В Китеже. Возвращение Кузара. Часть I

Глава 12

8 груженя, 2003 года

на берегу озера во дворе гимназий

15:00, Китеж

Сегодня Маринка проснулась небывало рано — еще только три после полудня, а она уже забрала Азу из псарни и шла к дубу. Сережа наконец-то остался ночевать в гимназии, и Маринка предложила выгулять собак пораньше, слишком она соскучилась по солнцу. Но вставать в такую рань ради прогулки в одиночестве было выше ее сил.

Да и после происшествия на празднике неделю назад она старалась еще больше времени проводить вне школы, не вслушиваясь, что там шепчет ей Бездна. Отчего все раньше уходила спать, все меньше проводила времени после уроков с Викой и Юлей с Катей. Девчонки на нее все чаще смотрели с укором, но Маринка ничего не могла с собой поделать: нужно было держаться от шепота подальше.

Аза взвилась, понеслась на встречу Барсу. Остановилась, немного не добежав до приятеля, покосилась на Сережу, с подозрением внюхалась в воздух, чихнула и через миг припала к земле. Барс гавкнул и лапой повалил ее на землю.

— Привет, — пожала Маринка протянутую Сережей руку. Как-то так у них задалось. Он во вторую встречу протянул руку, смутился, явно забылся, а она пожала. И как-то проще стало, не так стеснительно. — Как учеба?

— Кошмар, будет контрольная по физике. Я ее не понимаю, все эти силы тока, напряжения, формулы. Зачем нас этой ерундой пичкают? А еще лабораторная. Соединять проводки, зачем? Мы что, краснали? В Китеже и электричества-то почти нет. В общем, мне даже восьмерку в семестре не набрать, какие там двендацать о которых толдычат родители.

— В теории, эти знания в будущем должны помочь нам составлять стихийные заклинания с электричеством, — усмехнулась Маринка.

— Ага, после того как ты закончишь факультет теории магии в университете, — фыркнул он. — Нет, ну я понимаю неведи… ой… — он покосился на Маринку.

— Не поверишь, но у неведичей многие о физике так же говорят, — улыбнулась она. — Тоже ее не любила в прошлом году. Вообще не понимала. Ну и электричество — оно не сложное. Хотя, может, мне не сложно, потому что мой отец электрик.

— Вот видишь, это у тебя в крови, — серьезно кивнул Сережа.

— Я пошутила же! А тут что, в семьях не только вид ворожбы, но и профессия по наследству передается?

— Ну… часто да. Вообще возможные специальности зависят от того, какой у тебя тип магии. И чаще всего дети занимаются тем же, что их родители,

— Я не хочу становиться электриком! — усмехнулась Маринка. — А кем же тебе предстоит стать, когда вырастешь?

— Проектировщиком, — вздохнул Сережа. — Ну, дома перед постройкой конструировать.

— Это же интересно. К тому же мама у тебя часто выезжает из Китежа, да? Все поселения ведичей посмотришь, — подбодрила его Маринка, но он ничего не ответил и повернулся к озеру, куда ускакали Барс и Аза гонять уток.

Маринка уже успела заметить, что Сережа закрытый и иногда вот так вот брал и отстранялся, так что старалась не лезть с лишними вопросами. Зато если лишний раз не тыкать, с ним было на удивление легко. Разговаривала она с ним свободнее и легче, чем с однокурсниками, не ожидала осуждения. А после слов Вики о том, что на Маринку и без того обращают слишком много внимания в гимназии, не хотелось порицаний еще больше.

— Может, пройдемся? — спросил он.

— В рощу или к горе?

— Давай к горе, — проводив взглядом собак, которых сложно было бы выманить из воды, протянул Сережа. — Только там мокро может быть.

Маринка пожала плечами и спустилась к берегу. Вдоль него сквозь высушенный рогоз вилась тропинка к пещерам в горе, огибала скалу по самой кромке воды и встречалась с дубовой рощей. А пещеры те самые, в которых летучие мыши и сокровища вымерших чародеев. Так она до них и не добралась. Вика отказывалась лезть в них без сопровождения, ведьмы (выделять из них отдельно Аню или еще кого не было смысла) ими не интересовались, Эмманил собрание кружка не объявлял, с Сережей редко совпадали графики на долгую прогулку.

— Не хочешь как-нибудь в следующий раз пещеры исследовать?

— Извини. Я с друзьями, Жориком и Алексом, только сегодня утром их все облазил, — поморщился Сережа. — Не хочу туда снова. Камни давят, бр.

— У меня все однокурсники тоже не любят пещеры. Хотя, казалось бы, живут в темноте в черном замке, ну в чем разница-то?

И они пробирались вдоль берега озера дальше. Мимо горы, макушки дубов становились все ближе. Собаки то отставали, зависая на важных делах — обязательно нужно поймать утку и раскопать мышиную нору, — то уносились вперед.

