Ты мне очень нравишься. Но...

Мятеж (1)

Лара

Живот пациентки начал расти не по дням, а по часам. Испуганный будущий папаша немедленно нанял своей жене двух горничных, работа которых заключалась лишь в том, чтоб подавать ей всё нужное в постель, водить по комнате, если потребуется, и помогать в ванной. Сама Лара успокаивала молодую женщину как могла и мысленно злилась на мужика-паникёра. Да, его можно понять. Но что ей-то делать? Не держать же Дарию на успокоительных препаратах?!

Хотя травяные сборы, которые она тщательно собирала сама, тоже давали эффект. Размеренно готовящуюся к грядущему женщину удалось отвлечь рукоделием — Лара заставила горничную раскраивать распашонки, а будущей мамочке вручила детальки и предложила смётывать. Всё какое-то занятие.

— А разве будущей роженице можно шить? — охнула та. — Разве пуповина не запутается?

— Пустое суеверие, — отмахнулась её собеседница. — Знаете, откуда оно взялось? Если шить в своё удовольствие, расслабленно, не напрягаясь, то только на пользу всё. А вот если стараться, торопиться, напрягаться, то мышцы может от усталости схватить спазмом, что спровоцирует печальные последствия. Вы вот как делайте: несколько стежков, положили шитьё, поболтали с горничной о приятном, потом можно ещё пару стежков сделать. Всё только для собственной радости. А работница доделает то, что не сможете вы.

Дария с любопытством крутила перед глазами крохотную рубашечку.

— Неужели малыш будет вот таким?

— Сперва эта рубашечка даже будет великовата.

— Шутите!

— Ну то вы. Детки рождаются чуть больше, чем котятки.

Самой главной заботой Лары в итоге стало поддерживать в пациентке вот эту безмятежность. Она бдительно наблюдала за тем, как будущая мать кушает полезный завтрак, как слушает чтение вслух, немного рукодельничает, болтает со служанками, как лежит в шезлонге на террасе, наслаждаясь свежим ветерком и наблюдая за птичками. И старательно отгоняла от неё не в меру бойкого супруга.

— Разве женщине на сносях можно дышать сырым воздухом?

— Во-первых, ваша жена пока не на сносях, а во-вторых, свежий воздух полезен всем. И в особенности будущей роженице.

— Но моя матушка говорила, что полезнее всего запереть все двери и окна и не допускать к супруге ни единого сквознячка!

— Ваша матушка перестраховывается. В постоянной духоте может скинуть даже здоровая женщина. Даже и не думайте запирать её, это попросту опасно. Если уж вы меня наняли, то, прошу, слушайте советов. Я зла роженице уж точно не хочу. И имейте в виду — на этом сроке детки, родившись преждевременно, уже способны выжить. Это уже что-то.

— О… — Мужчина посмотрел на меня жалко.

— Но я сделаю всё, чтоб ваша супруга носила их как можно дольше. Чтоб шансы были как можно выше. И не беспокойте вашу жену своими сомнениями. Лучше вам и вовсе не вникать в детали, ваше спокойствие сейчас очень важно.

— Но ведь она может умереть.

Лара впилась в него своим взглядом — тем самым, который, она помнила, работала даже на мужиков. Сейчас успокаивающие слова будут звучать слабо, пусто. Его нужно ошеломить правдой, сказать всё строго по делу. Пусть выслушает и приходит в себя по итогу. Глядишь, лишний пыл утечёт.

— Да. Может. Любой человек может. Жизнь трепетна и уязвима, как само счастье. Но и человек так же живуч, как сама жизнь. Вам следует верить в лучшее, знать, что всё сложится наилучшим образом, и быть благодарным за каждый спокойный, удачный день. Только так вам надлежит жить сейчас, да и в будущем тоже. Судьба всегда испытывает своих сыновей и дочерей. Крепитесь, вы — глава семьи. Вы должны подарить супруге и детям спокойствие.

— Вы удивительно мудры для столь юной девушки, — прошептал растерянный мужчина.

— Женщины, бывает, взрослеют раньше. Долг вынуждает.

— Долг перед таинством рождения новой жизни?

— Именно так и есть.

Такое суждение прозвучало для главы семейства понятно, он покивал и успокоился.

Всё же время от времени гнёт обязанностей ослабевал, и Ларе удавалось отлучиться в ближайший лес. Тогда она прогуливалась между деревьев, машинально искала съедобные грибы и раздумывала о том, что станет делать дальше. Не бесконечно же будет длиться её странная жизнь под чужой крышей в роли постоянного опекуна зреющих в чужом чреве малышей.

Слухов о том, что принц ищет пропавшую жену, до гарнизона не доползало. А ведь, по идее, должно было, если б действительно искал. Может, не особенно-то она ему и нужна? Может, лишившись, попросту вздохнул с облегчением? Заметно было, что она ему явно не пришлась по вкусу. Небось уже готовит следующий ритуал по призыву более стоящей иномирянки на замену.

А значит, правильно, что она убралась с его глаз долой. Он всё-таки человек, облечённый властью. А ну как решил бы избавиться от неё, совершенно потеряв терпение! Можно подумать, их история не знает таких случаев. Уж здешние-то края, напоенные магией, предоставляют намного больше возможностей разобраться с неугодной женой, не оставив следов.

Ну его нафиг. Устроится она как-нибудь. Женщины рожали, рожают и будут рожать, а она, получив рекомендации богатых и высокопоставленных пациенток, сможет нормально устроиться. Ещё в военном гарнизоне, подумав об этом, а также о том, что в мире, где она теперь живёт, отсутствует такое явление, как интернет, начала собирать от пациенток записочки с заверениями, что им всё понравилось, и она молодец. Жёны офицеров сперва удивлялись, но писали, а потом и удивляться перестали. Так что стопочка потихоньку росла. Её уже можно было переплетать в тетрадку.

Лара нагнулась и выдернула из мха гриб, очень уж похожий на белый. Нет, точно белый! Да какой симпатичный, округлый, налитой, лишь с самого края шляпка опробована каким-нибудь слизнем (или кто тут в здешних краях питается боровичками). А вот и ещё один, и ещё. Она машинально прикинула, как далеко это место от ближайшей трассы и с запозданием вспомнила, что тут не только интернет, но и двигатели внутреннего сгорания отсутствуют, так что по проезжему тракту вон за теми деревьями разве что лошадки могут прогарцевать. А они вряд ли производят всякое нехорошее, что способно испоганить съедобный грибок.

