Уильям Тиндел. Слово, церковь и государство в раннем английском протестантизме

§ 1. Семья и детство

О детстве Уильяма Тиндела практически не осталось никаких сведений. До сих пор ни дата, ни точное место его рождения неизвестны. Согласно большинству исследователей, английский реформатор появился на свет между 1490 и 1495 гг.[72] Однако совершенно иная (намного более ранняя) дата его рождения, а именно 1477 г., приводится в энциклопедии Р. Чемберса[73]. Место рождения Уильяма Тиндела так же пока остается загадкой для исследователей. В хронике Э. Холла написано, что Уильям Тиндел рожден «где-то подле границ Уэльса»[74], то же самое сообщает нам и протестантский историк Джон Фокс[75]. Чудом сохранившиеся краеведческие записи местного значения проливают свет и дают возможность приблизительно установить местность, где родился будущий реформатор. Скорее всего, это территория в округе нескольких миль от местечка Дарели (Dursley), между Бристолем и Глостером, в западной части Котсволдских холмов, в долине реки Северн. Здесь в течение почти трех сотен лет проживало семейство Тинделов, или Хатчинсов. Главная ветвь рода Тинделов обосновалась в Мелсхэм Корте, (Melksham Court),[76] находящемся со стороны въезда в деревню Стинчкомб (Stinchcombe), что в западной части Котсволдских холмов. Возможно, здесь и родился Уильям.

Другая ветвь семейства Тинделов проживала в этой же деревне (Стинчкомб), в местечке под названием Саутэнд (Southend)[77]. Генеалогическое древо этой семьи вследствие фрагментарности сохранившихся данных довольно запутано, однако, с точной долей уверенности, можно сказать, что будущий реформатор не являлся горожанином, а происходил из сельской местности. Еще две деревни претендуют на честь именоваться его «малой родиной» — это Норд Нибли (North Nibley)[78] и Слимбридж (Slimbridge)[79]. Первая находится в двух милях от Стинчкомба, на более низких склонах Котсволдских холмов. Здесь в большом сельском доме, названном Двором охоты (Huns Court), до 1784 г. проживала одна из ветвей семейства Тинделов. Но этот дом вошел во владение семьи слишком поздно, чтобы считаться местом рождения реформатора. Есть предположения, что Уильяма крестили в церкви деревни Норд Нибли[80].

В полутора милях от Слимбриджа в старом сельском доме под названием Ферма у Рощи (Hurst Farm) проживал Эдуард Тиндел, брат реформатора. Ныне дом этот отреставрирован, а в местной церкви установлен портрет реформатора. Эдуард Тиндел был сборщиком арендных плат и других налогов с 1519 г. до своей смерти в 1546 г. Он начинал лесничим в Глостершире и Сомерсете, но как человек способный, сумел сделать себе блестящую карьеру. В 1529 г. Эдуард получил в аренду поместье Херст в Слимбридже. Позднее, он держал в дар от аббатства Тьюксбери (Tewkesbury) поместье Пул (Pull Court) в округе Бушли (Bushley) графства Вустершир и поместье Барнет (Burnet) в графстве Сомерсет[81]. В одно и то же время он выполнял службу в Глостершире, Вустершире и Сомерсете. В наличии родственных отношений между Эдуардом и Уильямом не может быть никаких сомнений, поскольку в письме лондонского епископа Стоуксли Томасу Кромвелю мы читаем буквально следующее:

Эдуард был человеком достаточно богатым, о чем свидетельствует его посмертное завещание жене и детям[83]. Он не без симпатии относился к идее реформы церкви и хранил в своей личной библиотеке многие запрещенные в то время книги[84]. Уильям имел еще младшего брата по имени Джон, который впоследствии стал лондонским купцом и находился в оппозиции к властям в связи с тем, что являлся приверженцем лютеранства[85].

Двувариантность фамилии этого семейства — Хатчинсы и Тинделы — объясняется следующими причинами: в письме Томаса Тиндела, потомка Эдуарда Тиндела, своему кузену Томасу Хатчинсу-Тинделу, проживавшему в Стинчкомбе, говорится, что один из Тинделов в период войны Алой и Белой Роз (1455–1487) поменял свою фамилию в целях личной безопасности. Со временем этот человек переселился в Глостершир, там вступил в брак, но все же на смертном одре назвал детям свою настоящую фамилию в надежде на то, что когда-нибудь им удастся вернуть ее[86]. Другая версия состоит в том, что в результате брака один из предков Тинделов взял двойную фамилию[87]. Фамилия Тиндел, как таковая, имеет северное происхождение и в графстве Глостершир она не зафиксирована, в то время как фамилия Хатчинс часто встречается в тех местах[88].

Братья Уильяма, люди весьма влиятельные и вращавшиеся в высоких кругах, не использовали фамилию Хатчинс. В 30-х гг. XVI в., когда Уильям Тиндел вел бурную полемику со своим соотечественником гуманистом Томасом Мором; последний, всякий раз желая унизить реформатора, называл его Хатчинсом вместо основной фамилии[89]. В последнее время появляются утверждения, что Тинделы и Хатчинсы — это две абсолютно разные семьи. В ранних метрических книгах одинаково часто встречаются обе фамилии. По мнению Э. Тротмана, Хатчинсы — типичная сомерсетская фамилия, которая в XV в. возникает и в Глостершире. Мать же Уильяма Тиндела, согласно сведениям, собранным этим исследователем, могла происходить из семьи Тротманов[90].

Сам реформатор в своих ранних трактатах: «Притча о нечестивой Маммоне» и «Послушание христианина…» писал в предисловиях: «Уильям Тиндел, иначе называемый Хатчинс, к читателю»[91]. Как бы то ни было, фамилия Хатчинс, начиная с 30-х гг. XVI в., исчезает из употребления, уступая место фамилии Тиндел. Каждый из исторических вариантов фамилии этого семейства подавался в бумагах в свое время по-разному. Поскольку многие сочинения традиционно писались на латинском языке, где употребление буквы у не приветствовалось, латинизированная форма фамилии имела вид Tindalus, а английская — Tindale (до стабилизации орфографии буквы i и у в английском тексте были взаимозаменяемыми), второй слог фамилии писали по-разному: dal, dall, dale, dol. Интересные факты по поводу происхождения фамилии Тинделов дает Б. Марсден. Исследователь воспроизводит ее как Tynedale и отмечает, что она возникла от названия Тайнской долины (Tyne valley) в Нортумберленде, что на севере Англии[92]. Первая часть фамилии Тупе, которая до сих пор встречается здесь, соответствует также названию реки Тайн. Возможно, местные клерки, регистрировавшие записи в метрических книгах, потеряли одну букву е, что было привычным явлением в те времена. По поводу написания Tyndale или Tindale у автора также имеются иные соображения. Как считает Б. Марсден, дело здесь не столько во взаимозаменяемости букв, сколько в принципиально разных значениях этих слов. Первое (Tyndale), как уже отмечено выше, соответствует названию реки, а второе (Tindale) — названию деревни, которая находилась в графстве Камберленд[93], что рядом с границами Нортумберленда и Дарема. Таким образом, по версии исследователя, Tindale и Tyndale — это две разные семьи, причем вторые прибыли в Глостершир гораздо позднее, чем первые[94].

