Ты мне очень нравишься. Но...

Бытование силы (1)

Вевея, Серебряное солнце, жена Кристального принца

Лес снова был радушен и ласков, он манил глубинами, настолько же прекрасными, насколько чарующа сама природа. И даже мелкая мошка на пару с комарами огибала предстательницу Древа — за это одно стоило отбить своему покровителю земной поклон. Она просто наслаждалась прогулкой, всем своим существом впитывала свежесть воздуха и ароматы листвы, травы, редких слабеньких цветов, развернувших здесь свои лепестки, даже коры. Как же тут было хорошо…

Сегодня Древо не говорило с ней, но она и так понимала всё, что происходит вокруг. Его воля пронизывала и этот лес, и окружающий мир. То, как это выглядело, она видела и слышала сложной симфонией из звучащих струн, опутывающих воздух над равнинными землями, и каждая нотка, которую они играли, была жизнью человека. Как правило мужчины. Древо дарило магией не только мужчин, но и женщин, однако последние намного реже обращались к его покровительству и помощи.

Это было множество младенцев, уже родившихся или только грядущих, каждого из которых Вея чувствовала, будто саму себя. И даже осознавала, что некоторые из этих малышей не выживут — кто-то сгинет внутриутробно, кто-то по какой-либо причине утратит свой шанс уже после рождения. Её человеческое сердце ныло, понимая, что неизбежность неизбежна, но разве можно что-то изменить? Увы. Смерть идёт об руку с жизнью, и так было от начала времён. Кого-то из крошек она, наверное, даже может спасти: добиться, чтоб мать всё-таки родила своего детку, или вмешаться уже после его рождения. Но каждого — не спасёшь.

Она начинала понимать, насколько тягостной будет её судьба. Ощущать смерть или ошибку каждого из детей, которым Древо дарует магию, а она для них станет проводником в этой жизни — больно. По-настоящему больно. При этом немыслимо стать для каждого из них ангелом-хранителем. Даже если она разорвёт свою жизнь на тысячи клочков и посвятит себя службе чужим судьбам, добром такое не закончится. Такое «добро» порушит тысячи жизней.

Человек должен строить свою судьбу самостоятельно. Он должен продираться сквозь преграды и тяготы, иначе на выходе из него просто не получится самостоятельного существа, могущего выстроить и собственный путь, и будущее зависимых от него людей. В ином случае человек не способен будет взять ответственность даже за самого себя. Он останется жалкой амёбой под покровительством родителей и её, Веи, опекающей это чудушко со всех сторон.

Как такое убожество сможет овладеть подаренной ему магией? Никак от слова «совсем». Увы, чтоб дать шанс ребёнку стать чародеем и если не преуспеть должным образом, так хоть подчинить себе дарованную энергию, придётся быть с ним жёсткой. В какой-то момент швырнуть его мордочкой в холодную воду реальной жизни, заставить его шевелить лапками, захлёбываясь и подвывая. Жалко? Жалко. Даже очень. Но иначе никак.

Просматривая судьбы других деток, которых коснулась воля Древа, Вевея понимала, что и с собственными дочерьми и сыном будет сурова. В определённом смысле. Иного пути для неё нет. Порывистая Анечка, если её не столкнуть лицом с настоящей жизнью, может превратиться в самодовольную, злую, безжалостную стерву. А нужно, чтоб она выросла чувствительной, заботливой и разумной. Как этого добиться? Тяжёлым родительским трудом. Да и Тиаре, драконица, дочка Иоиля, до появления которой не один десяток лет, потребует самого строгого воспитания, а то можно себе представить исход, при такой-то мощи… Как же нелегко будет!

Со всхлипом усталости Вея опустилась на землю у корней старой липы и прикрыла глаза. Своё будущее тоже нужно принять и смириться с ним. Вот оно, на расстоянии протянутой руки, бери, ты должна. Трудно? Да, трудно, как и любой шаг в реальной жизни. Однако ты обязана, действуй. Значит, придётся действовать. От тебя зависит благополучие детей.

Медленно она приводила в порядок дыхание. Бывало, что паника накатывала на неё волной цунами, почти сшибала с ног. Стоит ли удивляться? Такая дикая ответственность легла на её плечи, она ведь не была к такому готова. Приняла на себя, да, но как-то не вполне понимала, что ей предстоит. А теперь уж поздно сдавать назад. Да и неправильно это. И Древо не хотелось разочаровать. Почему-то к нему она относилась, как могла бы к любимому родителю, ожидания которого совершенно не хочется обманывать.

Она сидела, прижавшись спиной к стволу, и напитывалась отдохновением леса, вечного дитя земли, которое вообще никуда и никогда не спешит. Оно просто существует, принимая свою участь такой, какая она есть. Нет смысла завидовать или брезговать подобным фактом, это просто так, и ничто его не изменит. Зато к живому спокойствию леса всегда можно прикоснуться собственной душой — и немного отдохнуть тоже.

Поблизости появился человек… А, нет, не человек, дракон. Свой. Вея без спешки приоткрыла глаза и скосила их в сторону мужа.

— М?

— Что с тобой? — нежно спросил Иоиль, подходя и присаживаясь на корточки.

— Дышу свежим воздухом.

— Плохо себя чувствуешь?

— Ну что ты. В чаще я вообще никогда не чувствую себя плохо. Я нужна?

— Вообще да. Поговорить бы.

— М? Ладно. — Она завозилась, поднялась на ноги. — Пойдём в дом?

— Да и по дороге можем поговорить. — Муж помахал в воздухе конвертом.

— А-а, опять важный жених?! Да чтоб их всех!

— Ну, корреспонденция от значимых мужчин тоже лежит, ты же понимаешь, по мнению местных у такой женщины, как ты, до неприличия мало мужей. Но тут совсем другая тема. Письмо от принца Эйтала.

— О, это муж моей соотечественницы?

— Именно он.

— Умоляет приехать?

— Как понимаю, ему хватило здравого смысла понять, что я попросту не отпущу свою жену на материк, где сейчас разгорается гражданская война.

Вея моментально остановилась.

— Что? Война? Там, где находится моя предполагаемая соотечественница?

Иоиль тоже остановился. Он смотрел на супругу, сузив моментально наполнившиеся льдом глаза. Это был взгляд по-настоящему могущественного, сильного мужчины, облечённого властью, и на себе подобный Вевея поймала впервые. Обычно муж смотрел на неё только с нежностью, мягкостью и лаской.

— Любимая, — процедил он, — надеюсь, ты не намерена кидаться в середину боя лишь потому, что женой принца, возможно, является женщина из одного с тобой мира?

— Вообще-то намеревалась.

— Нет.

— Слушай, ну она же там совсем одна, а я могла бы…

— Нет.

