Уральский следопыт, 1979-01

ДЕД ШИШОК И ДPУГИЕ

– Бывалый старичок. Со всяким обойдется как надо. Переговори его!

…Отчего не поговорить… К нам с добром, и мы не с худом.

«У старого рудника»

Василий ПЕТРОВ

– Что издали-то глядишь? Подходи ближе, – лесник вонзил топор в комель, улыбнулся и пригласил жестом во двор.

– Да я просто так, любопытствую…

– Тем более заходи, коли любопытствуешь.

– Посмотрю, если можно, – и прохожий, высокий молодой парень – Виктор Попов это был, – зашел во двор кордона и пробыл здесь весь субботний день.

Лесник, Геннадий Пришвицын, дал новому знакомому топор, пилу, стамески, сосновую корягу и сказал:

– Пробуй на. Угадай в коряге-то кого-никого да изобрази.

За день Виктор «освободил» из причудливой коряги неведомого зверя. Лесник повертел работу в руках и сказал весело, как бы в шутку:

– Да ты мастак, парень. Приходи к нам работать, место лесника пока есть…

– Спасибо, – только и ответил Виктор.

Дома, на работе часами молчал, был хмурым – все думал: «Пойти или не пойти в лесники?» И, наконец, надумал – уволился с завода, поступил на работу в лесничество.

Если рассуждать просто, жизнь у Виктора Попова не задалась. Три года проучился на философском факультете университета, и бросил. Вернее сказать, – выгнали: не захотел он учиться дальше. Поступил на Уралмашзавод, выучился на фрезеровщика, неплохо стал зарабатывать. А теперь вот снова сменил место и профессию… Однако сам он не тужит, веcелье любит, топор-стамеску держать в руках умеет, работа ему просто нравится.

– Видели, – спрашивает Виктор, – какие мы тут дела делаем? На радость людям!

Покойный академик Станислав Семенович Шварц с гордостью всегда говорил приезжим коллегам, гостям Свердловска о главной достопримечательности своего за миллионного города. Подойдет к окну в кабинете, сделает широкий жест, как бы очерчивая горизонт, и скажет:

– Вот посмотрите хотя бы из моего окна: кругом лес, лес, лес… Нет на планете второго такого мегаполиса, который бы так вот вплотную, со всех буквально сторон был окружен лесом…

Да, Свердловск со всех четырех сторон окружен лесом, в основном, сосновыми борами.

В центре города, в знаменитом, перенаселенном как Ноев ковчег Доме контор, находится горлесхоз – то есть городское лесное хозяйство. В его ведении 15 000 гектаров леса. Вся эта безбрежная пригородная зона раскроена на 15 так называемых лесопарков.

Свердловекие лесопарки всегда открыты, всем доступны и все рядом к одному на троллейбусе подъедешь, к другому – трамвай рядом, к иному и транспорт не нужен – он начинается сразу за девятиэтажками… И в любое время года в лесопарках многолюдно. Здесь сделаны дорожки, много скамеек, беседок, благоустроенных родников, питьевых фонтанчиков, прудов…

А теперь свердловские лесопарки стали достопримечательными местами города и по другой причине. В них появилось много деревянных скульптур, сказочных детских полян.

Шувакишский лесопарк, что примыкает к Уралмашу, разукрасился выдумкой, оригинально – лесники Геннадий Пришвицын и Евгений Ларионов. Чего стоит, например, симпатичный и смешной дед Шишак, сделанный Пришвицыным. Дед первым встречает входящих на поляну отдыха и заставляет всех улыбнуться, а дети от него просто в восторге. Дед Шишак не бажовский, а скорее – Лесовик по он чем-то похож и на дедушку Слышко – приветлив и словоохотлив вроде… Кстати сказать, многие поделки лесников – голова лося, черт, леший, медвежонок и другие – навсегда переселились на ВДНХ в Москву.