Однако, как представляется, сам реформатор больше предпочитал орфографию Tyndale, которая ныне считается основной[95]. Брат Уильяма, Эдуард, подписывался так же[96]. В духе того времени, фамилия Хатчинс также писалась полудюжиной различных способов: Hutchins, Hychyns, Hochyns, Hewchyns и прочие[97]. В трактатах реформатора использован вариант Hitchins[98], а в реестрах Оксфордского университета о получении им степеней бакалавра и магистра — Ну hins[99].

Сведений о детстве Уильяма Тиндела практически не сохранилось. К сожалению, сам реформатор был очень сдержан в высказываниях о личной жизни и не оставил воспоминаний ни о своих родителях, ни о братьях. Но даже при недостатке документов, восстанавливая факты биографии по косвенным данным, мы все же можем сказать, как примерно проходило детство будущего реформатора. Прежде всего, необходимо отклонить домысел о том, что Тиндел якобы происходил из бедноты. Обилие некоторых деталей не дает оснований для скептического отношения к подобному выводу. Земли в округе, где жил Уильям, были плодородные, там имелось множество молочных ферм, и к 1522 г. семейство Тинделов считалось весьма зажиточным[100]. Ребенок рос в той части Глостершира, где процветало сельское хозяйство, активно шла торговля шерстью и тканями, устраивались ярмарки. Вплоть до 1840-х гг. сукноделие приносило королевству большие доходы[101]. Не случайно брат Уильяма Джон занимался именно торговлей сукном. Забегая вперед, следует отметить, что, когда Тиндел пожелает отправиться в Лондон, он заручится поддержкой торговца сукном Хэмфри Монмута, и в последующем, будучи на континенте, не преминет использовать устоявшиеся маршруты торговцев тканями, дабы с ними распространять свои сочинения в столице королевства, ввозя их контрабандой в тюках ткани. Долина реки Северн была и главным регионом движения лоллардов, а поэма Уильяма Ленгланда «Видение Петра пахаря» была распространена в этих местах еще в начале XV-ro столетия. Многие работники тогдашних ткацких мануфактур были духовно и организационно связаны с сектами лоллардов[102]. Ко времени Тиндела еретики маскировались под разносчиков и перекупщиков тканей, «неся Слово Божие» из деревни в деревню по территории Эссекса и Кента[103]. Исходя из этого, можно не сомневаться в том, что само окружение повлияло на формирование мировоззрения будущего реформатора.

Начальное образование Тиндел получил в Воттоне-под-Эджем (Wotton-under-Edge), находящимся в четырех милях юго-западнее Стинчкомба. Там имелась грамматическая школа, основанная в 1384 г. вдовой маркиза Беркли (Berkeley)[104]. Э. Тротман упоминает о связях, хотя и не кровнородственных, семьи Тинделов с семейством Беркли[105]. Обучение в школе было бесплатным, т. к. учебные заведения в Беркли и Дарели находились на попечении католической церкви, однако профессионализм учителей, работающих в этих округах, был невысок[106]. Сельская ребятня могла получить в грамматической школе такого уровня элементарные навыки письма и счета, освоить начальный курс латинского языка, а в дальнейшем, любой подросток мог получить образование у приходского священника частным образом[107]. Уильям рос достаточно любознательным и умным мальчуганом, о чем свидетельствует следующий эпизод: в трактате «Послушание христианина и как христианские власти должны управлять», говоря о необходимости перевода Священного Писания на английский язык, он вспоминает такой случай из детства:

Тиндел не очень точен, ведь здесь, очевидно, речь идет об англо-саксонском короле Альфреде (871–899/901), в период правления которого были переведены некоторые книги Библии[109], а не Этельстане (924–939), однако, это косвенно свидетельствует о том, что в детстве Уильям очень любил читать и интересовался историей своей страны. Трудно сказать, какой конкретно возраст имел в виду Тиндел, называя себя ребенком, ведь из цитаты следует, что он к тому времени уже овладел латынью и мог самостоятельно читать исторические хроники. Местные традиции наложили отпечаток на стиль речи будущего публициста, в дальнейшем использование пословиц и поговорок будет постоянной чертой его полемической прозы, а также переводов на вернакуляр текстов из Священного Писания.

Мальчику довелось расти в графстве, где католическая церковь находилась в самом плачевном состоянии. Глостершир был весьма заброшен и уныл по части церковной учености, а Вустерская диоцеза пребывала в запустении и была не в состоянии духовно окормлять потребности мирян. Начиная с 1476 г. пасторы редко посещали эту епархию, а с 1512 г. здесь числились на папской службе три епископа-итальянца, которые постоянно находились в Риме, не заглядывая в свои поднадзорные земли и нисколько не заботясь о своих прихожанах. В графстве Глостершир насчитывалось шесть больших аббатств, чьи настоятели заседали в палате лордов и не особенно старались хоть как-то выполнять свои пастырские обязанности на местах. «Святость» этого графства была иронически отображена народом в известной тогда пословице: As sure as God is in Gloucester (прибл.: «Ясно, как Бог (Божий день) в Глостершире»)[110].

Не лучшей была обстановка и в соседних регионах королевства. В Бристоле, втором в то время по значимости городе Англии, начиная с XIV в., получило широкое распространение движение лоллардов. Бристольские проповедники вели активную деятельность как в западных, так и в центральных районах страны. Они, как могли, отстаивали право мирян проповедовать Евангелие и отправлять церковные требы. Известный последователь Виклифа, Джон Пэрви проповедовал именно в этом городе[111]. Не случайно, видимо, даже ортодокс Джон Тревиза, духовник лорда Беркли и каноник городской церкви, открыто симпатизировал лоллардам и Виклифу. Он так же, как и Виклиф, считал, что Библия должна быть переведена на английский язык[112]. Более того, он написал небольшую работу «Диалог между Богом и клириком», в которой акцентировал внимание на необходимости иметь Священное Писание на доступном пониманию простонародья языке[113]. По просьбе лорда Томаса Беркли Тревиза перевел написанный на латинском языке «Полихроникон» английского монаха Хиджена (Хигдена)[114], внеся в текст много собственных дополнений. Этот перевод был известен Тинделу, поскольку реформатор упоминает о нем в своем сочинении «Практика прелатов»[115]. В замке Беркли также имелся рукописный английский перевод Библии, хотя стены и свод часовни были традиционно исписаны цитатами из Священного Писания на латинском языке, знание которого считалось необходимым для образованных людей, прежде всего клириков[116]. Трудно сказать, переводил ли Тревиза какие-либо канонические книги Библии, хотя некоторые авторы, среди которых Джон Бейл[117], дают на это положительный ответ, но уже точно известно, что он перевел апокрифическое Евангелие от Никодима[118].

Таким образом, можно предположить, что детство реформатора проходило в обстановке, наложившей сильный отпечаток на его дальнейшую жизнь и деятельность, побудившей его впоследствии без колебаний и сомнений заняться изучением Священного Писания.

§ 2. Годы учебы в университетах

Первое документальное подтверждение о Тинделе появляется, когда он достиг восемнадцатилетнего возраста. В реестрах Оксфордского университета отмечено, что 4 июля 1512 г. Уильям Хатчинс получил степень бакалавра, а 2 июня 1515 г. степень магистра искусств[119] Он прибыл в Оксфорд приблизительно в 1506 г. Колледж св. Магдалины, куда поступил учиться Тиндел, был основан в 1456 (1458) г. Уильямом Уэйнфлитом (Waynflete), епископом Винчестерским, бывшим ректором Итона, и располагался в живописном месте, на берегу реки Червелл[120]. Уэйнфлит старался проводить в колледже насущную реформу гуманитарного образования. В других же колледжах традиционный длинный курс из семи искусств, считавшийся необходимым для получения богословской, юридической или медицинской ученой степени, преподавался весьма несовершенно. Труд преподавателей оплачивался настолько скудно, что у них не было никакого стимула преподавать на совесть. Уэйнфлит первым делом улучшил материальное обеспечение всех дипломированных специалистов и старших преподавателей[121]. Он также обеспечил часовню четырьмя священниками, восемью клерками и шестнадцатью хористами[122].