— Иоиль…

— Ты ведь слышала, верно? — спокойно уточнил он. — Вот и хорошо. Ты никуда не поедешь, пока там опасно. И говорить тут не о чем. У тебя ребёнок. И ты — не Агата… Но всё-таки кое о чём принц нашёл возможность попросить. Он умоляет тебя попытаться увидеть, что сейчас происходит с его женой, цела ли она, в каких условиях находится, здорова ли. Всё, что сможешь разглядеть.

— Как он себе это представляет?! — возопила молодая женщина. — Я вам что — ясновидящая?! Я с этой Ларой даже не взаимодействовала никогда, и ко мне отношения она непосредственного не имеет. Я не могу посмотреть её путь.

— Тогда откажу. Или лучше напишу, что не получилось. Но, может быть, ты попробуешь что-нибудь уловить или почувствовать? Хоть на уровне образов, ощущений. Тогда мы, не особо напрягая наши ресурсы, сможем обязать себе представителя соседской королевской династии, и значительно. Да и ты успокоишься, если с девицей всё более или менее.

Она ехидно сощурилась.

— А если почувствую нехорошее и наоборот, рвану её спасать?

— Не рванёшь, — бесстрастно ответил он, и от этого бесстрастия потянуло скальным холодом. Вевея на уровне чисто женского чутья поняла — он действительно сможет её удержать. Ей не под силу будет противиться ему сейчас. — Но я приму меры, безусловно. Ради твоего спокойствия и ради установления добрых отношений с другим материком. А тебе нужно подумать о нашей дочери, а во вторую очередь — о магии нашего общего пространства. Я правильно понял, что магией наши материки связаны?

— И всегда были связаны, — буркнула она, слегка уязвлённая тем, что её так легко подчинили своей воле. Да, правильность позиции мужа она признавала, но всё же… Всё же упрямство шевелилось где-то там, в глубине души. И заставляло немножко дуться. Правда, супруг на этот факт явно внимания обращать не собирался. Он знал, что прав. — Я уже говорила. Разбалансировка из-за того происходит, что упорядочивать нужно было сразу всё. Этому мешают амбиции магов по обе стороны от океана и области энергетических парадоксов. Правда, с последними можно будет разобраться постфактум. А вот то, что архимаги всё время тянут на себя одеяло, серьёзно беспокоит.

— Одеяло?

— Тянут на себя энергетическую ткань и пытаются заполучить в своё распоряжение больше магии.

— Так бы и сказала…

Она фыркнула.

— Говорить-то меня не учи! Ещё б рожать поучил!

— Ну, не сердись. — Принц подхватил жену на руки и понёс к особняку, который уже показался за деревьями. — Так что — попытаешься почувствовать потеряшку?

— Разумеется, — вздохнула. — Но сразу предупреждаю — надежды особой нет. Ещё близких я могу почувствовать, но уж совсем незнакомую женщину… Вряд ли.

— Понимаю. Но в итоге, как бы там ни было, сообщу, что мы пытались. Тебе нужно отдохнуть?

— Да куда там. — Снова тяжкий вздох. — У меня сейчас встреча с паломниками. Они, небось, уже ждут.

— Хочешь, разгоню всех?

— Нет. Я обещала. Надо. — Брыкнулась, вырвалась из рук и побежала к себе, на бегу оправляя платье. — Сейчас переоденусь — и к делам. Потом побеседуем, хорошо?

А принц остался внизу смотреть ей вслед.

В гардеробной Вея сразу полезла в узенький шкаф, где висели её простые белые платья, больше похожие на местные рубашки. Она специально попросила нашить ей подобных, почти одинаковых, когда заметила, что именно в такой одежде её лучше всего воспринимают богомольцы. Их почему-то именно внешняя простота и непритязательность больше всего успокаивала, настраивала на обращение к Древу. Хоть меньше рвались просить что-то конкретно у Веи, а то и отодрать от её подола кусочек на память или на удачу. Будто лично она обеспечивала любой из жаждущих семей рождение талантливого малыша.

И объяснять обратное было бесполезно. Вглядываясь в лица, в глаза, полные надежд, она легко могла прочесть по ним и то, сколько детей будет у этой семьи (если будет), и какая судьба их всех ждёт. Но почти никогда этого не делала и просто никогда о будущем не говорила. Бесполезно было пытаться направить любого из этих людей. Даже если прислушаются, понятно было, что сделают не то и не так. А вести каждого из них за руку сквозь жизнь — невозможно, да и вредно.

Поэтому она лишь к некоторым из тех, у кого в глазах читала надежду на исполнение желания, которое и так должно было исполниться, наклонялась и, мягко улыбаясь, говорила: «Всё будет хорошо». Большего себе не позволяла. И без того было трудно до дрожи, её человеческое сознание почти не выдерживало такого напора чужих судеб, историй, желаний, страхов и страстей. Встречались слишком разные люди — и те, кого самой хотелось придушить, и тех, кого было жаль до слёз, но помочь было нельзя, потому что их беда коренилась в них самих. За всё время только троих людей она встретила, кому помочь было несложно — лишь предложить место с жалованием, куда они могли уйти от тягот обыденной жизни и начать новую, без унижений и боли.

Им Вея помогла. И на остальных посматривала ждуще, в глубине души надеясь, что повезёт встретить ещё тех, кому лишь малой помощи не хватает, чтоб воспрянуть. И жаль было, что их на свете настолько мало — тех, кто и сам готов выплывать, только кинь им кончик верёвки.

Но уж девушке-иномирянке, попавшей в беду, она намерена помочь и большим. Да, не представляет пока, как можно было бы до неё дотянуться, даже не видев ни разу вживую. Но попытаться-то это не помешает. Да и — кто может знать! — вдруг Лара, как и они с Агатой, пришла в этот мир ради какой-то значимой цели, не только затем, чтоб подарить жизнь детям местным мужчин. Тогда её судьба должна быть связана с магией мира, и это облегчит задачу.

Вевея, Серебряное солнце, жена Кристального принца

Малыш, которого принесли к ней, явно страдал сразу множеством болезней. Но это было бы не такой уж серьёзной проблемой, если бы от рождения он не оказался наделён заметной магической силой. Поэтому нечего было и мечтать о том, чтоб вылечить кроху при помощи стандартных чар. Они просто не пробивались сквозь неосознанную защиту ребёнка. Сам-то он своими способностями, понятно, не владел, действовал бессознательно. Так что отчаяние его матери можно было понять.

Вевея взяла кроху на руки и прижала к груди. Любой младенец обычно вызывает у женщины нежность, а тут молодая женщина испытала ещё и глубокое сочувствие. Детке было нелегко, он захлёбывался слабыми писками — орать уже сил не было — и дрожал. Она гладила слабое, ещё не потерявшее пушок тельце по спинке и вздрагивающим ручками, по головке, по тоненьким, как лепестки цветка, ушкам. Трогательный такой, слабенький…

— Животик болит, — сказала, укладывая малыша себе на колени. Начала массировать пузико. Кроха дрыгнул ножками и снова залился плачем. — Ну-ну… Что ж такое… Та-ак… Я бы сказала, что у него проблемы с кишечником, с дыханием и какая-то инфекция присутствует. Вот только, боюсь, я всё-таки… Я не умею лечить младенцев.

