В Китеже. Возвращение Кузара. Часть I

Глава 7

11 листопада 2003 года

территория гимназий ведичей

г. Китеж, 17:00

Затянувшиеся в этом году теплые осенние деньки закончились. Маринка сперва подумала, что плюс пятнадцать в начале октября — это особая магия Китежа, но потом заметила, что гимназисты радуются и удивляются солнцу и сухой листве, как и она сама.

Но бабье лето закончилось. От озера потянуло холодом, кора дуба на берегу будто потемнела, его тяжелые ветви потянулись к воде, а прежде ало-золотая крона уже не пылала в лучах солнца. Под блеклым светом она превратилась в бурую массу.

Аза радостно подпрыгнула, сделала два оборота вокруг Маринки и понеслась к озеру. Жизнь на псарне под опекой жуткого упыря Петера ей пошла на пользу — шерсть теперь лоснилась, собака стала бегать больше и быстрее. Вот только страшно скучала по хозяйке, поэтому Маринка гуляла с ней в любую погоду дольше, чем дома в Челнах.

Да и не в одной Азе дело. Во дворе гимназии и у самой Маринки голова прояснялась: чем дальше она уходила от школы, тем тише становился шепот. За месяц она научилась не обращать на него внимания, но всякий раз облегченно вздыхала, когда он ненадолго ее отпускал.

Маринка зевнула и поежилась, покосилась на болтающийся в руках поводок. Огляделась, никого видно не было. Конечно, все темные еще спят, а в светлой уроки уже закончились, почти все разъехались. Пусть побегает.

Маринка так и не смогла полностью перейти на ритм жизни темных. Две недели назад она добилась своего последнего успеха в распорядке дня: больше она не засыпала до ужина. Но сразу после него всё равно падала в кровать и открывала глаза часа на три раньше остальных. Даже несмотря на то, что после ужина начиналось настоящее свободное время, когда можно было и форму снять и благопристойные занятия забыть. Болтать, играть в приставку, ну или лежа в кровати доделывать не законченное занятие. Это, по словам соседок. Но ничего с собой Маринка поделать не могла — падала и засыпала.

Зато единственная из темных заставала теплый солнечный свет, которого с каждым днем видела всё меньше и меньше. Хотелось поймать каждый лучик, сложить в банку воспоминаний и по ложечке доставать в вечную ночь зимы.

Как обычно, Маринка пошла к дубу. Непонятно почему, но под его свисающими ветвями она совершенно не слышала шепота. На травничестве она слышала о силе дубов и особенно дубовых рощ для ведичей — поэтому их много росло вокруг школы. Эта ли сила прогоняла шепот, или то было совпадение — не важно, главное спокойно. Так что Маринка спряталась под пологими ветвями от ветра и лишнего внимания. Села на пятки своих старых удобных кед, чтобы не морозиться на холодной земле, огляделась и нехотя расстегнула школьную сумку.

Постелила перед собой полотенце, на уголки приложила по паре припасенных с прошлого раза камней. Лишний раз оглянулась — Аза увлеченно нюхала чьи-то следы у воды, Маринка подняла взгляд выше, перепроверить — людей все еще не было. А то за Азой не уследишь, опять лай поднимет. Ну, хоть не опасная, только брехливая.

Выложила на полотенце тонкую проволоку и большой кристалл. Кругом от них — пучок уже увядшей крапивы, веточку пижмы, чабреца и других растений с волшебными свойствами. И во второй внутренний круг добавила россыпь мелких полудрагоценных камней. Травы, конечно, как их учили на травничестве, собраны в нужную фазу луны с правильными обрядами. И всё это, по словам Аграфены, универсальные компоненты для создателя первого ученического ксифоса ведьмы.

Класс Маринки отложил тренировочные ксифосы уже неделю назад, они освоили четыре первых заклинания, и настало время переходить на новый уровень. Вернее, как. Это класс заклинания освоил, но не она. Аграфена подбадривала, но вздыхала, всё чаще поджимала губы, будто что-то не договаривала. И повторяла: «нужно найти силу внутри себя, пробудить ее». И теперь вот нужно собрать для этого ксифос.

Аграфена рассказывала, что с собственным преобразователем приручить магию даже таким бездарностям, как некоторые, гораздо проще. Конечно, она ни разу никого не назвала «бездарностью». Всё «барышня», да «всё получится», — но Маринка точно пару раз заметила, как та очень тяжело вздыхала при очередном провале.