В 1480 г. при колледже св. Магдалины была основана грамматическая школа, предназначавшаяся для обучения будущих студентов колледжа[123]. Реформа, проведенная Уэйнфлитом, имела хорошие результаты: многие выпускники колледжа стали впоследствии известными учеными и общественными деятелями[124]. Духовное становление Уильяма Тиндела во многом было сформировано лекциями, которые ему довелось прослушать в этой колыбели английского образования. Некоторые помещения студенческого городка сдавались тогда в аренду сторонним учреждениям. Из таких независимых учреждений позже вырос Хертфордский колледж[125]. В настоящее время оба колледжа в равной мере претендуют на честь считаться местом обучения Тиндела[126].

Особым преимуществом описываемой нами системы образования были ее прогрессивные педагогические новшества. Джон Анвикил (Апwykyll) опубликовал в 1483 г. новое пособие по латинскому языку, вышедшее под заголовком Compendium totius Grammatice ex Laurentio Valla et Perotto и основывавшееся на методических концепциях итальянских гуманистов Л. Валлы и Н. Перотти[127]. Не исключено, что Анвикил мог быть автором считающегося анонимным учебного пособия Parvula — (в пер. с лат. — «Малютка») — первой грамматики латинского языка, написанной по-английски[128]. После Анвикила преподаватели колледжа: Джон Стэнбридж (Stanbridge) и Роберт Уитингтон (Whittington) создали т. н. Вульгарии — латинские учебники с правилами и упражнениями на английском и латинском языках[129]. Реформы конца XV — начала XVI в. заложили прочный фундамент преподавания латыни по-новому, что нашло свое наивысшее выражение в вышедшей 1515 г. «Латинской грамматике» Уильяма Лили, одного из первых преподавателей этой дисциплины в школе св. Павла. Лили написал вошедшую в латинскую грамматику «Песнь о нравах»[130]. Грамматика У Лили 1515 г. с дополнениями от Эразма и Колета была в ходу в течение трех последующих столетий[131].

В Оксфорде молодой Уильям Тиндел совершенствовался в изучении латинского языка. Преподавали тогда, скорее всего, по Вульгариям, где были подобраны повседневные английские фразы, снабженные латинскими эквивалентами[132]. В первом классе мальчики осваивали восемь частей речи и латинское произношение, во втором — учились говорить по латински, составлять легкие латинские предложения и записывать их, в третьем — проходили существительные из грамматики Лили, изучали сочинения древнегреческого поэта-баснописца Эзопа, переведенные на латинский, и произведения римского драматурга Теренция, в четвертом — читали Вергилия, штудировали основные формы глагола, в пятом — знакомились с трактатами Цицерона, в шестом — Саллюстия и Цезаря, в седьмом — читали «Послания» Горация или «Метаморфозы» Овидия, составляли стихи и письма, занимались обращением стиха в прозу и обратно в стих, в восьмом классе изучали латинскую грамматику по учебнику Элия Доната «Краткая наука о частях речи» (Donati de partibus orationis ars minor)[133] или Лоренцо Валлы «О красотах латинского языка».

Расписание занятий в школе совпадало с университетским, т. е. утренние занятия проходили с 6 до 9 часов утра, потом следовал перерыв на завтрак, затем проводились основные занятия с 9.45 до 11 часов, далее был обед, ис 13 до 17 часов проходили вечерние занятия. Учащиеся занимались четыре или пять полных дней в неделю и половину дня в каникулы. Многие юноши жили дома с родителями, не подчиняясь строгой дисциплине своего учреждения, где позволялось общаться только на латинском языке[134]. В классах было шумно, поскольку читали все произведения вслух.

Фокс писал, что Тиндел, «выросший почти из ребенка в Оксфордском университете, окреп в знании древних языков и других свободных искусств, особенно же в изучении Священного Писания, которым он был сильно увлечен»[135]. Из этой фразы можно сделать вывод — У. Тиндел поступил учиться в колледж в возрасте 12 лет или несколько моложе. Сначала он должен был освоить курс грамматической школы при колледже, чтобы его допустили к изучению семи свободных искусств. Это требовалось от любого новичка в колледже. Как бы то ни было, курс обучения в этой грамматической школе занял у него не восемь лет, как у прочих, а меньше; вероятно, Уильям закончил только последние классы этого учреждения, поскольку начальный уровень он получил в Глостерширской школе грамматики. Если учесть, что полный курс семи свободных искусств в университетах составлял тогда семь лет, то следует предположить — Тиндел начал его осваивать в 1508 г., поскольку семь лет спустя, в 1515 г. им уже была получена степень магистра искусств (англ. — master of arts). Значит, когда он приступил к изучению курса свободных искусств, ему исполнилось лет тринадцать-четырнадцать. Такой возраст кажется слишком молодым для нынешнего студента, однако для того времени в нем не было ничего необычного. Уставы колледжа предписывали зачислять абитуриентов не моложе 12 лет[136].

Во время обучения Тиндела в колледже св. Магдалины там преподавал некий Томас Бринкнелл (Brynknell), известный своим современникам как «человек большого знания»[137]. Профессор богословия, этот ученый муж был ответственен за посвящение Тиндела в изучение семи свободных искусств. Т. Волей, будущий канцлер Англии, утвердил кандидатуру Бринкнелла для соавторства королю Генриху VIII в написании антилютеровской прокламации в 1521 г.[138] В период пребывания Тиндела в колледже это учреждение курировал уже упоминаемый ранее Джон Стоуксли[139]. Рвение, которое Стоуксли проявил к последующему аресту У. Тиндела на континенте, возможно, зародилось именно здесь.

В годы учебы Тиндела Оксфорд украсился многими новыми строениями. К этому времени здесь имелось несколько колледжей: Мертонский, Экзетерский, Линкольнский, Королевский, Новый колледж, Бэллиольский, Ориэльский, Колледж всех душ, Колледж св. Магдалины и много гильдий, объединявших студентов, числящихся в университетских школах[140]. Начинающим студентам наличие собственных книг считалось необязательным, чаще всего хватало того, что они узнавали из лекций преподавателя, конспектируя их содержание и комментарии. На старших курсах, например, перед присвоением степени магистра искусств и после ее получения, студент должен был покупать всю необходимую ему учебную литературу или заимствовать книги. Университетская библиотека заказывала множество книг античных классиков и гуманистов того времени, особенно по медицине и гуманитарным наукам[141]. В Оксфордском университете делался большой акцент на изучение латинской риторики и классической литературы[142].