— Высокочтимая, умоляю! — Женщина залилась слезами и повалилась на колени, пряча лицо в ладонях. Она выглядела совершенно измученной, бледной, обескровленной, глаза на лице казались неестественно огромными. — Только на вас вся надежда! Умоляю! Рабыней вашей буду, только спасите его!

— Ну что ты говоришь! — Голос у Веи поневоле дрогнул. — Встань, пожалуйста. Не надо так.

— Этот четвёртый уже, трое малышей у меня умерло. Сердце — одна сплошная рана. Высокочтимая, умоляю! Умоляю…

Она беззвучно заплакала, закрывая лицо покрывалом. К ней дрожащими руками потянулся мужчина, который её сопровождал, наверное, муж. Он опасался приближаться, и всё же шагнул помочь супруге, опасливо поглядывая на Вею. Похоже, его пугала необходимость влезать в чисто женские разговоры и женские дела — и всё же иначе он поступить не мог. Его ведь жена страдала и их ребёнок.

Вевея тяжко вздохнула.

— Вы обращались за помощью опытных чародеев-лекарей?

— Нам не досталось квоты к тем, кто мог бы нам помочь, высокочтимая. Например, к её величеству Кристальной Агате. А он просто может не дожить до следующего года, когда откроются следующие квоты.

— Понимаю.

Она вытащила ониксовый артефакт, который Агата превратила в подобие смартфона. Отправила вызов. Магическая штуковина работала немного не так, как они обе привыкли, но к новым свойствам чародейских вещей, в том числе и созданных собственноручно, быстро получилось приладиться. От королевы драков очень скоро пришёл ответ: «Что-то срочное?»

«У меня тут малыш. Обычный маг его лечить не сможет, мальчик одарённый. А у самого полно проблем. Взглянешь?»

«Взглянуть-то взгляну, — последовало в ответ. — Но не сегодня. И не завтра. Никак. Послезавтра смогу вырваться в ваши края. Дотянет шибздик?»

«Придётся. — Вея даже заулыбалась. — Ждём».

И перевела взгляд на испуганную мать крохи.

— Её величество сможет прибыть только послезавтра. Придётся подождать. Я скажу слугам, чтоб устроили вас в моём особняке. Надеюсь, состояние малыша не ухудшится за это время. По крайней мере, я постараюсь… — Женщина, дрожа, снова рухнула на колени, следом за ней поспешно склонился до земли её муж. — Нет-нет! Прошу вас, не надо. Не надо.

— Если что-то!.. Что-то мы можем сделать! Только прикажите! — Она буквально задыхалась.

— Для начала успокойтесь. Вы же кормите? Во-от. Вам нужно успокоиться и отдохнуть. — Она вручила детку матери, напоследок погладив младенца по головке. Тот притих немного — может, изнемог плакать, а может, и в самом деле ему получшало от общения с предстательницей Древа. Подобное случалось уже, Вея помнила такие случаи.

Она распорядилась, чтоб несчастную мать с малышом и супругом отвели в свободную комнатушку, снабдили всем необходимым, включая и еду, которая требовалась кормящей матери. Чуть позже, когда, закутавшись в длинную шаль, выбралась на террасу, обнаружила, что муж женщины старательно работает в уголке сада, обстригает сухие ветви кустов и таскает их в кучу там, где можно будет потом всё расколоть и подготовить для малых каминов.

Жестом подозвала слугу.

— Кто-то его обязал? — спросила негромко, лишь слегка склонив ухо в нужную сторону.

— Ну что вы, ваше высочество, — пробасил работник. — Сам пришёл просить работу, но признался, что по дому не особо умеет трудиться, а вот по саду или двору — это пожалуйста. Поручили ему то, что требовалось. А его супруге как раз отнесли обед. Что-то не так?

— Нет-нет… Всё хорошо. Проследите, чтоб и он как следует поел. Эта семья — гости, но если мужчина считает своим долгом поработать, пусть трудится.

— Понятно, высокочтимая.

Очень хотелось помочь крохе, просто до слёз. Но в этот раз желание пойти и поглядеть на малыша в себе подавила. Всё-таки вопросы лечения оставались для неё тёмным лесом. Кое-что она научилась, кое-что могла обеспечить опосредованно, условно говоря, прибегая к помощи высшей силы и направляя возможности собственного организма болящего на исцеление. Но тут подобное не поможет. Силы младенческого тела, способные его исцелить, ещё не сложились. То, что помогает младенцу выживать в самых сложных обстоятельствах, имело другую природу.

Тут Вее приходилось верить Агате на слово — та в магической и околомагической медицине разбиралась в разы лучше. Она даже пыталась объяснить подруге все нюансы, когда обе они делились мыслями касательно ухода за своими малышами, но Вевея мало что поняла. Её тогда успокоило понимание, что дочке, Ане магическая или немагическая помощь не потребуется, девочка совершенно здорова, крепка и твёрдо намерена благополучно вырасти.

А вот тут пожалела, что не расспросила дракскую королеву детальнее. Обременённую чародейскими способностями детку было очень жаль, да ещё и смутное понимание добавилось, что хорошо бы всё-таки его спасти. Что-то значимое от этого ребёнка зависит.

Такие Вее уже попадались. Правда, всё больше по мелочи, и огромным магическим потенциалом обременены не были. В ком-то она ощутила будущего хорошего учёного, ещё в одном — педагога, попалась ей и грядущая заботливая многодетная мать. Их было приятно погладить по крохотным головкам, покрытым лёгоньким пушком, и представить себе их достойную жизнь. Только не рассказать о ней родителям, ни в коем случае! Ещё ненароком испортят перспективных ребят.

В задумчивости она закуталась в длинный тёплый плащ и побрела в чащобу, расслабленно скользя мыслью по всем тем образам и идеям, которые приходили ей в голову. Хороший был способ иной раз отыскать решение проблемы — просто дать сознанию самому перебрать варианты, как карточки каталога, и предложить несколько на выбор. Подумала, что, может быть, придумает что-нибудь полезное для ребёночка. Но спустя несколько минут снова задумалась о возможной соотечественнице, пропавшей на соседнем материке.

Да, прикоснуться к её судьбе нет никакой возможности. Они явно незнакомы. Но, может быть, будет шанс хоть отчасти разглядеть её будущее? Если она сыграет значимую роль в их общем магическом будущем (а такое вполне вероятно!), за это можно было бы уцепиться. Она ещё глубже погрузилась в размышления. Ей казалось, что разгадка маячит где-то поблизости, просто в пальцы не даётся, как подзабытое слово, которое отлично знаешь, но вот почему-то выронил из памяти его звучание и вынужден просто ждать, когда мозг тебе поможет.