Маринка с энтузиазмом взялась за новое задание. Да, всё дело было исключительно в ксифосе! Это из-за него не получалось ни одно заклинание! Всё дело в нем! Нужен не тренировочный, а свой собственный, подходящий.

Она видела, как у Ани все компоненты поднялись в воздух, четыре кусочка слились воедино, и уже через миг простенькое колечко с красным камнем блеснуло на ее пальце.

Вика похвасталась Маринке новым ксифосом и первым делом перекрасила себе волосы в кислотно-зеленый. Вот у нее всё-всё получалось, несмотря на то, что тоже приехала из мира без магии.

У Маринки же ксифос на уроке не собрался. И в зале для отработки заклинаний. И в Девичей башне. И на следующий день. И всю неделю. Всё свободное время она раскладывала перед собой этот хлам, вытягивала руки, стараясь почувствовать энергию и ее покалывание. Уже представляла, как несколько нужных именно ей элементов ксифоса взлетят в воздух, сольются друг с другом и превратятся в кольцо или указку. Со своим собственным ксифосом она наверняка произнесет первое заклинание.

Но снова неудача. Она устало уронила голову в ладони и застыла. Сцепила зубы, старалась не шевелиться, чтобы не начать кричать. На месяц меньше до конца года, а она так и ничего не добилась. Ее точно выгонят и придется вернуться к отцу. А как жить потом без волшебства? Без Китежа? Снова с отцом… Старалась хотя бы по другим предметам не отставать от остальных, подолгу сидела за учебниками. Но энтузиазма оставалось всё меньше, и его место занимали злость и отчаянье.

Маринка встрепенулась от утробного рычания и с ужасом увидела, как Аза собирается на кого-то нападать. Она не просто заливисто и бестолково бухчала, как это она обычно делала. А оскалила зубы и припала к земле.

— Фу! Стоять! — еще не поняв, что так разозлило Азу, бросилась к ней Маринка на перехват.

— Гав! — предупреждающе раздалось с другой стороны.

Маринка успела вцепиться в ошейник Азы уже в прыжке и, повиснув на ней всем телом, остановила собаку.

— Ты чего творишь⁈ — заорала Маринка. — Нельзя!

Аза виновато прижала уши. Убивать она уже передумала, но ворчать продолжила, а Маринка, наконец, посмотрела, на кого это та обозлилась. Там сидела совершенно спокойная восточно-европейская овчарка у ног своего хозяина, ошарашенного светлого мальчишки — хоть куртка и серая не по форме, а по белым брюкам понятно сразу, из какой гимназии. Да и без формы, ни одного темного еще не видела, так напоминающего святошу-ботаника. И весь серенький такой — волосы, глаза. В очках, конечно.

— Извини, я не знаю, что на нее нашло, — всё еще сжимая ошейник чуть подуспокоившейся Азы, пробормотала Маринка. — Она обычно больших собак сторонится.

— Это ты извини, — пробормотал мальчишка и отошел на пару шагов. — Если бы я видел, что ты с собакой, не подошел бы. На нас часто вот так…

Он уже сделал пару шагов к гимназии, но развернулся и решительно сказал:

— У тебя ксифос не собирается, да?

— Всё хорошо, — буркнула Марина и отвела взгляд. Всё еще крепко держала ошейник Азы, но смотрела на воду, кусая губы: лишь бы не разрыдаться. Уже светлый видит, как у нее ни черта не получается! Слабым быть стыдно-стыдно-стыдно. А от стыда слезы лишь подступали ближе.

— Ну, я замечал тебя тут у дуба вчера и позавчера, когда в гимназии оставался. Только собаку как-то пропустил. Просто понимаешь, я уже видел такое. Мой друг всю прошлую неделю не мог собрать свой ксифос. Тогда он попробовал как старшекурсники сделать — выбросил все универсальные компоненты и собрал всякие мелочи, которые дороги именно ему, какой-то отклик вызывают. И из трех, ну и кристалла конечно, получилось. Попробуй. Вдруг тоже получится.

— Спасибо! — ошарашенно крикнула Марина, когда мальчишка сделал несколько шагов в сторону. — А какие предметы брал твой друг?

— Отвалившийся корешок любимой книги. Песок со дна озера. И даже… кхм… выдрал клавишу из пианино. Она, правда, не пригодилась, — добродушно усмехнулся светлый. — Ты это место же любишь, да? Попробуй листья и кору этого дуба. Воду озера. Траву вокруг. Почву. Вдруг это то, чего не хватает.

