Уильям Тиндел. Слово, церковь и государство в раннем английском протестантизме

§ 1. Уильям Тиндел в Германии Начало работы над переводом Священного Писания

Уехав из Лондона в апреле 1524 г., Тиндел отправился в Германию. Некоторое время он, по сведениям Дж. Мозли, находился в Гамбурге, затем около года в Виттенберге, потом снова вернулся в Гамбург весной 1525 г.[250] Антверпен, Гамбург и Кельн являлись на тот момент тремя крупнейшими портами в Европе, все три города имели свои типографии. В Антверпене и Кельне находились конторы английских торговцев, через которые Тиндел мог поддерживать связь с Родиной. Фокс писал, что Уильям Рой, компаньон Тиндела в Германии, предпринял поездку в Саксонию, где виделся с Лютером и другими учеными мужами[251]. Томас Мор также упоминал, что Хатчинс встречался с Лютером в Виттенберге и о сотрудничестве этих двух людей всем было известно[252]. О посещении Тинделом Лютера пишет и Чемберс в своей Энциклопедии[253]. Дж. Фроуд также подчеркивает данный факт и добавляет, что под руководством Лютера Тиндел перевел Евангелия и Послания[254]. Сам Тиндел опровергал посещение им Виттенберга и встречу с инициатором европейского реформационного движения[255], однако аргументы Тиндела не очень убедительны. Реформаторы в Виттенберге находились в безопасности и под защитой курфюрста Фридриха Саксонского, в Гамбурге же была сильна власть римского понтифика и, как минимум, еще лет пять здесь сдерживалось реформирование церкви. Кроме того, Гамбург являлся просто центром торговли, в Виттенберге же был университет, и имелись все возможности для работы ученого[256]. В этот период времени в Виттенберге преподавали такие известные ученые, как Филипп Меланхтон — профессор греческого языка, Иоганн Бугенхаген — ректор городской церкви, Маттеус Аурогаллус — профессор еврейского языка; находился здесь и сам Мартин Лютер, и было бы странно, если бы Тиндел не пожелал встретиться с зачинателем реформационного движения в Германии, выдержавшим напор римского папы и германского императора.

В отчетах Виттенбергского университета есть запись о зачислении Гуильхельмуса Роя из Лондона от 10 июня 1525 г. Также там имеется запись и о поступлении Маттиаса фон Эмерсона из Гамбурга от 30 мая 1524 г. Последний являлся племянником вдовы Маргарет фон Эмерсон, знакомой Тинделу[257]. Рядом с фамилией Эмерсон стоит запись о поступлении 24 мая 1524 года англичанина Гуильхельмуса Далтица (Guillelmus Daltici ex Anglia)[258]. Есть предположение, что это скрытая фамилия Тиндела[259]. Действительно, если слоги в фамилии Daltic поменять, то получится Ticdal, отличающаяся от Tindal только одной буквой. Существующий документ является лишь единственным сохранившимся оригиналом, возможно, ошибку допустил сам регистратор. Замена фамилии была привычным явлением в те опасные для реформаторов времена. Так, например, английский реформатор Роберт Барнз указан в документах Виттенбергского университета (1533 г.) как Antonius Anglus[260]. Можно предположить, что остановившись в Гамбурге в семействе Эмерсонов, рекомендованном английскими торговцами, Уильям вместе с Маттиасом отправился учиться в Виттенбергский университет.

В Виттенберге он был приблизительно в июне, где и встретился с Роем, монахом из Гринвича, своим будущим компаньоном. Дж. Мозли отмечает, что с Роем Тиндел мог познакомиться в Гамбурге в 1524 г.[261] Версию с Гамбургом, действительно, не стоит отбрасывать, поскольку в речи Монмута на допросе, которая приводилась выше, упомянут некий Ганс Колленбек из Гамбурга, которому и рекомендовал Монмут Тиндела. Монмуту были известны несколько братьев-монахов и, наверняка, он хотел оказать Уильяму помощь, послав к нему заграницу надежного компаньона. Тремя годами позже в предисловии к трактату «Притча о нечестивой Маммоне», Тиндел напишет: «Я ждал преданного компаньона, чтобы проповедовать о Христе. Один Уильям Рой откликнулся, прибыл ко мне и предложил свою помощь»[262]. Из этой фразы становится ясно, что Тиндел мог работать и в другом составе, но кого еще он ожидал, неизвестно. Вероятно, кто-нибудь из его друзей по Оксфорду или Кембриджу, как, например, Майлз Ковердел, однако это не более, чем предположение.

