Удивительные приключения запредельно невероятной, исключительно неповторимой, потрясающей, ни на кого не похожей Маулины Шмитт. Часть 2. В ожидании чуда

Глава 18 «Руки в брюки»

— В общем, мой… э-э-э-э… мой… короче, муж моей мамы…

— Твой папа, — встревает Мюкенбург.

Да, признаю, это не совсем уж пальцем в небо, но в дискуссию не вступаю. Просто продолжаю:

— Он музыкант, играет на виолончели, средненько так, в маленьком оркестре, получает мало. По выходным иногда подрабатывает на свадьбах. Семейный кошелёк наполняет в основном мама. Она работает в книжном магазине. Но вообще-то по призванию она — деловая женщина, предприниматель. Чего только она не предпринимает — вот, например, придумала «Лакрицетературу».

— Чего-чего? — выкрикивает кто-то.

Включаю проектор и показываю фотографии, которые я сделала.

— «Лакрицетература» основана моей мамой и её подругой Робертой. Семь лет назад. Это такой симбиоз: приют для бездомных книг и лакричная лавочка одновременно.

— Приют для бездомных книг? — переспрашивает кто-то. Я киваю.

— Именно. Моя мама и её подруга высматривают книги, попавшие в неблагополучные жизненные ситуации, и спасают их. Они постоянно ищут хорошие книги, особенные книги, которые почему-то оказались без крова. На блошиных рынках, и когда люди раздают вещи при переезде, и даже в макулатуре. Новых книг в «Лакрицетературе» вообще не продают, только подержанные, только те, которые иначе бы просто погибли, не найдя себе нового дома. Да. К тому же они обе, и мама, и Роберта, обожают первосортную лакрицу — поэтому и стали предлагать такой смешанный ассортимент. И вот ещё что: до того моя мама придумала и открыла кафе «Спортзал».

— «Спортзал»? В спортзале, что ли?

— Ну да! Приспособила его под кафе. Даже переоборудовать особо не пришлось: одежду вешаешь на шведские стенки или на брусья, бар — за столом для пинг-понга, коктейли ставишь на бревно или козла. Присесть можно на скамейку, с потолка свисают кольца-лампы, а баскетбольную разметку на полу тоже, конечно, оставили.

Показываю фотографии.

Наши сонные мухи явно отстали от жизни — «Спортзал» по всему миру известен! Это же прорыв и новое слово!

— А что с этим кафе стало?

— Оно процветает! Мама создала его с двумя друзьями, но потом переключилась на «Лакрицетературу». И теперь те двое ведут дело самостоятельно.

— И чем там кормят?

Раздаю лакрички.

Заканчиваю доклад, все аплодируют. Так всегда делают, неважно, понравилось или нет.

Мюкенбург потирает нос, покусывает нижнюю губу, постукивает карандашом по маленькому блокноту. Он сидит на стуле очень прямо, высокий и худой, в круглых очках и галстуке-бабочке кричаще-зелёного цвета.

— Три с плюсом, — наконец объявляет он.

Он что, серьёзно? Три с плюсом?! Да я в жизни таких оценок не получала! Это мне совершенно не подходит, уж лучше кол ставьте, и всё будет ясно, но это — это же просто курам на смех!

— Три с плюсом? — переспрашиваю я. Щёки горят. И, кажется, я слышу, как в глазу тихо лопается сосудик.

— О том, чем занимается твоя мама, ты рассказала прекрасно, со множеством интересных подробностей. Эту часть ты очень хорошо подготовила. Но что касается папы — тут ты ограничилась минимумом информации.

— Да ерунда это и никому не интересно, что тут распинаться!

— Можно было бы рассказать, где твой папа учился, какие проекты осуществил. Может быть, принести его записи. Или музыкальный инструмент.

— Да что об этом говорить! Я просто сосредоточилась на основном, на главном…

— У меня самого есть два диска его группы, и, честно сказать, они мне очень нравятся! Я считаю, о них надо было упомянуть.

Мюкенбург, сосредоточенно прищурившись, постукивает указательным пальцем по столу. Явно пытается воспроизвести какой-то ритм. Потом переводит взгляд на меня.

— Ну как же они называются?

— В смысле, группа? А я вам скажу: вы их название совсем не случайно забыли!

— Не-е-ет, я же помню: название необычное, оно мне сразу понравилось!

— Ну да, название, наверно, и есть самое лучшее в этом несчастном проекте.

— Там что-то такое про брюки, нет?

Он трёт подбородок и задумчиво смотрит на меня.

— «Hands in Pants», — говорю я. — «Руки в брюки».

— Точно! — выдыхает Мюкенбург. Он сияет. — Это же потрясающе!

Снова постукивает карандашом по блокноту, смотрит на меня и говорит:

— Итак: поскольку ты украсила своё выступление такими, — он ухмыляется, — вкусными примерами и тщательно подобрала фотографии, и ещё потому, что ты самостоятельно расставляешь приоритеты, — учитывая всё это, я ставлю тебе четыре с минусом.

Можно подумать, меня оценки волнуют! Звенит звонок.

— На следующей неделе, — Мюкенбург перекрикивает шум в классе, — докладывают Юлия, Пауль, Анна и Мариан — в такой последовательности.

Пауль уже ждёт меня у двери.