Лекции в университете читались на основе источников с минимальными комментариями[143]. Подборка текстов была традиционной: бакалавр должен был знать сочинения Присциана, Аристотеля, Боэция, Евклида, в меньшей мере «Метаморфозы» Овидия и поэмы Вергилия. Для магистра преподавалась философия, основанная на трудах Аристотеля[144]. В период учебы Тиндела в Оксфорде там шла борьба между преподавателями — т. н. «греками» и «троянцами», первые из которых хотели перестроить традиционное обучение, включив в программу изучение древнегреческого языка и, как казалось их противникам, тем самым глубоко оскорбляли латинистов, подвергая опасности превосходство священного для них языка католической церкви[145]. Тиндел оказался невольным свидетелем ожесточенного соперничества своих наставников, о чем он вспоминает в «Ответе на Диалог сэра Томаса Мора»:

В 1496 г. в Оксфорде начал читать лекции по Посланиям св. апостола Павла английский гуманист Джон Колет[148]. Богослов излагал свои лекции на латыни, используя грамматические методы итальянских гуманистов и отцов церкви, вместо диалектических методов схоластов[149]. Он обратился к Священному Писанию как к историческому документу и основному руководству христианской жизни[150]. Как писал Фокс, Колет читал Послания апостола Павла в Оксфорде взамен Скота и Фомы Аквинского[151]. Ко времени обучения в университете Уильяма Тиндела Колет занимал должность настоятеля собора св. Павла в Лондоне (1506 г.)[152]. Вряд ли мог наш герой встретиться с этим уже известным на тот момент мыслителем, и хотя ряд авторов утверждает, что молодой Тиндел слышал лекции Колета[153], мы не находим у реформатора следов непосредственного их влияния на формирование его мировоззрения. Единственное, что упоминает У. Тиндел об английском гуманисте — это то, что последний был обвинен в ереси за перевод молитвы Pater noster на английский язык[154].

Тиндел поступил в университет, который частично находился под итальянским влиянием. Некоторые оксфордские мыслители были заграницей, в основном в Северной Италии и возвратились оттуда с неоплатоническими познаниями от М. Фичино. В новых итальянских академиях многие английские гуманисты, среди которых У Гроцин, Т. Линакр, У Латимер, усовершенствовали свое знание греческого языка. С 1462 г. обучение последнему было поставлено в Оксфорде на хорошую основу[155]. Теологическая база Оксфордского университета во многом еще несла евангелический дух Дж. Виклифа и его последователей. В университете Уильям Тиндел продолжил изучение курса семи свободных искусств (начатое в грамматической школе), состоящего из тривиума (грамматика, риторика, диалектика) и квадривиума — (арифметика, музыка, астрономия и геометрия). Помимо этих дисциплин на факультете искусств могли преподаваться философия и другие науки. Следует напомнить, что семь свободных искусств в университетах Европы, так же, как и в грамматических школах, преподавались на достаточно низком уровне. Например, изучение латинского языка, включенного в риторику, ограничивалось освоением грамматических правил и определений, и совсем не стремилось к раскрытию духа римлян широким чтением их авторов. Большое внимание уделялось умению дискутировать, вести беседы и разрешать споры. Прилежный студент мог бы выйти из университета с большим багажом навыков умственного проворства, нежели культурного совершенства. В этот курс свободных искусств практически не входило изучение Библии, оно предполагалось только на богословских факультетах. Но и здесь, скорее, было формальное изучение, имевшее дело со словами и текстами больше, чем с духовным содержанием. Священное Писание постигалось не для собственной пользы, а для спора, и его использование в данном случае было чрезвычайно облегчено в соответствии со средневековой доктриной четырехкратной интерпретации, согласно которой в каждом комментируемом пассаже следует находить буквальный (исторический), аллегорический (иносказательный), тропологический (моральный) и анагогический (духовный) смысл. Тиндел презрительно отзывается о преподавании богословия в Оксфорде. Вот что он вспоминает об университетском периоде обучения в одном из своих сочинений:

Писал У. Тиндел и о «пламени», бушевавшем на кафедрах проповедников, которые выступали против изучения древних языков[157]. В «Толковании первого Послания св. Иоанна» он высмеивает невежество и безумие оксфордских проповедников:

Поскольку Джон Фокс пишет, что Тиндел совершенствовался в знании языков и других свободных искусств, возможно, наряду с классическими языками, он мог изучать и современные европейские языки, в первую очередь, французский и немецкий. Когда У. Тиндел получил степень бакалавра (в июле 1512 г.), в свет вышла книга Эразма «О двойном изобилии слов, а также вещей», известная обычно как De copia. Это пособие по латинской стилистике использовалось в школе св. Павла, созданной Джоном Колетом[159], а также в других учреждениях Англии для многих поколений школьников и, как точно заметил Э. Джонес, «без Эразма не было бы Шекспира»[160]. Имелся и другой учебник, созданный Рудольфом Агриколой, который назывался «Три книги о введении в диалектику». Эта книга была напечатана в Лувене в 1515 г., хотя написана в 1480 г.[161]. Агрикола имел меньшее воздействие на Тиндела, чем Эразм. Вскоре после получения Тинделом степени магистра искусств (1515 г.) появился греческий Новый Завет Эразма Роттердамского (1516 г.)[162]. Роттердамец искренне хотел, чтобы Библия была доступна каждому христианину, а не только католическим богословам. Вероятно, экземпляр Эразмова Нового Завета был и у Тиндела, как покажет его дальнейшая работа над переводом Библии. Более всего Уильяма Тиндела интересовало, как взаимосвязаны между собой языки, каковы их сходства и различия, насколько они переводимы друг с друга.

Спустя некоторое время будущий реформатор переведет достаточно трудную торжественную речь Исократа (436–338) — древнегреческого оратора, основателя школы риторики, что лишний раз докажет хорошее знание Тинделом классической литературы и добротное овладение античными языками. Оксфорд сделал из него хорошего специалиста-лингвиста. Находясь в колледже св. Магдалины, Уильям тайно читал некоторым студентам богословские тексты, инструктировал их в изучении Священного Писания. Худой и аскетичный физически, Тиндел тем не менее, как пишет Фокс, с каждым днем приумножался в духовном росте[163].

Не имеется никаких сведений об участии Уильяма Тиндела в конфликтах и перипетиях университетского периода обучения. Несмотря на то, что он читал Священное Писание с некоторыми студентами, все же, мы видим довольно независимое поведение будущего реформатора в отличие, например, от Джона Колета с его публичными лекциями. Уильям старался изучать Священное Писание самостоятельно, в одиночестве, и пока не чувствовал необходимости в открытых общественных проповедях. Неизвестно, кто оплачивал обучение Уильяма в университете. По всей видимости, это делали его родители, либо же какой-нибудь местный патрон, видя хорошие способности юноши, помогал ему. После того, как Уильям получил степень магистра, он начал зарабатывать себе на жизнь самостоятельно, читая лекции в школах и имея частную практику. Одним из учеников Тиндела был Джон Тисен, получивший позднее степень бакалавра по гражданскому праву[164].

