Ты мне очень нравишься. Но...

Более чем помощь (1)

Лара

Ей было до ошеломления трудно осознать, что она больше не одна, что у неё есть две сторонницы, которые могут её понять намного лучше, чем кто-либо другой в этом мире. Просто потому что они в какой-то степени прошли путь, подобный её. Разве что им, наверное, больше повезло с мужьями. Говорят, король Высокогорья пылко обожает свою супругу, да и отношения предстательницы Снежного Древа и её мужей поражает всех своей гармонией.

Задумчиво шагая к дому Раменци, она обдумывала то, что, пожалуй, девочки правы. Сомнительно, что именно муж хотел её смерти, очень сомнительно. Зачем бы это ему было нужно, если всё, чего он желал, это укрепление своих энергетических возможностей через неё? Конечно, допустим, она очень сильно ему не нравилась. Но к чему было бы теперь так упорно её искать, ну не для того же, чтоб добить!

И даже на всякий случай прятаться от его семьи бесполезно. Теперь, когда она уже показалась девочкам, так или иначе информация доберётся до императора и его братьев. Да, гостьи не знают, где конкретно она находится, но дело времени это выяснить. И глупо будет снова бросаться в бега.

Весь день она провела в раздумьях, а вечером распахнула переход прямо на заднем дворе дома Раменци. Только сделав это, сообразила, что королева драков может воспринять такое как обиду. Но Агата даже и внимания не обратила. Она появилась в прежнем парадном наряде, в алом шёлке с золотым шитьём, но и с каким-то свёртком.

— Передник прихватила. — Она потрясла ношей в воздухе. — И чистые перчатки. Ты сейчас здесь живёшь?

— Да. Меня нанял хозяин дома для своей жены. У неё было привычное невынашивание, так что отец семейства предпочёл поселить с супругой повитуху-магичку. Выбрал меня.

— И как результат?

— Четверня. Благополучно. Детки уже окрепли, по ним можно дать хороший прогноз.

— Четверня? Это диво. — Королева качнула головой. — Я бы посмотрела малышей. Если, конечно, мне позволят. А твои пациентки? Их много? Какие у них особенности?

Она общалась с Ларой на медицинские темы свободно и так же непринуждённо отправилась с нею обходить будущих рожениц на дому, уверенно взялась осматривать их, обычных жительниц городка, которые даже не подозревали, с кем имеют дело, однако робели от одного вида королевы. При этом сама Агата держалась любезно и мягко, как настоящая практикующая целительница, для которой все нуждающиеся в помощи равны. И, судя по тому, что говорила и описывала, разбиралась в деле прямо-таки здорово.

А потом мягко перевела разговор на самую важную тему, вставшую между ними. Как-то на удивление свободно это сделала.

Лара в свою очередь дала понять, что готова говорить о семействе своего мужа и нём самом. Так что, закончив с обходом, они вдвоём устроились в уголке городской таверны над тарелками с мясным рагу в хлебной буханке, кусками курицы в тесте, рыбой в жёлтом яичном соусе, кусочками рубца. Кстати, довольно-таки неплохо приготовленного.

— Нас здесь не побеспокоят, — сказала Лара.

— Уверена?

— Меня тут хорошо знают. И уважают желание отдохнуть после рабочего дня… Какой симпатичный передник. Почти халат.

— Скорее сарафан. Но удобно — и пациентов осматривать, и излишне яркий наряд скрыть.

— Ну-у… — Её собеседница бросила критический взгляд на богато вышитые рукава. — В принципе…

— Ладно, — хмыкнула королева и придвинула к себе блюдо с рыбой. — Я поговорила с императором.

— Что он сказал?

— То покушение было расследовано. Целью была не столько ты, сколько твой супруг. Тебя решили убить заодно и супротив распоряжению их главных. Они-то, похоже, планировали тебя использовать.

— Как?

— Ну — как! Поймать, обольстить и пользоваться твоими магическими возможностями, как ими пользовался твой супруг.

— А я возьму и любому желающему их предоставлю в пользование, — скептически поморщилась Лара.

— Полагаю, они на это рассчитывали. Или были уверены, что смогут запудрить тебе мозги. Сама же понимаешь, самодовольных мужчин, убеждённых, что все женщины вокруг — дуры набитые, и ключик к ним давно найден, на свете столько же, сколько существует и недалёких женщин.

— Мда…

— Твой муж тогда лично не бросился на твои поиски лишь потому, что это ему напрямую запретил император. У них тут свой протокол и на случай покушений, и на случай мятежа. Он даже пытался обойти запрет, чтоб связаться с Веей — чтоб она попробовала увидеть, где ты, что с тобой, чем можно помочь. И, вроде бы, даже за это огрёб от брата. Но не унялся всё равно. В общем, больше похоже, что ему на тебя ну совершенно не наплевать.

Лара недоверчиво смотрела на собеседницу.

— Он вёл себя со мной довольно-таки… отстранённо.

— Не он первый и не он последний, кто, потеряв женщину, вдруг осознаёт, что она ему позарез нужна.

— А может, ему просто позарез понадобилась моя магическая помощь?

Агата вздохнула.

— Может, и так. Мне сложно судить. Тут только ты можешь принять решение — дашь ли болвану второй шанс или нет. Но признаю: спрятать тебя на Равнине и тем более в Высокогорье будет… почти невозможно.

— Ага. Догадываюсь.

— Бегать всю жизнь от родичей мужа, учитывая, что ты теперь привязана к материку как предстательница этого… Родника — нет, ну можно! Теоретически. А практически — ты уверена, что хотела бы жить такой кочевой жизнью? — Лара помотала головой, и Агата снова вздохнула. — Вот и я об этом. Ну что — рискнёшь?

— Рискну, — ответила кисло, но на самом-то деле особого недовольства не испытывала.

Она соскучилась — не столько по супругу, общения с которым у неё почти не было, сколько ко всем тем людям, которые окружали её в замках принца Миэра. По Туане, с которой неизвестно вообще что произошло. По экономке Аптеры, по управляющему, по девочкам, помогавшим ей с рассадой в оранжереях… Ох, там же всё придётся начинать с начала! Расстройство одно.

Снова появилась мысль о своих пациентках — их ведь пятеро, и как минимум надо довести каждую до благополучных родов. Она обязана позаботиться о будущих мамочках, за которых взяла ответственность. Но следующая мысль успокоила её — ведь строить переходы она уже научилась. Ничто не помешает ей построить телепорт из Аптеры в любой из домов здешнего городка. И, похоже, она сможет на крайний случай держать в запасе такой способ побега — Родник дал ей понять, что её магическому переходу никто не сможет помешать.

— Ну и хорошо. — Агата оторвала ещё кусочек хлеба — подобрать остатки подливы. — И я надеюсь на твою помощь. Кстати, ты чувствовала сбои в работе магических каналов?