«А может, подскажешь? — потянулась она мыслью к Древу, ощущая близость его магии. В ответ — лишь мягкое прикосновение высшего сознания, ласковое, успокаивающее. И понятно, о чём Серебрящееся хочет сказать: сама разберёшься, поймёшь. И я, конечно, если будешь настаивать, покажу всё яснее, но лучше хотя бы попытайся сама. Для начала. — Уф… Иногда мне кажется, что ты меня переоцениваешь».

Смешок божества был как нежность самого солнца, сдержанного, весеннего, только-только пробившегося сквозь облака. Оно любовалось Веей как любимым чадом, которое, конечно, пока ещё дурное напрочь, но какое же славное и какое любимое! И какой значимой силой станет в будущем… Если, конечно, не прекратит расти и развиваться. Если всё-таки вырастет и поумнеет.

Лестно, конечно. Но и боязно — вдруг не оправдаешь ожиданий.

Итак, если пройти по самой грани собственной судьбы, которую Вея и смотреть-то в деталях отказывалась (хуже нет жить, зная наперёд, что будет, и понимая, что ни черта ты не изменишь уже!), она искала, искала хоть что-то, смутно похожее на нужную ей нить образов. Да и интересно было, иномирянка эта особая, и если да, то чем именно. Так-то здесь бывали иномирянки, в том числе и вполне талантливые в магии, но ничем, кроме рождения деток, себя не проявившие. Впрочем, и рождение деток — дело очень хорошее. Особенно девочек, тем более в этом мире, где девочек на свет появлялось меньше, чем мальчиков.

Интересно, почему на соседнем материке мужчины могут себе позволить моногамный брак? Неужели у них всё нормально с гендерным балансом? Но как это получается в рамках одного мира? Или у них так же, как везде, три мужика на одну бабу, и значительная часть мужчин так и остаются на всю жизнь без супруги? Любопытно…

Так, смутное какое-то чувство появилось. Похоже вот она, Лара, задумчивая, слегка мечтательная, довольно милая характером женщина. Осторожно нарезает овощи, похоже, собирается готовить какое-то рагу на скромной, но не бедной кухне. И там она не одна, рядом суетится ещё одна женщина. И одета потеряшка вполне нормально — хорошее чистое платье, передничек, волосы убраны в пучок. Выражение лица спокойное, отчаяния и боли во взгляде не отражается. А вот она присела у грядки с зеленью и придирчиво выбирает листики салатной свеклы.

Вея не могла знать, видит ли она прошлое, настоящее или будущее. В одном была уверена — образы связаны уже с этим миром. Заглянуть за его границы ей не дано, да и хорошо. И так сунула нос в чужую жизнь, некрасиво вообще-то… Так, надо попытаться хотя бы понять, что предстоит этой женщине, и угадать, через что она прошла, чтоб достичь этого будущего. Было ли что-то страшное, тягостное, то, что способно сломить? Тогда, глядишь, удастся и ответ на вопрос её мужа дать.

Сосредоточилась. Нужно скорое грядущее, отделённое от настоящего не более, чем на полгода, но при этом с перспективой, ясным взглядом в то, что предстоит в дальней перспективе. Причём в пространстве магии и переживаний (как ни странно, Вея воспринимала так, что две эти сферы в значительной мере смыкаются… Для неё, по крайней мере).

Вот и образ — Лара прижимает к себе крошечного ребёнка, завёрнутого в пелёнку. Это не её ребёнок, он очень мал даже для новорожденного, но женщина держит его уверенно и при этом очень умело, нежно, приятно посмотреть. Потом, подержав у груди, передаёт кому-то другому и принимает следующего, всхлипывающего от детской обиды, поглаживает по спинке, прикрытой тоненькой пелёночкой, покачивает. И зрелище это такое умиротворяющее, домашнее, что и сомнений нет — всё с женщиной хорошо. Она и сама в покое, и окружающим дарит покой, а на такое не способен человек, прошедший овеществлённую преисподнюю.

Какого времени это видение — так спросила Вея у себя самой. И осознала ответ — четырёх месяцев спустя. И нет причин думать, что увиденной женщине сейчас что-то по-настоящему грозит. Может, она и в плену, но держит себя в руках. Её душу образует достойный стержень, нет причин сомневаться в благополучном исходе.

Вевея вздохнула и повернула к дому. Пожалуй, большего она не сможет прочесть. Да, она так и не увидела ничего значимого, касающегося иномирянки Лары. Но при этом она в принципе видит её, а значит, весомость её фигуры как таковая есть, и с ней следует считаться. Со временем всё станет понятно.

Завидев в отдалении Иоиля, который искал её взглядом, помахала рукой.

— Я тут! Тут!

— Ну, малыш! Куда ты опять ушла? — мягко укорил муж, устремившись навстречу. — Опять говорила с Древом?

— Говорила. Я смотрела судьбу Лары. У меня создалось впечатление, что с ней сейчас всё более или менее благополучно.

Мужчина насторожился, подобрался, как зверь, взявший след.

— Ты уверена?

— Не могу быть уверена наверняка, но всё же есть ощущение, что она благополучна, и её жизни и здоровью ничто не угрожает.

— Хм…

— Ты можешь сообщить её мужу.

— Думаешь… Ну да… А каких-нибудь подробностей можешь сообщить?

— Нет. Я увидела обычную жизнь, но в деталях её расписать не решусь.

— Так она в подземелье сидит? Или нет?

— Я бы на твоём месте вообще избегала этого вопроса.

— Живой вариант. Так и сделаю. — Муж внимательно посмотрел на неё. — Я смотрю, ты спокойна. Значит, ничего страшного не ощутила?

— Ничего страшного.

— Что ж, сообщу примерно этими словами. — Кивнул и приобнял её за плечи. — Чувствуешь себя не очень?

— Да в порядке я, правда! Просто задумчивая.

— Вот и хорошо. Пойдём, вместе подумаем. — И подхватил на руки.

— Иоиль! Да что… Что ты задумал?!

— Сейчас увидишь.

— Отпусти! Ай, щекотно!

— Сейчас будет приятно. Обещаю.

— Му-уж!

— Сейчас будет хорошо. — Он поспешил приникнуть к её губам поцелуем. — Точно.

Лара

У пациентки всё шло на удивление хорошо. Она с недоумением разглядывала свой живот, который с определённого момента почти перестал расти, но вопросов, отчего так, не задавала и терпеливо следовала всем указаниям. За прошедшие недели она прониклась доверием к знаниям и навыкам выбранной мужем повитухи и полностью доверилась ей.

— Я ведь ни разу ещё не доносила до такого срока, — трогательно призналась она, поглаживая огромный живот.

— Надо ещё немного, — объяснила Лара. — Каждый день в утробе матери увеличивает шанс малыша выжить даже без посторонней помощи.

— Да? — Женщина взглядом оценивала свои габариты, осторожно ворочаясь на постели. — А ты сможешь ему помочь выжить, если что?