Так что добыча была собрана в подол юбки и оттаранена в особняк. Потом пришлось ещё выдержать спор с кухаркой, которая совершенно не желала понимать, по какой причине «сударыне повитухе» приспичило готовить самой, своими собственными руками, в то время как она готова немедленно приготовить эти грибки любым традиционным способом: хоть потушить, хоть сварить с кашей или овощами, хоть даже мочёные сделать или сорганизовать пирог. А то, что Ларе приспичило их пожарить, она осознавать сперва отказывалась. Мол, как можно жарить грибы, это ж не мясо!

Но Лара упёрлась, и даже увещевания кухарки, что её пальчики необходимо беречь, они ж в любой момент понадобятся госпоже, мало ли что может случиться, не помогли. В итоге, кипятясь от негодования, женщина всё же потеснилась у плиты, и на небольшом поддоне для жарки мелких кусочков вырезки Ларе удалось изобразить что-то напоминающее жареные с лучком да в сметане грибы. А потом с наслаждением всё съесть, пристроившись в уголке кухни.

— Ох, ну подумать только, — вздохнула владычица кухни, качая головой. — Какие только причуды ни посещают головы господ. Ну к чему браться за готовку, ежели есть для того опытные и знающие мастера? Уж я за свою-то жизнь каких только блюд не готовила, на кухне посадника и то работала, хоть и не главной кухаркой. Ну так и что? Всякие приёмы знаю, всякие рецепты пробовала, и никто из господ недовольным не был.

— Вы очень вкусно готовите. — Лара, отдуваясь от сытости, подбирала остатки подливы кусочком лепёшки. — Но мне захотелось именно этого блюда, и именно так, как готовила мама. Да и какая я госпожа. Я ведь тоже просто обслуга.

— Да какая ж вы обслуга-то, сударыня повитуха да магичка?! Все маги и магички — они господа, это мы все знаем. А когда в руках ещё и такое деликатное ремесло, как повивальное дело, так и тем более. А если б вы ручку-то обшпарили б? Как бы работали? Как бы хозяйка обошлась? То-то и оно-то. Потому и должен каждый заниматься своим делом.

— Согласна. Но жареные грибы — это всё-таки очень вкусно.

Кухарка фыркнула.

— Не понять мне совсем. Ну как такое может быть? Грибки-то тяжёлая пища, всем известно. Само собой, ежели вы здоровы и крепки, вам их вполне можно покушать. Но чтоб всё же получше организм принял такую пищу, её нужно готовить долго. Тогда она станет полегче. А тут что вы сделали? Раз-два, быстренько обжарили с луком — и всё? И теперь ведь вам плохо может стать!

— Долгая термообработка не поможет.

— Что?

— Без разницы, сколько готовить. Грибы действительно остаются тяжеловатой пищей из-за большого количества белка и хитина в составе, однако тут всё равно, сколько готовить и готовить ли вообще. Просто их следует есть понемножку и не слишком часто.

Кухарка качнула головой.

— Я этих ваших магических словечек не знаю, честно скажу. А только всем известно, как следует готовить грибы, чтоб не было опасно и вредно. Меня ещё матушка учила готовить, и на кухне посадника многое мне рассказали и показали. Я разбираюсь.

Лара пожала плечами.

— Не всегда то, что известно всем, является истиной… Спасибо за ваше терпение. — И поспешила убраться с кухни, пока её не домучили советами окончательно.

Вскоре пришлось подняться к пациентке — та пожаловалась на дурноту и лёгкую тошноту. Взялась щупать ей пульс с откровенным беспокойством. А что если гестоз? У неё же тут никаких условия, чтоб решать подобные проблемы, да и не должна этим заниматься акушерка, это задача врача. Хоть, конечно, основы Ларе известны, но всё равно страшно. По пульсу трудно было сказать что-либо, похоже, давление более или менее в норме. Взялась за оба запястья. Что ж, наполненность пульса тоже приличная.

Ох, давно уже следовало доделать тонометр, над которым она вместе с одним местным мастером корпела уже больше месяца. Саму-то манжету с нагнетателем-мехом удалось состряпать довольно быстро, а вот манометр не давался. Даже просто разметить измерительную шкалу уже не так легко. Для себя Лара решила, что отметит на нём только базовые точки, не будет мучиться с мелкими делениями. Приблизительно — уже лучше, чем никак.

А ещё удалось заполучить фонендоскоп. Оказалось, подобные инструменты были в ходу у местных врачей, осталось лишь с помощью мастера доработать имеющуюся модель. Он же изготовил для неё три чудесных стетоскопа и ещё несколько предметов, нужных для осмотра и разного рода манипуляций. Хоть и удивлялся, зачем всё это нужно.

Ну, раз нужно, так пожалуйста, он готов. Ларе даже платить за всё это богатство не пришлось. Её наниматель, узнав, что инструментарий необходим для дела, оплатил всё сам. И подарил «сударыне повитухе» лично от себя длинный отрез отличной дорогой белой ткани, потому что услышал, как она обсуждала с хозяйской горничной, мол, нужно бы обзавестись халатами. Оставалось лишь мысленно завести очи к небу и придумывать теперь, кто согласится из этой роскоши пошить необходимое. Сам-то Оител был чрезвычайно горд собой и уверен, что сделал поистине царский подарок. Похоже, ему в принципе в голову не приходило, что женщина может не уметь шить.

Эйтал Миэр

Как только удалось решить проблему на южном побережье, принц поспешил к центральному энергоузлу. Следовало торопиться, если он хотел закончить работу к тому моменту, когда принц Высокогорья привезёт к ним свою таинственную супругу.

Кое-какая информация о ней уже была собрана — иномирянка, предстательница таинственной новой силы, пришедшей на Равнину, которую именовали Серебрящимся Древом, супруга четверых мужей (ох уж эти соседи…), из которых один — раб (ну совсем с ума сошли). Репутация дамы — на высоте, ни в чём дурном не замечена. Недавно родила девочку от первого мужа (достойно!). И действительно способна обратиться к таинственной высшей магии, о которой все молчат как заколдованные.

Ла-адно… Лишь бы только помогла.

Умотавшись над очередным сбоящим узлом, принц уснул даже не в своём шатре (потому что не дождался, когда его поставят), а в окружении солдат, головой на седле, устроенном поверх хилой кочки, завернувшись в плотную попону.

Уже под утро его кто-то разбудил.

— Ваше высочество… Надо уходить.

— Что такое? — шепнул принц, пока не понимая, что происходит. Но голос придержал — мало ли что.

Вокруг царила та тишина, которая посещает мир в предутреннее время. Свет только-только брезжил, сумрак ночи неохотно развеивался, из глубин леса наползал густой туман, делая черты бивуака неразличимыми. Лес хранил обличие, пристойное только для волшебной чащобы, полное тайн и опасностей, хотя был самым обычным и даже основательно вытоптанным. При свете дня на него и смотреть-то было грустно.