Рой, действительно, не стал ему хорошим помощником. К сожалению, он оказался, если верить словам Тиндела, и не совсем порядочным человеком. Тиндел писал о Рое как о человеке лукавом, предложившем свою помощь лишь потому, что он был некоторое время без средств к существованию. «Пока он не имел денег, — писал Тиндел, — я мог сотрудничать с ним, но как только у него появлялись деньги, и он становился независимым, все его плохие манеры вылезали наружу»[263]. Рой был не без способностей, и как писал Тиндел в «Притче о нечестивой Маммоне» (1528 г.), он давал ему некоторые советы и рекомендации[264]. Сам же Рой в трактате «Короткий диалог между христианским отцом и упрямым сыном», напечатанном в Страсбурге, отмечает, что он оказывал помощь Уильяму Хатчинсу при переводе Нового Завета[265]. Однако, забегая вперед, отметим, что в предисловии к Новому Завету 1526 г. У. Тиндел будет писать только от своего имени, что свидетельствует о незначительной помощи его компаньона[266]. В трактате «Притча о нечестивой Маммоне» реформатор также отметит, что Рой, несмотря на то, что получил за работу деньги, не стал сопоставлять и сравнивать библейские тексты, предоставив это самому Тинделу. Взяв деньги за невыполненную работу, он, если верить словам реформатора, уехал в Иргентум, «где хвастался великими делами», которые он якобы ранее совершил. Тиндел называет своего компаньона лжеапостолом и молится, чтобы Христос простил ему грехи, а также предостерегает верующих от контактов с ним[267]. В предисловии к Новому Завету 1534 г. Тиндел еще раз укажет на недостаточную точность рекомендаций Роя[268].

В Виттенберге У. Тиндел провел около десяти месяцев. Вооружившись латинским и греческим переводами Эразма, Вульгатой Иеронима и Новым Заветом Лютера, греческим, латинским, немецким словарями и оригиналом Библии на греческом языке, молодой ученый принялся за перевод Евангелий[269]. Уильям Тиндел не был единственным в Англии, кто осознавал потребность в переводе. До Тиндела Библия уже не раз переводилась на англо-саксонский и древнеанглийский язык. Однако ни метрический парафраз, приписываемый Кэдмону, ни перевод Евангелия от Иоанна, который Беда Достопочтенный заканчивал уже на смертном одре (735 г.), не дошли до нас[270]. В конце IX в. король Альфред попытался перевести Псалтирь, но успел завершить только первую часть[271]. Древнейший сохранившийся перевод Нового Завета на англо-саксонский язык — это межстрочные глоссы к латинскому тексту. Глоссы, как правило, давали подстрочный перевод каждого слова, в них соблюдался латинский порядок слов, а не англосаксонский. Одна из самых известных рукописей с таким подстрочным переводом — знаменитые Линдисфарнские Евангелия, великолепный образец средневекового искусства[272]. Все древнеанглийские переводы выполнялись с латинской Вульгаты, признанной католической церковью единственным священным и каноническим текстом. После нормандского завоевания 1066 г., когда официальным языком в Англии стал французский, практика перевода Библии была предана забвению.

Via dolorosa в судьбе английской Библии закончилась только к концу XIV столетия. Оксфордский профессор Джон Виклиф (1320–1384) впервые сделал доступным Священное Писание для своих соотечественников. Виклиф и его помощники Дж. Пэрви и Н. Герифорд перевели Библию на среднеанглийский язык с латинской Вульгаты в 1380 г. Это был перевод-калька, содержащий достаточно много латинских слов и выражений, не понятных тем, кто не знал латыни[273]. Благодаря последователям евангелического доктора и лоллардам, подвергавшимся жестоким преследованиям, десятки рукописных копий Библии были распространены по всей стране. В конце Средневековья на Британских островах, кроме виклифских экземпляров Библии, имелись отдельные рукописные фрагменты из Евангелий и других частей Библии с обширными комментариями для литургического богослужения, а также учебники для начинающих (Primers) и Часословы[274]. Согласно Оксфордским конституциям 1408 г., библейские переводы были запрещены, если не получили одобрения епископа[275]. Томас Эрундел, архиепископ Кентерберийский, который играл решающую роль в принятии этих конституций, в 1410 г. одобрил перевод Н. Лава, известный как «Зерцало жития Христа», где размещены несколько кратких фрагментов из четырех Евангелий. Это был перевод с латинской работы «Размышление о жизни Христа», популярной в Европе и приписываемой кардиналу Бонавентуре[276].

Книга этого средневекового мыслителя напоминала Новый Завет, в ней повествовалось о земной жизни Иисуса Христа[277]. Как уже было сказано, все имеющиеся на тот момент библейские переводы были сделаны с латинской Вульгаты (т. е. с перевода), настало время перевести Библию с оригиналов — древнегреческого и древнееврейского текстов на живой, доступный людям язык.