— Да, вроде, нет. Но я не прислушивалась… в смысле, не отслеживала.

— Но явного ощущения, что рядом происходит какая-то посторонняя магическая ерунда, не было?

— Нет. А что такое?

— Да, похоже, кто-то шибко умный решил применить к местным энергосистемам мои разработки. Малоприятное открытие. Во-первых, мне не нравится, что какая-то су… кто-то наглый посмел использовать мои промахи в своих целях, а во-вторых, интересно, как этому гадё… предприимчивому человеку такое вообще удалось. Потому что, может быть, провал эксперимента окажется совсем даже и не провалом. Мало ли какому-то местному ублю… магу повезло стабилизировать то, что мне не получилось усмирить.

— Ты уверена, что я вообще смогу помочь?

— Ну а кому ещё, если не тебе? — Агата даже на спинку сидения откинулась, глядя на собеседницу удивлённо. А потом вернулась к блюду. — Теперь это твоя земля.

— Я совсем не собиралась взваливать на себя такую ответственность!

Королева-феникс слегка пожала плечами.

— Можно подумать, я собиралась. Или Вея. Она вообще тихоня, а тут такое… Ну что поделаешь. Тут как в случае с молоденькой мамочкой: кажется, ну что такого, девочка забеременела! Обычное дело, банальные обстоятельства. А потом оказывается, что вчерашняя девчонка теперь ответственна за жизнь целого нового человека! К тому же совершенно беспомощного. И мало что должна заботиться о нём, кормить, поить, одевать и согревать, так ещё и справляться с закидонами мелкого дурного существа, которое просто не осознаёт, что творит, воспитывать его… Жуть!

— Ага, — выдохнула Лара. — Это правда, что у тебя четверо детей?

— Да. Два парня и две девицы.

— И два дракончика?

— Ага. Сын и самая младшая дочь.

— И это очень сложно — воспитывать дракончиков?

— Ну как тебе сказать. — В задумчивости Агата придвинула к себе доску с нарезанным мясным пирогом. — Примерно так же, как любого ребёнка с особенностями. Но надо учитывать, что у меня есть муж-дракон и поддержка Древа, которое давно уже опекает дракский народ. Так что я бодро смотрю в будущее. Вея уже меня обрадовала, что будут и ещё дети, и из них минимум один дракон. Посмотрим.

— Она так может?

— Именно так и может. Это основа её дара.

— А мне сумеет рассказать про будущих детей?

— Откажется. Мне всё рассказала ещё до того, как раз и навсегда закаялась сообщать кому-либо его будущее. Даже в собственное — по своим утверждениям — не смотрит никогда.

— Почему?

— Вредное это дело, говорит. Опасное. Лучше не знать.

— Надо же… — пробормотала Лара, поливая кусочки рубца соусом.

Доели они в полном молчании. Агата попыталась расплатиться за ужин золотом, но владелец заведения категорически отказался от денег и, улыбаясь, только твердил, как он рад угостить сударыню повитуху и её подругу от всей души. И спасибо ей огромное за помощь его супруге и дочери! И пусть только почаще заглядывает, потому что сударыне повитухе нужно лучше питаться и отдыхать, нельзя же круглыми днями трудиться, так и заболеть недолго!

Ларе пришлось улыбнуться в ответ. Да, проблема у жены держателя трактира была серьёзная, но, к счастью, и она сама осталась жива и даже относительно здорова, и дочка родилась вполне крепенькая, крикливая и бодрая. Акушерка не знала наверняка, какова в успехе была доля её искусности, а какова — банальной удачи. Но зато довольный отец пребывал в полной уверенности, что только опытной мастерице обязан своим счастьем.

И благодарил повитуху тем, что угощал её бесплатно.

Молодые женщины зашли в переулок, и уже там Лара без особой уверенности в том, что делает, открыла переход в столицу империи. Она ни разу там не была, но вся информация, которую Агата искусно передала ей, причём таким способом, который и отследить-то не получилось (та просто появилась в сознании, да и всё), оказалась вполне достаточной. Дочь Родника без затруднений открыла переход, пустила Агату вперёд и шагнула следом. Во внутренний дворик императорского дворца — вокруг была густая зелень цветущих кустов, изящные мраморные столбцы лестницы и терраса совсем рядом. И много людей.

Лара шагнула, оглядываясь, и сразу встретилась взглядом с незнакомым мужчиной в строгом мундире, который при виде неё даже глаза закатил с таким выражением облегчения на лице, что можно было не сомневаться — уж его благополучие Лары точно интересовало. Может быть, не по личным причинам, но очень даже живо.

— Ваше высочество! Наконец-то! Вы действительно в полном порядке? — Он шагнул ближе, но и руки к ней не протянул, лишь внимательно смотрел. И взгляд был опытный, цепкий, знающий. И лишь на то потратил пару мгновений, чтоб подать какие-то знаки императорским гвардейцам. — Я Сигред Кёдан, глава императорской службы безопасности. Мы ищем вас уже почти год. Очень волновались. Его величество будет рад узнать, что вы целы.

— Разумеется, буду рад! Уже обрадован! — воскликнул знакомый голос. И, поискав взглядом, Лара растерянно уставилась на Ариавальда, старшего брата её мужа. Он торопливо шагал ей навстречу, расталкивая придворных и охрану. — Принцесса! Как счастлив видеть вас! — Вот он уже решился схватить невестку за запястье и поднёс её пальцы к губам. Поцеловал, слегка склонив голову, и вот из такого положения внимательно взглянул ей в глаза. — Вам нужна какая-нибудь помощь прямо сейчас? — едва слышно уточнил он.

Во взгляде его серых глаз было искреннее беспокойство. Лара растерянно похлопала ресницами.

— Я в порядке, ваше величество, всё хорошо.

— Хорошо. — Он разогнулся и принужденно улыбнулся. — Но если вы не возражаете, я всё-таки отправлю к вам своего целителя, чтоб он убедился. Покои для вас уже подготовлены, горничные готовы вам услуживать до того момента, как ко двору привезут вашу личную служанку. И если вы найдёте в себе силы, буду очень рад увидеть вас на семейном обеде. Но если вдруг почувствуете слабость или усталость, прошу, поберегите себя. Ваше здоровье важнее всего. — И любезно кивнул.

Эйтал Миэр

Старший брат вызвал его беседу, когда он уже успел потихоньку вернуться в Звено Циранои и залечь вместе с десятком верных бойцов в подготовленном закутке. Ему оставалось только уповать, что никто из приближённых его больше не предаст. Противно было думать о таком, но увы, приходилось. Он ведь уже убедился, что даже давняя дружба не станет гарантией.

Ему и теперь ещё больно было думать о поступке Радая.

Чтоб побеседовать с братом, пришлось отползать в сторону от места засады в сопровождении пары бойцов. И пускать в ход изолирующую систему было нельзя, магический всплеск мог обратить на себя внимание.

