Уровни силы

Глава 15

От размазывания меня по шипастой дубине кентавра спас охотник с обрезом, опять вступивший в самый подходящий момент.

Оглушительно рявкнув, обрез выбросил сноп пламени. К моему удивлению, заряд картечи, вместо того чтобы превратить грудь полуконя в лоскутья плоти и осколки костей, заставил его встать на дыбы, оставив десяток небольших кровящих ранок на мускулистом торсе.

— Отходим!

Выкрикнув команду, я спрыгнул с баррикады и, схватив охотника с обрезом за рукав, попятился к дому.

Кентавр опять что-то яростно выкрикнул, причём все его слова были вполне членораздельны, и одним мощным прыжком оказался среди охотников.

— Валим, валим!

Пробормотал я, срываясь на бег, даже не став досматривать мясорубку, что монстр устроил охотникам. На бегу, зарубив метнувшееся к нам нечто, похожее на крысу-переростка, мы ввалились в дом. Кроме нас троих, за нами увязалось ещё двое местных и один охотник.

Едва в дверной проём проскочил охотник, бегущий последним, как я захлопнул дверь, и в то же мгновение что-то со страшной силой ударило в стальное полотно, вогнув его внутрь.

— Вени депантиес!

Проревел за дверью знакомый трубный голос.

— Пошёл нахуй, бешбармак! — неожиданно крикнул охотник с обрезом.

— Все к окнам, быстро!

Мой приказ буквально подбросил немного расслабившихся людей. К счастью, окон было немного, и нас с запасом хватило, чтобы их перекрыть.

Ещё пару раз саданув по двери, кентавр прокричал что-то, судя по интонациям, оскорбительное и пошёл искать другой вход.

«Даже если он сможет выбить двери, попасть в дом всё равно не получится: такая туша просто не сможет втиснуться в узкий для неё дверной проём»

Робкая мысль подарила надежду пережить этот день.

Из первого же окна, в которое полуконь сунулся, ему прямо в лицо всадили порцию свинцовой картечи — и опять тварь отделалась мелкими ранками.

— Странно, мой нож почти на полклинка в шею зашёл, а картечь — как горох, — охотник с клевцом в руке усмехнулся.

— Ха, ты что, серьёзно не знаешь⁈

— Не знаю чего? — начал я раздражаться.

— Молодо-зелено. Некоторые твари, начиная с «пятёрок», имеют иммунитет к огнестрельному оружию.

— Что, бля⁈ — натурально охренел я от заявления охотника.

— Это, блядь, по-твоему, простуда⁈

— Это магия, сынок.

«Безумный мир, с ебанутыми законами природы!»

Тем временем кентавр сообразил, что из каменного дома ему нас не выковырять, и вернулся на улицу, быстро раздавил небольшой очаг сопротивления, организованный в дощатом сарае.

«Господи, ну что за идиоты! Я же каждому чётко показал, куда он должен был отходить!»

После чего гигант принялся за штурм домов, где успели укрыться охотники и редкие выжившие местные. Он буквально голыми руками вырвал входную дверь, отбросил её в сторону, при этом даже не сделав попытки пролезть в явно маловатый для него дверной проём, проигнорировал дружный залп из ружей практически в упор и остановившись позволил ворватся в дом монстрам поменьше, что словно полноводная река, непрерывным поток вливались в убежище охотников. На выбитой двери кентавр не остановился: вцепившись обеими руками в угол бревенчатого дома, потянул. Мышцы тяжёлыми валунами прокатились по его телу, и весь сруб стал понемногу сдвигаться с фундамента.

— Пиздец, это что, блядь, за танк⁈ — испуганно пробормотал Дергачёв.

— Надеюсь, твой дом покрепче будет, — хохотнул охотник с клевцом.

Без внимания монстров мы оставались недолго: несколько десятков тварей, в которых более опытные охотники опознали крысогиен, собравшись в небольшую стаю, пошли на штурм. Первым было атаковано выбитое кентавром окно. Подождав, пока тварь размером с матёрого волка влезет в окно, я одним ударом раскроил ей череп.