— Да, хорошо! Я попробую!

Маринка первым делом пристегнула к ошейнику Азы поводок и поспешила привязать ее к низкой ветке дуба, чтобы точно никаких покусительств! И метнулась обрывать листву и траву вокруг.

Светлый не ушел, а оставил свою овчарку лежать в сторонке и присоединился к Маринке. Достал желуди, кусочек коры, из листа бумаги быстро сложил кораблик, в который можно было зачерпнуть немного озерной воды, что-то еще. Уловом Марины стали кусочек обточенного водой блестящего стеклышка, листья, ветки, мох со ствола…

Аккуратно разложили вместе с выданными учительницей мелочами на полотенце. Марина села напротив, тяжело вздохнула, закрыла глаза и подняла над кучей руки. И опустила их обратно. Напряженно дыша, снова обернулась к озеру.

— У тебя все получится! — подбодрил ее светлый. — Даже если не сейчас, подумаешь, какие еще штуки можно собрать. Провал — это тоже успех. Меньше вариантов до результата, значит, осталось.

Марина нехотя улыбнулась и снова подняла руки над своей кучкой.

Вдох. Выдох. Вдох. Энергия. Ее здесь много. Глаза не видят, а кончики пальцев чувствуют… тепло. Обволакивающее. Греющее. Не увидела, но почувствовала, как что-то из кучи приблизилось к ее рукам. От неожиданности распахнула глаза и заметила, как под ее ладонями вокруг кристалла кружит желудь и обточенная водой стекляшка… Но не соединяются.

Со стуком кристалл, желудь и стекляшка упали обратно на траву.

— Одного элемента не хватило, — подбадривающе ответил светлый. — Но уже почти! С первого раза, видишь! У тебя всё получится.

— Наверное, да, — весело улыбнулась Марина и впервые за месяц в Китеже легко вдохнула прохладный воздух. — Спасибо. Спасибо тебе большое. Я — Марина.

— Сережа.

— Гав! — раздалось задорно сбоку. Маринка встрепенулась.

— Барс, место! Ты чего⁈ — воскликнул Сережа, его пес оказывается успел забыть про команду и виляя хвостом подошел к Азе, которая уже припадала на передние лапы и звала его поиграть. Как будто совсем недавно и не бросалась с рычанием на пса или его хозяина.

Маринка чуть не опоздала на завтрак. Сначала собаки заигрались. Потом до полной темноты искала новые компоненты для ксифоса. Влетела в трапезную, не переодевшись в форму, и плюхнулась на пустую лавку напротив Вики — та сидела одна, а значит, Маринка могла к ней подсесть. В руках у нее было письмо, а из кармана торчала блестяшка от упаковки чипсов, которых в Китеже не достать. Значит опять посылку от родителей получила.

— Тебя где носило? — окинув Маринку изучающим взглядом, поинтересовалась Вика и протянула ей шоколадную конфету. Волосы у нее сегодня были канареечного цвета.

— Во дворе, — с набитым картошкой ртом ответила Маринка. Проглотила и быстро протараторила. — Я там ксифос пыталась собрать. И тут светлый подошел, и говорит: а попробуй другие компоненты! И представляешь! У меня почти получилось его собрать! Не из того, что Аграфена раздала, а из всякого мусора! Одного элемента не хватило.

— М-м-м, — задумчиво протянула подруга. — А че этот светлый? Как он тебе?

— Сережа? — удивилась Марина с занесенной у рта ложкой. Даже не поняла, при чем тут он вообще, ксифос же, ксифос почти получилось собрать. — Да ничего. Обычный такой. Светлый и светлый.

— Симпатичный?

— Обычный. Участливый, — скованно пожав плечами, напряглась Маринка и почему-то покраснела. И не от того, что ей мог понравится какой-то там мальчик, а потому что ее в этом вообще подозревают. Неужели непонятно, что ей сейчас вообще не до того? Китеж бы не потерять, из школы бы не выгнали, магию бы освоить, от никчемности избавиться. К отцу бы не вернуться.

Вика вздохнула и посмотрела на Марину, как на безнадежную, и с лукавой улыбкой добавила:

— Ну, а если Рома или Данил? Тебе кто больше нравится?

Марина совсем по-дурацки захлопала глазами. Это Вика про своего какого-то-там-юродного брата и его друга спрашивала, с которыми сидела на всех уроках. Вика на второй же день рассказала, что, оказывается, много лет назад Рома со своей мамой даже приезжали в гости к ее бабушке в Москву, и они вместе ходили в зоопарк и театр.