Маринкины рыжие кудряшки покрывал пух с растений, пальто от него вообще не очистишь, ботинки промокли, но вылазка по «жутким топям» воспринималась как величайшее приключение. Они уже далеко отошли от гимназий, и Маринка надеялась, что шанс встретить кого-то из волшебных обитателей Китежа повысился. Страшных приключений с нее, конечно, хватит — водяной, помешательство с шепотом. Может, пора встретить кого-нибудь милого? Вот бы индрик на озеро забрел! Или Кот-Баюн! Или может даже Жар-Птица?

Собаки ускакали вперед по тропинке, следом шел Сережа, Маринка глазела по сторонам. Спускались сумерки, ветер стих, гладь озера застыла, словно зеркало. Они приближались к плотным зарослям кустов на подступах к роще.

Первым напрягся Сережа: замер и выставил сбоку руку, призывая Маринку остановиться. Следом застыл Барс, настороженно внюхиваясь в воздух.

Маринка послушалась, перевела взгляд на привлекшие их внимание кусты. Ничего не увидела. Тот же высохший камыш, за ним разросшийся молодой ивняк, уже без листьев, сухая трава… Чего так рассматривают?

Последней к созерцанию растительности присоединилась Аза. Оторвалась наконец-то от воды, повернула на мгновение голову на бок и тут же вздыбила шерсть на загривке и по всему хребту, оскалила зубы и с грозным рычанием пошла на куст.

— Стой! — с нотками ужаса в голосе просипел Сережа.

Барс рыкнул на нее, но Аза, не обратив ни на кого внимания, перла вперед как танк.

— Уходим! — коротко скомандовал Сережа и попятился назад, не отрывая взгляда от кустов. Маринка, ничего не понимая, последовала его примеру.

Аза всё так же страшно рычала на кусты. Барс рядом с ними припал к земле и только скалил зубы. Сердце у Маринки бешено стучало, до головы медленно доходило осознание приближения настоящего ужаса. Водяной не самый страшный, с кем можно столкнуться! Она уже сама слышала какие-то странные звуки — хлопки, сипение, ломающиеся ветки.

Из кустов навстречу собакам вылетело существо. Маринка застыла. Только смотрела на чудище, хотя Сережа уже развернулся, схватил ее за руку и потянул обратно к гимназиям.

Такого зверя она и в страшных снах не могла себе представить. Длинное тело громадного черного змея кольцами поднималось в воздух — только хвост упирался в землю, будто перед прыжком. Но это была не просто змея. Пара широких кожистых крыльев поддерживала основание ее тела в воздухе, но хуже всего были две головы — одна щелкала острым клювом, вторая разевала клыкастую пасть. Змей бил крыльями по веткам ив и одновременно с громким хлюпаньем полз на собак и ребят. Слишком быстро полз!

Аза прыгнула первой. Змей извернулся, отвел узкое тело в бок и потянулся к ней головой с клювом. Но та снова оттолкнулась от земли и вцепилась в кончик крыла змея. Барс прыгнул немногим позже, поднырнув под одну голову, укусил зверя во вторую шею. Змей накренился на один бок, но не казалось, что атака двух псов доставляет ему серьезные неудобства.

— Марина! — взревел Сережа. — Ну, бежим же!

— Но… как же собаки? — растерянно пробормотала она. Сережа продолжал тянуть ее за руку, а Маринка хоть и не упиралась, но и бросаться в бег не спешила.

— Это аспид! — полным ужаса голосом закричал он и, видя непонимание на ее лице, пояснил, продолжая тянуть за собой: — Он охотится не на них!

Марина потрясла головой и, кинув последний взгляд на готовящуюся к новому прыжку Азу, бросилась по тропинке к гимназиям. Лишь бы там были взрослые ведичи, которые смогут помочь!

Подошвы хлюпали в лужах, в боку кололо — Маринка задыхалась от бега. Старалась не отставать от Сережи и не оглядываться назад. Потому что шум снова приближался. Хлопки, сипение, ломающиеся ветки.

Марина видела, что Сережа может бежать быстрее. Но сдерживается. Постоянно оглядывается. Не бросает ее. Поэтому она не останавливалась и старалась бежать еще быстрее, лишь бы не стать обузой. Но он, будто мысли услышал, резко замер и твердо сказал:

— Беги к дубу! Там старшеклассники! Я попробую задержать, — на запястье сверкнули часы — ксифос готов к работе.

Маринка перевела дух и неосознанно потянулась к шее, сорвала медный медальон, который тут же перетек в перстень на пальце. Хотя ни одно заклинание так и не сложилось, да и ведьмовское плетение перед носом у чудища не совьешь, но Аня подарила ей пару фенечек, которые под силу активировать даже Маринке. Одна с простеньким заклинанием лечения царапин, другая с потоком воздуха.

— Что ты встала? Беги!