— Сделаю всё что только будет возможно. Пинается?

— Ох, как пинается. И ножками, и ручками, и головой, такое впечатление, бьёт. Какой же беспокойный!

«Ну ещё бы, — подумала Лара, думая в который раз, что пора бы сообщить матери деликатную новость — мол, малышей там в ней чуть больше, чем один. Но без согласия отца никак нельзя… Хоть бы он всё же вырвался с работы и дал своё дозволение. — Могу себе представить, что там за бомбардировка внутренних органов — от четверых-то!»

— Это хорошо, когда ребёнок активный. Поверь.

— Понимаю. — Женщина задумчиво разглядывала свой живот, как раз начавший выплясывать дикую румбу. Видимо, детки одномоментно задумали делить внутреннее пространство. — Удивительно… Я бы подумала, что там двойня. Вот честное слово!

— Ну ещё бы… Просто бешеный. Придётся потерпеть. Может быть, тебе попереворачиваться с боку на бок?

— Ла-адно… Как скажешь. А когда мне можно будет вставать с постели?

— Думаю, начнём на следующей неделе. Это уже будет безопасно для крохи. Давай-ка ещё разок послушаю. — Лара вооружилась стетоскопом и прильнула к животу пациентки. — Ага, всё отлично. В чудесном состоянии.

— Малыш хорошо себя чувствует?

— Угум… И твоё сердце радует. Это очень важно. Пожалуйста, постарайся сегодня расслабиться. Детка… Активный очень. А тебе нужно расслабиться настолько, насколько получится.

— Понимаю. — Она посмотрела с надеждой. — Как думаешь, я смогу родить его?

Это было чисто душевное движение, но не было сил и желания его преодолеть. Лара подхватила её пальцы и прижала к груди.

— Успокойся, дорогая. Всё будет хорошо. Ты должна верить — и это самое важное, что ты должна себе и деткам… малышу. Ты сейчас как великая природная сила, как волна, которая выносит на берег крохотного человечка: самое главное быть раздумчивой, действовать и даже чувствовать себя плавно. Успокойся. Смотри на мир будто сама богиня, не задумываясь о том, как и что случится. Твоё спокойствие подарит малышу мир, и это самое важное.

— Если б я могла. — И женщина вдруг залилась слезами.

Лара прижала её к себе, даже начала покачивать, словно новорожденного.

— Тш-ш… Тш-ш… Всё хорошо. Успокойся, моя дорогая. Всё будет хорошо.

Следующую неделю обе он провели на нервах — Дария очень беспокоилась из-за беременности, а Лара прислушивалась к новостям, приходящим со всех сторон. Местная политика её волновала мало, но трудно было не узнать о вспыхнувшем против королевской семьи мятеже, если об этом говорят все вокруг, да ещё вдобавок супруг пациентки практически не появляется дома. Теперь ему приходилось работать почти круглосуточно, хотя он обязательно хотя бы раз в день присылал жене весточку, что с ним всё в порядке, он поел, сколько получилось отдохнул, и пусть она не беспокоится.

Лара только одобряла такую его предосторожность, и надеялась, что на случай, если его всё же ушлют куда-нибудь в опасное место, он побеспокоится о запасе подобных записок и тех, кто будет их потихоньку передавать будущей маме. Как бы там ни было, психовать ей уж точно нельзя.

Она сама к новостям прислушивалась по личной причине. Всё-таки принц Эйтал оставался её мужем, хоть их брак и пребывал под вопросом. Но как бы… Интересно было, по крайней мере, цел ли он, замешан ли в мятеже против старшего брата и что с ним будет дальше… Нет, похоже, не замешан, иначе бы вряд ли стал объектом атаки.

Но это было всё, что удалось узнать — на принца напали, он отбился. Больше в их городке говорили о его высочестве Райнере, который уже поднял гарнизоны северных городков, занял три каких-то ключевых форта и уже затребовал отовсюду обеспечение: провизию, фураж, медикаменты, одежду и обувь для солдат, упряжь, подкрепление и другое подобное прочее. Потому-то хозяин дома столько и работал — нужно было проследить за сбором, распределением, отправкой и охраной всего этого добра.

Но, по крайней мере, можно было успокоиться — у главнокомандующего север под контролем. А это наилучшая новость в стране, охваченной гражданской войной.

Увы, пациентку подобные соображения утешали мало.

— Нас всех перебьют, да? — грустно спросила она, когда Лара в очередной раз выслушала её живот и прикидывала, что, пожалуй, будущую роженицу уже можно поднимать с постели.

Даже если она вздумает рожать завтра или послезавтра, это уже будет нестрашно. Крохи, скорее всего, выживут. К тому же беременность-то многоплодная, тут тридцать третья или тридцать четвёртая неделя — уже почти норма. Лара успела перечитать почти всё, что было в городской библиотеке о выхаживании недоношенных деток, обзавелась нужными инструментами и убедила будущего отца заказать для его малышей специальную кроватку.

Её, сборную, с большим трудом соорудили из керамических и деревянных деталей, и главная хитрость тут была в двойном дне. Внутрь пустого днища можно было заливать горячую воду, именно так Лара предполагала обеспечить крохам условия для выживания. Кувезов-то тут пока не придумали, а греть рождённых прежде срока было жизненно необходимо.

Именно по деталям подготовки она и скользила мыслью последнее время, как и сейчас во время осмотра, так что сперва даже и не поняла, о чём говорит её пациентка. Подняла на неё удивлённый взгляд, пару раз хлопнула ресницами.

— Что?.. С чего ты взяла, господи?!

— Они придут сюда с оружием, возьмут город и перебьют всех, от детей до стариков. Так же всегда происходит.

— Но принц Райнер этого не допустит! Он крепко держит север.

— Он просто здесь армию собирает. А потом поведёт её к столице на помощь государю. И оставит нас без защиты. И тогда…

— Ну подумай сама, какой разумный военачальник подставит врагу тыл? Ему нужно в любом случае себе спину обезопасить. Так что я уверена, мы в полной безопасности. — Лара не особенно в это верила, но врала с самодовольным видом. Не имело значения, права она или ошибается — будущую роженицу следовало успокоить. Какой толк, если она разнервничается и начнёт рожать прямо сейчас?

Пусть уповает на лучшее и будет спокойна.

В городке становилось хуже с продовольствием. До голода было ещё очень далеко, но разнообразие уже поистаяло, и еда становилась предельно простой. Удача, что высокому чиновнику, хозяину дома полагался, видимо, паёк, и его весь он отправлял супруге. Да и та мало интересовалась тем, чем её кормят. Подавали кашу — ела кашу. Сервировали на столике порцию говяжьей печёнки — морщилась, но поедала, лишь кивая в ответ на пояснения Лары, что ей сейчас очень полезно кушать хотя бы печень, если уж не удалось раздобыть говядины или морской рыбы. И на салаты из трав, которые Лара лично собирала на огородике при особняке, покорно соглашалась. Ну что делать — в тот раз не удалось добыть на рынке овощей для хозяйки.