Тело охватывало оцепенение раннего утра, когда проще плюнуть даже на возможность спасения, чем просто так взять и проснуться. А ещё пробирало до костей ознобом, словно бы не утро наступает, а настоящая высокогорная зима, заволакивающая мир непроглядной обжигающе белой метелью. Эту иллюзию поддерживали и обрывки густого тумана, спросонья казавшиеся чересчур уж плотными.

Но себя нужно было взять в руки. Проморгавшись, Эйтал уставился на ординарца, который его разбудил. Младший ординарец, приданный его отряду братом, Райнером. Пока плохо ему знакомый, но достойный доверия.

Юноша мотнул головой и знаком показал, что следует идти за ним. Нет, не идти, красться, и ещё рукой показал, мол, пригнись. Принц в недоумении подчинился. Только и подхватил, что плащ и оружие, не заботясь об остальном. И только за грудой хвороста, заготовленного с вечера для костров, его спутник задержал шаг, оглядываясь.

— В чём дело?

— Услышал беседу троих офицеров, — шёпотом ответил юноша. — Очень подозрительный. Надеялся, что вы сможете услышать хотя бы охвостье беседы. Но нет, они уже ушли…

— О чём шла речь?

— Об атаке на вас. Прямо сейчас. У них готовы арбалетчики, которые прошьют болтами всю ту территорию, на которой вы отдыхаете… Нет, вам нельзя возвращаться туда, вы себя выдадите и подставитесь!

— Там мои люди!

— В них вряд ли будут целить. И то, что вы не окажетесь на месте, скорее спасёт им жизнь, поскольку делать второй залп не будет иметь смысла. Идёмте же!

— Куда? — Эйтал скрипнул зубами, поспешно накидывая на себя перевязь с мечом. Разгибаться он всё ещё опасался.

— Ближе к энергоузлу, я полагаю. Вы же сможете успешно работать оттуда?

— Верно говоришь…

Идея ординарца сразу показалась идеальной. Ведь и в самом деле, какова бы ни была ситуация, именно у магического средоточия принц может защититься лучше всего, а ещё снабдить магов своего отряда приличными объёмами энергии, чтоб обороняться. Вот только надо точно знать, кому давать магию, а кому нет.

— Что за офицеры? — процедил он сквозь зубы. — Узнал по голосам?

— Только одного, ваше высочество, — выдохнул парень. — Осторожнее… Здесь поблизости дозор.

Жестом Эйтал постарался придать и своим шагам, и движениям спутника чуть большую тишину, чем оба были способны добиться чисто физически, и уточнил, кого именно ординарец всё-таки узнал. Услышав ответ, помрачнел. Сон окончательно оставил его, да и какой тут отдых! Названный человек был довольно близким к нему штабистом. А ещё — сыном троюродного родича. И говорило это… Ни о чём хорошем это не говорит.

Ни о чём больше они не успели переговорить — в той стороне лагеря, откуда они пришли, началась возня, потом что-то гулко ухнуло, и снова. Эйтал усилием воли запустил, образно говоря, обе руки в энергетический узел и пробудил магию на службу себе. Делал он всё машинально, даже не задумываясь. Мысли крутились вокруг одного — понимания, что в нынешних обстоятельствах совершенно непонятно, кому доверять, а кому не стоит. Если одно покушение ещё, кряхтя, можно было бы натянуть на представление о каких-то частных конфликтах, то два подряд — уже очевидно злоумышление против императорской семьи, а значит, и императорской власти.

А во все времена обычно такое затевают либо родственники, либо самые приближённые. И заговорщиком может оказаться кто угодно. В осознании этого принц ощутил себя совершенно беспомощным, потерянным, как ребёнок, который упустил из поля зрения родителя и не знает, что ему делать, куда идти, как быть. Растерянность не подобала ему, но как поступить сейчас, если каждый в отряде может оказаться предателем? Даже тот порученец, который разбудил его. Да, это крайне маловероятно, однако история знает и подобные примеры.

Он увидел, как к нему сквозь полную неразбериху продирается Радай, его друг и лучший офицер. Он окружил себя верными бойцами, и те сумели выстроить худо-бедно приемлемую фигуру «пробойный угол». Неполный отряд, сразу заметно. Видимо, арбалетчики сумели проредить.

Эйталу самому стало мерзко, что первое движение передать другу и товарищу часть магической энергии узла он сразу же остановил панической мыслью: мало ли, вдруг и этот окажется врагом. Ну нельзя же видеть в каждом недоброжелателя. Так и с ума сойти можно. Однако передавать офицеру доступ ко всей магии, имеющейся здесь, не стал. Лишь прикрыл его собственной защитой.

— Вам нужно уходить, принц, — задыхаясь, выдавил Радай. — Скорее! А что если врагу подойдёт подмога?

— Кто тут против кого?

— Риамские и листерские против остальных.

— К ним подошла подмога?

— Сложно сказать, — ответил другой офицер, подволакивая поближе к Эйталу большой ростовой щит. Похоже, он намерен был прикрывать его и так, окованным деревом. — Туман, мой принц.

— Я посмотрю. Куда сейчас уходить? Мы не знаем ни сколько их, ни кто они, ни где лошади.

— Я приведу вам коня, — сказал один из оруженосцев, совсем мальчишка. Губы у него дрожали то ли от страха, то ли от холода, однако ноги пока держали, уже хорошо.

— Куда его высочество один-то поскачет, — скривился боец постарше. — Принцы у нас, что ли, лишние? Если и отступать, так отрядом, болван ты малолетний.

— Пусть тащит коней, — рыкнул друг Эйтала. — Польза будет. Давай, пацан, только осторожней!.. На сколько хватит щита, мой принц?

Тот лишь криво усмехнулся.

После исчезновения супруги он каждый день ждал, что новые его способности начнут давать сбой, снова придётся ощутить слабость, накатывавшую прежде в моменты максимального напряжения. Но такого не было. Он действовал как привык, и вместо слабости возникало смутное ощущение, что предел где-то там, в обозримом пространстве, лучше держаться от него подальше, придержать коней, образно говоря, пока заняться делами попроще. Во-от, примерно так, и завтра уже будет лучше. И любые проблемы решаемы, достаточно разумной осторожности.

Ощущая всё это, принц отнюдь не чувствовал, что жена, даровавшая ему новые возможности, теперь лишняя в его жизни. Наоборот. Мысль о ней порождала в его сердце тоску и тревогу, чем дальше, тем больше. И дело было не в предчувствии. Чистое томление, желание броситься на поиски, приникнуть наконец, как зверю, прохладным чутким носом к знакомым ладоням и замереть с облегчением.

Магия по-прежнему уступала ему. Понимая свою задачу, принц и не пытался вмешиваться в схватку, которая спустя несколько минут буквально закипела вокруг него и тех, кто встал вокруг него. Глядя вот так, с его места. Можно было подумать, будто бы весь прежний отряд ополчился против горстки отчаянных голов.