Тиндел в некотором смысле являлся пионером, поскольку он обратился к первоисточникам (ad fontes). Ученый не использовал в качестве образца виклифскую версию, т. к. в эпилоге к переводу Нового Завета 1526 г. напишет следующее: «Я не имел перед собой никакого похожего образца (т. е. английской версии — Т.Ч.) для того, чтобы руководствоваться им»[278]. Это снимает проблему о возможной зависимости тинделовского перевода от виклифской версии. В вводной части к изданию 1534 г. реформатор подтверждает свои слова: «Я перевел благодаря собственному уму, без всякого примера»[279]. В конце XV в. в Европе в ходу были следующие переводы Библии с латыни: немецкий, итальянский, французский, чешский, голландский, каталонский. Ко времени опубликования Нового Завета М. Лютером в сентябре 1522 г., в Германии имелось до 14 вариантов верхненемецких, 4 нижненемецких и 4 нидерландских полных изданий Священного Писания[280]. Самая ранняя из напечатанных немецких рукописей датировалась 1350 г., она походила на виклифскую в Англии. Все немецкие версии до Лютера были тоже переведены с Вульгаты[281]. Лютер же переводил с оригиналов, по точному замечанию Э.Ю. Соловьева, он попытался «снять с Писания латинский замок»[282]. В 1523 г. появился Новый Завет Лефевра д’ Этапля на французском[283], в 1524 г. — Новый Завет на датском. Важное место в предприятии по переводу Библий занимали переводы Эразма, о которых упоминалось выше. Библейские переводы пользовались большим спросом у европейских издателей[284].

В сравнении с возможностями печатания на континенте Англия имела немного издателей, и наиболее известным среди них был переводчик, писатель, и лингвист Уильям Кэкстон (1422–1491). Как отмечает Дж. М. Тревельян, в 1474–1475 гг. он напечатал заграницей два собственных перевода, один из них — средневековый роман, второй — «Развлечение и игра в шахматы»[285]. Среди первых книг, напечатанных типографом, были «Кентерберийские рассказы» Джефри Чосера. Кэкстон издавал книги для состоятельных читателей. Его преемники, Ричард Пинсон (1448–1529) и Винкин де Ворде (Wynkyn de Wörde), не являлись конкурентами своим европейским коллегам[286]. Европейские страны имели до тысячи печатников, которыми к 1500 г. производилось около 30000 книг. Между 1517–1520 гг. тридцать публикаций Лютера были изданы тиражом в 300000 экземпляров[287]. В Лондоне в первой трети XVI в. Ричард Пинсон и Винкин де Ворде были ответственны за выпуск более чем за 70 % английской печатной продукции, на остальных же издателей приходилось чуть более 10 % и лишь незначительная доля (17–20 %) оставалась на иностранные издания[288]. По стечению обстоятельств, описанных выше, У. Тиндел не смог воспользоваться услугами английских издателей, а вынужден был печататься на континенте.

§ 2. Кельнское (1525 г.) и Вормсское (1526 г.) издания Нового Завета

Весной 1525 г. Тиндел прибыл в Гамбург, и к тому времени его работа находилась на стадии завершения. Для транспортировки Нового Завета в Англию нужно было найти удобный порт и для этого был выбран Кельн. Тиндел и Рой приехали туда в августе[289]. Рейнские районы, подобно остальным районам Германии, были разрушены Крестьянской войной (1524–1525 гг.), но к концу лета очаги войны уже были ликвидированы. Тиндел нашел здесь издателя, им оказался Петер Квентел. Все, казалось, шло благополучно, пока не появился противник этого мероприятия, католический богослов Иоганн Добнек, больше известный под именем Кохлей (Johannes Cochlaeus). Авторитетный немецкий гуманист, теоретик музыки, он являлся деканом церкви св. Марии во Франкфурте-на-Майне, потом был смещен и служил в Майнце. В 1525 г. Кохлей находился в Кельне[290]. Он не являлся сторонником реформирования церкви и часто выступал против Лютера[291]. Во время посещения типографии Квентела он услышал об издании английского Нового Завета и о том, будто бы скоро король Англии, кардинал Волей и все англичане станут лютеранами. Кохлей пригласил работников типографии к себе домой, и те за рюмкой вина рассказали ему о трех тысячах экземпляров Нового Завета на английском языке, которые благодаря двум англичанам наводнят скоро Англию[292]. Типографы также рассказали Кохлею о том, что все расходы этого мероприятия взяли на себя английские торговцы. Узнав такую ценную информацию, Кохлей поехал к Герману Ринку, влиятельному кельнскому чиновнику и поведал ему все то, о чем он услышал от типографов. Ринк поручил своему служащему провести расследование и наложил запрет на издание перевода. Тиндел и Рой, захватив с собой напечатанные страницы Евангелия от Матфея, покинули город. Они отправились вниз по Рейну в город Вормс, где завершили начатую работу у другого издателя[293]. Ринк и Кохлей сразу же написали письма английскому королю, кардиналу и епископу Рочестера Фишеру, предупреждая его об опасности товара, вывозимого из Германии.