— Да я как-то и не думала, — покраснев до корней волос, пробормотала Маринка.

— Я вот тоже никак выбрать не могу, — вздохнула Вика.

Тоже? Так она не говорила, что вообще кого-то выбирает!

— Рома же твой родственник, не? — добавила Маринка.

— Да что там, седьмая вода на киселе.

Маринка мотнула головой и достала тетрадку и учебник по латыни. Первый урок скоро, а она и вчера, и сегодня всё время с ксифосом провозилась. Что там за домашка? Просклонять, проспрягать? Ну, это легко. Вот тут исключение, нужно внимательно, а так — просто.

И зачем эти девчонки всё всегда усложняют? Дружить и дружить. Нет, обязательно им надо о всяких глупостях думать.

— Мне еще переодеться, — бросила она Вике, закинула вещи в сумку и поспешила в башню, пока эти ее Рома с Данилом не пришли.

Маринка взлетела вверх по лестнице, но не вошла в покои девичьей башни. Она уставилась в полюбившееся окно на площадке башни. Отсюда было видно, как школьники спешат на занятия. Как многих из них провожают до школы родители.

Вот уж не ожидала от себя такого Маринка, но до рези в глазах готова была при каждой возможности смотреть за неловкими объятиями. Она была уверена, что большинство гимназистов морщатся и отталкивают своих докучливых предков. Да и сама бы так делала, чего уж там. Отец-то ее бы и не повел никуда. Но вот мама…

Мама начала уезжать «на заработки» много лет назад. И с каждым годом возвращалась домой всё реже. Маринка поначалу находила миллион объяснений и оправданий для нее, верила и надеялась, что в следующий раз, как и обещала, заберет ее с собой. Но однажды поняла, что не заберет. Не нужна. Ей там просто хорошо одной.

И когда мать приезжала на выходные или даже в отпуск домой, Маринка всегда отстранялась от нее и отчаянно отталкивала. Это чужая женщина. У нее больше нет мамы. При ней она молчала, смотрела исподлобья, и еще больше времени проводила с книгами в своем уголке их единственной комнаты хрущевки, а то и вовсе на весь день уходила с Азой в парк.

Ну и отец, конечно. Как напьется, так «это ты виновата, что она нас бросила!». Бред. Мать сбежала от него и его пьянства. Но почему-то же так и не забрала дочь с собой? Значит, все-таки и из-за Маринки тоже? Она что, была недостаточно послушной? Недостаточно хорошо училась? Недостаточно красивая?

Когда Маринка приняла, что мать не заберет ее к себе никогда, забила на учебу. Раньше-то для нее старалась. Думала, чем лучше она будет учиться, тем больше мать будет ее любить. Не сработало. И только сейчас про старые привычки прилежной ученицы вспомнила. Но не для нее, для себя. Чтобы с ней и с отцом больше не видеться, чтобы выгнать их обоих из своего сердца. Получалось плохо. Она так не отправила ни одному из них письма. Но думала и вспоминала — все чаще.

Еще какое-то время смотрела вниз, поток прибывающих учеников истощился. Блуждала взглядом по двору, озеру, лесу. И споткнулась о человека, выходящего из камышей между озером и скалой. Это был мужчина в длинном плаще и старомодной шляпе. Почему-то казалось, что он не может быть чьим-то родителем. И среди учителей ему нет места. Он поднял голову и уставился наверх, как будто тоже ее увидел. Но не мог заметить, конечно, не мог, и смотрел наверняка просто на башню. Марина всё равно поежилась и со всех ног поспешила в спальню. Уроки все-таки совсем скоро. И чего это она засмотрелась?

На занятиях Маринка продолжала садиться вместе с остальными ведьмами, с Аней за одной партой. За месяц они все неплохо сдружились. Потомственные ведичи дружно взяли над ней шефство. Делились секретиками, как быстрее и правильнее сплести фенечку, рассказывали, как чувствуют силу внутри себя, про Китеж, что в нем нужно посмотреть и что попробовать, исправляли ей по очереди правописание в домашних работах. Взамен Маринка рассказывала им про мир неведичей, а потом и начала объяснять, как решать некоторые задачки по цивильной физике и химии.