Но скоро стало понятно, что всё не так плохо. Бойцы, которые явно вознамерились биться за принца и законную власть, упорно ввинчивались в строй мятежных риамцев и листерцев, яростно нападали сбоку и сзади. И вскоре начали небольшими группками пробиваться к энергоузлу, где Эйтал держал оборону за своих ребят, а те сражались за него, приободрённые, что вот теперь-то их убить будет во много раз сложнее. Обычным оружием так и почти невозможно. Магическая защита такого уровня даже десяток солдат превращала в неубиваемых монстров.

Вот только их было мало, так что Эйталу пришлось держать щит довольно долго. Его охрана и подумать не могла о том, чтоб пробиваться к кому-то из союзников, защитить бы принца, которого мятежники при должном напоре и удаче всё-таки могли достать. Несмотря на мощь магии в средоточии узла она всё же не всесильна, а уж в руках человека, способного ошибаться, так и тем более.

Время от времени Радай улучал мгновение, чтоб обернуться, вопросить принца взглядом, мол, как, держишься? Пока ещё не теряешь контроль над чарами брони? Как раз в такой момент отвлечения его и зацепили, прошибли чародейство тонким магическим стилетом и умудрились всадить его другу в подмышку. Ловкач заплатил за это жизнью, но рука у его высочества уже дрогнула — он ненадолго ослабил концентрацию.

Восстановил быстро, однако такая оплошность стоила ранений ещё троим бойцам. Правда, в следующую минуту союзный отряд уже добрался до места, а следом и дополнительный, побольше. Уже эти бойцы заняли полноценную круговую оборону, и Эйтал смог отвлечься настолько, чтоб кинуться к другу и вцепиться ему в плечо над раненой подмышкой. Он ещё помнил, как надо действовать: расстегнуть или сорвать ремешки наплечника, рассечь крепёж доспеха, каким бы он ни был, дать доступ лекарю к подмышке, а самому попробовать отыскать нить чужой жизни и чужой крови, чтоб этому самому лекарю помочь.

— Держись, — бормотал он. — Сейчас всё сделаю…

— Да порядок и так, — весело выдохнул товарищ, щуря на него лукавые глаза. Что это с ним? Неужто смерть уже дышит в затылок, потому и мысль скользит, язык несёт непонятно что, и вот такой странный взгляд? — Займись другими, сам, им важнее. Мне вскользь пришлось.

— Врёшь ведь, дурила!

— Очень надо, — фыркнул в ответ с каким-то радостным облегчением в голосе.

Принца кто-то осторожно взял за плечи и совсем не обиделся, что его высочество нервно сбросил чужие ладони даже с демонстративным отвращением. Эйтал обернулся — его оттягивал в сторону тот из бойцов, которому лекарское дело давалось особенно легко. Врачом он не был, но всё, что мог освоить военный санитар и солдат, постоянно помогающий целителю в любом деле, освоил. На часть манипуляций и сам решался. И рука у него была лёгкая.

— Мой принц, тут действительно всё неплохо.

— Врёшь ведь!

— Не вру. Позвольте наложить повязку. Он дождётся нормальной помощи. Он выживет.

Эйтал с трудом отступил в сторону и замер, глядя, как двое засуетились над его другом. Повёл взглядом в поисках других раненых, нуждающихся в помощи. Целительским даром он не обладал, при всех своих магических навыках к чарам врачевания и приближаться не мог, любая попытка делала только хуже. Но он оставался солдатом, а значит, мог оказать какую-никакую помощь — жгут там наложить, перебинтовать, перенести раненого. Но всеми бойцами уже занялись товарищи, более опытные в этом деле, чем принц.

Тогда он машинально привёл в порядок «взбудораженный» энергоузел, позаботился о защитной и сторожевой системе вокруг того пятачка земли, где временно разместились лекарь и помощниками и все раненые, и прошёлся немного, пытаясь осознать, что же произошло. Утро отступило, покров тумана сполз в стороны, запутался в корнях старых деревьев в глубине леса, солнце жизнерадостно явило глазу траву и листья, усыпанные переливчатой росой и бурыми брызгами. Кровь медленно впитывалась в землю, и от этой мысли холодела душа.

А потом принц остановился над телом молоденького оруженосца, того самого, которого отправили за лошадьми. Мальчик тускло смотрел в небо и даже казался ещё немного живым. Совсем немного. Тут не ошибёшься, сразу понятно, что жизнь оставила мальчишку раньше, чем завершился бой. Эйтал почему-то не выдержал, опустился рядом на грязную траву и спрятал лицо в ладонях. Вот это зрелище для него оказалось чрезмерным.

Кристальный Иоиль, принц Высокогорья

Сообщение о мятеже против правящей семьи на соседнем материке пришло к нему одновременно с письмом от императора. Тот интересовался, когда и как дракон сможет прибыть в гости. Ход выглядел тонко, принц дракского королевства даже не удержался от одобрительного хмыка. Да, молодец. Если над его столицей появится истинный дракон, мятежники в худшем случае потеряют приличную часть поддержки, а в лучшем просто сразу сдадутся, не разбираясь, союзник это или просто гость.

Только само Высокогорье на такую уловку не купится. Зачем им совершать подобного рода вмешательство в чужие дела за просто так? Нет уж, пусть либо по-настоящему заинтересовывает (а император уж явно не захочет платить за подобную помощь полной независимостью своего государства), либо уж обходится своими силами. И, вероятно, обойдётся. Но попытаться ж он был должен. Иначе не был бы хорошим правителем.

Потом Иоиль обстоятельно изучил всю информацию о мятеже, которая появилась у королевской разведки. Не так и мало, стоило признать. Но в подобных ситуациях избыточных сведений не бывает, всего будет мало. А тут всего сутки прошли, что может быть известно досконально? Только то, что император с верными ему людьми закрепился в столичном замке, брат-главнокомандующий пробивается ему на помощь, и брат-маг тоже жив. Что с четвёртым братом, который премьер-министр, пока непонятно. И замешан ли он в мятеже, станет известно лишь позднее. А значит, пока стоит исходить из худшего расклада.

— Что скажешь? — поинтересовался король, придвигая к брату отчёт своего советника.

Иоиль пожал плечами.

— Пока ничего.

— Однако попробуй. — Арий небрежным движением руки отбросил в сторону подол алого охабня и уселся в кресло — размашисто, расслабленно. В приватной обстановке, да с братом он позволил себе заметную небрежность в одежде. — Мне хотелось бы хоть предварительное представление составить. И твоё мнение тоже хочу знать.