— Могу отпугнуть его воздухом, — сдернула Маринка фенечку в руку.

— Только огонь, — покачал головой Сережа.

Маринка сжала зубы, коротко кивнула и побежала, не оглядываясь, вперед, к дубу. Как уж Серега там людей рассмотрел, она не знала, но надеялась, что так оно и есть. И только позади приглушенное:

– Агнис явал! Явал агнис! Дах!

Сердце бешено колотилась. Она бежала как могла быстро в надежде позвать подмогу. По пути глупо и безнадежно пробовала поймать энергию, выжечь из ксифоса хотя бы искру. Вот бесполезная дура, а! Дуб был всё ближе, что стало с собаками, с Сережей, был ли кто перед самим деревом — не ясно, но она громко изо всех сил закричала:

— Помогите! Аспид! Там аспид! Помогите!

Продолжала бежать и кричать. Слышала, как позади появился новый звук — треск горящей травы. А потом и запах гари.

— Помогите!!!

Действительно, светлые, с «первых» курсов похоже. Ничего не говоря, двое из них побежали на дым у озера. Ксифосы у всех в боевой форме — у одного меч, у другого шпага. Марина, наконец, остановилась, перевела дух и снова развернулась к кустам. Надо вернуться за Азой и Сережей с Барсом.

— Эй, ты куда? — воскликнула какая-то девушка и схватила ее за плечо. — Там опасно!

— Но… я…

— Ребята приведут помощь.

— А я за Эмманилом, — сказал еще кто-то. — Он недавно ушел в сторону рощи!

— Идем, — скомандовала старшекурсница и потащила Маринку подальше от озера. И опять ее тащили от опасности, а она только семенила следом. Маринка прикусила губу, чтобы не разрыдаться, так стыдно!

Но далеко им уйти аспид не дал. Она услышала вопль людей и ни на что не похожий крик. Старшекурсница вздрогнула и остановилась. Обе девочки обернулись к озеру и застыли на месте. Крылатая тень взмыла над водой и зависла в воздухе. Огненные вспышки летели в него из зарослей, но не достигали цели.

Два ярких огненных шара и одна блеклая вспышка неслись в небо. От светлой гимназии бежали краснали и домовые. Они пытались уводить детей со двора, но из парадного входа выбегали всё новые, привлеченные шумом, ученики. Вокруг Маринки уже образовалась толпа. Домовые с красналями теперь только оттесняли зевак подальше от озера, а гимназисты прибывали, первые ряды начинали теснить сзади. Кто-то пробовал запускать в змея огонь издалека, промазал: загорелась трава. Поднялась суматоха, везде люди, запах паленого усилился.

Змей метался в воздухе. То пролетал над самыми головами толпы, то взмывал в небо, но никак не улетал. Будто силился отыскать кого-то.

Один из «однушек» все-таки попал огненной стрелой аспиду в крыло. Змей попытался выровняться, сдержать падение, но камнем летел к берегу, дубу, людям. Толпа расступилась, Марину вслед за остальными тоже понесло назад. Но она не могла оторвать взгляда от змея. Тот рухнул на землю у самого дерева, тут же взвился на хвост, как гигантская кобра, и зашипел. Обе головы изогнулись, клюв первой защелкал, вторая разинула жуткую пасть с десятками тонких, острых, загнутых вовнутрь клыков. Вот-вот прыгнет.

Гимназисты снова попятились. И только один шел навстречу аспиду. Лохматый русоволосый мальчишка в красной куртке. Маринка узнала Глефова с похода к алконостам. Невзирая на протесты красналей, он невозмутимо протиснулся вперед. Будто из воздуха достал деревянный жезл с прозрачной сферой в навершии. Не отрывая взгляда от змея, звонко крикнул:

— Остановитесь! Вы его совсем запугали! Ранили!

— Глефов, отойдите! — со стороны рощи показался бегущий Эмманил.

— Он меня не тронет, — уверенно возразил Глефов. Быстро указал на Эмманила жезлом, и леший послушно замер. Еще движение, сфера засияла мягким золотом, змей прекратил шипеть, прекратил щелкать клювом и закрыл пасть. И как-то выжидательно уставился на людей.

— Поспать тебе не дали, да, малыш? — тихо проговорил Глефов, медленно приближаясь к змею. — Пора на зиму укладываться, да не тот холм выбрал, глупыш?

Поводил перед ним светящимся жезлом. Аспид опустился на землю, свернулся клубком и закрыл глаза.

— Ч-ч-ч… — прошипел Глефов, крадясь к нему. — Ч-ч-ч… засыпай… Ч-ч-ч… Спи-и-и…Сладких снов…

Маринка, и сама как зачарованная, не пропускала каждого движения этого Глефова, заклинателя змей. Со смесью восторга и зависти ловила каждый взмах его руки, чувствовала, как послушно стекается к нему энергия, которая ей неподвластна. А она что, так совсем никогда не сможет?