Ведьмы действительно оказались самой сплоченной разновидностью ведичей. Если ходили куда-то на выходные, то все вместе. А иногда и со старшекурсниками. У магов, за которыми Маринка пристально наблюдала через рассказы Вики о ее одноклассниках за ужином и перед сном, такого точно не было. И Маринке нравилось это ощущение общности, части команды.

Правда вот, ведьмы не восприняли с энтузиазмом ее рассказ об изменении правил сбора ксифоса, когда Маринка рассказала им о своих успехах на перемене:

— Ну не знаю, — покачала головой Злата, девочка с волнистыми волосами. — Мне кажется, очень важно развивать ксифос последовательно, как учит Аграфена. На старших курсах мы же будем всё больше энергии черпать не изнутри себя, а из внешней энергии. Может, этот ксифос и не подойдет для наших простых заклинаний?

— Да должен подойти, — почесал голову Глеб. — Всё равно же почти все постоянные заклинания, которые мои родители используют, как раз изнутри и идут. Но что-то тут не то, Марина.

— Я так рада, что у тебя успехи с кисфосом! — начала Аня так, что сразу было понятно, что будет еще какое-то возражение. — Но, Марина, мне кажется, для первых заклинаний нужно сделать ксифос из универсальных компонентов. Потому что тебе же важно сейчас именно к своей сути обратиться. Не боишься, что с более сложным ксифосом наоборот будет труднее докопаться до резерва?

— В общем, Марина, спроси лучше Аграфену. Стоит ли? — серьезно кивнул обычно смешливый Вова.

Маринке хотелось спорить, ну как так-то? Взять и отказаться от такой перспективной идеи, когда впервые за месяц хоть что-то начало получаться, в сплоченности ведьм все-таки был и минус. Большой. Переспорить их нереально. Спросить Аграфену можно, конечно. Но даже если и она не согласится, ни за что Маринка от этой идеи не откажется.

Уроки тянулись, встреча с Аграфеной еще впереди, все мысли Маринки кружили вокруг сложного варианта ксифоса: что такого важного в школе для нее есть, что может стать частью ее ксифоса? Надо обязательно выдрать пух Динуськи, та как раз линяла. Шерсть Азы Маринка уже прихватила. Может быть, с каждого любимого предмета еще символ какой-то прихватить?

Вот, например, певучий латинский, покоривший ее сердце. И вовсе не бестолковый для ведьм — один из трех древних языков, которые используют темные ведичи для составления заклинаний. Еще потом будет праславянский и древний тюркский. Зная древние языки, не нужно будет зубрить все списки ничего не значащих заклинаний, достаточно знать формулы, древние основы и собирать их вместе по компонентам.

Поэтому в классе латинского Маринка отковыряла от перекрашенной слоями парты, точь-в-точь такой же, как стояли в классах ее школы в Челнах, кусок краски. Нижний слой ее был зелено-голубым, а верхний кремово-желтым.

Обязательно что-то нужно взять с биологии — самого любимого предмета. Здесь парты были лакированные деревянные, как в фильмах про институты показывали, не выковыряешь ничего. Зато на подоконниках горшки и кадки с самыми разными цветами. Вот как бы незаметно утащить цветочек с того раскидистого куста у стола Эмманила? Сидела Маринка от горшка далеко, нужно придумать, как к нему незаметно подобраться. А то леший вряд ли будет рад, что его подопечных раздирают.

Но вот и повод нашелся: Эмманил объявил о первом собрании его кружка натуралистов в выходные. Можно подойти и что-нибудь уточнить.

На самом уроке проходили сейчас пресмыкающихся, которых можно встретить в Китеже. Ящерицы, ужи, гадюки. А еще волшебные аспиды, виверны и драконы-горынычи. Горынычи, правда, в самом Китеже не водились. Эмманил рассказывал, что древние ящеры уже много веков сторонятся всех людей. Да и виверн только в зоопарке можно было встретить — южные крылатые ящерицы не переносили холодных зим. А вот аспиды — не самые крупные летучие змеи с двумя головами — бывало, попадались.

Эмманил рассказывал о том, как питались и обычные, и волшебные пресмыкающиеся, как их можно успокоить и обезвредить. А в крайнем случае и отпугнуть. Гадюку обойти и обязательно следить, куда ступаешь, особенно в первые теплые деньки. В крайнем случае, переместить заклинанием. Виверны не любили холод. Аспиды боялись огня. Горынычи вообще на людей последнюю тысячу лет не нападали, летали себе в глубинах неба, как киты в океане.