Поскольку титульный лист Нового Завета Тиндела был потерян, поэтому нет точных сведений о месте и дате издания[294]. Кельнское издание было форматом ин-кварто[295]. Вводная часть украшена гравюрой на дереве, на которой изображен Матфей, опускающий перо в чернильницу, поддерживаемую ангелом. В вводной части к Кельнскому изданию имеется обращение Тиндела к своему читателю:

В своем обращении к читателю Тиндел задает себе вопрос о том, «почему он решил перевести Писание»? На что дает следующий ответ: «Это все равно, что слепого спросить, зачем нужен свет?»[297]. Почти половина Евангелия от Матфея оказалась дословным переводом с Лютера, но Тиндел добавил в него свои замечания и поправки. В тексте Евангелия присутствует деление на главы, на полях имеются маргиналии, которые в значительной степени также заимствованы у немецкого реформатора. Антагонизм к Новому Завету Тиндела был вызван не столько текстом, сколько язвительными ссылками автора в адрес католического духовенства. По мнению Дж. Мозли, вводная часть и примечания написаны в лютеровской манере[298]. Д. Даниелл также отмечает, что первая попытка Тиндела по переводу Нового Завета на английский язык выглядит по-лютеровски[299]. Тиндел все же старается изменить некоторые предложения немецкого реформатора, многое опускает, добавляет свой собственный материал во вводную часть, что делает ее вдвое больше лютеровской. По мнению того же Д. Даниелла, тинделовский синтаксис лучше лютеровского и более приближен к древнегреческому оригиналу[300].

Есть предположение, что Кельнское издание содержало не только Евангелие от Матфея, но и Евангелие от Марка, которое, возможно, тоже достигло Англии. В письме Роберта Ридли епископу Уорхэму имеется следующая запись: «Этот популярный перевод Нового Завета на английском языке, сделанный Уильямом Хатчинсом, иначе называемом Тинделом, и монахом Уильямом Роем, лютеранскими еретиками и отступниками, сотрудничавшими с Лютером и его учениками, содержал в первом издании комментарии и аннотации к Матфею и Марку»[301]. Кроме того, еще один факт подтверждает выдвинутую версию. Некий лоллард, Джон Тибал, был обвинен в ереси и допрошен Тунсталлом. В протоколе допроса отмечается, что Тибал показал Ричарду Фоксу, куратору Бумстеда, Новый Завет на английском, который содержал Евангелия от Матфея и Марка. Новый Завет обвиняемый получил, по его словам, от Джона Пикаса из Колчестера[302]. Перевод Евангелия от Матфея, опубликованный в Кельне, вошел практически без изменений в полное издание Нового Завета, напечатанное в Вормсе в следующие месяцы 1526 г. Вводная часть Кельнского издания 1525 г. впоследствии была доработана Тинделом и напечатана в 1531 г. как отдельный трактат под названием «Путь к Святому Писанию». Кельнское издание Евангелия от Матфея, несмотря на преследования властей, все же попало в Англию благодаря заботе Роберта Нектона и других распространителей библейской литературы[303].

Итак, Тиндел и Рой бежали в Вормс и там завершили начатую работу. Это маленький город еще недавно был связан с именем Лютера[304]. В Вормсе компаньоны находились приблизительно в сентябре 1525 г., а уже к весне 1526 г. увидело свет, по разным источникам, от трех до шести тысяч экземпляров Нового Завета на английском языке[305]. Печатался Новый Завет Петером Шоффером (Schaeffer), сыном известного майнцского издателя, основателя типографского дела[306], с которым Тиндел связался через лондонских торговцев. Это издание было форматом ин-октаво, похожее на карманный вариант, без вводной части и примечаний, оно составляло около 700 страниц. От Вормсского издания осталось всего три экземпляра, два из них неполные[307]. На титульном листе не указано имени переводчика, но по одной фразе Тиндела в предисловии к трактату «Притча о нечестивой Маммоне» можно понять, что он не поместил свое имя на книге, исходя из Христовой заповеди о том, что «все хорошие дела должны совершаться тайно»[308]. Возможно, Тиндел руководствовался также и тем, что Новый Завет — это Слово Бога, а не человека, поэтому в название будет неправильно включать имя того, кто является не автором библейского текста, а лишь его переводчиком.

Первые экземпляры Нового Завета достигли Англии где-то в конце марта 1526 г. Переправить издания маленького формата было гораздо проще, чем большого. По всей видимости, Петер Шоффер убедил Тиндела издать перевод форматом ин-октаво, чтобы можно было его скрыть в бочках и тюках ткани, и даже в одежде, например, в сгибах рукавов. Благодаря сведениям Фокса, мы узнаем о людях, которые втайне распространяли как Кельнское, так и Вормсское издания. Среди них уже упомянутые Нектон и Гаррорд (или Гаррэт)[309]. Имена других распространителей неизвестны, т. к. многие из них ускользнули от преследования. Экземпляры Нового Завета ввозились в Англию контрабандой в тюках ткани, мешках муки, бочках и ящиках. Новый Завет, напечатанный в Германии, привозился в большом количестве, встречая в Англии хороший спрос. Немецкие торговцы создали целую сеть по распространению реформационной литературы. Не уступали им и английские продавцы книг, которые активно сбывали этот товар в провинциальных городах и университетах Англии. По словам Фокса, «английская нация увидела свет, просочившийся через дверь»[310]. Относительно этих событий друг Мартина Лютера, Георг Спалатин[311], писал в своем дневнике:

Буш писал о троих англичанах. Едва ли одним из них мог быть Рой, т. к. Тиндел к этому времени с ним уже расстался. Говоря об эрудированном в языках англичанине, автор, вероятно, имел в виду Тиндела, либо кого-то из его сподвижников, уехавших из Англии на континент. По мнению Дж. Мозли, таковым мог быть и Томас Хиттон[313].