Когда аспид заснул, к Глефову подошел очнувшийся Эмманил — руки на груди скрестил и что-то тихо проговорил ему. Брови сердито сдвинулись на обычно бесстрастном лице.

— Извините, — потупился Глефов. — Я просто очень испугался за змейку. Я не хотел вас зачаровывать, как-то случайно получилось… Простите… Я помню, что внушение применять запрещено.

Маринка помотала головой — дальше здесь наблюдать не за чем. Протиснулась сквозь толпу. Наконец-то ей не мешали пройти. Как там Аза? И Сережа с Барсом. Надо их найти.

Только направилась к зарослям, как оттуда показались потрепанные старшекурсники и Сережа, весь в саже, а за ним прихрамывающие, но живые собаки. Камень с души упал, Маринка бросилась к ним навстречу.

— Серега! Надеюсь, это не ты змейку потревожил? — раздался смеющийся голос Глефова. — Ого, у тебя что, прям боевое крещение было, да?

Но Маринка этого уже не слушала, кивнула на бегу Сереже, благо у него тут, оказывается, тоже есть друзья, и помчалась к собаке. Плюхнулась на коленки и зарылась в промокшую, пахшую гарью шкуру Азы. Подруга дышала, высунув язык, и довольно щурилась.

— Я за тебя так испугалась, — прошептала Маринка, уже не сдерживая слез. Аза ее лизнула в щеку.

Маринка улыбнулась, потрепала Азу за ухом:

— Я больше не допущу такого. Надо срочно с этой магией что-то делать.

Она обернулась на Темную Гимназию и долго задумчиво на нее смотрела. Как бы разобраться, играет с ней Бездна и хочет получить новую жертву или действительно может помочь?

8 груженя, 2003 года

трапезная Темной Гимназии

19:40, Китеж

Маринка опоздала на завтрак — так не хотелось оставлять Азу после ее героического сражения с чудищем, что и отмывала ее от грязи и сажи тщательнее, и сушила медленнее, а потом просто обнималась с ней в ее вольере. Поэтому прибежала в гимназию пропахшая гарью, в пуху рогоза. Сдала пальто в гардероб, подол форменного платья кое-как оттерла в туалете и побежала есть.

Желудок сводило от голода, трапезная на завтрак, как обычно, была полупустой, Маринка поспешила за стол ведьм. На нем, как обычно в будни, были расставлены глиняные горшки, из которых можно было наложить себе в тарелку подходящую по размеру порцию. Вот и накидала себе каши до краев тарелки. И думала только о том, что главное сейчас на глаза Клавдии Михайловне не попасться, а то обязательно получит от нее выволочку за неподобающий внешний вид для ученицы одной из лучших гимназий Китежа.

Но беда пришла, откуда она не ждала. Не успела Маринка набить рот, как на лавке напротив очутилась Вика. Волосы ярко-оранжевые, широко улыбается, искорки в чуть раскосых глазах лукаво поблескивают:

— Это ты же была ты, да? — наклонившись к Маринке поближе, прошептала она.

— Ты о чем? — с набитым ртом пробормотала Маринка.

— Аспид. Во дворе. Это же наверняка ты гуляла со светлым, когда змей появился. Да?

Маринка тяжело вздохнула и отложила ложку.

— Что? Уже и об этом все всё знают? — страдальчески протянула она.

— Идем! — Вика схватила Маринкину чашку с чаем, булочку и пошла к столу магов. — Ну, чего встала, расскажешь всё!

Маринка отправила в рот еще одну ложку, нехотя проглотила, взяла тарелку за краешки (Зараза, так много каши! Не пролить бы!) и пошла за подругой.

С одной стороны, Маринка уже и надеяться не смела, что Вика однажды ее познакомит со своими магами, поняла, что такая межвидовая дружба если не во всем Китеже, то в гимназии не принята. При них подруга никогда не то, что не звала вместе позавтракать, но и не разговаривала с Маринкой. Но с другой стороны, как же Вика некстати повела Маринку знакомиться именно сейчас: растрепанную, с торчащими волосами, еще и юбка мокрая и вся в разводах.

Но магов было не много, только Викин родственник Рома и его друг Данил. Маринка глубоко вздохнула, выпрямила спину и внимательнее сосредоточилась на тарелке — опрокинуть кашу на себя только не хватало. С нескрываемым любопытством Рома разглядывал Маринку, а Данил скорее искоса, не отрываясь от завтрака.

— Привет! — сказала Маринка и села на скамью рядом с Викой напротив ее друзей.

Рома — светло-русый, с глазами-льдинками, высокий, крепкий. Он всегда громко говорил, отлично ворожил даже на переменах и любил делиться планами, как его обязательно со второго же курса (минимально допустимого) примут в сборную гимназии и по турнирному фехтованию. Ведь это важная ступень становления любого мага в Китеже — как любил он повторять. Блистай в гимназии, показывай свое мастерство ворожбы, нарабатывай связи, и твоя жизнь обязательно сложится.