А ещё Дарии начали помогать расхаживаться. Ходила она с большим трудом, живот перевешивал, ноги едва повиновались, без поддержки она не могла преодолеть даже расстояние до ванной. Но старалась, соглашаясь, что иначе ей и роды-то не преодолеть. Вот только по лестнице ходить ей, конечно, было не под силу в принципе. Лара с кухаркой и экономкой долго спорили, стоит ли перенести хозяйскую спальню пусть и временно на первый этаж, чтоб госпожа хоть во двор-то могла выглядывать, чтоб глотнуть свежего воздуха.

Но прийти к решению не успели — начались роды.

Они стартовали вечером, когда в городе воцарилась паника. Горожанки ещё с утра громко обменивались слухами, что к их поселению приближается целая армия мятежников. Ближе к вечеру воинство бунтовщиков превратилось в полчище мародёров, которые, конечно, ограбят все дома до подполов, изнасилуют всех женщин от мала до велика, и вдогонку поголовно всех перебьют. И ещё повезёт тем, кого решат продать в рабство, хотя вопрос этот спорный.

Лара, слыша долетающие вопли ужаса и громко, витиевато, в красках высказываемые подробности, лишь глаза закатывала. Вот бабам жить-то скучно, а! Им бы телевизор и сериалов десяток, может, не смаковали бы истории про мародёров.

— Давайте-ка закроем окна, — предложила она слугам. — Хозяйке вот это слушать в принципе не стоит.

— Да ведь разве закрытые окна от бандитов-то спасут?! — причитала кухарка.

— Цыц! В город ещё никто опасный не вошёл, а все уже бегают кругами. Ещё, глядишь, кто-нибудь шибко умный кинется грабить. Позовите работников, пусть держат оборону на такой случай. Только пива им не предлагайте… И дайте уже хозяйке спокойно родить!

Страдающую от схваток женщину Лара начала водить по комнате, пару раз вытаскивала в коридор. Укладывая, внимательно выслушивала и выщупывала малышей, хотя последнее оказалось не особо и нужно — за минувшие недели она отлично обучилась видеть деток в утробе матери. Ну, и всё остальное тоже способна была разглядеть. Так с неделю назад сумела обнаружить, что за выход наружу спорят сразу двое сорванцов, не желая уступить друг другу. И, поразмыслив, выбрала из них того, что помельче — пусть будет первым. Сама направила его должным образом, уложила, как надо, дожидаться своего срока, и вздохнула с облегчением.

Руками-то такую манипуляцию делать опасно, а потому страшновато. А магией, как оказалось, довольно-таки легко.

— Пожалуйста, спаси моего малыша, — шептала испуганная, мучающаяся Дария. — Только малыша спаси! Ты ведь маг, лекарка… Может, тебя бандиты и пощадят. Скажи, что ребёнок твой, умоляю!

— Да о чём ты говоришь! — рявкнула на неё Лара. — Нет никаких бандитов! Тут народ какие-то придурки переполошили, а они и рады полошиться! На пустом месте развели панику!

— Кто переполошил?

— Знала бы, кто, лично б пошла головы оторвала. Импотенцией наградила! Рога прирастила к жопе, ежей засунула в глотки!.. Не думай об этом хоть сейчас, прошу! Твоя забота — родить.

— Пообещай мне…

— Клянусь, позабочусь и о тебе, и о детках, и негодяям, если сунутся, вальком объясню, где можно буянить, а где нет. Где-то в доме был валёк, даже не один.

— И откуда он тут? — постанывая, спросила Дария. — Я думала, мы всё бельё отдаём на стирку в прачечную.

— Всё верно. Но на крайний случай всё необходимое должно быть в доме, тут я с экономкой согласна… Та-ак, осторожнее, не падать.

— А муж мой не присылал о себе весточку?

— Да он наверняка занят разгоном этих разгулявшихся паникёров!..

— Кого?

— Неважно, он определённо занят. И нам тут сейчас точно не нужен. Мужиков лучше от родов держать в стороне. Давай, всё будет хорошо. Ещё один кружок. Ну, через «не могу»!

— Ы-ы…

— Да не стесняйся ты, покричи, в самом деле. Вот потом, на потугах, придётся вести себя посдержаннее. А пока можно расслабиться.

— На чём?

— На потугах. Когда уже непосредственно рожать будешь. Тогда лучше будет не орать.

— Чтоб детку не испугать?

— Ну, типа того.

Лара и сама безумно устала в процессе, почти так же сильно, как роженица. Но что было делать — магическая поддержка требовалась и матери, и малышам. Ещё хорошо, что женщина держалась так терпеливо, хоть и из последних сил. Когда дошло до появления на свет её деток, она уже не вполне осознавала происходящее, хотя на команды акушерки худо-бедно реагировала. Уже немалое дело.

Принимая первого её сына, Лара краем уха прислушивалась к тому, что происходило внизу. А там явно происходило. Громкие мужские крики разбавил яркий грохот, потом хлобыстнула входная дверь, и снаружи сквозь притворённые окна зазвучал цветистый разноголосый мат. Выкладывая первого кроху матери на живот, приходилось бдительно слушать, не раздадутся ли шаги по лестнице вверх, и поглядывать в сторону камина, на кочергу. Других увесистых предметов в комнате не имелось.

Но в итоге по лестнице поднялась только экономка, она, воркуя, занялась первым малышом, а кухарка уже, отдуваясь, волокла наверх бадью с тёплой водой.

— Помочь? — уточнила она.

— Руки мой, — скомандовала Лара, принимая второго младенца. — И действительно помогай! Нужно и обмыть их, и запеленать.

— Это ж сколько их? — охнула экономка, сообразив, что двумя детками дело не ограничивается.

— Всем хватит, — рявкнула сквозь зубы. — Бодрее!

И, уже закончив принимать всю четверню, устало выглянула из комнаты, вышагнула на лестничный проём. Оглядела троих мужиков, топтавшихся внизу, у входной двери.

— Чего у вас тут было-то?

— Эм… Да вот, пришли эти… вина требовать и закуски.

— А вы?

— А мы объяснили, что тут нету.

— Вы об стены, что ли, им объясняли?

— Да зачем же об стены. Зачем стенки портить… Об балясины крыльца, вот…

— Ну, тоже хороший вариант. Идите-ка на кухню воду кипятить. Нам много понадобится.

Лара

Деток уложили в подготовленную и уже проверенную колыбель, после чего Лара начала объяснять, как следует заливать в донышко тёплую воду, как проверять, не пора ли добавить чуток горяченькой, и хорошо ли деткам под плотным пологом. Экономка заторопилась по соседним домам интересоваться, нет ли там девчонок, готовых временно поработать подливальщицами водички. Она обещала быть предельно осторожной, с гарантией не попасться разгулявшимся горожанам — и ей это даже удалось, вернулась целая и в сопровождении сразу двух желающих трудиться.