Уже привычно проигнорировав мелькнувшие цифры, приготовился встречать нового монстра. Зазвенело разбитое стекло, и в окна грязно-серым потоком полезли твари. Паузы возникали только когда тела монстров забивали проходы, но их быстро выдирали наружу их же «товарищи».

В таком неспешном темпе я зарубил ещё четырёх крысогиен. Как вдруг твари, словно получив беззвучный приказ, отхлынули от дома.

— Мать честная, а это ещё что за бляха-муха⁈ — испуганно воскликнул охотник с клевцом, имя которого я до сих пор не спросил.

Выглянув в окно, увидел, что посреди улицы стоит чудовище под два метра в холке: строение тела и ног напоминали кошачьи, но вот голова больше подходила рептильи.

В какой-то момент тварь зашипела, как простреленный огнетушитель, и по всему телу вдруг вздыбились иглы, до этого плотно, словно шерсть лежавшие на теле. Несколько мгновений тварь мелко дрожала, пока в какой-то момент вдруг не взорвалась иглами выбросив их во все стороны разом.

Десятки игл в одно мгновение усеяли мой бронежилет и баллистическую маску, к счастью, ничего не пробив. Каким-то чудом я не получил ни одной иглой в глазную прорезь. Матерные крики за моей спиной и болезненные вскрики намекнули мне, что не всем так повезло. Обернувшись, увидел, как Дергачёв и ещё одна женщина из местных корчатся от боли на полу. Женщина получила десяток двадцатисантиметровых игл прямо в лицо, а хозяин дома — несколько штук в бок и грудь, но обоим хватило.

— Похоже, иглы отравлены, — пробормотал охотник с обрезом. Благодаря хорошей броне никто из охотников не пострадал.

Через мгновение атака на нас возобновилась, но на этот раз к крысогиенам присоединились уже знакомые мне монстры — шипастые волки. Конечно, в бестиарии они назывались не так, но мне сейчас было не до точной терминологии.

Без особых проблем мы продолжали удерживать дом, прибив ещё десяток тварей, пока в какой-то момент через баррикаду не перебралось нечто, что я бы назвал сколопендрой, увеличенной раз в сто.

При свете показавшегося над горизонтом солнца я в деталях рассмотрел кошмарного монстра. Светло-зелёная хитиновая сегментированная броня сплошь покрывала длинное тело гигантского насекомого. Несколько пар передних лапок были особенно длинными и имели на концах острые крючья: похоже, тварь таким образом хватала и подтаскивала к пасти, украшенной чёрными жвалами, своих жертв.

Мне хватило секунды, чтобы оценить размер твари и понять, что сколопендра вполне может протиснуться в окно.

— Мужики, держитесь, не дайте твари залезть! — заорал я, стараясь криком выдавить вползающий в разум липкий страх.

Тем временем сверхнасекомое, извиваясь всем телом, побежало к нашему дому. Подавив охватившее меня омерзение, приготовился к бою.

Монстр, подбежав к окну (слава богу, не к моему), приподнялся и неожиданно выплюнул длинную струю бледно-зелёной жидкости к нам в дом, причём, видимо, даже не стараясь в кого-нибудь попасть. Струя, источая сладковатый цветочный запах, длинной полосой размазалась по полу. Я ожидал какого-нибудь кислотного эффекта, но ничего не произошло. Тем временем сверхсколопендра, наплевав на нас, отбежала на несколько метров и замерла.

— Дебаф: отравление нервно-паралитическим газом животного происхождения. 1-я стадия: −1 ед. здоровья каждые три минуты. Время действия — 30 минут.

— Сука! Летучий яд! — заорал я, сдёрнув со спины свой тощий рюкзак и буквально вырвав из него противогаз. Резко выдохнув, побив все нормативы за пару секунд натянул на голову резинотехническое изделие.

К счастью, успел вовремя: дебаф остался на первой стадии, отбирая у меня по одной единичке каждые три минуты. «А я ещё корил себя за ненужную покупку», — отодвинув несвоевременную мысль, обернулся посмотреть как с отравлением справляются мои соратники. Оказалось, что никак. Противогаз оказался только у ещё одного охотника, но он ему уже не помог: в отличие от меня, «полуоцифрованного» существа, охотник был самым обычным человеком и успел вдохнуть смертельную дозу. Через минуту в доме все, кроме меня, корчились и хрипели в муках, выкашливая лёгкие с кровью по кусочкам.