А вот выстроились в два ряда и бажовские герои: сам дед Слышко и Медной горы Хозяйка, Данило-мастер и Кокованя, Серебряное копытце и Ермаковы лебеди, Полоз, Рудовоз…

Венчает аллею, как бы свысока оглядывая своих героев, четырехметровый скульптурный портрет Павла Петровича Бажова. Чуть ли не целый год его делал, вырезал из кедрового комля в два обхвата, Виктор Попов. Бажов ему удался. Главное не в том, что писатель похож на себя. Виктор Попов сумел изобразить Бажова мудрым и добрым, каким он был в жизни. Удались Попову и горельефы на пьедестале скульптуры на темы бажовских сказов.

Ходит народ по аллеям и полянам Шувакишского лесопарка и дивится. До чего же хорошо все тут, красиво! Вся эта красота создана не скульпторами, не профессиональными художниками, а лесниками-умельцами, унаследовавшими мастерство о сметку у героев сказов Павла Петровича Бажова.

На снимках Адександра Лысякова: В. Попов; портрет П. П. Бажова; дед Шишак (см. 3-ю стр обложки).

Анастасия БУШУЕВА

В 1959 году Свердловск посетила делегация общества «Великобритания – СССР». Вот тогда я и познакомилась с Джеймсом Риорданом, прекрасным человеком, большим другом Советского Союза, неутомимым пропагандистом русской культуры и литературы в Англии.

В течение пяти лет коммунист Джеймс Риордан жил в Москве, где закончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС. Более трех лет затем он работал переводчиком в издательстве «Прогресс» и корреспондентом журнала «Британо-советская дружба». Он много путешествовал по нашей стране. И женился у нас в Башкцрии. У Риорданов уже пятеро детей – сын Шон, дочери Таня, На – дин, Наташа и Катя.

Кроме английского, Риордан знает немецкий, французский, русский, а также татарский и башкирский языки. Социолог по образованию, он работает сейчас доцентом Русского отделения Брэдфордского университета в Англии. Но главное дело его жизни сейчас – переводы на английский язык русских и башкирских сказок, сказов нашего замечательного уральского писателя Павла Петровича Бажова.

Мы часто переписываемся с Джеймсом Риорданом. Позволю себе предложить читателям «Уральского следопыта» последнее письмо моего друга из Англии. Оно интересно само по себе, в нем Джеймс рассказывает о себе, о своей работе, своем отношении к нашей стране, к русскому фольклору, к П. П. Бажову, в частности.

Вот это письмо Риордана:

«Я очень рад был узнать, что Ваш журнал «Уральский следопыт» собирается издавать специальный выпуск, посвященный замечательному уральскому сыну П. П. Бажову.

Как вы хорошо знаете, я сам очень уважаю его. Наверное, у нас всех есть одна книга или один автор или сказка, которая больше всего нас вдохновила, открыла тайную дверь в сад чудес. Для меня такое пробуждение началось с Бажова.

Я его впервые читал, когда был студентом двадцать лет назад; потом я познакомился с его родным краем, когда я впервые увидел уральские камни в Свердлов е ком геологическом музее. Там я увидел изделия уральских мастеров, тогда я начал понимать их, проникать в душу уральского народа. Именно тогда, во время моего посещения Свердловска, родилась идея и желание переводить Бажова, сделать его доступным для английских детей, разделить его жемчужины со всеми людьми, говорящими на английском языке.

И мой труд начался. Через 10 лет первый вариант моего перевода был готов. Но понадобилось еще 5 лет для того, чтобы моя книга вышла в свет в 1974 году. Это собрание Бажовских сказов имело громадный успех в Англии и во всех странах, говорящих на английском языке. Почти сразу показали три сказки по телевидению «Малахитовую шкатулку», «Медной горы Хозяйку» и «Синюшкин колодец»; потом читали сказы Бажова по радио.

Тираж книг и 20 000-для нас очень большой. Продается хорошо. Я получаю много писем из разных стран, от детей, которые хотят больше знать о Бажове. Почему-то многие думают, что он жил, по крайней мере, двести лет тому назад. Книгу особенно любят в Австралии.

Как я сказал раньше, именно Бажов меня побудил к переводу сказок на английский язык. После Бажова я перевел и готовил материалы по русскому, татарскому и сибирскому фольклору; и каждый раз я придерживался бажовского принципа: познакомиться с народом, с природой края, обязательно лично походить по такому краю, поговорить с людьми, подышать тем воздухом, видеть и слышать все самому.