В Вормсском издании, в отличие от Кельнского, не было примечаний и комментариев. В конце книги имелся небольшой эпилог, в котором реформатор обращался к своим соотечественникам со следующими словами:

Тиндел также просил читателя исправить перевод, если он неправилен в каких-то местах[315]. Через восемь лет реформатор пересмотрит этот перевод и сам внесет в него существенные поправки. По мнению М. Лона, несмотря на то, что Тиндел был в долгу у Эразма и Лютера, он все же создал свой неповторимый авторский стиль[316]. Английский язык еще только формировался, и большинство сочинений на родном языке выглядели как «неотполированная мебель». Тиндел показал, насколько податлив и гибок родной язык в руках квалифицированного мастера. Он написал на простом, доступном языке, избегая ученых фраз, применяя игру слов, стараясь, чтобы в переводе отсутствовала монотонность, а читатель не был утомлен непонятными словами.

Можно предположить, что простота и скромность, с которыми было написано обращение к читателю Нового Завета, смягчат даже самого ожесточенного противника, но они появились сразу же после его появления. Предприятие Тиндела вызвало тревогу у ревнителей католицизма. Королевский посол Эдуард Ли, находившийся в то время на континенте, предостерегал Генриха VIII о предстоящей опасности. В декабре 1525 г. он извещал короля, что по дошедшим до него достоверным сведениям, один англичанин, находящийся под влиянием Лютера, перевел Новый Завет на английский язык и намеревается в скором времени с печатными экземплярами возвратиться в Англию. Если не воспрепятствовать этому предприятию, то великая опасность и зараза, по мнению Ли, охватит Англию. Письмо заканчивается выражением уверенности, что Бог поможет королю сокрушить его врагов[317].

В 1526–1527 гг. в обращении были два варианта издания Нового Завета: один большого формата, другой — маленького, первый — с примечаниями, второй — без них. Возможно, Тиндел завершил кельнскую работу в Вормсе, а потом принялся переводить заново, таким образом, выпустив два варианта Нового Завета. Вероятнее всего, Шоффер не пожелал продолжить работу, начатую другим издателем, или у него не было технологий, соответствовавших тем, что использовались в Кельнском издании. Однако поверить в то, что Тиндел начал работу заново, сложно, т. к. на издание нового труда требовались дополнительные расходы и время. Экземпляры, которые находились в ходу в Англии, были похожи на Кельнское издание. Так, например, Тунсталл получил Новый Завет 24 октября 1526 г. и охарактеризовал его как книгу, наполненную оскорблениями[318]. Монмут писал о варианте, как с примечаниями, так и без них[319]. По последнему описанию можно сделать вывод о смешанном варианте Кельнского и Вормсского изданий. Роберт Нектон, активный распространитель Нового Завета в Лондоне и в восточных округах Англии, брошенный в тюрьму Тунсталлом в 1528 г., сообщал, что в декабре 1526 г. он купил большой том Нового Завета, а после Пасхи 1528 г. он купил маленький том все того же Нового Завета[320]. Предполагалось, что оба тома — Вормсское издание, но разных размеров. Однако существовал еще и третий вариант — вышедшее из печати осенью 1526 г. пиратское издание антверпенского типографа Кристофера ван Эндховена, иначе называемого Руремондом. Этот вариант описан Джоем, будущим компаньоном Тиндела, как маленький том[321]. Таким образом, маленький том, который имел Нектон, возможно, был изданием Эндховена. Резонно предположить, что Вормсское большое издание ин-кварто, появляясь время от времени, ускользнуло от всеобщего взора.

Многие критики упрекают Тиндела в поверхностном знании древнегреческого языка, обвиняют в косноязычности, а также в подражании Эразму и Лютеру[322]. Возможно, Тиндел не знал древнегреческий столь же хорошо, как владеет им современный ученый-лингвист, этот язык переживал тогда эпоху возрождения, вот почему переводчик допускал иногда грубые ошибки, но они встречаются как у его предшественников, так и современников. Ни одна из имеющихся на тот период версий не являлась безукоризненной в сравнении с современными вариантами, следовательно, несправедливо обвинять Тиндела в слабом знании языка. Реформатор руководствовался прежде всего тем, что нужно создать перевод Библии, понятный простому народу. Он отказался от выспреннего слога, по его мнению, лучше было быть немного неточным, чем напыщенным и высокопарным. Переводчик активно использовал методы гуманистической филологии и опирался на местные речевые традиции, открывая тем самым Священное Писание для народа, и «ставя его на службу» родному языку.