— Полагаю, это семейные споры. И зрели они давно. Почему решили сделать ход именно сейчас, сказать трудно. Могут быть какие-то внутренние причины, о которых мы не знаем, может быть, причина в магических затруднениях, которые начались в империи, и мятежники посчитали, что случай удобный (но так оно или не так, мы, находясь вдали от соседнего государства, сказать не можем). Может быть, из-за брака младшего принца на иномирянке, которая смогла выправить его энергетику, и это стало известно.

— Значит, правда? — Правящий брат поднял брови.

— Видимо, так. Впрочем, принц и сам говорил такое о своей жене.

— Но тогда третья причина, считай, вариант второй. Проблемы с магией, которые могут быть решены из-за брака принца с иномирянкой, вот и надо вмешиваться быстрее.

— Если проблемы есть.

— Но ты ведь был там. Как чувствовал энергетику, что можешь сказать?

Иоиль кривовато усмехнулся.

— Ты же не думаешь, что меня допустили до энергоузлов. А мои знания и навыки в сфере магической науки настолько оставляют желать лучшего, что я последний, у кого стоило бы просить экспертной оценки.

— И кого предлагаешь отправить на другой континент проверять магическую ситуацию?.. Уж не Агату ли? — Король зло сощурился.

— А ты предлагаешь мою жену послать в самый центр боевых действий?! Да сейчас, разогнался! Твоя хоть летать умеет!

— Я никого не предлагаю посылать. Но нам надо знать, что там происходит. — Арий придвинул к себе письмо соседского правителя и начал рассматривать строки. — Попробуй выяснить у него, чем он готов отблагодарить нас за такую помощь, как прилёт истинного дракона.

— Ты всерьёз хочешь сгонять меня туда?

— Я как нормальный правитель должен все варианты рассмотреть. А тебе-то самому неинтересно?

— Пожалуй, интересно. Главное, чтоб моя супруга держалась от тех краёв подальше, пока там незнамо что творится.

Король хмыкнул.

— Считаешь, может проникнуться беспокойством о подобной себе иномирянке и попытаться удрать?

— Да уже прониклась! Обе они прониклись!

— Да-а?! Тогда мне надо будет усилить охрану и проинструктировать гвардию. Чтоб глаз с супруги не спускали. А то она сейчас затеяла какие-то эксперименты со скоростью в воздухе, которые мне совершенно не нравятся! И бес знает, куда её ещё понесёт в запале…

— Тогда тем более тебе стоит оставить меня в столице. Не будешь же ты в случае чего гоняться за своей супругой, ты-то вечно занят. А никто, кроме кого-то из нас двоих, её пока догнать в воздухе не сможет.

Арий лишь промычал сквозь зубы, и понимай как знаешь — то ли согласен, то ли нет. Он всё просматривал лист за листом, словно хотел ещё разок обхватить взглядом все свежие сведения и составить цельную картину. Какую-никакую…

— Но всё же мне совсем невыгодна междоусобная война на соседнем материке. Совсем.

— Это, боюсь, не повод помогать тамошней династии от всего сердца.

— Согласен, не повод. Демонстрация доброй воли может обернуться против нас. Но надо обдумать счёт, который мы выставим соседу за помощь. Какой бы она ни была. Много вариантов счетов.

Иоиль усмехнулся и прикрыл глаза. Они немного болели — слишком долго промучился над документами.

— Ты же понимаешь, что если ставить перед собой цель связать наши материки единой магической системой, сопротивление неизбежно.

— Ну ещё бы.

— Это ведь в любом случае будет навязанная зависимость.

— Вопрос в том, кого от кого.

— Никто и никогда не поверит, что мы, предлагая это первыми, будем сразу согласны на взаимозависимость.

— Поэтому пусть твои продумают список того, что мы захотим и за то, что предложили, и за наши разработки, и за усилия наших королев.

— Моя жена не королева.

— Советую условно именовать её в документах королевой. Якобы без претензий. Я обсудил этот вопрос с князем Сахиля, с Южанином и с главой Совета благородных на Равнине. С каждым — потихоньку. И все они заинтересованы в том, чтоб в тайных переговорах имя Вевеи звучало с титулом учтивости «королева» при условии, что на большее она претендовать не будет.

Принц раздражённо скривился.

— А потом станет нести полную ответственность?

— Ты же понимаешь, попытаться навесить на неё эту ответственность можно, но не получится. До тех пор, пока она не несёт полных представительских функций и ответственности, бесполезно даже пытаться.

— Ты понимаешь, как легко её привязать к этим самым функциям, учитывая, что в ней видят предстательницу Древа!

— Так постарайся, поработай! — рыкнул Арий. — Я удивлён, если ты уже не начал, но если прохлопал крыльями, так начинай сейчас, ускоряйся! Запускай интригу, благодаря которой народ будет видеть в ней святую предстательницу и свою единственную надежду!

— Опасная игра. — Он снова поморщился. — Обычно даёт очень короткий эффект. А потом маятник летит в обратную сторону.

— Я верю, что ты справишься. Скажешь, нет идей?

— Есть. И даже кое-что я уже пустил в работу, — нехотя признал Иоиль. — Но не уверен, что результат будет.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул король. — В результате-то? Да ты смеёшься? Ты хоть раз проигрывал?

— Когда-то проигрыш должен случиться.

— Не верю. Просто не верю!.. Как дочка?

— Прекрасно, — принц поневоле заулыбался. — Отлично кушает и старательно набирает вес. Радует и маму, и всех пап. А как Летти?

— И Летти отлично. Правда, взяла за моду, чуть что не по ней, менять обличие на драконье.

— Думаешь, плохо?

— Конечно, плохо! В драконьем обличии она уже ползает. Хоть и с трудом, но ползает. Конечно, ей нравится! Но если так пойдёт, в человеческом теле она нескоро научится хотя бы переворачиваться на животик, предпочтёт идти простым путём и ползать в облике дракончика. А всё должно происходить пошагово, как у обычных детей. В общем, похоже, придётся заблокировать её в человеческом облике хотя бы до того момента, когда она уже начнёт уверенно бегать.

— Мда. — Иоиль в задумчивости поскрёб подбородок. — Я об этом не подумал. А ты уже знаешь, как будешь её фиксировать в теле человека?

— Увы. Буду просить Древо. Очень надеюсь, что оно поможет. — В комнату заглянул старший секретарь, но король раздражённым жестом велел ему убираться. Он весь погрузился в размышления о новорожденной дочке.

Иоиль сочувственно смотрел на него. Отцовство стало для короля делом первостепенным, глубоко личным, и отстраняться от него он даже и не думал. И причины тому тоже были сугубо личные. Арий родился у прежней королевской четы самым последним, именно его рождение окончательно подорвало здоровье матушки, и она сразу после родов была вынуждена удалиться в высокогорный монастырь, служители которого обещали если и не укрепить здоровье королевы, то хотя бы поддержать его остатки, не дать обожаемой супруге короля уйти в безвременье.