Не теряя времени, я подскочил к так и оставшемуся для меня безымянному охотнику с обрезом, забрал оружие, убрав его в карман-кобуру, выгреб из разгрузки все патроны — всего десяток — и бросился в дальнюю комнату. Я уже понял, что одному мне дом не удержать, и пришло время делать ноги.

К счастью для меня, твари всё же оказались не настолько умны, чтобы нападать на дом со всех сторон. Не примеряясь, с разбегу бросился в окно головой вперёд, вынеся всю раму целиком. Благодаря каске, баллистической маске и бронежилету я не получил ни царапинки. Перекатившись через голову, вскочил на ноги, в три прыжка достиг двухметрового кирпичного забора и вертикальным *Wall Run* (элемент из паркура — бег по вертикальным поверхностям) перемахнул забор, перекатился, проскочил соседний участок, перепрыгнул ещё один забор и оказался на соседней улице, которую должен был защищать другой отряд охотников.

Охотники были на месте и весьма успешно отражали атаки одиночных монстров.

«Вот же везучие сукины дети, а нам чуть ли не орда досталась», — с завистью подумал я.

Бросаться с распростёртыми объятиями к охотникам я не спешил: в горячке боя можно было легко получить порцию свинца.

— Мужики, не шмаляйте, свои! — громко выкрикнул я и тревожно оглянулся: Мой слух, что за последние недели стал немного острее, подсказал, что за мной явно кто-то гонится, и, судя по звукам, не один.

— Кто такой? — успел крикнуть здоровяк в гражданском бронежилете (в девичестве — третьего класса, но явно кустарно усиленном) и с полностью стальной рогатиной.

Ответить я не успел, так как через забор, который я только что преодолел, перемахнул шипастый волк и попытался приземлиться мне на шею.

Отскочив, рубанул его по голове, после чего резко разорвал дистанцию, отбежав поближе к охотникам.

Секунду спустя забор просто снесли, разметав его в щепки на десяток метров.

— Кто бы сомневался, — пробормотал я, одновременно не спуская глаз с кентавра и технично отступая за спины охотников.

Забрызганная кровью и ошмётками плоти гигантская туша полуконя в сопровождении полутора десятков крысогиен и шипастых волков рванула в атаку. Слитный залп картечью из четырёх ружей какого-то демонического калибра буквально смёл группу поддержки кентавра, остановив его на мгновение. Что примечательно, особого вреда залп ему не нанёс, разве что шкуру немного попортил.

— Турпис симмиус! — трубно обругал нас взбешённый кентавр.

Я же, вынув из ножен свой основной нож, мощным броском отправил его в гиганта и опять попал, причём туда, куда и целился, — чуть пониже левой груди. Клинок, заточенный до состояния скальпеля, вошёл до середины своего немаленького лезвия, но, судя по тому, что чудовище осталось живо, сердце у него было в другом месте.

Могучий бросок кентавра никого врасплох не застал: охотники, стоящие впереди видимо имели немалый опыт в противостоянии подобным тварям, уж очень своевременно подняли рогатины, на которые громила и налетел со всего маха.

На этот раз раны были посерьёзней: кентавр взревел и одним взмахом своей, утыканной острыми осколками обсидиана, дубины превратил охотника в мешок с дроблёными костями. Не помогли ни хорошая броня, ни армейская сфера.

Пока команда с яростными криками рубила топорами и тыкала копьями монстра со всех сторон, тот, застонав почти как человек, снял себя с рогатин, как-то вяло отмахнулся от наседающих охотников и попытался сбежать. Подскочившего сбоку громилу с боевым молотом кентавр явно зевнул: размахнувшись, здоровяк обрушил своё оружие на колено передней ноги. Несмотря на шум боя, хруст кости услышали все.

Вскрикнув, кентавр оступился и тут же получил узким трёхгранным жалом копья под подбородок. В последний момент он успел дёрнуть головой, и игла окровавленного наконечника вместо затылка вышла из шеи.