Как вы знаете, когда я жил 5 лет в Москве, я много путешествовал по России, а также жил в Башкирии и Татарии среди родственников и друзей своей жены. В прошлом году я провел два месяца в Якутии, собирая материал по сибирскому фольклору. Сборник русских сказок издан был в 1976 году под названием «Сказки Центральной России». Я получил за эту к нигу пр из, как за

«Лучшую детскую книгу года», изданную в Англии.

В 1978 году издаются «Татарские сказки» и через год планируется издать «Сказки под сибирским снегом».

Мой перевод книги Аксакова «Аленький цветочек» был сделан в Башкирии, когда я жил около усадьбы Аксакова.

Так что мой бажовский принцип был сохранен.

В этом году также издается мой перевод сказки «Конек-Горбунок» П. П. Ершова и рассказы для детей Н. Толстого.

Сейчас я работаю над новой книгой, в которую включаются рассказы и сказки русских и советских писателей и, конечно, Бажов будет представлен в этой книге. Когда-нибудь, в недалеком будущем, я собираюс1 написать книгу о жизни этого замечательного человека; для этого мне обязательно нужно побывать опять в Свердловске, походить по местам Бажова, узнать, какие изменения произошли сейчас в этих местах, какие люди унаследовали черты тех мастеров – камнерезов… Больше всего я бы хотел приехать, чтобы засвидетельствовать Бажову свое почтение. Я, как и многие другие, ему весьма должен».

Прошу извинить меня за то, что я привела письмо друга все полностью, не сократив ни строки. Но согласитесь: какое оно прекрасное, с каким уважением Джеймс Риордан пишет о нашей стране, о нашем Бажове! Читаешь это письмои душа радуется.

Могу добавить, что первая книга Бажовских сказов на английском языке могла быть еще более интересной и яркой. Ведь для Джеймса Риордана ребята из изостудии Свердловского Дворца пионеров, которой руководит Н. К. Раздрогин, нарисовали ·во картин-иллюстраций к сказам П. П. Бажова. Эти рисунки юных уральских художников путешествовали по всей АнглиИ – от Манчестера до Бирмингема, от Лондона до Бристоля. Их много раз показывали по телевидению. Англичане, как писал Риордан, были восхищены этими рисунками.

Однако издательство отказалось от этих ребячьих рисунков – дорого, дескать, это обошлось. Сказы П. П. Бажова на английском языке вышли с черно-белыми гравюрами английских художников. От этого книга много по теряла.

Недавно я получила из Англии радостную весть – второе издание сказов П. П. Бажова в переводе Д. Риордана готовится к изданию иенно с этими цветными рисунками свердловских ребят.

Несколько слов хочется сказать о том, как Джеймс Риордан сумел перевести на английский язык самобытного и оригинального, ни на кого не похожего Бажова. Я читала на английском языке немало переведенных с русского книг, поэтому могу судить о мастерстве Риордана, могу сравнивать его переводы с другими. Так вот Риордан, по-моему, перевел (хотя в загловке книги сказано, что пересказал) трудного для перевода Бажова очень хорошо.

Английский читатель поймет и красоту души простого русского нар, его бескорыстность и поэтичность, поймет и красоту природы камня, полюбит уральских умельцев – настоящих кудесников, творцов прекрасного.

Сумел передать Риордан и тонкости бажовского языка. Слова, которые вообще не переводимы, даны в их русском звучании и с объяснением значения.

Джеймс Риордаи открыл для английских читателей тайную дверь в бажовский «сад чудес»

Александр ФРИДЛЕНДЕР

– Сыграй, Данилушко, пеcенкy…

И он начнет наигрывать. И песни все незнакомые. Не то лес шумит, не то ручей журчит, пташки и всякие голоса перекликаются, а хорошо выходит.„

«Каменный цветок»

Пожелтевший листочек бумаги, прямой ясный почерк, фиолетовые чернила, буквы иногда с кляксинками… И обращение: «Уважаемый тов. Фридлендер! Мне кажется, что у нас была договоренность…» И подпись: «С приветом. П. Бажов». Все это возвращает меня в те далекие уже теперь годы, когда начинался балет «Каменный цветок».