Темноволосый сероглазый Данил казался скорее замкнутым. Маринка с того дня, как Вика предпочла их общество, внимательно наблюдала за ними со стороны, и поначалу решила, что Данил для Ромы — как придворный для короля. На фоне которого первый смотрелся ярче. Но со временем по рассказам Вики и на цивильных уроках заметила, что этот Данил не так прост. Говорил редко, но по делу. Своими умениями в ворожбе не хвастался, но и от Ромы ни на шаг не отставал, а то и обходил его.

И Маринке было любопытно, что их троих — Рому, Вику и Данила — держит вместе? Почему Рома выбрал именно их в свое окружение, хотя в их классе хватало больше таких же блестящих молодых магов из важных семей? Ярких, хвастливых, говорящих о своей будущей карьере в аппарате Председателя и в Вече.

— Ну, привет. И чего ты, Виктория, нас со своей ведьмочкой не знакомила? — усмехнулся Рома. — Это ты, значит, аспида пробудила?

— Пробудила? — усмехнулась Маринка, мгновенно подстраиваясь под этого Рому, и отпила чай. — Скорее помешала.

— Хм, — покачал головой Рома, — Вот уж не думаю. Аспидов могут пробуждать сильные темные маги, ты знала?

— Там не было ни одного темного мага, — усмехнулась Маринка. — И даже ни одного сильного темного.

— А-а-а, — понимающе протянул Рома. — Так это ты та ведьма, которая ни одного заклинания так и не произнесла?

— Пока не произнесла, — пожала плечами Маринка. Сердце ее так и колотилось, выдерживать вот такой вот чуточку высокомерный стиль ей было капец как сложно. Но чувствовала, что с Ромой ей иначе говорить не стоит.

— Встретить аспида к удаче и могуществу, так ведь говорят? — вставила Вика.

— Говорят, — кивнул Рома. — Интересно, почему аспида повстречала самая слабая темная во всей гимназии?

Маринка поджала губы, не могла придумать никакого колкого ответа.

— Выходит не слабая, — подал голос Данил и внимательно посмотрел на Маринку.

— Ведьма? — вроде бы равнодушно сказал Рома, но Маринка заметила, как губы у него на миг презрительно скривились.

— Марина должна была стать волшебницей, — возразила Вика с гордостью в голосе. — Но преподаватели считают, что в классе ведьм ей проще будет пробудить силы.

— А ты, значит, не такая простая, как кажешься? — спросил у Маринки Рома. Маринка едва удержалась, чтобы не поежиться под льдинками его глаз.

— Самая обычная, — с нотками вызова сказала она и наконец-то с удовольствием закинула в рот еще каши. Рома хмыкнул и, начав собирать вещи, сказал Вике:

— Зови свою ведьмочку с нами сегодня после уроков в приставку поиграть.

Маринка сжала челюсти. Вот еще, любопытная зверушка! Очень хотелось встать и уйти за ведьмин стол, но вот Вика рядом — так обрадовалась, так широко заулыбалась, глядя то на одного, то на другую. Маринка поняла, что не сможет послать этого высокомерного застранца и вместо того, чтобы отрабатывать заклинания попрется играть в приставку в единственный свободный час от «благовоспитанных» занятий под надзором кураторов. Ради Вики.

— До встречи! — улыбнулся девочкам на прощание Данил и вслед за Ромой вышел из-за стола.

— Уии! — тихонечко воскликнула Вика, когда мальчишки вышли из трапезной. — Я так рада, что ты им понравилась! Снова сможем больше времени быть вместе!

Маринка натянуто улыбнулась. Вика действительно была для нее важна, как мостик с домом, с ней она не чувствовала себя такой брошенной. Но так ли ей нужны эти маги, Маринка сомневалась.

10 груженя, 19:00,

двор гимназий

Китеж, 2003 г

Настька не хотела провожать Черные Кроссовки обратно в школу. Потому что он теперь не Черные Кроссовки больше, а какие-то непонятно-серые. Он должен быть только Черными Кроссовками. Зачем, ну зачем они постоянно изменяют своей обуви и покупают новую? Она посмотрела на свои стоптанные, давно малые ботинки, с которыми не расставалась ни в жару, ни в холод, и нежно улыбнулась. Ни на что их не променяет, ни за что.

Вокруг вся обувь была грязная: в брызгах, нечищеная, побитая дождем. Перетаптывалась в мелких лужицах в автобусе, ходила по грязи по тропинкам во дворе гимназии Черных Кроссовок. И все ботинки, кроссовки, сапоги какие-то скучные, новенькие. Без истории, пути и характера.