— Надеюсь, дело важное? — пробормотал он, не особо заботясь о церемониях. — Я тут вообще-то в засаде сижу. Вообще-то.

— Разумеется, — суховатым тоном ответил Ариавальд. — Стал бы я иначе тебя тревожить. Твоя жена нашлась.

Эйтал едва не захлебнулся воздухом.

— Она в порядке? — прохрипел он, чувствуя, как задрожали пальцы, стискивающие артефакт. И ещё порадовался, что тот из камня, окованного металлом. Иначе раздавил бы к бесовой матушке.

— Да. Жива, здорова, слегка растеряна. Думала, что это ты решил прикончить её в Аптере.

— Я не…

— Знаю, что не ты! И ей постарался это объяснить. Но, думаю, тебе ещё придётся поговорить с супругой об этом. А сейчас пока сосредоточься на деле.

— Я хочу её видеть.

— Ну ещё бы… Увидишь не раньше, чем закончишь дело, которым занимаешься.

— Опять ты…

— Опять, — вдруг согласился император, щурясь. — Но на этот раз ты можешь быть уверен, что твоя супруга окружена заботой и пребывает в полной безопасности.

— Она… Она сильно пострадала в плену? — Голос Эйтала сорвался.

— Она не была в плену, к счастью. Всё, занимайся делом. И, кстати — будь готов к появлению кого-то из моих людей, если дичь окажется стоящей.

— Вот прямо так и появлению?

— Да, именно. Один из тех, кто с тобой, сразу даст знать куда следует, если поблизости появится кто-нибудь интересный.

— Почему мне-то это не поручил?

— Чтоб ты не отвлекался! Вот и не отвлекайся.

Эйтал ненадолго опустил голову, сжимая в пальцах замолчавший артефакт. Облегчение, как волна болеутоления, расползалась по телу и сознанию. Вот в этот самый момент он без всяких оговорок был счастлив.

Лара в порядке, в цитадели брата и под его присмотром, под защитой гвардии. Она не пострадала за прошедшее время настолько, чтоб всерьёз бояться последствий, не мучилась в плену, не подвергалась насилию. А всё остальное можно будет преодолеть, и он намерен заняться этим. Лишь с огромным усилием он вернул мысль в русло, в котором той пока надлежало находиться.

И своевременно. Прозвучало многозначительное «Пст!» от бойца, который должен был передавать сигнал от дозорного, а потом и от другого, который наблюдал за той частью периметра, где находился вход в башню. Эйтал, не разгибаясь, вернулся на то место, где должен был ждать начало операции. И там ему едва слышно, на ушко, молоденький, но уже успевший отличиться в разведке солдат доложил: противник явился небольшой группой, снял охрану со стороны реки (да, увы, тремя своими пришлось пожертвовать) и сейчас пробирается к внутреннему дворику.

Чтоб было удобнее обмениваться сигналами, принц улёгся на спину и, держа в поле зрения всех своих, кто оказался поблизости, жестами поинтересовался, отправлен ли сигнал в столицу, как было велено. И попытался уловить по выражению лиц, кто именно должен был сообщать обо всём происходящем «куда следует».

Но полностью провалился — физиономии у окружающих остались каменными, настолько невозмутимыми, что аж противно. Причём заверение, что все сигналы отправлены, и все, кто должен быть в курсе, уже извещены, последовало моментально. После чего бойцы как ни в чём ни бывало приготовились атаковать вторженцев, а Эйталу осталось зубами скрипеть.

Ну да, брат полностью держит его под контролем за счёт того, что окружил его своими людьми. В такой ситуации даже удивительно, как Радай вообще умудрился перекинуться на сторону мятежников, как такое прохлопали. Но, может, император как раз из-за случившегося сделал выводы и обставил младшего родича таким частоколом своих сателлитов, чтоб тому и охнуть без разрешения не удастся. И ведь это правильно, если уж начистоту. То, что Эйтал бесился, осознавая факт контроля, было чистым ребячеством, следовало признать.

Сейчас непрошенное возмущение проще было отбросить — он был слишком счастлив получить новости о супруге, да и нетерпение подталкивало. Скорее завершит операцию — скорее сможет броситься в столицу, хоть издали увидит жену, если по первости она не подпустит его к себе.

Стиснул зубы и сосредоточился на деле.

— Противник в кольце стен? — шепнул он ближайшему бойцу. Довольно быстро пришёл ответ — да, всё под контролем. — Сигнал. Пусть все занимают позиции.

— Противник под контролем.

— Контур замкнут.

— Готовы. — Со всех сторон жестами и другого рода сигналами (только не магическими, ни в коем случае!) шли подтверждения. Эйтал наблюдал и за ними, и за всем происходящим вокруг башни при помощи системы зеркал, которые построил вместе со своими спутниками заранее.

А в нужный момент быстрыми уверенными движениями стряхнул с мундира прилипшую травяную труху — ну что ж поделаешь, полазал на карачках, вот и результат — и выбрался из-за стены, с деланно спокойным видом шагнул на лестницу, ведущую вниз, к заклинательной башне.

— Кузен, — величаво приветствовал он родственника, который в числе прочих нервозно обернулся в его сторону. — Надо же, какая встреча.

Граф, чьё участие в мятеже, в принципе, уже было очевидным, кривовато усмехнулся.

— Кузен… Догадался всё-таки.

— Ну, на какой-то раз уже стоило сообразить. Мда… Я обязан предложить тебе сдаться.

— Пожалуй, стоит обдумать.

— Нет! — Принц поднял палец. — Время потянуть не получится. Уж прости, или сразу «да», или…

— Прости, — ехидно повторил за ним родственник. — Но потянуть время сейчас захочешь ты. Однако уже я откажусь. Зря ты не воспользовался случаем.

И оглянулся на одного из своих спутников, явно не высокородного и даже не воина. «Маг, — определил Эйтал. — Определённо чародей». Тот смотрел на принца с удивительно живой ненавистью, просто с яростью, вот что было удивительно. Откуда такие эмоции? Уж этого парня Миэр точно видел впервые в жизни, никак не мог лично нанести обиду.

Или мог?

Именно этот маг притянул к себе поближе фигурку, плотно укутанную в плащ, и край этого плаща приподнял, чтоб продемонстрировать — внутри кокона, оказывается, скрыта молоденькая женщина. Испуганная, трогательная и тоже Эйталу неизвестная. Она ёжилась, поглядывая по сторонам, словно в любой момент ожидала удара. Странно. И плохо.

— Ты, конечно, не знаешь, что это такое, — медленно произнёс граф.

— Ты про женщину?

Он отмахнулся.

— То, что она — женщина, дело десятое. Но имей в виду, моему чародею достаточно будет одного движения руки, и магия, скрытая в ней, накроет всю территорию Циранои. Не уцелеет никто из людей, ну, и узел энергии, разумеется, прекратит существование также. А дальше пойдёт цепная реакция. Понимаешь, о чём я говорю?