Несмотря на всю тяжесть ранений, монстр продолжал бешено сопротивляться. Ударом огромного копыта задней ноги вбил бронепластину бронежилета в грудь охотника, отбросив его на десяток метров. Попытка подкрасться сзади не прошла: ударом дубины он разбил щит второму, раздробив ему руку, и самым кончиком дубины несмертельно достал третьего.

Моя атака сбоку тоже не осталась незамеченной, и я едва успел затормозить: обдав меня ветром, шипастая дубина чиркнула обсидиановым осколком по бронежилету, разминувшись с моим телом в считанных миллиметрах.

— Хух! — «Это было близко»

Выдохнул я, даже не думая останавливаться.

Несмотря на свирепое сопротивление, кентавр слабел: уж слишком много тяжёлых ран он получил. В какой-то момент он не устоял и упал на колени.

Я ждал этого момента, поэтому оказался готов лучше других: подскочив опасно близко, вложил в последний удар всю свою силу. Топор коротко свистнув, до середины лезвия вошёл в затылок чудовища и застрял.

«+ 150 ОП» — мелькнуло сообщение. «Победа!»

Словно вторя моим мыслям, на улице, которую я не так давно покинул, что-то оглушительно грохнуло и полыхнуло так, что пламя поднялось на десяток метров выше домов.

«Что за ерунда! Из чего это там херакнули?» — несмотря на весь свой боевой опыт, я так и не понял, какой боеприпас там использовали.

Оглянувшись, я вдруг понял, что стал центром недоброго внимания охотников. «Что-то мне не нравятся эти взгляды», — настороженно оглядевшись, мысленно, на всякий случай наметил путь к отступлению.

Наклонившись, с трудом выдернул топор из черепа кентавра и, на всякий случай не убирая его на пояс, стал медленно отходить в сторону.

— А ты чьих будешь, мил человек? — спросил чей-то злой голос.

Я обернулся: за моей спиной стояли трое охотников, причём все трое имели ранения разной степени тяжести.

— Я к группе Динамита был прикомандирован, да, кажись, их всех монстры порвали, — попытался я объясниться.

— Так ты, получается, бросил товарищей в бою и сбежал? Так, ты, сука, выходит⁈ — вступил в беседу второй, более молодой охотник с бешеными глазами.

Подавив раздражение, я окинул взглядом весь отряд: так как монстры уже не атаковали эту улицу, все охотники были свободны и смотрели на меня.

— Короче, — начал я, стараясь говорить спокойно.

— Оправдываться перед вами не собираюсь. Если я в чём-то виноват, пусть мне трибунал предъявляет!

Кстати, за проступки охотников во время мобилизации право их судить переходило к военному трибуналу: на этот период они становились неподсудными для гражданского суда.

— Ты же, блядина, на нас кентавра навёл! — вдруг заорал охотник с рукой, безвольно висящей окровавленной плетью.

— Из-за тебя пацаны погибли!

Втроил ему со стороны еще один охотник выделяющийся щуплым телосложением.

— Пашка! — закричал молодой боец и бросился к изломанному телу охотника, что первым принял кентавра на рогатину.

Несколько охотников угрожающе зашевелились, остальные, хоть и посматривали на меня со злостью, остались на месте. Держа топор на готове, попятился.

— Мужики, вы бы успокоились, давайте без резких движений, — забормотал я, понемногу отходя всё дальше и дальше.

Похоже, горячка боя ещё не отпустила охотников, но пока нападать на меня никто не спешил — не хватало триггера.

— Сука! Это из-за тебя брат погиб! — истерично завопил молодой охотник и неожиданно размахнулся и метнул в меня свой топор.

Если честно, я не ожидал атаки, почему-то думая, что смогу просто уйти. Уверенность моя основывалась на строгих законах: междоусобица в период мобилизации каралась довольно строго, вплоть до смертной казни. Но, похоже, охотников это не остановило.

Топор, ударив меня в грудь, отскочил от бронепластины, заставив сделать несколько шагов назад. Именно это и послужило спусковым крючком для нападения.