Тиндел оставался в Вормсе более года, возможно, даже в течение двух лет. Он был здесь в безопасности, подобно пророкам, которых люди редко видели, но чей голос был всюду слышен. Тиндел, как уже упоминалось, расстался с Роем, последний остался в Вормсе на несколько недель дольше, чем его компаньон, потом Рой отправился в Страсбург. «После того, как мы расстались, — писал Тиндел, — Рой поехал к своим друзьям в Страсбург, а годом позже туда прибыл брат Иероним из Гринвича, намереваясь стать настоящим учеником Христа. Иероним хотел найти в Страсбурге работу и жилье, а не проводить время в праздности, как это было в монастыре»[323]. Далее Тиндел писал, что Иероним застал Роя за работой, когда тот что-то писал и подбирал рифму. Рой, переводивший какой-то диалог с латинского на английский, якобы предложил собрату свою помощь, но у Иеронима, по мнению Тиндела, наверняка, не хватило бы средств, чтобы оплатить за это Рою[324]. В этом фрагменте реформатор еще раз намекает на то, что его бывший компаньон больше интересовался деньгами, нежели содержанием работы и тем, для чего она предназначалась.

У. Тиндела в Вормсе было не просто безопасное местожительство, но и настоящая рабочая контора. Он следил за производством, продажей и распространением Нового Завета на английском языке[325]. Одно дело было перевести Библию и напечатать, совсем другое — доставить в Англию. Католическая церковь и светские власти были решительно настроены помешать этому ценному грузу пересечь Ла-Манш. Груз с книгами отправлялся вниз по Рейну, хотя это было небезопасно, поскольку в Кельне имелись противники Реформации, подстрекаемые Кохлеем. Многие книги расходились на осенних и весенних ярмарках во Франкфурте — центре книготорговли и, кроме того, сам Тиндел был не раз замечен в этом городе[326]. Часть книг переправлялась сухопутным путем в Антверпен. Весь товар был замаскирован и упакован самым тщательнейшим образом.

Из печати Петера Шоффера в конце 1526 или начале 1527 г. вышла еще одна книга У. Тиндела, форматом ин-октаво, объемом около 22 листов под названием «Краткое введение к Посланию Павла к Римлянам»[327]. Впоследствии это сочинение было переработано и стало частью предисловия к Посланию Павла к Римлянам в Новом Завете 1534 г. Послание Павла к Римлянам было самым значимым и цитируемым из всех Посланий святого апостола в период Реформации в Европе и не осталось без внимания английского переводчика.

§ 3. Гонения сторонников У. Тиндела в Англии

Пока У. Тиндел занимался переводом и публикацией Нового Завета, английский кардинал Томас Волей[328] бдительно следил за появлением в стране лютеранской ереси. В Кембридже впал в немилость Роберт Барнз за проповедь по случаю Рождества Христова в 1525 г.[329] В феврале 1526 г. он в сопровождении Ковердела в качестве защитника предстал в Лондоне перед кардиналом Волей и епископами. В трактате «Причина моего осуждения» Барнз подробно описал процедуру своего допроса, а также дал ответ на все обвинения, выдвинутые против него[330]. На вопрос о том, кто, по его мнению, являются мучениками, английский реформатор ответил, что это все те, кто умерли за Слово Бога[331]. Барнзу предложили выбор между отречением и казнью, и он выбрал первое. 11 февраля 1526 г. вместе с пятью немецкими торговцами он нес вязанку хвороста к собору св. Павла. Огню были преданы стопки лютеранских книг, и среди них Новый Завет и Пятикнижие на немецком языке. Все обвиняемые принесли публичное покаяние. Волей сидел в окружении тридцати шести епископов, аббатов и приоров, а Джон Фишер читал проповедь в опровержение лжеучения Лютера[332]. Впоследствии Тиндел напишет о Фишере самые нелицеприятные строки: «Извращать Писание и насмехаться над Словом Господним — в духе епископа Рочестерского»[333]. Подобные фразы рассеяны более чем на шестнадцати страницах самого длинного трактата реформатора «Послушание христианина и как христианские власти должны управлять». Неудивительно, что Т. Мор сравнил это нападение на Фишера с припадком гнева у Тиндела[334]. В связи с арестом Барнза были проведены обыски в домах граждан Лондона, но безрезультатно, т. к. владельцы книг получили своевременное предупреждение. Фокс называет, по крайней мере, имена тридцати приверженцев реформы, распространителей протестантской литературы. Однако среди этого небольшого сообщества, к сожалению, были шпионы[335].

Вначале Новый Завет, переведенный Тинделом, продавался в небольших количествах и только сторонникам церковной реформы. Таких людей было много в Лондоне и в восточных округах, среди них — последователи лоллардов, свято хранившие рукописи Священного Писания. Затем Новый Завет стал пользоваться спросом у более широкой массы соотечественников Тиндела. Первые покупатели не знали имени переводчика Священного Писания на английский язык, поскольку оно не стояло на титульном листе, но король и кардинал, вероятно, были в курсе, что им являлся Тиндел, поскольку их предупредили Кохлей и Ринк о появлении Нового Завета в Англии. В Лондонском дворце состоялось тайное совещание кардинала и епископов для того, чтобы определить дальнейшие действия по пресечению продажи английского издания Нового Завета[336]. Более всех был обеспокоен Тунсталл, поскольку Лондон стал важнейшим центром распространения Нового Завета. Епископы решили, что все экземпляры книги должны быть изъяты и сожжены. 24 октября 1526 г. Тунсталл обратился к архидьяконам с целью пресечения распространения ереси со следующими словами:

Тунсталл называл имена переводчиков — Тиндела и Роя[338]. Подобные предупреждения были сделаны многими английскими епископами в своих епархиях. В этот же день лондонский епископ проповедовал против еретика из Германии и у Собора св. Павла. 25 октября Тунсталл вызвал лондонских торговцев книг и предупредил их о том, что нужно пресечь распространение лютеранских произведений. 28 октября около Собора св. Павла было организовано сожжение многочисленных экземпляров Нового Завета Тиндела[339]. Проповедь Тунсталла не сохранилась, но это, скорее всего, была демонстрация ошибок, допущенных Тинделом в переводе Нового Завета. Современные историки говорят о двух тысячах ошибок, которые отмечал Тунсталл[340]. Вероятно, некоторые из них — это замены ключевых библейских понятий, сделанные переводчиком[341]. Тинделовскую версию перевода Нового Завета Тунсталл охарактеризовал как недостоверную. Вот что по этому поводу напишет У. Тиндел в «Практике папистских прелатов»:

Итак, английское духовенство приняло все меры, чтобы оградить Англию от лютеранской заразы[343]. Через несколько недель после сожжения, устроенного Тунсталлом, Новый Завет вновь появился на рынке. Это было пиратское издание, сделанное в Антверпене. Первые экземпляры появились в Англии в середине ноября 1527 г., поскольку 21-го числа этого месяца Джон Хаккет, английский посол в Нидерландах, получил инструкцию от Волей, в которой тот требовал принять меры против издателей и продавцов[344]. Был арестован типограф Кристофер ван Эндховен, однако власти Антверпена не спешили наказывать его[345]. В течение нескольких дней в Антверпене были найдено и сожжено большое количество протестантских книг. В письме Роберта Ридли от 24 февраля 1527 г. упоминается о многих сотнях экземпляров Новых Заветов, сожженных за морем[346]. Джон Хаккет надеялся изъять книги, купленные шотландскими торговцами, но суда уплыли за день до его прибытия. Это пиратское издание насчитывало две-три тысячи экземпляров[347]. Тем временем епископ Убрхэм действовал по другому плану, прежде задуманному Хаккетом, — это скупка книг с целью их дальнейшего уничтожения. Такой поворот дела сподвигнул бы издателей печатать больше, однако это было лучше, чем сожжение книг, поскольку запретный плод всегда сладок. Епископ Никс из Норвича писал Хаккету в письме о том, что «Бог вознаградит его за доброе и благородное дело»[348]. 26 мая 1527 г. архиепископ сообщал в письмах своим коллегам о том, что ущерб, который он понес в связи с этим мероприятием, составил 62 фунта стерлингов, 9 шиллингов и 4 пенса. В обмен на эту сумму архиепископ получил все книги английского Нового Завета с примечаниями и без них[349].

С ноября 1527 г. кампания по борьбе с приверженцами реформы церкви перешла в новую фазу. Крупным центром лютеранства являлся Кембридж, но не отставал в распространении ереси и Оксфорд. Группа молодых ученых испытывала сильное рвение к реформе и новым идеям, поэтому Новый Завет Тиндела нашел здесь своих почитателей. В ноябре 1527 г. в Кембридже был арестован Билни и подвергнут судебному разбирательству в Лондоне. Этот благочестивый человек, по словам Фокса, являлся бакалавром права, он был очень прилежен в изучении Священного Писания, проповедовал в Саффолке и Норфолке[350]. Билни изучил латинский перевод Нового Завета Эразма и открыл для себя доктрину Павла об оправдании верой, после чего, по словам А. Диккенса, почувствовал удивительное спокойствие и умиротворение[351]. Этот добропорядочный христианин был набожен и склонен к аскетизму, он заботился о том, чтобы другие люди были преобразованы чтением Священного Писания[352]. Билни оказал большое воздействие на двух кембриджских реформаторов: Роберта Барнза и Хью Латимера[353]. Все трое придерживались ортодоксальной веры и критиковали лишь обрядовую сторону католицизма, в частности, бессмысленное, на их взгляд, поклонение иконам и святым. На допросе Билни назвал Мартина Лютера «злым, отвратительным еретиком» и отверг все обвинения в его адрес о проповедовании доктрин немецкого реформатора[354]. Однако епископами он воспринимался все равно как еретик[355]. Убежденный друзьями Билни отрекся, хотя и не понимал, в чем его обвиняют. Несмотря на это, Билни все равно был заключен в Тауэр в декабре 1527 г., где находился в течение двенадцати месяцев. В ноябре 1528 г. он вновь подтвердил свое отречение, и Волей дал ему разрешение возвратиться в Кембридж[356]. Мор писал, что еретик Билни имел ложные суждения относительно католической церкви, которые затем опроверг[357]. От Билни Т. Волей узнал много интересующей его информации относительно планов Тиндела, и с 1528 г. начался энергичный поиск тиража Нового Завета английского реформатора, особенно в епархии Тунсталла и Оксфордском университете.