Сперва Эйтал попросту не поверил услышанному. Но потом присмотрелся к девчонке магическим взглядом, и холод ужаса короткими уколами пробежался по его хребту. Что можно сделать? Он даже добежать до этой несчастной не успеет. Он вообще ничего не успеет сделать.

Как они умудрились такое сотворить?!

Но прежде, чем он открыл рот (хоть пока и не представлял, что тут можно сказать), справа вдруг зазвучал тихий, мелодичный женский голос.

— Очень любопытно. — Молодая, едва ли не до боли красивая женщина в алом непривычном одеянии и прозрачной вуали на волосах отодвинула с дороги одного из солдат и выступила вперёд. Так уверенно, словно не в центре назревающей схватки или взрыва находится, а в бальном зале. — Вот оно что! То есть мои кристаллы вы просто запихнули в несчастных женщин с даром? — Она изящно приподняла брови к краю волос. — Совсем офонарели?

Маг перевёл на женщину яростный взгляд, но явно не узнал, потому что покосился на графа с вопросом во взгляде. Таким же яростным, каким была его ненависть к Эйталу. Граф тоже явственно оказался в тупике, но его великосветская закваска сбоя не дала. Он самодовольно вскинул голову и оглядел даму с ног до головы, будто прикидывал, годится ли она в любовницы.

— Вы считаете, ваше любопытство тут уместно, сударыня?

— Моё величество. — Женщина холодно искривила губы. — Не забывайтесь. Итак, если верно понимаю, девочка начинена моей магией, и ею вы сейчас угрожаете моему союзнику.

— Сударыня, ваши шутки тут неуместны…

— Мне плевать на ваше особое мнение! — Одёрнула она, и уже намного резче. Мол, заткнись и молчи, пока не спросят. Прищур её выразительных глаз был сосредоточен на чародее. («Эйтал, прекрати засматриваться на чужих женщин, ты женатый человек и обожаешь свою жену!» — напомнил себе принц и ещё больше собрался.) — Какой же ты… мерзавец, милейший.

— Я тут должен ваше мнение в расчёт принимать, неизвестная дама? — храбрился маг.

— Хорошо бы. — Неизвестная женщина сделала небольшой шажок вперёд. — Было бы разумно, не говоря уж об уместности.

А потом неспешно подобрала широкие рукава и поддёрнула их повыше. Из-под левого рукава показались браслеты, вполне узнаваемые знаки высшего магического уровня, и было их на руке… Эйтал, поражённый, пробежался взглядом по ободкам и понял, что эта магичка — универсал. И определённо свой статус она получила на Равнине. У них, в империи, универсалов отмечают иначе. Принц, округлив глаза, рассматривал даму. Он знал только одну женщину такого магического уровня, которая теоретически могла появиться тут и влезть в государственные дела.

— Мне неинтересно ваше мнение. — Чародей тем временем стиснул шею девушки, которую держал при себе, и та испуганно пискнула. — Знаете ли, я лучше буду действовать своими способами.

— Да? А на что вы намерены воздействовать? На мои разработки? Ах, вот незадача. Он ведь мои, не так уж просто совершить желаемое там, где мне это неугодно.

— Да кто вы такая, дама?!

— А у кого вы спиз… украли кристаллы силы? Давайте-ка, вспоминайте. А то я разочаруюсь. — Она мило наклонила голову набок. — Ну вот, понимание брезжит в глазах. И вы полагаете, я с собственными изделиями не справлюсь? — И внимательно посмотрела в глаза девушке.

Та зачарованно слушала разговор и на незнакомку в этот момент взглянула с бешеной надеждой. Эйтал всё это замечал и отмечал, так что с каждой фразой всё больше хмурился. Та картина, что вырисовывалась перед ним, просто не могла не приободрить.

— Простите, о чём вы, ваше величество? — учтиво уточнил он, решив отложить на потом вполне законный вопрос, откуда она тут вообще могла взяться. — Кристаллы силы? Ваши изделия?

Дама неспешно перевела на него взгляд. Можно было подумать, что она веселится — так искрились её глаза.

— Я потом объясню. Сейчас важнее то, что вот эта девочка начинена кристаллизованной магией настолько, что одного неверного энергетического движения достаточно, чтоб та высвободилась и накрыла территорию. Именно так мерзавцы собирались порушить энергоузел. А меня вот больше интересует то, что подобную детонацию девочка уж точно не переживёт. И мне это совсем-совсем не нравится. Согласитесь — негуманно.

— Негу… Что?

— Жестоко как-то. — Королева Высокогорья вернула свой взгляд магу и его жертве. — Но, к счастью, я здесь. И чёрта с два я позволю угробить эту девочку.

— А как вы сможете помешать, ваше величество? — с надменностью божества усмехнулся граф. — Вы даже прикоснуться к ней не успеете.

Молодая женщина слегка наклонила голову набок, словно любопытная птица.

— А зачем мне её касаться?.. Сейчас будет слегка неприятно, девочка. Но не опасно.

В следующее мгновение тело девушки изогнулось, она в муке застонала, упала на колени — и тут её вырвало. Вместе с остатками пищи с её губ сорвалось что-то мерцающее, полилось, словно струйка огня, собираясь в целый желвак света, и за пару мгновений откатилось на полшажка от своего прежнего носителя.

Маг, выпустивший жертву из рук, дёрнулся было за кусочком света, но замер в неловкой позе, будто пойманный оцепенением.

— Не-а. — Дама мотнула головой. — Всем стоять. Не шевелиться. — Протянула руку, и кусочек сияния, взмыв над брусчаткой внутреннего двора, полетел к ней. Королева коснулась его пальцами и лишь после этого взглянула на Эйтала. — Берите их. Они не смогут сопротивляться. А я сейчас ликвидирую угрозу… Хм… Направлять лишнюю энергию в каналы я не могу — система-то не моя. В землю, пожалуй, опасно — может закончиться землетрясением. Предлагаю в небо. Ну, разразится гроза, так и что? Не страшно, я думаю.

Принц, который успел жестами раздать все нужные указания, с опаской следил за жестами дамы. Пожалуй, она знала, что делает, но всё же беспокойно как-то…

— Давайте грозу. Как-нибудь переживём.

— Договорились. — И стряхнула с пальцев обломок света, который, растворяясь в воздухе сияющей пылью, устремился в небеса.

Эйтал Миэр

— Вам, наверное, нужно потратить какое-то время на проверку узла? — уточнила дама, глядя на принца живыми, ясными глазами.

А он начал понимать, почему она ему так понравилась. Определённо что-то общее чувствуется между нею и его женой. Они отчасти похожи, только королева Высокогорья держится намного увереннее, спокойнее, ступает так, словно вся земля под её ногами принадлежит исключительно ей, при этом совершенно не высокомерна, улыбчива, любезна и дружелюбна. Но её доброта и открытость — проявление силы, тут не ошибёшься.