После Оксфорда Уильям продолжил свое обучение в Кембридже. Это произошло не ранее 1516 г. Фокс писал, что «период пребывания Тиндела в Кембридже был примерно на два года короче, чем в Оксфорде»[165]. Неизвестно, где квартировал молодой ученый в Кембридже, но зато мы точно знаем, почему он сюда приехал. Фокс писал относительно его переезда следующее:

Это единственная ссылка о пребывании Тиндела в Кембридже в период его жительства там примерно между 1517 и 1522 гг. Тиндел мог находиться под подозрением в ереси. Кембридж был меньше, чем Оксфорд подвергнут вспышкам насилия и фанатизма, и создавал студенту более спокойную атмосферу для обучения[167]. Неизвестно, в каком именно колледже Кембриджского университета обучался Тиндел. Кембриджские ученые работали тогда во всех ведущих университетах Европы: Лувене, Турине, Кельне, Париже. Эразм, который занимал в это время все внимание Тиндела, также нашел это место более удобным для работы. Он преподавал в Кембридже с 1510 по 1514 гг., читал здесь лекции по древнегреческому языку, и его влияние в период пребывания там Тиндела все еще ощущалось[168]. По мнению Л.В. Софроновой, «кембриджский период в жизни Эразма имел заметную педагогическую ориентацию»[169], он закончил здесь трактат «О способе обучения»[170], перевел совместно с Т. Мором «Диалоги Лукиана»[171]. В этой колыбели науки читал свои лекции по древнегреческому в 1518 г. и профессор Лейпцигского университета Ричард Крок[172], его занятия вполне могли заинтересовать будущего переводчика. Томас Мор писал, что «Тиндел прежде, чем он покинул Англию, был известен как человек добропорядочный, прилежный и хорошо разбирающийся в Священном Писании»[173]. Однако гуманист отмечал, что уже в тот период в речах Тиндела проскальзывала ересь[174]. Откуда Мор имел такие сведения? Без сомнения, из Оксфорда или Кембриджа, поскольку он соприкасался с обоими университетами и имел там много друзей, которые могли бы сообщить ему о таком талантливом студенте.

В хронике Э. Холла, в отличие от Дж. Фокса, дается иная хронология обучения Уильяма в университетах. Тюдоровский хронист утверждает, что Тиндел был в Оксфорде, когда Лютер начал свои выступления против папы римского, т. е. в 1517–1518 гг.[175] Следовательно, его пребывание в Кембридже относится не ранее, чем к 1519 г. В любом случае Тиндел приехал в Кембридж в надежде на то, что здесь будет более комфортная и спокойная атмосфера для постижения наук и изучения Священного Писания[176]. Выбирая Кембридж, Тиндел, вероятно, руководствовался теми же принципами, что и Эразм. В Кембридже он мог начать работу с греческим Новым Заветом Роттердамца, продолжить изучение греческого языка и полностью посвятить себя богословским штудиям. Кроме того, в Кембридже находилась крупнейшая в Англии коллекция изданий античных авторов, собранных герцогом Хэмфри Глостером (1391–1447), дядей короля Генриха VI. Согласно завещанию герцога, эта коллекция предназначалась Оксфорду, однако, как уверяет Р. Вейс, была передана Королевскому колледжу Кембриджа[177]. Тиндел, по всей видимости, не преминул воспользоваться возможностью познакомиться с этими уникальными сочинениями и приумножить свои знания в классических языках, так необходимых ему для изучения Священного Писания. Фраза Фокса о том, что У. Тиндел «продолжил совершенствоваться в изучении Слова Бога»[178], таким образом, вполне оправдана и справедлива.

Мало имеется сведений о том, с кем общался и дружил Уильям, вероятно, в Кембридже он познакомился с X. Латимером, Т. Кранмером, С. Гардинером, к тому времени еще не связавшими свою жизнь и деятельность с реформаторским движением. Здесь сложилась группа единомышленников, которых коснулось пламя преобразования. Среди них был Билни, вдохновившийся чтением греческого Нового Завета Эразма Роттердамского, а также Майлз Ковердел, Джон Ламберт[179]. Самым близким другом и единомышленником Тиндела из кембриджского окружения был Джон Фрит, сын владельца гостиницы и ученого Итона[180]. Фокс писал, что благодаря знакомству с Уильямом Тинделом и наставлениям последнего Фрит получил «семя Евангелия и искренней набожности»[181]. К. Уильямс отмечает, что Фрит был лучший и, возможно, единственный друг Тиндела[182]. Небольшой круг единомышленников, среди которых были Джон Фрит, Томас Билни, Майлз Ковердел, Георг Джой, Уильям Рой, Роберт Барнз, Николас Ридли, Томас Кранмер, Мэтью Паркер, Хью Латимер, составил первое поколение протестантов в Англии. Встречи будущих религиозных реформаторов проходили в гостинице «Белая лошадь»[183]. Место это было выбрано потому, что задние фасады некоторых колледжей выходили к этой гостинице. Члены маленького научного сообщества под руководством Билни в основном обсуждали евангельские тексты[184]. Само общество называлось «Маленькая Германия», что свидетельствовало об одобрении членами данного объединения взглядов немецкого реформатора Мартина Лютера. Не имеется никаких документов, подтверждающих посещение Тинделом этого маленького ученого сообщества, хотя ряд авторов со всей уверенностью относят к нему английского реформатора[185]. Со многими учеными, входившими в этот кружок, Тиндел будет активно взаимодействовать в Германии и Нидерландах: Рой станет его компаньоном в Кельне и Вормсе, Джой — в Антверпене, Барнз — в Гамбурге и Виттенберге, Ковердел поможет ему в переводе Пятикнижия, с Фритом он будет сотрудничать в Лондоне. По иронии судьбы всё оксфордское окружение Тиндела, включая даже его ученика Джона Тисена, примет участие в его преследовании, а кембриджское, напротив, окажет посильную помощь.

Два важных события произошли в период пребывания Тиндела в Кембридже, свидетелем которых он, по всей видимости, стал. Первое — триумфальный визит английского кардинала Томаса Волей в Кембридж в 1520 г., а второе — сожжение сочинений немецкого реформатора Мартина Лютера в 1521 г., через несколько недель после того, как они были сожжены у собора св. Павла в Лондоне в сопровождении проповеди епископа Рочестерского Джона Фишера[186]. Последнее из этих событий произвело весьма неприятное впечатление на будущего реформатора, поскольку в трактате «Послушание христианина и как христианские власти должны управлять» он с яростью обрушивается на проповедь Фишера, говоря, что последний «извращает Писание и насмехается над Словом Господним»[187].

Реформы М. Лютера в Германии весьма обеспокоили английское духовенство. В 1521 г. Генрихом VIII была издана прокламация, предписывающая светским чиновникам оказывать ревностное содействие епископам в розыске и наказании лиц, зараженных лютеранским учением[188]. В эти же годы шла бурная полемика английского короля Генриха VIII с Мартином Лютером. В 1521 г. был опубликован трактат короля «О семи таинствах». Главный вопрос о таинствах заставлял автора сочинения, получившего хорошее богословское образование, углубляться в исследование многих других теологических проблем, одна из которых — лютеровская доктрина об оправдании верой, ведущая христиан, по словам Генриха VIII, к безнравственности[189]. В знак благодарности за это сочинение английский король получил от папы титул «Защитника веры»[190]. В июле 1522 г. Лютер ответил на сочинение английского монарха трактатом «Против Генриха, короля Англии», в котором отстаивал доктрину об оправдании верой и авторитет Священного Писания[191]. Генрих VIII решил не продолжать полемику с немецким реформатором, и вскоре Мартин Лютер начал отбивать атаки английского гуманиста Томаса Мора. Наверняка, все это было известно нашему герою и не могло не отразиться на его дальнейшей реформаторской деятельности.