Фокс отмечает, что в течение этого времени преследованиям подверглось около двадцати восьми человек, державших ответ перед церковным судом[358]. Среди них священник Ричард Нектон (возможно, он же Роберт Нектон, продавец книг), который был предан Джорджем Константином, схвачен и допрошен Томасом Мором[359]. Джордж Константин, или Констанс, являлся членом кембриджской группы сторонников церковной реформы и, вероятно, был известен Тинделу. Константин посещал Антверпен, по приезде в Англию его арестовали. Чтобы избежать наказания за ересь Константин назвал имена распространителей, среди которых упомянут Роберт Нектон. Последний был помещен в Ньюгейтскую тюрьму[360], где впоследствии и умер[361]. Кстати, на вопрос о том, кто оказывает материальную поддержку Тинделу и другим еретикам, Константин иронично ответил, что главным покровителем является Тунсталл, который тратит огромные деньги на скупку книг реформатора, не понимая того, что сумма, вырученная от продажи, дает Тинделу средства для продолжения начатого дела[362]. Фокс упоминает еще об одном приверженце Реформации, Ричарде Бейфилде, который находился под влиянием Роберта Барнза. Этот монах купил два экземпляра Нового Завета на Рождество 1527 г.[363] Как сообщает Дж. Фокс, Барнз преподнес ему Новый Завет на латинском и английском языках, а также трактаты У. Тиндела: «Притча о нечестивой Маммоне» и «Послушание христианина…». Бейфилд был брошен в тюрьму своего аббатства, где он назвал имена тех людей, которые тоже купили вышеуказанные книги[364]. В кембриджскую группу реформаторов входили Барнз, Билни, Бейфилд и Джой. Последний сумел сбежать на континент, где написал памфлет, адресованный Джону Эшвеллу, приору Ньюнхеймского аббатства, обвинявшего его в ереси. В этом сочинении достаточно ясно раскрываются религиозные взгляды Георга Джоя[365]. В ереси кембриджских мыслителей не было ничего такого, что подразумевало бы отказ от повиновения римскому понтифику, они лишь осудили поклонение святым и сделали основой своей экклесиологии лютеранское оправдание верой.

Вторую группу приверженцев Реформации составляла колчестерская группа, члены которой являлись преемниками лоллардов, они выступали за Библию на родном языке и отклоняли католическую трактовку таинства Евхаристии. Большое количество мужчин и женщин было допрошено в Лондоне, имена их упомянуты Фоксом в его «Мартирологии»[366]. Третья группа представлена оксфордскими сторонниками реформы церкви. Томас Гаррэт, священник из Лондона, продавал в Оксфорде в 1526 г. запрещенные книги, среди которых был Новый Завет Тиндела. 21 февраля 1528 г., если доверять информации Фокса, Гаррэт был арестован около Бристоля и предстал в Лондоне перед Волей[367]. Фокс включает в этот список нескольких священников и торговцев, среди которых был и Джон Тиндел, хранивший некоторые письма своего брата[368]. Джон Тиндел указан в отчете как торговец тканями по имени Босвелл. Он тоже был отправлен к Волей для дознания, но не имеется никакой информации о том, что случилось с ним дальше. В феврале Тунсталл развернул преследования в своей епархии и уже к марту 1528 г. все тюрьмы заполнились людьми[369]. В основном это были люди низкого социального статуса: пекари, кузнецы, ткачи и т. п., но несколько человек, в том числе и известный нам Монмут, имели высокое положение в обществе. Обычно последние отрекались от своих взглядов и избегали казни.

В конце июля 1528 г. арестовали группу молодых ученых в колледже, основанном кардиналом Волей в Оксфорде[370]. Дж. Фокс упоминает несколько человек, среди которых Кларк, Соммер, Фрит, Тавернер и, что более всего удивительно, Тиндел. Эта группа «братьев», по сведениям английского историка Дж. Р. Грина, «была создана для тайного чтения и обсуждения апостольских посланий»[371]. Тщетно Кларк, являвшийся идейным главой этой группы, старался разубедить новых членов от вступления в ученое сообщество, указывая на грозящую им опасность. Кружок все более разрастался и включал в свои ряды новых сторонников изучения Библии. После ареста властями члены группы содержались в тюрьме колледжа, в которой находилось много испорченной, протухшей рыбы. Кларк, как самый молодой и неокрепший, умер в этой тюрьме[372]. Вероятно, Фокс ошибся, называя Тиндела среди участников группы, поскольку в это время реформатор находился заграницей. Джон Тиндел, брат Уильяма, вряд ли мог здесь подразумеваться, т. к. сфера его деятельности — торговля, и он не имел отношения к ученым кругам. Скорее всего, речь идет о другом брате Тиндела — Эдуарде, хотя и данное предположение тоже сомнительно.