Убедившись, что девчонки переоделись в чистое, отмыли не только руки, но и мордочки, Лара рухнула поспать хоть чуть-чуть на кушетку рядом с хозяйской кроватью. И разбудил её уже только Оител, который влетел в супружескую спальню с бешеными глазами, встрёпанный и совершенно белый от усталости.

— Благополучно? — громко зашептал он, жадно пожирая взглядом супругу.

Та слабо зашевелилась под одеялом.

— М-м…

— Да, благополучно, — вмешалась акушерка-иномирянка. — Идите, пожалуйста, руки помойте. Обязательно с мылом. И в сюртуке сюда не входите, а лучше так и рубашку смените на свежую. Детки пока слабенькие, любую заразу легко подхватят.

— А. Понял. Сейчас. — И действительно обернулся довольно-таки быстро. — И где?

— Вот. — Лара мимоходом проверила рукой температуру донца колыбельки и одобрительно кивнула дежурившей девчонке. После чего отодвинула полог. — Вот они.

Роженица снова заворочалась.

— Они?

Муж с нежностью покосился сперва на деток, а потом и на жену.

— Она разве не знает?

— Так тяжко ей было, что даже посчитать не успела. Да, Дария, у тебя четверо деток, два мальчика и две девочки.

— Четверо? — выдохнула женщина неверяще. — Покажи!

— Давай-ка по одному. Их надо держать в тепле. — И для начала по одной передала матери девочек, сыночков же вручила отцу. — Вот они все.

— Такие крошечные…

— Конечно. Родились чуток раньше времени, но вы́ходить их можно. Главное, чтоб они не мёрзли, и кормить понемногу, но почаще. И только грудью, Дария, это обязательно. Причём желательно твоим молоком. Можно, конечно, взять кормилицу, но тогда хотя бы половина кормлений должна быть твоими, а половина — на ней. Чтоб хоть через раз каждый малыш получал именно мамино молочко.

— О… Я поняла. — Молодая мамочка подгребла малышек к себе поближе и разглядывала она их зачарованно. — Ты ведь поможешь мне их выходить?

— Вот именно! — вмешался Оител и позволил Ларе забрать сыновей, положить их обратно в колыбельку. — Вы же останетесь с нами?

— Уж первое время — конечно. Не сомневайтесь. Да и куда мне идти, в нынешние-то времена.

— Да, супруг, ты ведь расскажешь, что творится в городе? — спохватилась Дария.

— Наводим порядок, — скупо ответил мужчина. — Не беспокойся. Для уверенности выставлю стражу у дома. Прости, что не успел сделать это вчера. Но уж теперь сюда больше никто не проберётся. Это я обещаю!

— Здесь были местные буяны, да? — напоказ усмехнулась Лара, всею собой показывая, как проста нынешняя ситуация, и вообще, нечего волноваться (хоть и понимала прекрасно, каких дел могут натворить разошедшиеся горожане).

— Примерно так. Всё в порядке. Теперь в городе спокойно, будь уверена, любимая.

Счастливому отцу пришлось вернуться на службу, но он и в самом деле прислал бойцов, взявших дом в оцепление. Спустя пару дней в городе всё затихло, горожане убедились, что никаких мятежников и мародёров и на горизонте не видно, а кое-кто из буянов даже пришёл с повинной, рассчитывая на более лёгкое наказание. Лара уже мало интересовалась этим — она занималась только детками. Те были всё-таки слабенькими, приходилось докармливать их из местного подобия пипетки, потому что ни желудочных зондов, ни чего-то подобного тут не было, да ещё следить, чтоб молочко не попало в дыхательные пути. Потом проявилась желтушка новорожденных, а способов лечения, знакомых Ларе, тут не было. И снова пришлось прибегать к магическим приёмам, выправляя у каждого из четверых функцию незрелого организма за функцией.

А потом её стало беспокоить что-то непонятное. Когда, совершенно умученная, она валилась в дрёму, ей казалось, что до неё дотягивается чьё-то внимание. Словно кто-то волевым движением шарит вокруг в поисках её особы, и совершенно непонятно, что могло вдруг понадобиться от лишней жены принца. Добить, что ли? Обеспечить его высочеству гарантии вдовства?

Вот уж это точно лишнее. Как-то не хочется.

Лара постаралась закрыться. Но даже зная о магии, по сути, лишь то, что она существует, молодая женщина догадывалась: даже если сможет защищаться, то уж на круглосуточную оборону её определённо не хватит. Должна ж она хоть иногда спать, расслабляться мыслями, да и забыться можно в любой момент!

И как поступить?

А в следующий раз ей приснилось странное дерево — похожее на гигантский, очень старый явор, кора которого густо шелушилась, а крона поражала переливчатым серебряным блеском. Да-да, листва этого дерева была серебряной, прямо как в сказке, при этом листки выглядели совершенно живыми. Уж точно не вычеканенными из металла. Они дрожали под лёгким ветерком, следовали за своими ветками в том извечном полёте, который больше всего похож на движения качелей, роняли вниз капли росы и играли в лучах солнца. Отражение светила обитало и в самой кроне — то ли отблеск, то ли подлинное воплощение собственной силы этого чудного творения природы.

Может быть, этот свет и насыщал листву настолько густо, что она буквально сияла, переливалась оттенками серебра и сверкала в чистых гранях каждого ювелирно совершенного листка. А ещё Лара заметила у корней дерева красивую умиротворённую девушку с густой рыжей шевелюрой, в длинном свободном платье, больше напоминающем балахон. Она, запрокинув голову, любовалась чудесной кроной и мечтательно улыбалась каким-то собственным мыслям.

Почему-то это показалось Ларе добрым знаком.

А проснувшись, вдруг (непонятно, к чему была эта мысль) осознала, что действительно стала частью окружающего мира в той же мере, в какой была частью того, который её породил. Влилась в него, вдышалась, освоилась, и то, проникнется ли она каждым тоном его существования, зависит только от неё. В том числе и в вопросах бытования магии внутри неё и вокруг. Оказывается, её просто надо было ощутить по-настоящему, как воздух, как чистую воду, которую черпаешь ладонью из родника, и принять её.

Вот теперь она готова полностью подчиниться её нуждам. Да, Лара пока не владела всеми возможностями, дарованными ей новым миром, но уже сейчас она могла и полюбопытствовать состоянием тела своей пациентки, и укрыть себя от чужого любопытствующего взгляда. Причём на постоянной основе.

Сделала это — и вздохнула с облегчением. Словно немыслимый груз со спины упал. Она была свободна и могла потихоньку жить в маленьком городке, присматриваясь к окружающему миру, оценивая его и себя в нём, продумывая будущее. Не боясь за себя каждодневно и ежеминутно.

