

— Малыш, нельзя подслушивать маму с папой. И тем более нельзя никому рассказывать об услышанном. Даже если ты уверена, что можно. Поняла?

— Поняла. Я не буду.

— Вот и хорошо. — Он попытался спустить её с рук, но девочка вцепилась в него. — Что такое?

— Дядя, возьми меня с собой!

Иоиль опешил.

— Зачем?

— Я тоже помогу!

— Кому?.. Подожди, ты куда это собралась — в гости к тёте Вее?

— Не-е… С тобой через океан! — И посмотрела на него уверенно, твёрдо. — Я тоже могу на войну!

— Малыш, на войну не берут маленьких девочек.

— А я буду договариваться! Мама говорила, принцессы могут договариваться! Что они — важные! Мама говорила, принцесса — это га… га…

— Гарант?

— Да! Я будут гарант! — И топнула ножкой.

Он смотрел на неё круглыми глазами. Потом присел перед племяшкой на корточки.

— Нет, девочка моя, ты гарантом не будешь ни в коем случае.

— Но почему?! — Снова отчаянный топ. — Я много умею! Я вот что умею! — И стиснула в кулачок крохотные пальчики.

Принц мягко принял их в ладонь и поднёс к губам.

— Конечно, ты уже многое умеешь, — ласково кивнул он. — Но в нынешнем случае гарантом договора придётся быть не нашей принцессе, а кому-то из их семьи. На этот раз мы сильнее, и нам ни о чём не нужно просить. Мы можем требовать. — Он посмотрел в её озадаченное личико. — Хорошо учись, малыш, и я уверен, что со временем ты тоже научишься правильно ставить условия правителям.

Девочка взглянула на него с заметным огорчением.

— А ты никак не можешь мне сейчас объяснить?

— Нет, никак.

— Я бы смогла тебе помочь…

— Ты могла бы. Но пока тебя рано брать к имперскому двору.

— Но я быстро всё запоминаю, правда! Дядя, я буду очень-очень внимательно всё слушать! — Он улыбнулся и отрицательно покачал головой. Ева заметно приуныла. — Всё потому, что ты торопишься?

— Именно так, моя дорогая. Время поджимает. Идём, отведу тебя к маме.

Она вздохнула и послушно вложила ладошку в пальцы Иоиля. Потом трогательно посмотрела снизу вверх.

— Ты на меня пожалуешься, да?

— Ни в коем случае. Разве ты сделала что-нибудь плохое?

Кроха опасливо покосилась на принца. Но лишь мимолётно — можно было сделать вид, будто не заметил.

— Не-а! Ничего плохого.

— Тогда просто пойдём к маме. Пойдём. — И повёл по коридору в сторону королевских покоев.

Навстречу уже бежали обе встрёпанные няньки и гувернёр принцессы, но принц сразу сделал им жест, мол, всё в порядке, давайте пока без выговоров. Да и Ева, чувствуя, что за её воспитание вот-вот возьмутся, с притворным испугом приникла к дяде. Уж при нём её не будут распекать, это хитрюга знала наверняка. А потом — ну что ж, оно наступит потом. Не так страшно.

И к маме в объятия по этой же причине кроха кинулась с особенным пылом. Наблюдая, как она щебечет, ласкаясь на руках у Агаты, Иоиль с одобрением думал, что эта детская хитрость и в самом деле может вырасти в умение вести переговоры. Почему бы и нет? Он плохо помнил себя в детстве, да и мальчишек воспитывали по-другому, чем девочек. Но был совсем не прочь в будущем обучить Еву своему искусству. Но захочет ли она в самом деле осваивать основы дипломатии, когда подрастёт! Кто знает…

Невестке-королеве хватило лишь беглого намёка, чтоб она поняла, в чём проблема, наморщив носик, укоризненно посмотрела на дочку и жестом показала деверю, мол, не волнуйся, выводы сделала, с мужем поговорю. Причём так, чтоб никто из проныр-отпрысков не пристроил свои ушки туда, куда не следует.

Так что можно было возвращаться к себе, менять придворный охабень на короткую плотную свиту, отлично подходящую для высоты. Само собой, тело человеческое, оказавшись в магической структуре неуязвимой драконьей плоти, мёрзнуть не могло, но принц всё равно, как ему казалось, в долгом полёте мёрз. Агата как-то объясняла ему это особенностями влияния психологии — мол, сознание считает, что под облаками телу положено коченеть, вот и приходит ощущение холода. Он не особо понял и не вполне поверил. Но заметил, что если перед вылетом накинуть плотную суконную одежду, в воздухе вроде как легче.

К тому же Вея за него в драконьем облике постоянно волновалась. И было приятно радовать её, демонстрируя, с какой охотой он носит сшитую её ручками традиционную дракскую свиту из отличной ткани, которую супруге однажды подарила паломница. Оказалось, Вевея замечательно шьёт, неплохо вышивает, и из её рук в итоге вышла симпатичная вещица, вполне достойная принца. Правда, узор на ней показался ему необычным. Но жена объяснила, что эти символы традиционны для её родины: вот эти птицы означают небо и также заклинание на супружеское счастье, а вот эти фигуры барса обозначают мощь и власть.

Принц вполне оценил такой символизм, одобрил и охотно надевал настолько удобный и тёплый подарок. А ещё со сдержанной снисходительностью поглядывал на единосупружников, которые теперь тоже хотели себе рубашку или свиту, сшитую их женой.

Вея не отказывалась, но просила хоть чуток подождать.

Перейдя в облик дракона, Иоиль взмыл в воздух и, поискав нужный поток воздуха, сбалансировал в нём гибкое хищное тело. Он уже очень уверенно держался в воздухе, ловко закладывал разные фигуры, осваивал воздушный бой (тут ему здорово помогал брат и его гвардия, готовая тренировать истинных драконов в удобном им режиме) и даже вполне представлял себя как в роли серьёзной атакующей силы, так и наставником юного принца. Всё-таки Дия скоро придёт время обучать тому же, а король слишком часто занят неотложными делами. Так что придётся дяде постараться и изобразить из себя пристойного драконьего тренера.

Но всё же его высочество понимал, что по натуре своей не боец и совершенно не одарён талантами военачальника. Вот если бы драконье обличие получил Меней, их с Арием старший брат, всё сложилось бы просто идеально. У Менея нрав боевой, он может уверенно возглавить армию при необходимости, и даже драконий облик не помешал бы ему эффектно и успешно вести её в бой.

А вот Иоиль — нет.

И идея хотя бы даже и на три-четыре дня стать единственной силой, представляющей Высокогорье в Империи, да ещё и с предельным достоинством, и с полным успехом, обескураживала его. Да, он сделает, раз надо (само собой, принц согласен, что надо). Но ощущает неуверенность и даже что-то, отдалённо напоминающее страх. А что если его собьют каким-нибудь мощным болтом? Дротиком? Камнем, запущенным из катапульты? Их мир слишком давно не видел истинных драконов, и сейчас, когда они только появились, все вокруг верят в их неуязвимость. Но дай лишь в этом усомниться… Ох.

Нужно было со всех сторон продумать собственную защиту — даже не ради собственной шкуры, а во имя безопасности правящего Дома Высокогорья и всего Высокогорья в принципе. И обращаться за этим стоило бы к королеве. Увы, обожаемая Вевея вряд ли тут сможет помочь.

Зря он не оговорили всё в деталях перед отлётом к супруге. Ну ничего, возвращаться всё равно придётся — за текстом договора и верительными грамотами.