— Сколько-то времени потребуется, — подтвердил он. — Но совсем мало.

— Это хорошо. А то тут скоро разыграется непогода. А меня будет ждать переход, причём уже через полчаса. Вы успеете упаковать всех пленных?

— Во что упаковать?

— Я имею в виду — повязать.

— Уже, — ответил принц, краем глаза наблюдая, как неспособных сопротивляться мятежников заканчивают скручивать и ставить на колени.

— Тогда поспешите, прошу. — Королева оценила взглядом небеса. Там начинали сгущаться облака, пока белокурые, нестрашные. Но происходило это очень быстро, да и словам магички не было причин не доверять. — А то и вымокнем, и молниями может приложить.

Эйтал побежал к башне, и дальнейшее происходило будто во сне: механически проделывал привычные действия, отмечал для себя уровень напряжённости в каждом из каналов, мысль же гуляла своими тропинками. То о супруге думалось — он пытался сообразить, что может сказать ей, когда они увидятся — то о случившемся только что. И о том, конечно, что сказала ему королева Высокогорья.

В общем, понятно, почему она посчитала нужным принять участие в операции лично. Непонятны два момента: во-первых, почему дракам Высокогорья информация о том, что на самом деле происходит на чужом материке, стала известна раньше, чем им самим, а во-вторых, как король-дракон вообще отпустил свою супружницу тут в одиночку приключаться, даже личную охрану не отрядил. И не возникнут ли в связи с этим проблемы.

Да, думать о таком в первую очередь предстоит старшему брату, но и он не останется в стороне, само собой. Получается, именно он допустил и даже не может теперь сожалеть о своём поступке. Эйтал вполне понимал, о каком кристалле силы идёт речь. Не так уж часто магия кристаллизовалась в материальной форме, но если такое и происходило, то кристалл оставался предельно нестабильным, и его разрушение сопровождалось высвобождением огромных объёмов энергии. Даже просто находиться поблизости было опасно для жизни, что уж говорить о прикосновении.

Но Эйталу прежде не доводилось сталкиваться с тем, чтоб кто-то вполне сознательно изготавливал подобные кристаллы, да ещё и добивался их стабильности на длительное время. Да ещё и вот так свободно брал в руки, а потом выпускал энергию без последствий для себя и окружающего мира. Но вот же, он собственными глазами видел, как магичка позволила кристаллу раствориться и перенаправила заключённую в нём силу в небеса.

Какой ж мощью она обладает?!

Отряхивая ладони, он в задумчивости спустился во двор. Там, постукивая подошвой по брусчатке, ждала дама. Время от времени она поглядывала вверх, на темнеющие, густящиеся грозовые облака, поджимала губы, но никого не пыталась подгонять — ни бойцов, убеждавшихся в том, что оборона цитадели в порядке, ни Эйтала.

— С моей стороны всё готово, — сказал принц, подходя.

— О! Отлично. Даже подождать чуть-чуть придётся. — Королева оглянулась на спасённую девушку, которая притулилась на одной из ступеней лестницы и там сидела, кутаясь в свой плащ. — Ничего, подождём. С ней тоже всё в порядке. Дотерпит.

— Ей потребуется помощь целителя?

— Уж осмотр так точно! — И покачала головой.

— Вы предполагаете, что́ с ней могло случиться?

— Конечно. Да, расспросить ещё предстоит, но из того, что я прочла в её памяти, эти… ну, короче, эти нехорошие, но предприимчивые ребята заставляли девушек с выраженными способностями к магии попросту глотать кристаллы. И в итоге женский потенциал стабилизировал кристаллизованную энергетику на довольно-таки длительный срок.

— Такое возможно? — охнул Эйтал.

— Получается, что да. Само собой, с летальными в итоге последствиями для подопытных девушек. Но, похоже, наши бандиты плевать на этот факт хотели.

— Значит, во всех тех случаях, когда шёл глобальный сбой энергоузла, — принц поджал губы, — это была одна погибшая девушка и один сработавший кристалл?

— Кристалл из слабых, начальных, даже, скажем так, экспериментальных. Поэтому следовала лишь сравнительно небольшая разбалансировка, а не глобальная катастрофа, — подсказала дама. — Но в этой девочке находился нормально сформированный кристалл из последних, единственный из пропавших, который был внесён в перечень и обладал инвентарным номером. Он, если б тут сработал, наделал бы дел.

— Что же, все остальные кристаллы даже не находились под контролем?

Женщина пожала плечами.

— Неудачные результаты эксперимента. Были размещены под изолирующим колпаком и оставлены до лучших времён — мало ли на что сгодятся.

— И это — неудачные эксперименты?!

— Ну да. А толку-то с них? Кроме использования в таких вот террористических актах? — Королева смотрела непонимающе. — Как понимаете, я сама терактов не планировала.

— Почему же тогда опасные материалы так плохо охранялись?

— Увы, не ко мне вопрос. Я всё-таки не за систему безопасности отвечаю. Но будьте уверены, его величество поинтересуется у ответственных лиц, что это вообще такое произошло. И обсудит с доверенными людьми, что с этим делать и как это понимать.

— Полагаю, такое уместно. Учитывая, что пропал и один из тщательно охраняемых… предметов.

— И не говорите, — вздохнула она. — Вот кому в нашем мире вообще можно доверять?!!

— Вы не расскажете, как вам удавалось кристаллизовать магическую энергию? Вы ведь этим занимались?

— Не только этим, — ответила рассеянно. — А если говорить о конкретном эксперименте, то он же окончился неудачей.

— Как можно назвать неудачей то, что удалось сделать?

— Не думаю, что можно говорить об удаче в ситуации, когда каждый кристалл силы приходится стабилизировать жизнью талантливой женщины — потенциальной магички. — Королева посмотрела на Эйтала прохладно, даже выражением лица, не только взглядом намекая, мол, понимаю я твои заходы. Но ты меня не разговоришь. — Давайте оставим эту тему. Высокогорье постарается помочь Империи в вопросе вреда, который мог возникнуть из-за использования моих кристаллов. Я не отказываюсь. А вот что делать с девушкой, надо будет решить совместно. Как понимаю, этот маг её банально купил. У вас ведь, как и в наших краях, в ходу только репрессальное рабство, обращение в зависимое положение в наказание за проступок, верно?

— Да, верно. Если девушка ни в чём не виновата, она немедленно получит свободу.

— Ага! — Дама встрепенулась. — Вот-вот будет открыт переход. Давайте подойдём ближе. Милая, вставай! — Она нагнулась к спасённой девушке, которая успела задремать. Встрепенулась, испуганно глядя на королеву, быстро успокоилась под её ласковым, ободряющим взглядом и доверчиво вложила пальчики в её мягкую ладонь. Заметно было, что от мужчин она старается держаться в стороне — любых, даже от принца, вообще избегавшего смотреть в её сторону.