Спустя некоторое время У. Тиндел был рукоположен. Историкам пока неизвестна точная дата этого весьма знаменательного события в жизни молодого богослова. Не имеется и хоть сколь-нибудь скудных сведений о том, где проходило рукоположение Тиндела в сан священника. Р. Демаус отмечает, что вряд ли это могло случиться в запущенном Вустерском диоцезе, вероятнее всего, Тиндел был хиротонисан в Линкольне[192]. Демаус, однако, упоминает исследователя Георга Оффора, который достаточно убедительно называет как дату, так и место посвящения. В качестве доказательств Оффор приводит отчет Уорхэма, будущего епископа Лондона[193], в котором говорится о том, что Уильям Тиндел из диоцеза Карлайла[194] был рукоположен епископом Томасом в соборе св. Варфоломея в Смитфилде. После хиротонии Тиндел, якобы, был назначен на службу в Ламбли (Lambley), что на границе Нортумберленда и Камберленда. Однако даты, которые приводятся в этом отчете (1502–1503 гг.) не совпадают с этапами жизненного пути Тиндела. В таком случае мы должны отодвинуть его дату рождения как минимум на десять лет ранее. Возможно, здесь упомянут какой-то другой Уильям Тиндел, поскольку эта фамилия была широко распространена на севере Англии. Сам реформатор нигде не упоминает о месте и времени своего рукоположения, вероятно, потому, что спустя некоторое время, вступив на путь Реформации, он стал с пренебрежением относиться к католическому епископату. Как бы то ни было, уже в 1522 г. богослов возвратился в родной Глостершир, где стал домашним учителем детей сэра Джона Ублша[195].

§ 3. Наставник, учитель, священник: первые шаги в проповеди идей Реформации

Чем мог руководствоваться будущий ученый, человек с незапятнанной репутацией, с большими духовными потребностями, уезжая в отдаленную деревню Литтл Садбери (Little Sodbery) ддя обучения маленьких детей? Видимо, Тиндел еще не представлял ясно цель своей дальнейшей работы. В отдалении от университета не имелось возможности всерьез заняться переводом Нового Завета из-за недостатка и дороговизны книг. Тиндел решил посвятить себя преподавательской деятельности в Глостершире, скорее всего, потому что он не мог читать лекции в Оксфорде или Кембридже из-за царящих там схоластических методов обучения. Маленькое Садберийское поместье, где он теперь жил, лежало на склонах Котсволдских холмов, что в нескольких милях к югу от главного дома семейства Тинделов в Стинчкомбе. Владельцем поместья был довольно молодой человек, лет 30–35, который занимал должность судьи при Генрихе VIII и принимал участие в его коронации в 1509 г. Он являлся лордом-стюардом королевского двора[196], но в 1519 г. передал свою службу Эдуарду Тинделу, брату Уильяма. Судя по документам, Джон Уолш был достаточно состоятельным человеком, его положение было выше, чем положение самого шерифа, и он еще более его упрочил, женившись на Анне Пойнц, представительнице известного и влиятельного семейства в Глостершире, родственнице Томаса Пойнца, оказавшего впоследствии помощь У. Тинделу в Антверпене[197]. Генрих VIII не забыл поддержку Джона Уолша при продвижении Анны Болейн и удостоил его семью визитом в ночь на 23 августа 1535 г.[198]

Уильям Тиндел воспитывал детей Анны Пойнц и Джона Уолша, семилетнего Мориса и четырехлетнюю Марию. Выпускник Окфордского и Кембриджского университетов обучал их латинской грамматике, элементам арифметики, читал отрывки из Библии, ходил с ними на прогулку, огибая холмы большой деревни Чиппинг Садбери (Chipping Sodbery)[199]. Он имел много свободного личного времени, которое использовал на изучение книг, словарей и т. п. Фокс писал, что в этот период своей жизни, Тиндел также активно проповедовал в городе Бристоле, в людном местечке, называемом площадью св. Августина (Saint Austins green)[200]. Это была открытая зеленая площадка перед Августинским женским монастырем. Бристоль находился в пятнадцати милях от Литтл Садбери и можно представить, сколько сил тратил Тиндел, проходя это расстояние пешком туда и обратно, не считая самого проповедования[201]. По точному замечанию А.Ю. Серегиной, «подавляющее большинство европейцев раннего Нового времени были неграмотными, и устное слово имело больше шансов «достучаться» до них, нежели письменное»[202]. Однако кроме Фокса никто не упоминает о публичных проповедях Тиндела.

Слишком малый возраст детей, которых обучал Уильям, дает основания предполагать, что он больше выполнял работу «домашнего» священника (капеллана) и проповедника, нежели педагога. Богатые аристократические семьи в те времена предпочитали иметь грамотных священников, которые бы исполняли свои обязанности и были полезными в семье. Такой священник, как правило, помимо своей духовной работы, выполнял работу секретаря, обучал детей, сопровождал своего патрона в суд и т. п. Наверняка, Джон Уолш, занимавший высокое положение в обществе, был очень рад иметь в своем семействе в качестве священника ученого, закончившего Оксфорд и Кембридж. Однако если доверять информации Дж. Фокса, то он упоминает лишь о воспитально-образовательной деятельности Тиндела, а также его публичных проповедях и не говорит ничего о других привычных для клирика делах. Небольшая частная часовня стояла в нескольких ярдах от дома Уолшов, на склоне холмов, и обслуживала духовные потребности сельских жителей. Она была построена в честь св. Аделины, покровительницы ткачей, в знак благодарности за успехи в торговле тканями[203]. Вероятно, здесь был свой священник, иначе бы Тиндел не имел столько свободного времени для духовного и образовательного роста.

Откуда появилась у Тиндела идея перевода Библии на английский язык? Этот решающий поворот в его жизни произошел не в результате проповедования или обучения, а благодаря той обстановке, которая царила в семействе Уолшов. Такие доводы приводит нам Джон Фокс на основании той информации, которую он получил от некоего Ричарда Вебба, уроженца Чиппинг Садбери, бывшего частым гостем в этой семье[204]. Вот что пишет Фокс о пребывании Тиндела в доме Уолшов:

Тиндел нашел один из эффективных и весьма оригинальных способов открыть глаза своим хозяевам. Он перевел сочинение Эразма Роттердамского «Энхиридион» и предложил прочесть его супругам Уолшам. После того, как они прочитали книгу, вечеринки и банкеты устраивались в их доме гораздо реже. Джон Уолш стал критически относиться к речам высоких сановников, последние, в свою очередь, были рассержены тем, что при каждом посещении должны были слушать еретика-выскочку, сидящего с ними за одним столом и пользующегося глубоким уважением и большим авторитетом в глазах своих хозяев[206]. Книга, благодаря которой изменилось поведение хозяев Тиндела, была написана Эразмом в 1502 г. Ссылаясь на Послание апостола Павла к Ефесянам, 6:10–17, Эразм в этом произведении призывает христиан бороться со своими пороками оружием Божьим:

В этом сочинении автор настоятельно рекомендует изучать Священное Писание, поскольку оно вдохновлено Богом и исходит от Бога-Творца: «Если ты полностью посвятишь себя изучению Писания, если будешь денно и нощно размышлять о законе Божьем, то не бойся ни дневного, ни ночного страха — ты будешь крепок и готов к любому нападению врага»[208]. Вероятно, это наставление Роттердамца Тиндел воспринял как руководство к действию и еще более укрепился в своем желании перевести Библию на родной язык. Ко второму изданию (1518 г.), которое Тиндел перевел на английский язык, Эразм добавил большое предисловие[209].