А какой другой выход можно было найти? Останься мать при ребёнке, она не дожила бы до его первого дня рождения. Но и взять Ария с собой не могла. Если бы младенец рос так высоко в горах, в будущем он вряд ли смог бы приспособиться к равнине и сам оказался бы привязан к монастырю намертво. Так распорядиться жизнью сына не могли ни король, ни королева.

Так что Арий остался на руках кормилицы и родную мать видел лишь раз в год, и то не каждый, а только когда она набиралась сил спуститься в столицу. Иоиль и Акеста хоть сколько-то ласки от мамы получили, их братишка же оказался почти что сиротой при живых родителях. Отец ведь тоже не мог уделять ему внимание, король всегда обременён множеством обязанностей, тем более на период взросления младшенького выпали трудные годы. И хоть няньки у Ария были достойные, слишком часто они менялись, да и няня далеко не всегда может заменить собой женщину, которая произвела этого ребёнка на свет.

Иоиль тогда посчитал своим долгом возиться с младшим братом столько, сколько сможет: играл, уделял внимание на прогулках, учил обращаться с пони, справляться с уроками, вести себя с прислугой. От Менея нечего было ожидать подобного — он был слишком гордым, чтоб «изображать из себя кормилочку», к тому же всё своё время тратил либо на попытки научиться править (так, как сам это понимал), либо на возможности себя показать. Уверенность, что трон в будущем ждёт именно его, была поистине неколебима. Так какое ему было дело до младших братьев, что «пустого», лишённого магии Иоиля, что малыша Ария?

Когда-то Иоиль злился за это на Менея. Ровно до того момента, как не застал его в закутке при тренировочной арене. После занятий с мастером наследный принц сидел на полу, не в силах даже стащить с себя экипировку. И тяжело, со всхлипами дышал.

— Эй! — обеспокоился младший. — Ты ранен? Что-то повредил? Мне лекаря кликнуть?

— Не зови, — вышепнул старший, с трудом поднимая голову. — Сейчас отдышусь… Ни черта у меня не ладится, понимаешь? Тренер говорил, что если стараться больше, то рано или поздно выйдет. А у меня просто перестали подниматься руки. И всё.

— Может, не стоит доводить-то себя?

Меней криво усмехнулся.

— А ты думаешь, если я стану себя жалеть, то всё само как-нибудь сложится? Чёрта с два. Или я заставлю себя всему научиться и всё смочь, или сдохну. Лучше уж раньше, чем тогда, когда на меня ляжет вся ответственность, понимаешь? Это ведь мне предстоит принять на себя полный долг за королевство, я должен быть лучшим воином, лучшим магом. Во всём должен преуспеть. Считаешь, если потакать своей слабости, то сумею?

Тогда ещё совсем юный младший принц растерянно развёл руками.

— Не знаю.

— Ну понятно. Знаешь, ты разозлишься, конечно, но я скажу как есть — я тебе даже немного завидую. Да, у тебя нет магии, но от тебя ничего особенного и не ждут. Преуспеешь в деле — молодец, не преуспеешь — и не страшно. И ладно. А у меня такой возможности нет. Я должен суметь. Любой ценой. — Он стиснул зубы и поднялся на ноги. Негнущимися пальцами начал расстёгивать на себе учебную кирасу. — И я сумею. Я всё сумею. Любой ценой. Я должен.

И тогда Иоиль посмотрел на него совсем другим взглядом. Старший брат так и оставался надменным, самодовольным хамом с мерзким характером, тут уж ничего нельзя было поделать. Но теперь причина, по которой старший брат был таким, казалась вполне прозрачной. Это ведь действительно трудная задача для подростка, а потом юноши — соответствовать огромным ожиданиям, причём не только отца, но и всего королевства. Когда лезешь из кожи вон, пытаясь быть достойным, на то, чтоб сохранить доброе отношение к миру, сил уже не остаётся. Себя-то не жалеешь, как научиться жалеть других?

Не сказать, что общение Иоиля и Менея наладилось, но они, по крайней мере, взаимодействовали, даже делились какими-то мелкими тайнами своей жизни, потому что Менею было попросту не с кем больше откровенничать. И Арий доверял Иоилю, и единственная их сестрёнка, красавица Акеста, порывистая и любопытная. Так что средний брат без искры магии в жилах стал связующим звеном в семье, тем, кто всегда мог договориться с любым родственником и уговорить почти на что угодно. В разумных пределах.

И понимал он всех зачастую лучше, чем они сами. Причиной тому стало и то, что с ним откровенничали, и само желание понять. Вот сейчас, видя обеспокоенное и одновременно мечтательное лицо брата-короля, Иоиль догадывался, к чему тот, с младенчества лишённый материнской заботы и отцовской поддержки, всею своей душой устремлён. Он определённо намерен додать своим детям того, чего сам был лишён. И по поступкам заметно. С самого появления крох на свет его величество скрупулёзно выкраивал время на то, чтоб повозиться с Дием и Павлом, старшими сыновьями, а потом ещё с Евой и теперь вот Летицией. Само собой, драконятам Дию и Летти внимания доставалось чуть больше. Так уж получалось — им ведь особенно требовалось внимание отца-дракона.

— Уверен, всё сложится благополучно. — Иоиль постарался подбодрить брата. — Ты совершенно прав… С Дием ведь таких проблем не было?

— Нет. Как обернулся человечком сразу после рождения, так в драконий облик и перешёл только в пять лет. А я и не догадывался, насколько нам с ним повезло… В общем, прошу, замени меня сегодня на приёме. Я вечером буду с Летти у Древа.

— Как пожелаешь, — вздохнул принц.

Эйтал Миэр

Он добрался до недостроенного форта Куницы, который оказался ближе всего. Слабый, пока не готовый даже базово к осаде, он пока был неинтересен противнику, зато системы скрытной связи здесь уже имелись, достаточно оказалось обеспечить энергию. Эйтал, конечно, мог — и сделал. Потом пришлось ждать, когда от брата-императора всё-таки придёт ответ. Принц даже успел испугаться, не погиб ли тот. Даже начал прикидывать, как станет действовать дальше.

— Живой! — первое, что выкрикнул Ариавальд, увидев Эйтала. — Уцелел! Ты меня порадовал, мелкий!

— Ваше величество…

— Ну хватит, не в таких обстоятельствах и не при общении по закрытой линии, Тал, бес тебя побери! Как тебе удалось уцелеть? Впрочем, дай догадаюсь — верные бойцы?

— Да. У меня получилось так: Риам и Листер против солдат из остальных провинций. И я на энергоузле. Поэтому и продержались. И выиграли.