Настька недовольно брела вслед за Сапогами-На-Каблуке и Уже-Не-Черными-Кроссовками к гимназии, тоскливо рассматривая вдавленные в землю камни и пробивающиеся сквозь них траву и мох, тоскливо провожала взглядом еще одни невыразительные ботинки и, как обычно, не обращала внимания на гул голосов. Как вдруг! Вот они. Интересные! Голубые Кеды.

В середине осени, в дождь — голубые кеды! Настька аж остановилась и продолжила смотреть на эту грязную, поношенную и такую прекрасную обувь. Она видела, что протектор на подошве стерся, задник отклеился от ткани и носок весь избит. И некогда белые шнурки не пропускали ни одной лужи. Идеально!

Привычный гул голосов остался где-то позади, и Настька засеменила за Голубыми Кедами, чтобы не потерять из виду. Рядом с ними шли когтистые собачьи лапы. Они изредка останавливались, и тогда Настька замечала припавший к земле черный влажный нос и коротенькие усы-вибриссы на темной морде. Настька собак не любила, но Кедам эти лапы, похоже, нравились. Так что и сама Настька тут же прониклась к ним теплотой.

Кеды шли не спеша. Не слишком высоко поднимались над землей, свернули от мощеной тропинки в траву. Она становилась всё влажнее и зеленее, и тут Настька заметила выступающие из-под земли, бугристые, раскидистые корни какого-то старого дерева. Так засмотрелась на эту вековую подземную пирамиду, что даже Кеды из виду потеряла. Испугалась. Завертелась вокруг — трава, трава, корни, озеро. Где кеды, где? Или когтистые лапы?

— Ты чего за мной увязалась? — прямо из-за спины раздался недовольный голос. Настька резко крутанулась на месте — они, Кеды! И не объяснить же. Уставилась на свои ботинки. Ну, посмотрите, Кеды, видите — мы тоже истоптанные и дранные. Мы тоже очень любим нашу обувь. Давай дружить!

— Ты с кем-то из учеников пришла? Слишком мелкая для «пятерки». Да и не видела я тебя, — бурчали Голубые Кеды. — Где твои родители? Или брат, сестра? Уф, пойдем, что ли, к гимназиям, может, потерял тебя кто.

И тут хозяйка кед совершила ужасное. Положила руку на плечо Настьке — а она так на обувь засмотрелась, что даже отшатнуться не успела.

В глазах у Настьки потемнело, в голову ударил сладковато-протухший запах. Она так надеялась, что всё это уже позади, но нет. Картинка: те же кеды, но совсем новые. Грязный пол, лужа, бутылки повсюду, слезы. Вот кеды бегут по темной тропинке вслед за кошкой. Кеды ступают по черным мраморным плитам. Слышат Ее шепот — шепот Бездны. Бегут по топи, спасаясь от змея, который только и хочет, что служить им, Кедам.

Уже не Кеды — Черные Берцы — старше. Завеса. Тьма. Непроглядная, густая, хоть ложкой черпай. Темные тяжелые потоки обвивают рыжую девушку плотным клубком. Она взлетает в небо, черной тучей затмевает солнце. Молнии! Гром! Небо разрывается на сотни маленьких осколков и кровавыми лужами рассыпается по улицам Китежа.

Кровь, кровь, кровь! Всюду кровь! Темные, светлые, дети, сколько детей! Лешие, волкодлаки и личи. Горы трупов пред ней. И тьма. Густая, глубокая тьма. И шепот, шепот, шепот, давящий на голову, гнетущий. Влекущий. Он манит ее, уже сейчас манит, только она сама делает вид, что не понимает. А впереди — рухнувшее небо и кровь. И не станет больше Китежа.

Ужас поглотил Настьку. Она кричала, билась об землю, пытаясь выбраться из этого видения. Звала Сапоги на Каблуке и Черные Кроссовки. А потом темнота спокойствия накрыла ее теплым пологом, и Настька, наконец, забылась.

Тьма ушла. Настька лежала на коленях у мамы, взгляд упирался в ее сапоги на каблуке. Нежная рука гладила по волосам. Родной голос нашептывал привычное: ' Скоро месяц ляжет спать, залезай скорей в кровать…'. Спокойно. Гул голосов рядом. Что случилось? Где она? Мамины руки такие нежные. Так хорошо. Кто-то всхлипывает. Брат в кроссовках говорит:

— Извини, она случайно за тобой пошла. Мы с мамой не заметили, как она ушла.

— Что⁈ Что она мне показала⁈ Что это было? — захлебываясь в рыданиях, спрашивал второй голос. Кеды? Да, красивые голубые кеды. С характером. Интересно, какая их обладательница?

— Ты видела что-то страшное? — настороженно спросил брат. — Моя сестренка, Настя, иногда, очень редко, может показать картинки из возможного будущего. Но ты сильно не бойся. Предсказания почти никогда и ни у кого не сбываются. Это только одно развитие событий из тысячи возможных. Это вовсе не обязательно случится.