В 1533 г. был издан первый английский перевод «Энхиридиона», выполненный Джоном Бидделом, в 1534 году он был пересмотрен[210]. Ни на одной из публикаций не указано имя переводчика. Версия о том, что Тиндел являлся автором перевода «Энхиридиона» на английский язык, вызывает сомнения у некоторых исследователей. Так, например, И.Н. Осиновский отмечает, что в английском издании 1533 г. присутствует несвойственное Тинделу словоупотребление church («церковь») и charity («милосердие»)[211]. В своем переводе Нового Завета Тиндел заменит традиционные в католицизме религиозные концепты: «церковь» и «милосердие» соответственно на «конгрегацию» и «любовь»[212]. Кроме того, исследователь подчеркивает, что все цитаты из Священного Писания в английском «Энхиридионе» приводятся на осцове латинской Вульгаты, тогда как Тиндел переводил Писание по исправленному изданию Эразма[213]. Одно необычное слово, встречающееся в этом издании — nyggyshe, означающее stingy или niggardly, (скупой, скудный, скаредный) исследователи атрибутируют Николасу Юдолу (1504–1556), поскольку оно употребляется в его переводе «Энхиридиона», изданном в 1542 г.[214] На этом основании Николас Юдол считается первым переводчиком Эразма на английский язык. Оксфордский ученый, преподаватель Колледжа Тела Христова (Corpus Christi College), Юдол открыто симпатизировал лютеранам. В 1534 г. он был назначен директором грамматической школы колледжа в Итоне[215]. Юдол мог сделать перевод этого известного сочинения Эразма в начале 30-х гг. XVI столетия.

Однако версия о том, что Тиндел одним из первых осуществил перевод Эразмова «Энхиридиона», также имеет право на существование, и некоторые исследователи не отвергают этот факт[216]. По словам Фокса, хозяева Тиндела пришли к выводу, что общение с гостями им вполне может заменить новое средство христианского воспитания — «Энхиридион» Эразма, переведенный для них Уильямом Тинделом[217]. Вероятнее всего, Тиндел представил своим хозяевам перевод в рукописном варианте, который так и не был опубликован. Кроме того, нельзя отбрасывать такой факт, что Юдол находился под влиянием Тиндела и наверняка имел у себя рукопись наставника. Подтверждением тому, что будущий реформатор мог перевести сочинение Роттердамца, является лексическое сходство в переводе отмеченного библейского пассажа у Эразма и Тиндела[218].

Покровитель Тиндела в Лондоне, Хэмфри Монмут, впоследствии в петиции к королю о своем помиловании писал о том, что он (Монмут) отослал рукописи тинделовского перевода «Энхиридиона» аббатиссе Денни и монаху из Гринвича. Монмут также утверждал, что рукописный перевод Тиндела каким-то образом попал к епископу Рочестерскому Джону Фишеру[219]. Возможно, последний приложил все усилия для того, чтобы он не был опубликован. Как бы то ни было, ряд авторов отдают Тинделу первенство в переводе Эразмова «Энхиридиона»[220].

После прочтения «Энхиридиона» супругами Уолшами, их гостиная стала ареной споров, из которых Уильям всегда выходил победителем, чем вызывал поддержку и симпатию своих хозяев. Знакомые Уолшов не раз угрожали богослову, что донесут на него властям епархии, и вскоре молодому ученому пришлось держать ответ перед Джоном Беллом, канцлером и архидьяконом, а также конвокацией глостерширского духовенства. Комиссия, состоявшая из духовных лиц, назвала Уильяма Тиндела еретиком, однако он смело отвечал на вопросы и опроверг все доводы богословов. Последним ничего не оставалось сделать, как отпустить его домой[221]. В связи с этим случаем Дж. Фокс сообщает нам следующее:

В приведенном Дж. Фоксом фрагменте можно увидеть два существенных момента: антагонизм между католическим духовенством и будущими деятелями Реформации, а также официальное обвинение У. Тиндела в ереси. В вводной части к переводу Пятикнижия Моисея реформатор тоже вспоминает об этом неприятном событии в своей жизни:

Тинделу удалось избежать суровых наказаний только лишь из-за уважения духовных лиц к почтенному семейству Уолшов. О грозящей опасности предупреждал Уильяма старый священнослужитель, живший в соседней местности. Он одобрял взгляды молодого ученого-богослова и часто дискутировал с ним по религиозным вопросам. Однажды старый доктор сказал ему следующее: «Разве вы не знаете, что римский папа — антихрист? Но остерегайтесь так говорить, ибо это будет стоить вам жизни. Я состоял на службе у него, но оставил ее, поскольку презираю папу и его дела»[224]. Имя священника нигде не упоминается, по мнению Дж. Мозли, им являлся Уильям Латимер, друг Эразма и Мора, преподававший в Оксфорде в 1492 г.[225] В 1523 г. ему было за шестьдесят и в этот период он жил на северо-востоке Глостершира, в Саинтбери (Saintbury) и в Вэстоне-под-Эджем (Weston-under-Edge), что приблизительно в сорока милях от Литтл Садбери. Тиндел несколько раз посещал старого доктора[226]. Местное духовенство относилось к молодому ученому очень враждебно. Будущий реформатор считал, что причиной всех бед церкви является недоступность Священного Писания для простых людей, и теперь он ясно осознавал цель своей дальнейшей работы. Фокс сообщает нам, что в беседе с одним молодым образованным священнослужителем, уверявшим, что людям легче жить без законов Бога, чем без законов римского папы, Тиндел ответил:

Эти слова являются аллюзией на пассаж из предисловия к греческому переводу Нового Завета Эразма Роттердамского 1516 г., в котором гуманист писал:

Заняться переводом Священного Писания в пределах королевства было небезопасно. Согласно постановлениям Оксфордского синода 1408 г., известным под названием «Оксфордские конституции», переводить Библию на родной язык и читать на нем без разрешения епископа запрещалось[229]. Фишер, знакомый Тинделу по Кембриджу, был противником преобразований подобного рода, и к Лонгланду, епископу Линкольна, также не имело смысла обращаться. Оставался новый епископ Лондона Кутберт Тунсталл, которому в то время было под пятьдесят. Превосходный ученый и щедрый патрон молодых ученых, он оказал некогда большую поддержку Эразму Роттердамскому. Тунсталл учился заграницей, хорошо знал греческий и еврейский языки, издал книгу по математике, которая стала учебником для подрастающего поколения. До отъезда в Лондон Тиндел изложил хозяину свои дальнейшие намерения и попросил увольнения. Джон Уолш согласился с ним и дал ему рекомендательное письмо к некоему Гарри Гилфорду, управляющему королевским придворным хозяйством, а в последнее время главному конюшенному, который смог бы, по его расчетам, оказать Уильяму посильную помощь и покровительство. Тиндел покинул Литлл Садбери в июле 1523 г. и отправился в Лондон[230].

§ 4. Лондон, 1523–1524 гг. Неудачная попытка перевода Библии

Тиндел прибыл в столицу королевства во время большой политической суматохи, в этот год заседал парламент, и Тунсталл принимал участие в его работе. Сначала Уильям поехал к Гарри Гилфорду. Жизнь и деятельность этого человека — очень многогранна: она проходила в судах, на полях сражений, во дворцах и т. п. В свои тридцать лет он имел прекрасное образование, был знаком с Эразмом и находился под покровительством самого монарха, являясь главным управляющим королевского придворного хозяйства. Вместе с Джоном Уолшом Гилфорд принимал участие в коронации Генриха VIII[231]. Гилфорд радушно встретил молодого ученого, любезно пообещал поговорить с Тунсталлом и свое обещание исполнил. Вот что впоследствии вспоминал об этих встречах и последовавшем за тем разочаровании реформатор:

Из приведенного отрывка не совсем понятно, состоялась ли встреча Тунсталла и Тиндела или же епископ Лондона ответил Уильяму только в письменной форме. Чтобы показать Тунсталлу свои способности и добиться его одобрения, Тиндел, как явствует из письма, перевел одну из торжественных речей («Панегирик» 380 г. до н. э.) знаменитого древнегреческого оратора Исократа[233]. Данный факт свидетельствует о хорошем знании Тинделом древнегреческого языка, поскольку текст «Панегирика» достаточно труден для перевода. Почему молодой ученый выбрал именно эту речь Исократа? По всей видимости, потому, что в ней оратор призывал греков объединиться в борьбе против варваров, что могло означать для Тиндела объединение всей английской рации на основе общего языка и традиций посредством перевода Библии на вернакуляр. Противопоставление живого английского языка и народной культуры мертвому латинскому будет не раз обнаружено в трактатах реформатора. Перевод речи Исократа исчез так же, как и его перевод «Энхиридиона». Но можно предположить, что Тиндел осуществил его в Глостершире, а не в той суматохе, в которую он окунулся в Лондоне, в доме сэра Гилфорда.

