Удивительные приключения запредельно невероятной, исключительно неповторимой, потрясающей, ни на кого не похожей Маулины Шмитт. Часть 2. В ожидании чуда

Глава 12 Кубота из Ширахамы

Мы барабаним по столу и подливаем друг другу в большие чашки по чуть-чуть молока в кофе или кофе в молоко.

— Нет ничего важнее ритуалов, — говорит Генерал и подмигивает.

Я делю свой эклер на 36 кусочков.

— Одно из величайших достижений человечества — создать нечто из ничего и зарядить это значением и смыслом! Великолепно! Эклерный ритуал, м-м-м-м!

— В Лурде, — говорю я, наполовину улёгшись на маленький столик между кофе, эклерами и тарелками, — уже исцелились семь тысяч человек, совершенно необъяснимо, просто потому что окунулись в этот чудной источник или попили из него.

Генерал что-то энергично калякает любимым карандашом на крошечном клочке бумаги, потом поднимает взгляд на меня: глаза у него совершенно ясные и невероятно проницательные.

— На Шри-Ланке, — продолжаю я, а Генерал, закончив писать, прячет карандаш и бумажку в специальный карман для открытий, — есть целители, они могут свести болезнь под кожей в узел, а потом прямо через кожу вытянуть его и выбросить. Или сжечь.

Я видела в одном репортаже. Собственными глазами. Это чистая правда.

Дед подмигивает мне, покачиваясь вперёд-назад, кладёт в рот кусочек эклера, чуть поднимает нос и вытягивает губы трубочкой; усы вибрируют. Как будто что-то чуют.

— В Японии, — говорит Генерал, — есть учёный, который исследует бессмертие!

— Да ну? — переспрашиваю я.

— Кубота из местечка Ширахама в префектуре Вакаяма, — говорит Генерал. — Он открыл медузу, которая не прекращает жить! Вот просто никогда.

— Как это? — спрашиваю я.

— А так: она много раз начинает жизнь с начала, порождает саму себя — можно сказать, стареет наоборот. Когда она становится старой или больной, то просто ложится на дно морское, сворачивается в шарик и снова превращается — да, превращается в эмбрион, в медузного младенца, и просто начинает жить сначала.

Глаза у деда горят, палец рисует в воздухе круги у меня перед носом.

— Понимаешь? Вместо того чтобы отдать концы, медуза превращается в кашу из клеток — а потом из неё снова возникает медуза. Заново перемешанная, свежесозданная, но вообще-то старая, как мир. Вот так вот маленькая медуза взяла да и поставила с ног на голову самый древний закон природы: ты рождаешься, живёшь и умираешь! Ха-ха-а-а!

— Ну и ну… Никогда бы не подумала!

— Именно! — кричит Генерал. — Да никто бы не подумал!

Вдруг он вскакивает со стула и во весь голос, словно арию, заводит:

— Медузы! Дрожащие, как старческая задница, без глаз, без мозгов и сердца, болтаются себе в безбрежном океане, который они не видят и не слышат, а только бесконечно медленно переплывают: куда течение — туда и они…

Он наклоняется ко мне, смотрит очень серьёзно и шепчет:

— Глупые, некрасивые — и жопоротые!

— Что?!

— Жопоротые. Так, по крайней мере, выражаются матросы. — Дед водит рукой, как стрелой подъёмного крана; на конце — поднятый указательный палец.

— Зато бессмертные! — восклицает он.

— Жопоротые?

— Да. — Дед усмехается. — У них одно отверстие на все случаи жизни. Медузы, можно сказать, едят задницей и какают ртом.

— Ну вообще!

— И они бессмертны! — повторяет Генерал и хлопает ладонью по столу так, что 36 эклерных кусочков испуганно подпрыгивают.

— Лурд тоже надо внести в список, — говорю я.

— И Японию, — добавляет Генерал.

Пишу: Лурд, Япония, Шри-Ланка.

Мы уже давно размышляем, куда отвезти маму. Какие места самые перспективные. И с какого числа чудесных исцелений, с точки зрения статистики, можно сказать, что чудеса там действительно случаются. Кроме шуток: это действительно можно рассчитать. В Лурде, например, шестьдесят семь случаев исцеления признаны церковью. Шестьдесят семь официальных чудес.

Только вот организовать такое путешествие непросто: недешёвое это дело. Но, к счастью, у моего деда, Сырного Генерала, есть ещё в запасе козыри.

— У меня есть ещё козыри в запасе! — любит повторять он, тыча рукой вверх: вытянутый указательный палец дрожит совсем близко от потолка, будто Генералу вздумалось нежно его пощекотать. — Прорыв уже близок, — кашляет он вдогонку, — это будет поразительное открытие!

В чулане у него оборудована маленькая лаборатория. Изобретательство сделалось Генераловым хобби задолго до рождения Того Человека. Почти полвека он ломает голову над одной грандиозной Проблемой:

— Это будет Революция! Потрясение Основ! И в то же время нечто настолько возмутительно простое, что все будут спрашивать: как же мы раньше не додумались?! Это будет великий ответ на древнейший вопрос. Такой же великий, как колесо — ответ на вопрос, как с наименьшими усилиями добраться из пункта А в пункт Б.

В чём заключается Проблема, я в точности не знаю. Думаю, это что-то вроде машины времени, вечного двигателя или телепортации. Вот что было бы действительно здорово — так это телепортация. Если бы мама умела телепортироваться, устроить путешествие было бы гораздо проще. Да и вообще всё было бы проще: и ходить за покупками, и на лечебную гимнастику, и в туалет, и к врачу.

Но даже если с телепортацией ничего не выйдет, шансы разбогатеть у Генерала всё равно остаются. Действующая машина времени наверняка станет самым дорогим аппаратом на свете. Дороже подводных лодок, ракет, бомб и телескопов. И тогда мы сможем без проблем оплатить наше путешествие. На вечный двигатель я бы ставить не стала. Но, боюсь, при моём-то везении дед придумает именно его.