Приехал я на Урал в 1939 году. После Ленинграда, где родился и учился, и Одессы – там начинал работу – Свердловск показался мне большим поселком, а никак не городом. Помню, еду по улице Свердлова в гостиницу «Большой Урал» и все спрашиваю: «А где же у вас центр?» По сторонам – неказистые одноэтажные домишки.

И сразу, контрастно, – первое посещение театра оперы и балета, спектакль «Евгений Онегин», – необычайно высокая исполнительская культура, Вот тебе и «где центр»?

Той же осенью 1939 года в витрине книжного магазина, что находился напротив почтамта, увидел я книгу «Малахитовая шкатулка». Автор – П. П. Бажов. Ни название, ни имя ничего совершенно мне не говорили. Да и вообще, что я знал об Урале? Для меня он был всего-навсего географическим понятием, коричневой полосой, пересекавшей на физической карте нашу страну с севера на юг. Тогда еще мы не жили в двух часах от Москвы и трех – от Ленинграда. Тогда даже скорые поезда шли через Европейскую часть страны несколько суток, и Урал казался далеким-далеким…

Надо сказать, что уже четыре года я искал сюжет для балета, сюжет оригинальный, необычный. Когда в тот вечер я раскрыл «Малахитовую шкатулку», то прочитал ее не отрываясь. От страницы к странице рос интерес к сказам. Урал предстал передо мною краем поразительна поэтичным. Из своеобразных легенд возникли и ослепительные пейзажи, и неповторимые краски подземных сокровищ. Образы – фантастические и одновременно глубоко реальные – воспринимались. как живые. Подневольные, забитые, но свободные в своих возвышенных художнических устремлениях люди -это ли не благодатный материал для балета!

Тогда, осенью 1939 года, у меня, молодого и еще неопытного композитора, не было сомнения, что именно сказ «Малахитовая шкатулка» с его яркой театральностью должен лечь в основу моего произведения; С этой мыслью шел я тогда к П П. Бажову.

Павел Петрович встретил меня сдержанно, я сказал бы – несколько суховато и строго. Я не заметил тогда, чтоб мое предложение о балете вызвало у него радость или недовольство. Лишь позже, в 1947 году, мне открылась причина суховатости встречи. А тогда мы просто провели деловое обсуждение проблемы Павел Петрович вроде бы вскользь обратил мое внимание на сказ «Медной горы Хозяйка», как на наиболее интимный и лиричный. Я очень рад, что сумел оценить это его замечание и что оно отвлекло меня от внешне эффектных сцен «Малахитовой шкатулки». Незаметно, исподволь писатель направил мое внимание к богатому тонкими нюансами миру человеческих чувств и переживаний.

Воодушевленный, я начал работать и довольно быстро написал балет «Горная сказка». Он был принят к постановке в Свердловеком театре оперы и балета. Но тут грянула война, и все остановилась.

В самый разгар Великой Отечественной войны неожиданно, как мне тогда показалось, вновь вернулись к идее создать балет по мотивам сказов П. П. Бажова. Теперь уже за основу взяли сказ «Каменный цветок» с привнесением в него сюжетов из некоторых других сказов. В «Каменном цветке» нас с либреттистом Иосифом Келлером увлекла самозабвенная преданность Данилы-мастера своему искусству, его постоянный поиск совершенства, его неподкупная любовь к своей невесте Катерине. И, наконец, сама Медной горы Хозяйка – олицетворение уральской природы, щедро дарящей свои богатства людям труда.

В то суровое время нам часто приходилось бывать у Павла Петровича. Он всегда с готовностью помогал нам, разрешал наши с либреттистом сомнения, но упорно уклонялся от постоянного сотрудничества.

В том же 1943 году начал репетировать Уральский народный хор, и я пользовался их коллекцией записей народных мелодий. Павел Петрович всегда меня поддерживал. Он очень тонко подметил. что специфически уральского музыкального фольклора не существует – на Урале бытуют песни самых разных национальностей, в некоторых из них сохранились специфические черты в первозданном виде, а в других смешение образовало сплав без какого-либо национального оттенка.