Сразу трое охотников, включая молодого, бросились на меня. К моей удаче, все трое были ранены, иначе я не пережил бы и первой атаки. Пропустив удар топора в набедренник, отсушивший мне ногу, уклонился от неуклюжего взмаха клевца долговязого охотника: из-за ран на обеих руках боец не мог бить в полную силу. Отмахнулся от молодого, что, словно берсерк, с одним ножом лез на меня, не думая о защите.

Увы, но мой удар, которым я всего лишь хотел отпугнуть охотника, оказался на удивление точным. Зазубренное лезвие топора чётко пересекло ничем не защищённое горло молодого, буквально разорвав его.

— Сука! — прихрамывая на отбитую ногу, я отскочил от бойцов.

Охотник, хрипя и булькая кровью из разрубленного горла, покачнулся и упал на землю, залив её чёрной пенящейся кровью. Оба охотника тут же утратили боевой запал и попятились.

— Теперь тебе, мразь, точно конец! — зашипел охотник, обнажив кровящие зубы.

— Готовься, сука, скоро тебе зеленкой лоб намажут!

Прохрипел второй боец.

Я молчал, тяжело дыша в противогаз, и продолжал пятиться, моля богов, чтобы они не вспомнили об огнестрельном оружии.

— Что здесь происходит⁈ — холодный девичий голос буквально приморозил всех к земле.

Обернувшись, без удивления обнаружил Аглую в её чёрной «понтовой» броне и с каким-то несуразно огромным мечом в руках. Рядом стояла смутно знакомая блондинка в лёгкой броне стоимостью десяток миллионов рублей. Что примечательно, обе кисти рук белобрысой горели багровым бездымным пламенем.

«Магиня! Так вот что за взрывы там были!»

Самое смешное — это то, что за спинами девушек обнаружился живой и почти здоровый Динамит с парой потрёпанных охотников из своей команды.

— Ваше сиятельство, этот человек без причины на нас напал и убил нашего товарища, — тут же сориентировался охотник.

Аглая перевела на меня ледяной взгляд и, похоже, не узнала, противогаз и рваная броня превратили меня в ещё одного нашего охотника, впрочем я им и являлся.

— Нет, это они на меня напали, я только защищался — из-за противогаза мой голос звучал глухо и немного искажённо.

Аглая свела свои аккуратно прорисованные брови и несколько мгновений, о чем-то думала брезгливо разглядывая нас.

— Волна закончена, так что идите в контору и доложите обо всём куратору. Трибунал разберётся, кто прав. И не советую по дороге теряться: найду и головёнку откручу, — придавив нас на прощание тяжёлым взглядом, девушка круто развернулась и зачем-то пошла на следующую улицу, хотя шум сражения там давно прекратился.

«А не меня ли она ищет?»

Мелькнула и пропала беспокойная мысль.

Дождавшись, когда Аглая скроется из виду, развернулся и похромал прочь, на ходу доставая телефон.

— Эй, козлина, ты куда это намылился⁈ — завопил мне вслед долговязый. Правда, бежать за мной и останавливать не рискнул: смерть сокомандника научила его осторожности.

Попадать под трибунал я не собирался, так как, даже если мне удастся доказать самооборону, мне в любом случае грозила каторга — от двух до пяти лет, — припомнил я срок за убийство охотника во время мобилизации, даже если ты защищал свою жизнь. В своё время я неплохо проштудировал законы, и теперь это пригодилось.

Кстати, выжившим членам группы — охотникам, напавшим на меня, — грозила виселица или двадцать пять лет каторги. Это, конечно, если докажут, что зачинщики — именно они. Но в любом случае от каторги идиоты уже не отвертятся.

— Жаль, что так быстро моя спокойная жизнь закончилась, — пробормотал я, свернув в переулок. На ходу снял каску, стянул порезанный в двух местах противогаз, баллистическую маску, поверх которой я умудрился его натянуть, нашёл номер Мирона и нажал вызов.

В чьем-то заросшем бурьяном огороде снял броню и остался в влажном от пота спортивном костюме. Я успел увязать в компактный узел своё снаряжение, прежде чем мне ответил усталый голос Мирона.

«Фух! Слава богу, живой».

Поздоровавшись, спросил, все ли живы-здоровы, узнал, что всё обошлось, и перешёл к делу:

— Мирон, ты хвалился, что у тебя есть контакты в Омском Пятне.