— Риам… — со злостью процедил император сквозь зубы. — Ещё и эти… Твари. Ничего, справимся. Мне нужно, чтоб ты оказался в Звене Циранои и там оставался, пока я не соберу армию, достаточную, чтоб дать генеральное сражение. Райнер со мной уже связался. Он действует на Севере, так что оттуда опасности можно не ожидать.

— А Ульрих?

— Тут сложнее. Пока не буду с тобой делиться подробностями, лишнее это. Отправляйся.

— А как же моя жена?

Ариавальд поморщился, как от горького.

— Пока забудь об этом. Некогда ею заниматься.

— Что-о?! Но мы же договорились, брат!

— Хватит! — рявкнул император и сузил глаза. Своего старшего брата Эйтал знал плохо, росли они раздельно, по сути познакомились уже взрослыми. Но этот взгляд был знакомым — прекрати выбешивать, иначе прилетит по физиономии когтистой лапой. Правитель, который и драком-то по-настоящему не был, обладал истинно драконьим характером: не терпел возражений в вопросах, которые считал действительно важными. И сейчас определённо решил для себя: невестку жалко, конечно, но интересы государства превыше всего. — Сейчас мы будем решать первоочередную задачу. Когда дойдёт очередь до твоей проблемы, тогда и займёмся ею.

— Но у нас уже была договорённость с Кристальным принцем! — трепыхнулся Эйтал из последних сил.

— Мне вполне ясно дали понять, что ни один из представителей королевской семьи Высокогорья не станет рисковать своей женщиной ради тебя и твоей жены. Ты удивлён? Я бы тоже не отпустил свою супругу в самый центр гражданской войны!

Принц скрипнул зубами. Резонно. Вот только как с этим смириться?

— Она ведь умрёт, пока мы тут будем разгребать. Её попросту замучают.

— Брат, я вполне понимаю твои чувства. Но таковы обстоятельства. Что я могу сказать: исполняй свой долг. Ничего другого ни одному из нас не остаётся.

— Отпусти меня, по крайней мере, побеседовать с женой Кристального принца! Я всё налажу и отправлюсь. Прошу!

— Нет. Ты мне нужен здесь. Магия должна постоянно находиться под твоим контролем. Крепись и действуй.

Связь прервалась. От облегчения, что здесь, в зале башни он остался совершенно один, и никто его не увидит, Эйтал упал на колени в полном отчаянии, чувствуя, как выворачивает его душу, как глаза слепнут от душевной боли, равной которой он не испытывал никогда. Если б можно было хотя бы заплакать… Но он не привык таким способом выплёскивать своё страдание.

Мысль о том, что где-то там его Лара страдает, мучается, стонет в отчаянии, моля о спасении, а он даже шага в её направлении сделать не может, была просто невыносима. До боли захотелось вцепиться зубами в собственные запястья и растерзать вены — только б избавиться от болезненной тяготы, только б погрузиться в бесчувствие, на пороге которой ты никому уже ничего не должен. Но это была низменная слабость, нельзя даже думать о таком. Он обязан жить и действовать, думать, как можно спасти свою жену, а если не удастся — принять в полной мере всё то наказание, которое ему отмерит судьба.

Лара… Небо Всевеликое, только б ты продержалась до мига, когда удастся добраться до тебя, спасти, привезти в безопасное место. А уж тогда, если пожелаешь, можешь негодовать, и бросаться обвинениями, и требовать мести — всё что угодно! Только б ты была жива.

С болезненным стоном Эйтал прижал ладони к лицу. Раньше он и подумать не мог, что станет так мучительно переживать возможные муки жены-иномирянки. А сейчас не представлял, как можно иначе. Пусть в будущем она нанесёт ему удар в спину — даже, глядишь, заведёт постоянного любовника… Но пока-то причин упрекать её не было. Что ж он за человек такой, если готов был отвернуться от супруги, которой клялся в верности и заботе о ней!

Медленно переводя дух после бешеной вспышки, он торопливо обдумывал следующие свои шаги. Сердце требовало немедленно, вот прямо сейчас отправляться на поиски и спасение супруги, и никак иначе. Но чувство долга ставило на пути этого стремления непреодолимый барьер. Брат прав. Он, Эйтал, обязан сделать всё, чтоб мятеж провалился, и если ради этого нужно будет день и ночь трудиться, он обязан так поступить.

И если во имя результата придётся посвятить всего себя борьбе с мятежом, значит, так тому и быть. Если ради этого надежда отыскать и спасти из плена жену будет отброшена — увы, сие лишь знак судьбы. Долг. Обязанность представителя королевского рода, возложенная на него самим правом рождения. Эта мысль снова ошпарила до боли. Но с ней оставалось только смириться. Эйтал всё же вцепился зубами в край ладони. Терпи… Терпи!

Впервые в жизни его терзало это принципиальное противоречие между долгом личным, который к тому же поддержан страстным душевным устремлением, и долгом общественным. Раньше как-то так бывало, что он желал того же, чего и должен был желать в своём положении. А тут… Он попросту не знал, как быть.

А ещё впервые он ощущал такую дикую зависимость от женщины, жажду увидеть её, обхватить руками, прижать к себе, погрузить лицо в её пышные ароматные волосы и успокоить себя осознанием, что она жива, здорова, здесь, и больше никто не сможет причинить ей вред. А всё остальное уже неважно. Если бы сейчас кто-нибудь появился перед ним со щедрым предложением пожертвовать и долгой своей жизнью, и даже посмертием ради того, чтоб Лара была в безопасности, в благополучии и холе, он бы не задумываясь согласился. Может, только выторговал несколько дней, чтоб закончить дела, выполнить все обязанности перед семьёй — и только.

Но никто не появился. И надо было брать себя в руки и отправляться к ближайшему магическому узлу, нуждавшемуся в наладке. И всею душой надеяться, что однажды наступит день, когда он сможет упасть на колени перед Ларой и молить её о прощении, что не нашёл, что вынужденно медлил спасать её. Что показал себя плохим мужем, не способным позаботиться о безопасности супруги.

В форте он подождал, пока подоспеет отряд сопровождения, а пока наладил какую-никакую защиту, проверил, как идёт энергия. Пока всё работало нормально, но циркуляция магии в королевстве давно уже беспокоила. Причём совершенно непонятной была причина сбоев. А ещё Эйтала всерьёз удивляло то, что соседи через океан, похоже, с подобной проблемой не сталкивались. Он начал всерьёз размышлять об этом после новости о появлении там Серебрящегося Древа и его предстательницы. До того ещё допускал, что там могут просто ловко скрывать свои беды.