— А кто подготовит переход? — вдруг спохватился Эйтал. — Его величество дал кому-то доступ?

— Нет, хотя возражений его величество не высказывал. — И хитро улыбнулась. — Думаю, вас ждёт сюрприз, возможно, даже приятный. Полагаю, сперва через переход проведут пленных?

— Группа будет переправляться частями. И, если не вы будете поддерживать переход…

— Не я.

— То тогда мы с вами войдём в середине. Таков протокол. — Он вежливо улыбнулся. — Думаю, что в Высокогорье вы к подобным правилам привыкли.

— Да, — со вздохом признала королева и указала на сформировавшийся в воздухе прозрачно-водный контур. — Мне ещё предстоит убеждать моего супруга, что я не так уж сильно нахулиганила.

— Уверен, его величество отнесётся к вашим усилиям с пониманием.

— Ну да, ну да, — с кислым выражением лица проговорила она, дожидаясь своей очереди вступить в контур перехода.

Следом за нею шагнул и Эйтал.

Он оказался в большом дворе столичного замка, в южной его части. Здесь толпилось довольно много народа, в том числе и из свиты правителя, но все в сторонке, словно побаивались лезть под ноги военным. Зато вот гвардия, дежурившая по обе стороны от перехода, уже включилась в работу, принялась перехватывать пленников. Эти уже начали потихоньку шевелиться — видимо, магия оцепенения слетала — но их моментально лишали возможности взбрыкнуть. Принц отметил, кстати, что графа и двух его сыновей отделили от остальных и потащили в сторону дворцовых подземелий куда бодрее, чем прочих арестованных.

Что ж, логично.

Но даже гвардия не совалась в ту часть двора, где в задумчивости стояла наряженная в светлое придворное платье девушка. Эйтал взглянул на неё и обмер. Конечно, он ждал этой встречи, и всё же увидеть её прямо сейчас стало почти шоком.

Он вздрогнул всем телом и шагнул к ней, дыша так тяжело, словно пробежал весь дворец из конца в конец в полном боевом.

— Лара? Лара!.. Родная!

Она тоже вздрогнула и посмотрела на него с испугом. Этот взгляд болезненно резанул по сердцу, пришлось мысленно напомнить, что сам виноват, хоть по-прежнему толком и не понял, в чём именно. Но и неважно. Если из-за его промахов супруга оказалась в таком сложном положении, что неизвестно как вынуждена была целый год выживать в незнакомом мире, значит, самое меньшее на извинения она точно имеет полное право.

Принц почти подбежал к жене и опустился перед ней на одно колено. Сам же беспокойно и жадно оглядывал её в надежде, что она не пострадала, и со страхом, что увидит признаки чего-нибудь нехорошего. Ведь за год с бедняжкой могло случиться буквально что угодно!

Но, вроде, выглядит хорошо, двигается свободно, без той принуждённости, которая намекает на вероятное ранение. И одета, и убрана достойно — заметно, что её величество как следует позаботилась о новой родственнице.

Эйтал зачарованно смотрел на супругу снизу вверх. Сейчас, в придворном светлом платье, скроенном по последней моде и украшенном изысканными объёмными вышивками, в драгоценностях, достойных принцессы, с чудесной элегантной причёской, она казалась ему не только удивительно прекрасной. Но и такой понятной и родной, что одного только и хотелось — прижать к груди и не отпускать. Никогда. При этом она смотрела на него не с отторжением, брезгливостью или высокомерием, как другие красавицы императорского двора. Да, с лёгким испугом, но всё равно иначе, чем они. Его уродства она по-прежнему словно бы и не видела.

Он протянул ей руку, позабыв даже о том, что по-прежнему не снял боевую перчатку. Но и этого Лара словно бы и не заметила. Осторожно положила вздрагивающие пальчики на тонкое кольчужное плетение, укреплённое небольшими латными пластинами.

— Любимая, — выдохнул он. — Прости. Прости меня!

— За что? — осторожно уточнила Лара.

— За всё, родная. Что обидел тебя, что не уберёг, что пренебрегал, когда должен был своей лаской, своим вниманием доказать, что ценю каждую минуту вместе с тобой. Лелеял свой страх — боялся влюбиться, потерять голову, отдать в твои руки свою волю. А теперь понимаю, что это лучшее, что могло бы случиться со мной. — Эйтал осторожно прижал её ладони к лицу. Слабый аромат какого-то неведомого цветка, пропитавший её кожу, показался самым приятным на свете. Отраднее было только прикосновение к её коже. Да, вот так: сдёрнуть перчатки и наконец-то ощутить пальцами её пальцы… — Прости. Я не заслуживаю тебя. Но сумею заслужить, сумею доказать, что достоин.

Лара с удивлением смотрела на него. Но это уже не имело значения, потому что недоумение изжило из её взгляда даже тень страха. Вот что важно.

Рядом ненадолго мелькнула горничная с двумя походными табуретами. На один она усадила Лару, второй поставила рядом с принцем, но тот его проигнорировал. Он так и остался на одном колене. Ему казалось, так правильнее.

— Унеси, — велел он служанке, и она убралась прочь вместе со своей ношей. — Лара, драгоценная моя… Я могу рассчитывать, что ты сможешь меня простить?

— Но я совсем не сержусь, — пробормотала она. — Я просто… Просто я тогда испугалась, очень сильно. Услышала этот разговор о моём убийстве и сбежала.

— Тех, кто на тебя тогда покушался, поймали, — холодно сказал Эйтал. — Они оба сейчас сидят в подземелье, ждут решения своей участи. Раз ты цела и невредима, они даже могут рассчитывать на небольшое снисхождение — например, лёгкую казнь. Если, конечно, ты не пожелаешь определить наказание сама… Ты позволишь отнести тебя в наши покои?

— Но я и сама…

— Я так долго об этом мечтал, прошу, позволь! — Он поднялся с колена, подхватил супругу на руки и уверенно понёс к парадной лестнице.

Сейчас его заботило только то, что Лара наконец-то у него на руках. И они наконец-то смогут поговорить.

Лара

Ей на самом деле было очень не по себе, когда она оказалась в столице империи. Ждала, что первым делом на неё накинутся с упрёками, а может быть, даже возьмут под стражу и примутся допрашивать без какого-либо снисхождения. Девушка даже прикидывала уже, сумеет ли пустить в ход свою магию, если её попытаются заблокировать методами, которые используются местными чародеями.

Однако с ней сразу повели себя с отменной предупредительностью и крайним радушием. На ужине, куда она всё-таки явилась, император продемонстрировал ей большую радость от того, что её видит, познакомил с императрицей и своими детьми, участливо расспросил, как она жила этот год. Пришёл в восторг, узнав, что она принимала роды, поинтересовался, скольких деток ей довелось принять, и не захочет ли она в будущем, раз так хорошо разбирается в теме, взять под свою руку имперские родильные дома и школы повитух. Дело важное.