Этими указаниями я и пользовался, создавая музыку балета. Вдохновляли меня и слова, вынесенные в эпиграф: «И песни все незнакомые. Не то лес шумит, не то ручей журчит, пташки на всякие голоса перекликаются…»

Уже после премьеры балета, а надо сказать, что вся, труппа работала над спектаклем самоотверженно, с максимальным напряжением сил, с подлинным вдохновением, Павел Петрович подарил мне свою книгу, сопроводив ее таким посвящением: «Уважаемому Александру Григорьевичу на добрую память о совместной работе по уральскому сказочному материалу. 20.9.44 г. П. Бажов.» Как здесь сказывается скромность Павла Петровича: он отделяет себя от «сказочного материала».

Еще трижды ставился «Каменный цветок» на свердло в екой сцене. Около ста раз прошел он в Пер!И, четыре сезона гостили уральские мастера-камнерезы в Донецке и Львове, почти четверть века самодеятельные артисты Народного театра Дворца культуры имени М. Горького в Ленинграде исполняют этот балет.

Но мне памятна постановка 1947 года, приуроченная к 30-й годовщине Великого Октября. Мы тогда основательно обновили спектакль. Я добавил новые «танцы камней» у Медной горы Хозяйки. В одном из них, кстати, в «Танце горного хрусталя», блеснула мастерством К, Черменская,

К открытию сезона вышел специальный номер многотиражной газеты «Театр и зритель:. Весь разворот был целиком посвящен возобновлению постановки «Каменного цветка». Раскрываю газету и под своей скромной заметкой вижу выступление Павла Петровича Бажова«Новая страница в истории театра». И только прочитав ее, я понял очень многое. Позволю себе процитировать газетную статью Павла Петровича полностью:

«Постановка балета «Каменный цветок» открывает новую страницу в истории Свердловского театра оперы и балета U. Луначарекого – страницу самостоятельного творчества. Коллектив театра сумел найти в своей среде и композитора, и либреттиста, и постановщика, талантливых исполнителей и оформителей, чтобы создать этот интересный спектакль.

По случаю такой победы законны и новые пожелания, и вычерчивание стройных линий перспективы дальнейшего пути, а для тех, кто не владеет искусством четкого слова и дальнозоркостью планирования, уместен, думается, и простенький рассказ о личных впечатлениях, связаных с этой постановкой.

Среди демократически настроен – и людей, молодость которых проходила в последнем двадцатилетии прошлого века, нередко можно было встретить таких, которые отвергали танцы в быту, а балет считали вредным пережитком, оставшимся от времени старого барства. Это было неправильно, но это было так. Даже замечательная музыка балетов Чайковского не могла в глазах этой группы людей перекрыть предубежденность и антипатию к этому виду искусства.

Понятно, что для меня, принадлежавшего к группе отрицателей балета, желание А. Г. Фридлендера написать музыку балета, построенного на мотивах уральских сказов, показалось по меньшей мере странным. Только большой энтузиазм композитора смог убедить меня, что я не имею права отказываться от перевода части сказов в эту сферу искусства.

И надо сознаться, первая постановка балета «Каменный цветок» не вполне устранила сомнения, можно и серьезную тему рабочих сказов передать только движениями и цветом на фоне музыки.

Не буду хвалться, что и в новой постановке я все понимаю. Порой я продолжаю сомневаться в необходиости «стального носка», когда естественней кажутся движения и всей ноге, но это не заслоняет главного. Я вижу теперь, что основная тема сказов отчетливо воспринимается зрительным залом, а это меня радует.

Может быть, здесь значительная доля должна быть отнесена за счет работы художника В. А. Людмилина, который в новой постановке дал несоизмеримо больше, чем в предшествующей, но мне кажется, что и музыка, и танцы приобрели ту силу, которая властно захватила даже старых отрицателей балета.

Признавая себя полностью побежденным, я хотел бы пожелать нашему театру и коллективу балета, в частности, дальнейшего движения по пути оригинального искусства.

П. БАЖОВ, писатель, лауреат Сталинской премии».