Но и теперь становилось понятно, что Равнина вступает в период магического благоденствия. Новости распространялись стремительно: Древо через свою служительницу пообещало наделять мужчин магией и сделать их равными дракам. Чем была продиктована такая щедрость Вселенской Силы к обитателям соседнего материка, трудно было понять. Стоило ли заподозрить, что дело тут не в заслугах мужчин соседних государств, а в могуществе иномирянки, доставшейся в мужья Кристальному принцу? Эйтал задумывался и об этом. Ещё и потому он мечтал взглянуть на неё вживую. В смысле, такова была вторая причина. Первой, конечно, оставалось желание спасти жену.

Именно потому, решившись, он уселся за написание письма его высочеству Иоилю. Строго говоря, отправлять ему личное послание через голову правящего брата было категорически нельзя, поступок выглядел чуть ли не как непочтение и отказ повиноваться своему императору. С другой стороны, сам представитель Кристальной династии не мог знать о том, что император говорил своему брату, что разрешал и что запрещал. Так-то принц принцу вполне может отправить письмецо.

Чем Эйтал и воспользовался. Он выражал полное понимание, что его высочество не отпустит к ним супругу в таких опасных обстоятельствах, и умолял его попросить её высочество Вевею по малости вопросить Древо о судьбе Лары. Хоть что-то. Хотя бы не угрожает ли ей смерть именно сейчас и не подвергают ли её мукам, здорова ли она. Умолял и предлагал договориться о цене такой помощи с ним лично. Он готов на многое, что не будет во вред его семье и королевству. И в любом случае будет чувствовать себя обязанным.

После чего запечатал конверт личным кольцом и отправил магическую птицу, напитав её чарами лично. Так, чтоб уж с гарантией долетела до адресата и потом смогла вернуться обратно, пусть бы даже и с отказом.

Отряд подошёл вовремя и с весточкой от Райнера, тот сообщал, что держит оборону на севере, и оттуда можно не опасаться атаки. Ему бы не помешала помощь брата, магия не всегда повинуется так, как хотелось бы, но пока соваться ему в те края с малым сопровождением опасно. Он сообщит, когда будет пора. И пусть младший спокойно работает, у семьи всё под контролем.

Эйтал взбесился бы, если б не ощущал себя таким измотанным. Хорош контроль, если правящий род не способен отыскать жену одного из принцев и развесить на столичной стене всех, кто причастен к её похищению! Гадство! Тоска прижимала к земле, но ярость не давала пропустить мимо ушей и глаз всё то, что болезненно царапало. Так что он лишь зло оскалился и занялся делом. Даже в ответ не отписался. Да и зачем. Брат и так будет знать, что сообщение добралось.

Значит, предстояло взять под контроль всю энергетическую сеть юга и передать её в руки королевских чародеев. До двух узлов он доберётся без проблем, третий может оказаться в руках мятежников, но проблема решаема. Пока наблюдал за тем, как ему седлают коня, пока вёл его на побережье, к месту, откуда легче всего было открыть свободный переход, вспоминал формулы, как через две точки магического пространства воздействовать на третью. Сил и времени уйдёт много, но он сможет.

На привале пришлось связываться со старшим братом, тот настойчиво требовал. Эйтал даже обеспокоился, не ухудшилась ли ситуация в столице.

— Как ты? — первым делом спросил Ариавальд. — Отошёл?

— Я готов действовать.

— Знаю. Всегда верил в тебя. Надеюсь, ты не ринешься против всех договорённостей на поиски супруги?

— Мы договорились. Я отправляюсь заниматься магией юга. Всё будет готово к сроку. Обещаю.

— Хорошо. Но мне интересно, зачем ты отправил сообщение на побережье?.. Ну а как ты думал? Я должен быть в курсе всего. Тем более действий своих ближайших родичей. Тем более сейчас.

— Ты что, всерьёз думаешь, что я могу тебя предать?

— Нет. Уверен, что нет. Но в чём я там уверен, значения не имеет никакого. Я правитель. Мои личные симпатии и антипатии значат меньше, чем дуновение ветерка. Я обязан действовать так, как должно, и мне приходится следить за всеми моими братьями, за женой и даже за детьми. Самому противно. Но что сделаешь? Жить с открытой душой может себе позволить разве что простолюдин, который только за свою семью и отвечает. Самое худшее, что случится с ним — он погубит себя и свою семью. И только. А я? Всё государство целиком, государство и его будущее. Сам понимаешь.

— Понимаю, — скрипнул зубами Эйтал.

— Так о чём ты написал на побережье?

— Просил сообщить, нет ли в каком-нибудь из портов следа моей жены. Я очень боюсь, что её могли увезти из империи.

— Так. Ты берёшься распоряжаться моими ресурсами?

— Ни в коем случае. Это лишь небольшая просьба о содействии.

Король качнул головой.

— Ты должен был со мной посоветоваться. Спросить разрешения. Ты понимаешь, как это выглядит? Осознаёшь, что натворил?

— Если мой поступок повлечёт нехорошие толки и разброд среди служак побережья, эту проблему будет легко решить. Бросишь меня в темницу, а от себя сообщишь, что я пошёл против тебя и дозволения на такие инициативы не получал.

— Думаешь, я бы хотел такого исхода?

— Не знаю, брат. Правда, не знаю.

— Ну хватит делать из меня чудовище! В самом деле! Я и сам обеспокоен судьбой твоей жены! — Чувствовалось, что король по-настоящему зол. — Не представляю, как нужно это сказать, чтоб ты поверил, упрямый осёл! Но нет возможности, бесы тебя растерзай! Нету! Если нас свергнут и перебьют, твою Лару вообще никто не спасёт, как ты не понимаешь?!

— Я понимаю. И буду делать то, что должно.

— Оно и видно. — Ариавальд потихоньку остывал. — Ладно. С каким узлом будешь работать в первую очередь?

— С алокским.

— Хорошо. Действуй.

— Мне сейчас кажется, что замыкать всю энергетику королевства на одного меня было ошибочным и опасным шагом…

— Сейчас-то чего рассуждать!.. Э, или ты помирать собрался? Не вздумай! Запрещаю.

— Слушаюсь, ваше величество.

— Вот и хорошо.

Закрыв связь, Эйтал лишь вздохнул. Другого и не следовало ожидать. И надо было бы порадоваться, что брат обошёлся простым укором, мог и жёстче выговорить. Но значения это не имело. Само собой, ссориться с королём пока лишнее, ему нужна помощь всей семьи, чтоб выручить Лару. Но даже неудовольствие правителя пугало мало. Ну обозлится. Пусть. Лишь бы появилась хотя бы малая возможность убедиться, что Лара в порядке, не слишком страдает, и время есть.

И тогда он действительно сможет выдохнуть и полностью посвятить себя магической практике. Пока он полезен не как меч, а именно как ключ к энергии королевства.

Принц дал команду отправляться в путь к намеченному энергоузлу.