Императрица заинтересовалась профессией невестки ещё больше, и в итоге довольно трудно оказалось удержать её в рамках разговора, приличного для застолья. Затронули и тему нарядов — супруга правителя была очень обеспокоена, что не получится в считанные дни обеспечить родственнице всё новое. На заверения, что Ларе неважно, во что одеваться, реагировала как на знаки вежливости, свидетельство воспитанности, обеспокоенно качала головой.

И с утра занялась гардеробом невестки с таким пылом, словно от этого зависело будущее династии. Ошеломлённая Лара обнаружила, что «увы, немного поношенные сорочки, и платье надевалось разок, к сожалению, лучшего не удалось найти» выглядят новёшенькими, просто потрясающе аккуратными и роскошными. Так пышно она в жизни не одевалась. Но, видимо, при дворе именно так полагалось наряжаться.

Тем более что для отдыха её снабдили платьями попроще, а также побеспокоились о белье, чулках, обуви и множестве вещиц, которые, по мнению её величества, были совершенно необходимы. Причём отдельно обиходные, а отдельно парадные. Лара с трудом понимала, почему под парадный наряд нужно надевать совсем другое бельё, чем на прогулку по парку. Но когда к императрице присоединилась в своих усилиях ещё и супруга премьер-министра, Ульриха Миэра, тоже очень радушная и обеспокоенная, иномирянке осталось только сдаться. Ей от души стремились помочь, как тут было отказаться! Она покорилась и лишь улыбалась, заучивая, что с чем сочетается.

Но в тот момент, когда она поймала на себе взгляд мужа, ошеломлённый и жадный, первое, что пришло в голову: «Упс, я точно не перепутала, что с чем надевать?» Спустя миг собственная же память напомнила: вообще-то её одевала горничная. Причём это была младшая горничная императрицы (Туану должны были привезти только к вечеру), уж эта-то точно ничего не могла напутать. Она из Лары сделала настоящую куколку: златотканое светлое платье, украшенное драгоценной отделкой, кружева, украшения, изысканная причёска, созданная столь хитро, что казалось, будто волосы сами собой так легли, едва различимый макияж. Чудо!

Лара потупилась, но её сомнения оказались зряшными — муж кинулся к ней, словно, давно влюблённой, до полусмерти истомился в разлуке. Он и не думал чем-то попрекать её, наоборот — просил прощения. А потом, когда нёс на руках в их покои (и ведь откуда-то знал, где её поселили… наверное, это и есть покои младшего принца, его жену туда и засунули), лишь ласково, едва ощутимо прикасался губами к её волосам, дышал в макушку и, как ей казалось, улыбался.

О, не показалось! Когда супруг сгрузил жену на край постели, на его лице цвела довольная улыбка, почти что счастливая. Он снова нагнулся к ней и поднёс её пальцы к губам. Прижмурился, будто бы от удовольствия.

— Вам, наверное, надо помочь снять доспехи! — встрепенулась она.

— Тебе, — шепнул Эйтал. — Буду счастлив, если возьмёшься помочь. У нас считают: если супруга помогает мужу снимать доспехи, значит, в паре царит согласие.

— А может, ей просто не всё равно?

— Так это и значит, что в семье живёт гармония. — Мужчина улыбался, как кот, отпробовавший любимого лакомства и оставшийся совершенно довольным миром вокруг себя и своим местом в нём.

Лара вздохнула — провокационная ситуация. Но нельзя же, в самом деле, оставить мужа в доспехе. Потянулась и, гадая, как нужно распускать все эти ремешки, взялась за первый из них, на наплечнике. Провела пальцем, прикидывая, откуда и как следует его расстёгивать.

— Сперва наручи, — подсказал он. — Вот отсюда лучше браться.

— А-а… — Она повозилась, но справилась. — Вот так?

— Да, теперь можно снимать наплечники. Главное расстегнуть ремешки сзади. Те, что спереди, я смогу и сам.

— Я расстегну.

— Теперь снимается нагрудник. Он крепится на плечах и на боках. А потом расстёгиваются вот эти крепления, которые держат набедренники и пояс.

— А теперь?

— Наколенники. Не беспокойся, я смогу сам. Ну, а если сейчас ты поможешь мне стянуть кольчугу, я буду очень благодарен. Возьмись вот здесь, на плечах. Да, вот так. И просто крепко держи. — И ловко выбрался из кольчуги, словно ящерка из шкурки, зачем-то решившая её сохранить на память в целости.

Лара с уважением взвесила кольчугу в руках — серьёзно весит. Даже удивительно, как её муж умудряется таскать на себе и это, и ещё уйму дополнительного железа. Супруг же тем временем расстёгивал поддоспешник.

— Бросай её прямо на пол, — сказал он. — Зачем же держать.

— Мне было интересно рассмотреть.

— Да? — Он с недоумением посмотрел на кольчугу мелкого плетения, словно впервые видел её. — Ну, доспех хороший, он достался мне от дядьки со стороны матери… Тебе интересна тема доспехов?

— Мне, честно сказать, интересно всё, что я плохо знаю.

— В самом деле. — Он отбросил поддоспешник и шагнул к ней. Осторожно обнял. — А мне интересна ты… Прости, я потный.

— Ничего, — шепнула Лара.

Он действительно пах разгорячённым телом, но неприятного в его запахе не было. Чувствовалось, что принц привык держать себя в чистоте, и сейчас, после целого дня пути и схваток, источал аромат сильного, здорового и крепкого мужчины, мощного зверя, уверенно берущего всё, что считает своим. И в окружении этого запаха, в кольце его рук сейчас Лара чувствовала нежелание как-либо сопротивляться ему.

Так что когда муж набросился на неё с поцелуями и неловкими ласками, она подчинилась и обмякла, отдавая себя ему во власть. Это было приятно. Ободрившись, Эйтал ловко расстегнул и расшнуровал на супруге платье, и вот уже его дыхание коснулось её груди, а потом и живота. В какой-то момент мужчина прижался колкой щекой к её коже и забормотал:

— Я помню, как ты просила меня принять ванну перед нашей первой ночью. Прости, что сейчас об этом не подумал. Я бы отлучился в мыльню, если б был уверен, что ты не исчезнешь.

— Тебе нужно отлучиться?

— Только для твоего удовольствия.

— Моё удовольствие не зависит от мыльни. Уж поверь, — тихонько рассмеялась Лара.

— Значит, я могу остаться? — И потянулся к ней губами.