— Правда?

— Конечно, — продолжал брат, пока мама шептала Настьке их специальный стишок. — Мы же сами управляем своей судьбой. Извини, что напугали. Во всяком случае, ты теперь знаешь, чего опасаться и как этого не допустить. Ничего ведь критично страшного она тебе не показала, да?

— Н-нет, — запнувшись, сказала девочка в красивых голубых кедах. — Я просто никогда с таким не сталкивалась, вот и перепугалась. Что это было?

— Она маленькой под копыта взбесившейся лошади попала, и вот с тех пор… Точно, всё хорошо?

— Да-да. Спасибо, все хорошо.

— И это, — замялся брат, — могу я тебя попросить кое-о-чем?

— О чем?

— Уф, Марина, пожалуйста, никогда и никому не рассказывай, что Настя умеет делать. Иначе ее заберут.

— Заберут? — нахмурилась девочка в кедах. Но брат только стиснул зубы и отвел взгляд. — Конечно. Никому и никогда не расскажу о секрете Насти.

— Может, тебя проводить?

— Нет-нет, не нужно. Всё хорошо. Я побегу.

— У нее красивые кеды, — прошептала Настька. И резко обернулась, нахмурилась. Как будто кто-то наблюдал за ней, а тут раз, и исчез.

Аза всё еще настороженно смотрела на Маринку. Жалась к ногам, постоянно обеспокоенно заглядывала в глаза и при каждой остановке снова принималась лизать руки.

Маринка рассеянно трепала ее за ухом, подбадривающе улыбалась, но мыслями возвращалась к страшным картинкам. Она не пошла в гимназию, как пообещала Данилу. Там же шепот, как там теперь учиться и жить? Даже завтрак и уроки не стали причиной спешить обратно. Маринка в темноте бродила с Азой по тропинкам — от ворот, мимо с светлой громадины, стадиона, обходила темную громадину по большой дуге, к псарне у самой скалы. И обратно. Туда-сюда.

Очень страшно было остановиться. Вот бы на Сережу случайно наткнуться. Или на Вику хотя бы. Но Вика на уроках, а из светлой после восьми не выпускают. Аза уже тоскливо смотрела на домик псарни и ускоряла усталый шаг при подступах к нему. Хотелось отправить собаку отдыхать, но и остаться в одиночестве Маринка не могла. У самой ноги уже гудели, руки без перчаток приобрели фиолетовый оттенок. Пойти к дубу? Там теплее. Никакого больше озера по ночам! И ближе заросли аспида ближе… вдруг он снова к ней выйдет? Но холод и усталость взяли свое, Маринка спряталась под ветвями, села на выступающий из земли корень. Тоже холодно, но не настолько. Вода в озере стала будто гуще, медленнее, рябь едва шевелилась при порывах ветра. И полоска месяца застыла на темной глади, как во мрак вмерзла.

Маринка глубоко вздохнула. Она ведь не просто видела перед собой жуткие картинки — эту тьму, это рухнувшее небо, кровь и трупы. Нет. Всё было гораздо сложнее, страшнее и натуральнее.

Она не наблюдала всё это в какой-то странной иллюзии. Нет. Марина будто провалилась в чужого человека. Стала им. Видела всё своими глазами, оставалась собой, но чужой и незнакомой. Девочка поежилась и покрепче обняла себя за колени.

Это она залила улицы Китежа кровью. Это она погубила тысячи людей и нелюдей. Это ее окутывал плотный кокон тьмы. Это она затмила солнце. Вернее, затмит.

Опустила перед собой ладони: почти такие же, как в видении. Да, еще чуть подрастут и будут очень похожи на те, что были у той, из будущего. Холодной, жестокой, всемогущей.

Маринка глубоко вздохнула, прикрыла глаза, вспомнила это холодное покалывание: как на ладонях собираются нити энергии, как она может по щелчку вот этих самых пальцев обратить в руины полгорода. Хоть и жутко было признаваться, но от этих воспоминаний дух захватывало. Сила и Могущество. Сердце ее трепетало.

Но следом накатила ледяная волна ужаса: Марина, это чудовищно! Бесчеловечно, жестоко и просто ужасно. Не может быть, чтобы вот эта вот девчонка в дырявых кедах превратилась в ту злобную девушку! Они же совсем, ну совсем с ней не похожи.

В той злой девушке — пустота. Будто вся она — ледяная пустыня. Ничего дорогого, любимого и важного. Лишь магия и смерть вокруг нее. Иссушающее одиночество. И бесконечные потоки энергии, которые так легко ей подчиняются.

Маринка посмотрела на темную гимназию, нахмурилась и еще раз тяжело вздохнула. Шепот. Бездна ее не обманывает. Бездна хочет дать ей могущество, пробудить магию внутри. Нужно только найти способ снять печати с плиты у лестницы, спуститься в подвал, и она сможет стать не хуже Вики, Ромы и даже этого Глефова. Затмит их всех.