Вот и можно было полностью посвятить себя выхаживанию четырёх крошек. Для них нашли сразу двух крепеньких молодых кормилиц, но и настояниям Лары, чтоб их мать тоже продолжала кормить грудью, уступили. Детки крепли медленно, но крепли, и с их проблемами удавалось справляться. Правда, это стоило Ларе серьёзных усилий — то экономка, то кухарка жаждали напоить малышей отварами полезных травок, сделать им припарки, сунуть в рот кусочек сахара или что-нибудь ещё придумать. Воевать приходилось насмерть, и благо, что сама хозяйка дома и молодая мать свято уверовала в знания и умения своей повитухи и всегда держала её сторону. Мол, если та говорит, что надо, значит, надо. А ежли говорит не надо, значит, не надо.

Только спустя два месяца общую колыбельку с подогревом удалось сменить на четыре отдельные. Теперь детская была загромождена красивыми, уютными, пышными кроватками, подливальщицы воды были повышены до ночных нянек, а мама деток, вполне оправившаяся после родов, с наслаждением носила своих чад на руках по очереди и пела им колыбельные.

— Какие они чудесные, — шептала она. — Самые лучшие, самые красивые… Ты ведь не против, что я одну из дочек назову Риссой в честь тебя?

— Стоит ли? Я ведь просто… повитуха.

— Если б не ты, их бы не было! Попросту не было! Моих драгоценных! — И ласково поцеловала сыночка в лоб. Тот во сне поморщился, как истинный пацан, не уважающий все эти телячьи нежности.

— Главное, что всё хорошо, — успокаивающе сказала Лара. — Малыши уже окрепли и требуют не больше внимания, чем обычные новорожденные. И шансов у них не меньше, чем у обычных деток. Я думаю, всё будет хорошо.

— Ты ведь поживёшь у нас ещё? Муж вообще думает подарить тебе дом в этом городке. Кроме полной оплаты всего, что было оговорено. Что думаешь?

— Подарок щедрый, но, знаешь, я думаю, не стоит. Я ещё не уверена, что буду жить именно здесь.

— Как жаль. Я надеялась, если мне приведётся забеременеть ещё раз, ты снова сможешь помочь.

— Ох, Дария, боюсь, лучше тебе больше деток не заводить. Организм у тебя малыши выцедили до дна, ещё и предыдущие беременности силы здорово подорвали. Сомневаюсь, что в ближайшие лет пять ты вообще будешь способна выносить хоть одного ребёнка. А по всему похоже, что у тебя, очень вероятно, в следующий раз снова заведутся два или больше. И это уже станет серьёзным риском для здоровья. Согласись, детям нужна здоровая мать. Им вообще нужна мать. Да и для любой семьи четверо детей — вполне достойно. Давай-ка я лучше поинтересуюсь способами предохранения, которые тебе подходят. Идёт? А спустя лет шесть вы ещё как следует обдумаете этот вопрос.

Женщина глубоко вздохнула и покивала.

— Может, ты и права. Просто они такие чудные!

— Их ведь ещё вырастить надо.

— Тут ты права. Очень права.

Приятно было наблюдать за тем, как молодая мать воркует над своим огромным выводком, как заботится о каждом малыше. Да и за тем, с какой нежностью отец поглядывает на них всех, когда наведывается домой. Получалось у него это редко, приходил он смертельно уставший, но обязательно отмывался до скрипа, прежде чем явиться в детскую и взять на руки по очереди каждого отпрыска, покачать их на руках, поулыбаться супруге… И шёл рухнуть в кровать, чтоб поспать хотя бы часика три.

Зато он исправно снабжал семейство провизией, однообразной, при этом обильной. Самые лучшие и полезные куски, конечно, выделялись хозяйке и кормилицам, а всё остальное делили между собой Лара и слуги. Обстановка на севере всё ещё была нестабильной, но в целом спокойной. Припасы выгребались изо всех углов, чтоб как следует обеспечить армию и заодно прокормить местных жителей — хоть по мелочи, но всё же. Райнер делал всё, дабы горожане и крестьяне не взбунтовались в тылу от безнадёги.

«Толковый мужик», — думала Лара, пропалывая грядки с зеленью. Семейство твёрдо решило, что она останется с ними, пока мятеж не завершится, так что теперь она старалась приносить всю возможную пользу. В том числе и трудиться по дому или в палисаднике. Чёрт его знает, сколько продлятся беспорядки, насколько сложной станет ситуация с едой. Она лично убедила хозяйку дома повыдергать цветочные кусты и посадить вместо них полезные овощи: репу, тыкву, свёклу, лук и горох. Конечно, за всем этим богатством теперь предстояло ухаживать, но зато в будущем урожай обещал сытость. Всё-таки муж хозяйки — крупный чиновник. Уж кости, если не мясо, он точно сумеет раздобыть. А овощное рагу на костном бульоне — отличная штука, в том числе и для кормящих мамочек.

— Рисса! — позвала кухарка с крыльца. — Там хозяйка зовёт.

— Что-то случилось?

— Да так, малыши что-то беспокоятся.

— Может, животики болят. — Лара разогнулась, отряхнула руки и заспешила к двери особняка. — Сейчас пощупаем.

— Ну вот же, я тебе говорю, укропная водичка — лучший способ лечить животики у новорожденных!

— Не всегда. Тем более у таких малышей, которые родились раньше времени, укроп и фенхель следует использовать осторожно.

— Ты о чём говоришь! Безопаснее укропной водички ничего не бывает!

— Я всё же полагаю, что пока лучше обойтись тёплой пелёнкой и массажиком, — буркнула Лара, входя в дом. Теперь предстояло как следует отмыть пальцы в лохани. К малышам прямо из огорода она по сей день старалась не являться.

Кухарка фыркнула.

— Ты просто строишь из себя знатока, а сколько сама-то деток вырастила, а? А у меня два сына, между прочим! И оба здоровенькие, всем на зависть!

— Аргумент, конечно. Но может оказаться и ошибкой выжившего.

— Чего?

— Ничего. Укропную воду дадим лишь в том случае, если я буду уверена, что она безопасна.

— Ты просто больно много о себе воображаешь, так я скажу!

— Аргумент. — Лара усердно работала щёткой, выковыривая всё из-под ногтей. И не жалела мыла. — Но и логично притом. Когда много ответственности, тогда и много гонора. А у меня ответственности получается в два раза больше, чем у тебя. У тебя ж двое детей было на попечении? Причём по очереди. Вот, а у меня четверо. Одномоментно.

Кухарка озадаченно замолчала. Поскребла затылок под чепцом (кстати, стоило отдать ей должное, чепцы и передники у неё всегда были чистенькие, да и платья на заглядение… И готовила хорошо).

— Так-то оно так… Но ты ж моложе меня, получается…

— Притом я и больше родов приняла. Чем ты.

— Переспорила, да? — с раздражением и притом с восхищением выдала женщина. И даже по бёдрам себя шлёпнула от восторга.

— Сама видишь.

— У-ух тебе!