Молодая женщина ответила на поцелуй, и дальше всё пошло своим чередом, и тема омовения больше не поднималась. Прижимая к себе жену в момент наивысшего наслаждения, принц дрожал от напряжения и нетерпения, и лицо его в тот миг искажалось в равной степени от страдания и экстаза услады. Если это не было удовольствием, то что тогда вообще удовольствие? Проходясь ладонями по её коже, Эйтал сбивчиво шептал ей о том, как она прекрасна, и как он дышит её ароматом и совершенством, и как надеется, что она примет его подарки. Он так хотел бы передать их ей в надежде, что они хоть немного улучшат её настроение. Хоть чуть-чуть.

Она лишь улыбалась ему, утомлённая и сбитая с толку настолько, что могла лишь молчать. Ну, и поцеловать его в ответ, когда он потянулся к ней снова, и улыбнуться ему, и кивнуть на просьбу прислать подарки. Их он прислал чуть позже: большой ларец драгоценностей, коробки с головными уборами и целый сундук новых нарядов. И принесено всё это было почти одновременно с тем, как в покои ввели Туану. Наконец-то.

Та, едва увидев свою госпожу, зарыдала и кинулась ей на шею. Успокоить её удалось далеко не сразу и лишь обещанием вместе с нею разобрать подарки принца. Туана наконец-то утёрла глаза и пылко принялась распаковывать посланное Эйталом. Она красиво разложила новые платья, продемонстрировала каждый из головных уборов, диадем и арселей[1], богато изукрашенных вставками из золота и драгоценных камней, подняла крышку ларца с украшениями. А потом заверила, что вот-вот привезут те платья, которые всё-таки успели пошить в Аптере.

— Те самые два наряда, — всхлипнула она. — Вы не отменили свой приказ, и нам с вами пошили два похожих платья, только из разных тканей.

— И чудесно. Мы с тобой сможем появиться в них при дворе, если их успеют привезти. А украшений тут определённо хватит на обеих.

Туана глубоко вздохнула.

— Я всё так и не понимаю, чем заслужила ваше расположение. Ведь мне так и не удалось заслонить вас от мерзавцев, которые хотели вашей смерти. И даже отстоять перед супругом толком не удалось.

— А что такое?

— Он всё расспрашивал о вас. Я убеждала его, что вы даже не думали ни о чём предосудительном.

— А он не поверил?

— Ну что вы. Поверил, конечно. Тем более он спрашивал и других. И я видела в нём больше беспокойства, чем желания уличить вас. Но всё же… Он спрашивал и спрашивал…

— Я думаю, он обязан сомневаться в каждом, — с сомнением проговорила Лара. — Он ведь член императорской семьи.

Туана, всхлипнув, кивнула.

— Конечно, госпожа. Так и есть. Госпожа-а моя! Вы ведь не оставите меня? Не прогоните?

— Конечно, не прогоню, Туана, ну о чём ты!

В итоге к вечернему приёму их готовили обеих. То есть сперва Туана выкупала и причесала свою хозяйку, а потом уже над нею колдовала младшая помощница императорской горничной, чопорная и отстранённая, но при этом на диво искусная. Ей не особо-то нравилось, что приходится трудиться над какой-то там служанкой. С другой стороны, приказ-то поступил от принцессы, супруги младшего брата императора, к тому же дамы, находящейся под живейшей опекой правителя — поди поспорь. Так что она усердствовала как могла, но при этом показывала всею собой, что понимает это как унижение… Хоть его и нельзя таковым назвать в открытую.

Однако Туане было безразлично, как помощница относится к происходящему. Она с детским восхищением следила в зеркало, как ей выстраивают небрежно-изысканную причёску, скрепляют её драгоценными топазовыми заколками, потом наносят краски на лицо, но так аккуратно, чтоб лишь подчеркнуть природную красоту лица.

И когда в конце концов Туану запаковали в желтое тафтяное платье с багряной отделкой, а потом Лара застегнула у неё на шее застёжки двух золотых ожерелий, её облик совершенно преобразился. Потом она подняла глаза на Лару, и лицо её осветила смущённая улыбка.

— Ты такая красивая, Туана, — подбодрила Лара.

— Вы превратили меня в настоящую даму.

— Я лишь показала тебя такую, какой ты можешь быть, если только захочешь.

— Но я не смогу быть вам компаньонкой! Мне не хватит умений и навыков, моя госпожа.

— Давай проверим, дорогая.

Напористо потянула горничную и одновременно подругу за собой.

Зал уже был готов — огромный, светлый, отделанный позолотой, столики расставлены и подготовлены к подаче угощения, а на галерее, опоясывающей залу на уровне второго яруса, изысканно сервировали фуршетное угощение. Музыканты за ажурным экраном, оплетённым зеленью, потихоньку рассаживались и готовились сыгрываться. Гости пока не заполнили собой пространство, они общались между собой, часть и вовсе предпочитала прогуливаться на внешней террасе. Их величества пока не появились, так что атмосфера в целом оставалась расслабленной.

— Как красиво, — пробормотала Туана, осторожно посматривая по сторонам. — Как великолепно…

— Да, мило, — согласилась Лара, которая на родине видала дворцы и пороскошнее.

— Я даже не представляю, как себя следует вести!

— Просто не напрягайся и за столом посматривай, как буду поступать я. Мы ведь будем сидеть вместе.

— Правда? Меня пустят за столик к принцу и принцессе?

— А как могут не пустить? Ты ведь меня сопровождаешь. Ну, не надо так нервничать, в самом деле. Уверена, всё пройдёт отлично.

Волна гостей приёма колыхнулась и неспешно хлынула с террасы в зал. Чуть позже Лара поняла, почему — появились оба средних брата императора с жёнами, а также гости из Высокогорья. Агата с улыбкой взглянула на новую знакомую, но подходить к ней пока было рано. Молодая женщина помнила, что сперва её должны формально представить его величеству в присутствии всех придворных, тогда она будет считаться принятой здесь. И тогда можно будет гулять где хочешь и общаться с кем хочешь.

Старший и младший братья появились одновременно. Император задержал шаг на верхней площадке лестницы, поджидая императрицу, Эйтал же поспешил вниз, к супруге. Он был затянут в парадный колет, над высоким воротником которого было изысканно выложено кружево рубашки, в узкие брюки, мягкие танцевальные туфли. Всё это убранство было ему неудобно, чувствовал он себя в бальном наряде некомфортно, впрочем, мысли его, похоже, были заняты другим. Он нашёл взглядом супругу, с улыбкой потянулся к ней, подойдя, подхватил её руку, наклонился поцеловать.

— Ты обворожительна, — пробормотал он. — Чудесна. Любимая… Позволь, я официально представлю тебя брату. Я помню, вы знакомы, но…

— Но есть протокол, — договорила за него Лара и кивнула. — Конечно.

[1] Арселе — металлическая ювелирной работы основа головного убора в форме сердца или подковы. Он отделывался кружевами или плиссировкой, а также вуалью, украшался вставками из драгоценных металлов и камней, жемчугом. Отчасти похож на кокошник.