Она закрыла глаза, и снова воспоминания о кружащейся вокруг энергии наполнили всё еще существо. Ей подчинялась сила, люди. Она может стать лучше любого из гимназии.

И потом уничтожить Китеж?

Возможно ли приручить магию и не превратиться в чудовище? Вероятность велика. Она уже была чудовищем в этом видении. И знала, что как только она пойдет на шепот, чудовище проснется внутри нее. Вдруг получится приручить чудовище? Покорить. Или чудовище уже не спит — там, в пугающей темноте ее сознания? И это оно хочет этого могущества, силы и власти?

Или она сама способна управлять своей судьбой? Знает, что будет в будущем, и может сделать всё, чтобы избежать его. Или всё уже предрешено с того момента, как Маринка услышала шепот Бездны?

Если она не спустится к Бездне, сможет ли она произнести хоть одно заклинание? Или лучше бежать из Китежа уже сейчас, чтобы спасти город от чудовища, которым она однажды станет?

Одно радовало — она не безнадежная ведича. И теперь знает, как обрести Могущество. Осталось только разобраться, так ли оно ей сдалось.

12 грудня 2003 года

покои Девичьей башни Темной Гимназии

05:30, Китеж

— Ого! Ты здесь! Тут все уроки провалялась что ли? Всё хорошо? Я уж думала, ты нового аспида призвала и улетела на нем.

Маринка оторвала взгляд от потолка и повернулась на голос Вики, продолжая гладить мурчащую на животе Динуську. Вика только что зашла в их спальню и недовольно бросила сумку на стол у окна.

— Всё нормально. Немного приболела, — натянуто улыбнулась Маринка.

— А в лазарет что не пошла? Я уже проверяла там на полуночнике.

— Не хочу мерзкую микстуру пить, наверняка бы ее выписали, — Маринка села в кровати, переложив Динуську на колени. Изучающе уставилась на Вику: поверила или нет?

— Пф! — отозвалась Вика и запрыгнула на кровать, села по-турецки и внимательно всмотрелась в лицо Марины. — Зато был бы больничный, а не прогул.

— Какая разница? Стипендии мне и так не видать в следующем семестре, — протянула Марина, всматриваясь в показавшийся месяц в окне за спиной Вики. — Сессию я завалю, практику заклинаний не сдам.

— Да еще столько времени! Ты вон как стараешься. Сдашь все зачеты. А знаешь, кто предложил тебя поискать в медпункте? — лукаво спросила Вика. — Данил!

— М-м-м, — неопределенно протянула Маринка.

Вика нахмурилась. Посмотрела на нее еще внимательнее:

— Ты сегодня страннее, чем обычно.

— Я… — замялась Марина, нахмурилась. Вика выжидательно смотрела, не отстанет так просто. Да и что говорить? Она обещала Данилу не рассказывать никому о Насте и ее способностях. Наконец, нашлась. — Помнишь, когда мы только попали в гимназию, у лестницы я говорила про шепот?

— Шепот? — напряглась Вика. Какое-то время молча смотрела на подругу. — Так ты не шутила? Это у тебя глюки что ли? И ты из-за них в приставку не пришла даже играть? Рома с Данилом вообще-то сразу домой ушли, не остались!

Маринка поджала губы. Не поймет значит.

— Никаких глюков, нет, — с извиняющейся улыбкой сказала Маринка. — Забей. Всё пройдет.

— Ну уж нет! Начала говорить, так не съезжай с темы! Че за шепот-то? Он тебе что-то говорит сделать?

Держать всё это в себе — никакой силы больше нет! Окей, про Настю не скажет, а об остальном можно и не молчать.

— Нет, ну не совсем. У меня было видение, — быстро сказала она. — Я могу научиться управлять магией. Шепот от Бездны, и она даст мне силы. Но если я это сделаю — уничтожу Китеж. Возможно.

— Что-о-о⁈ — разочарованно скривилась Вика и со смехом добавила. — Совсем кукухой поехала? Видение? Уничтожить Китеж? Думаешь, я в этот бред поверю?

Никто не поймет. Даже Эмманил и краснали этот шепот иначе воспринимают. Он их не манит, ничего не обещает. А Вика… Марина прикусила губу и раскраснелась. Удастся сдержать слезы или нет?

— Я не псих. И я не… вру, — прошептала Марина. — Я это видела.

— Ну допустим, — усмехнулась Вика, от ее интонаций по щекам двумя ручейками потекли слезы. — И в чем трагедия? Иди и получай свои силы. Не всё же тебе другим завидовать. Пф, ой, делать нечего. Не хочешь ничего рассказывать, твое дело. Пойду лучше с нормальными людьми поговорю. Провидица, тоже мне.

Вика спрыгнула на пол и, громко хлопнув дверью, вышла из комнаты.