Так вот откуда шло это упорное уклонение от сотрудничества: с «меня, принадлежавшего к группе отрицателей балета», эта мягкость и ненавязчивое желание включить в балет тему сказа «Медной горы Хозяйка», эта бажовская лукавинка, с которой он признает себя побежденным.

Я мог только поблагодарить за все это Павла Петровича, что вскоре и сделал.

… Вот что мне вспоминается, когда я беру в руки пожелтевшую записочку с напоминанием о нашей с П П. Бажовым договоренности

Борис ЗЕЛИЧЕНКО

Двадцать лет назад, в 1959 году, режиссер Свердловской киностудии Николай Савватеев снял документальный очерк «Живой огонек», посвященный Павлу Петровичу Бажову. В этот небольшой фильм хотелось вложить все, что известно было о нашем выдающемся земляке. Но дело это оказалось невозможным.

Нашего уральского классика – писателя с ярким индивидуальным почерком, чье творчество уходит в народный фольклор, – трудно экранизировать. Только в мультипликационных. фильмах сказочное и чудесное может ожить, заиграть. Так и решено было снимать «Синюшкин колодец» – средством мультипликации, в приеме «марионетки». И ожил старый саз о том, что счастье дается человеку доброму, труженику, а не лодырю и злому…

Появился на экране Илья, промышляющий на золотом прииске, а Рассказчик представляет его:

– Бобылем был, всю родню схоронил и от всех ему наследство осталось. От отца руки да плечи, от матери зубы да речи, от деда Игната кайло да лопата…

«Синюшкин колодец» был заказом Центрального телевидения, и фильм несколько раз появлялся на голубых экранах страны.

Прошел год после знакомства с Ильей и бабкой Лукерьей, и снова в маленьком павильоне появились куклы, герои нового фильма – «Медной горы Хозяйка». За работу взялись режиссер О. Николаевский, оператор и кукловод В. Баженов, художник А. Голощук, композитор В. Казенин.

И снова зазвучали с экрана бажовские пересказы:

– Чего не знаю, того не знаю, выдумывать не согласен, а дело, сказывают, вот как было. Приказчик-то Северьян Кондратьич – из собак собака, в те годы нову моду придумал – бить рудничных не наверху, как всегда, а прямо в забое…

Кинематографисты крепко отомстили Северьяну: страшнее куклы не было и нет. Зато за Степана постарались. Нет, не могла Хозяйка Медной горы не заметить его и не сказать:

– Иди-ка поближе. Поговорим маленько.

Только удивляться можно, как в картине показаны богатства Хозяйки Медной горы. Когда Хозяйка говорит: «Пойдем смотреть мое приданое», – льется вода по сливу п.тин, из голубой вода становится зеленой. Степан с Хозяйкой идут по зеленой комнате, потом слив становится желтым, и они идут по желтой комнате. Играют радугами цвета -синий, красный. Так богато, что бедный Степан чистосердечно говорит:

– Приданое у тебя царям впору…

Для мультипликации, которая тяготеет к сказке, – нет границ. Для мультипликаторов творчество Бажова, как говорится, находка.

Была создана двухчастевая картина «Малахитовая шкатулка». Главной темой здесь стала бажовская мысль о том, что богатства недр даются лишь в руки людям честным, трудолюбивым.

Фильм начинается, как продолжение прежней ленты:

– Степан-то, как одарила его Хозяйка Медной горы шкатулкой, недолго после этого на свете прожил, на глазах стаял. В осеня ушел так – то да с коном.

Поэт Марк Лисянский – автор знаменитой песни о Москве – с удовольствием включился в работу и сочинил песню о малахитовой шкатулке:

Бирюзовая прожилка,

Изумрудные цветы,

Драгоценная копилка

И добра, и красоты.

Тают зимние сосульки,

На окне цветной узор.

В малахитовой шкатулке

Красота уральских гор.

Точно были найдены кукольные образы для фильма «Каменный цветок».

Последняя картина из бажовского квинтета – «Подаренка» по сказу «Серебряное копытце». И снова весь фильм пронизан солнцем, радостью.

Фото А. Нагибина