Усилия Тиндела не оценил Тунсталл, обращение к которому, однако, не выглядело несерьезным решением со стороны молодого ученого. Тунсталл был знаком с такими известными в то время мыслителями, как Томас Мор, Джон Колет, Томас Линакр. Его другом был уже упоминаемый на страницах этой книги Уильям Латимер и, возможно, от него Тиндел и узнал о Тунсталле. Молодой богослов также мог услышать от Латимера, что Кутберт Тунсталл помог Эразму со вторым изданием греческого Нового Завета. Лондонский епископ был уважаем в Европе как превосходный знаток классических языков, математик, а также искусный дипломат. Следует обратить внимание и на гуманность Тунсталла. За восемь лет, что он служил в Лондоне, не был сожжен ни один еретик. Начиная с его преемника Стоуксли, опять начались преследования и массовые казни людей. В графстве Дарем, где служил Тунсталл с 1530 г., также не зафиксировано преследований за веру[234]. Для Уильяма Тиндела он мог стать идеальным патроном и помощником в переводе Священного Писания, тем более что в Лондоне были свои печатники и продавцы книжной продукции. Но обстоятельства сложились не в пользу Уильяма Тиндела. Тунсталл, обремененный работой в парламенте и суде, не был расположен общаться с неизвестным ученым, чьи намерения имели подозрительный характер. Возможно, материалы по обвинению Тиндела в ереси конвокацией глостерширского духовенства были переданы епископу и повлияли на его решение. Позднее Тиндел с презрением напишет относительно холодности Тунсталла, называя его «лицемером, пытающимся это скрыть»[235]. Однако, отказывая Тинделу в помощи по переводу Библии, епископ, по сведениям Д. Даниелла, уверял его в том, что поможет ему найти работу в Лондоне[236].

В трактате «Практика папистских прелатов» У. Тиндел написал следующие строки о пребывании в столице королевства: «В Лондоне я прожил год и увидел, как хвастались властью наши отцы, как созерцали великолепие наши прелаты»[237]. Дж. Фокс отмечает, что Тиндел нашел поддержку в лице богатого торговца тканями Хэмфри Монмута[238]. Последний был сторонником реформирования церкви с того времени, как декана собора св. Павла Джона Колета несправедливо обвинили в ереси в 1512 г.[239] Монмут познакомился с Тинделом, когда тот проповедовал в церкви св. Дунстана, что в западной части Лондона, еще до обращения будущего реформатора за помощью к Тунсталлу[240]. Каким образом Тиндел получил разрешение проповедовать там, точно не установлено. Возможно, тогдашний ректор Томас Грин, зная Тиндела по Оксфорду и Кембриджу, любезно предоставил ему кафедру. По мнению Дж. Мозли, дружественные отношения молодого ученого и Томаса Цзина — это заслуга, прежде всего, Томаса Пойнца, родственника Анны Пойнц, в последующем покровителя Тиндела в Антверпене[241]. Пойнц являлся торговцем и членом компании бакалейщиков и был известен Монмуту. Забегая вперед, следует отметить, что через четыре года Монмут будет обвинен в ереси и пособничестве лютеранам, арестован и брошен в Тауэр. 19 мая 1528 г. в присутствии Тунсталла он напишет петицию к королевскому совету, оправдываясь в своих поступках и сетуя на то, что его дело потерпит крах, если его не отпустят. Наиболее важная часть обвинения состояла в пособничестве Тинделу, на что Монмут отвечал следующее:

В течение шести месяцев Уильям жил на средства Монмута. Богатые люди того времени с большим желанием оказывали покровительство молодым ученым. Монмут имел собственное дело, много путешествовал, в том числе в Рим и Иерусалим, получал приглашения от самого понтифика, в его гостиной собирались самые влиятельные англичане. Помимо всего прочего, он был еще и глубоко верующий человек, общался со многими священнослужителями. В доме Монмута Тиндел мог получить достоверную информацию обо всем, что происходило в мире. От своего покровителя он узнал, что на континенте перспектива преобразования церкви выглядела намного реальнее, чем в Англии. За границей хотя и сжигались Библии, но их перевод не являлся нарушением какого-либо закона, кроме того, печатание, например в Германии, было поставлено на достаточно высокий уровень, редакторы были более самостоятельны и проявляли большую активность в распространении книг, запрещенных церковью. От одного из торговцев Тиндел даже получил экземпляр Нового Завета М. Лютера. В Лондоне Тиндел стал изучать трактаты немецкого реформатора, и последний, по словам М. Лона, «постепенно вытеснил Эразма с первого на второе место в сердце молодого англичанина»[243]. Фокс писал, что в течение этих месяцев Тиндел встречался с Фритом и не раз обсуждал с ним необходимость перевода Нового Завета на английский язык для того, чтобы их соотечественники могли самостоятельно читать и изучать Слово Божие[244]. А. Рейд даже отмечает, что в Лондоне Фрит помог Тинделу переводить Новый Завет[245].

Вскоре Тиндел принял решение покинуть Родину и выполнять перевод Священного Писания за границей. О своем намерении будущий реформатор рассказал Хэмфри Монмуту, который, не замедлив, предложил денежную помощь для осуществления этого мероприятия[246]. Вот что впоследствии вспоминал Тиндел об этом судьбоносном шаге на своем жизненном и творческом пути:

В Лондоне, к северу от Темзы, проживала немецкая диаспора, здесь находилась контора ганзейских купцов и, вполне вероятно, что отсюда могли распространяться трактаты немецкого реформатора М. Лютера и его перевод Нового Завета, изданный в 1522 г. У. Тиндел полагал, что только в Германии, вдохнувшей библейский дух, он сможет перевести и напечатать Священное Писание. И Тиндел был, действительно, прав. Вряд ли бы нашелся такой английский издатель, который бы рискнул в обстановке постоянных репрессий, последовавших в ответ на реформационные сочинения Лютера, напечатать Библию на английском языке. При отъезде из страны Тиндел взял с собой все Библии, которые у него были, но оставил для своего покровителя тексты проповедей, прочитанных им в церкви св. Дунстана, а также экземпляры перевода «Энхиридиона» Эразма. Проповеди Тиндела вместе с другими рукописями, а также лютеранские книги Монмут сжег в своем доме спустя два с половиной года, после публичного сожжения Нового Завета Тиндела около собора св. Павла. «Я сжег их только из-за страха за жизнь переводчика, а не потому, что считаю их плохими», — говорил Монмут[249]. В апреле 1524 г. Уильям Тиндел покинул родную Англию.