— На этом сегодня всё, — за пару минут до звонка обратился к «пятеркам» Эмманил. — Дома повторите сегодняшний материал, выберите себе один вид экзотических рептилий, и распишите по схеме: где водится, чем питается, в каких случаях может представлять опасность, как можно себя обезопасить, не навредив животному.

— И на любого такого зверя можно просто вызвать леших, — тихонько хохотнул Вова с парты за Мариной, чтобы учитель не слышал. — Любую тварь же успокоят.

— А кто-нибудь из вас пойдет на кружок?

— Не, свободное время на эту жуть я точно тратить не буду, — выразила похоже, что общее мнение Злата. Маринка пожала плечами, закинула вещи в сумку и решительно направилась к столу учителя со стороны интересующей кадки с цветком.

— Извините, пожалуйста, я бы хотела задать вопрос, — начала Маринка, свела руки за спиной сзади, надеясь незаметно дотянуться до цветка.

— Конечно, — с непроницаемой улыбкой кивнул Эмманил и прямо посмотрел в лицо Маринки своими неестественно-зелеными глазами. Она поежилась и, потупив глаза, спросила:

— Можно мне взять один листочек от этого цветка?

— А зачем вам? Он корни не пустит, только черенками размножается.

— А, ну тогда… наверное, не надо. Спасибо, — так и не поднимая взгляда, сказала Маринка и попятилась к выходу.

— Подождите, Марина. Вы ведь его не посадить хотели.

— Да глупости все это… У меня просто ксифос никак не собирается, и я решила попробовать.

— Как старшекурсники, — кивнул Эмманил без упрека. И таким же доброжелательным голосом добавил. — Неделю назад уже четверо «трешек» и пара «двушек» пытались ощипать эту несчастную азалию. Почему всем вам нужна именно она? — усмехнулся он, и сам аккуратно отломил один из бутонов и протянул Маринке.

— Она красивая, — всё еще стесняясь смотреть на учителя, пробормотала пунцовая Маринка.

— Я рад, что вы его попросили, а не стали незаметно обдирать. А что с вашим ксифосом? Так и не получается?

— Нет, — покачала она головой. — Ни заклинания. Ни ксифоса. Вот мне порекомендовали попробовать сделать сложнее.

— Это кто же у нас такой экспериментатор? — в ровном голосе лешего как будто послышалась усмешка. — Я думал, ведичи не любят привносить ничего нового. Все должны жить как жили предки. Кто-то из вашего мира тоже?

— Из светлой.

— Ах да, среди магов-«пятерок» есть гимназист, которому тоже не давался ксифос, — доброжелательно улыбнулся Эмманил. — У него, правда, причины неудач отличаются от ваших, Марина. Да и не в ксифосах дело.

— Да, я никак не могу пробудить свой внутренний резерв, — поморщилась она.

— А как ксифос сложный? Уже пробовали собрать?

— Почти получился. Одного компонента только не хватило.

— Интересно, — кивнул Эмманил. — А позволите совет? Раз уж вы такая отважная, что готовы к опытам. Отстаньте вы на время от этого внутреннего резерва. Вы не чувствуете в нем силу, потому что он сейчас пустой. Но энергия не только внутри ведичей, Марина. Энергия повсюду. Она оплетает всю землю, где-то ее больше, где-то меньше. Попробуйте научиться чувствовать ее вокруг вас, звать ее, ощущать ее на кончиках пальцев. В гимназии этому учат с третьего курса. Но, думаю, в вашем случае проще может начинать с нее. Раз и сложный ксифос почти получился. Если вы сможете почувствовать скопления магической энергии, вы сможете и пустить ее в себя. Не всем подходят стандартные программы обучения, намекните об этом Аграфене. Ведичам это сложно принять, но она должна понимать, что вам может не подойти стандартная программа. Аграфена может подсказать, как нащупать. Теорию магии изучите при возможности по учебникам старших курсов.

— Спасибо! — улыбнулась Маринка, сжав в ладони веточку с цветком азалии. — Я попробую.

Аграфена наотрез отвергла ее предложение. И о сложном ксифосе, и о внешней энергии:

— Нет, Мариночка, — непривычно ласково, но твердо сказала она. — Каждая ведьма должна прийти сначала к себе. А потом уже разобраться с силой вокруг. Мы ее почти не используем, главное то, что внутри нас. А снаружи — тщета. Садитесь на подушку, расслабьтесь и почувствуйте силу внутри себя.

Маринка едва удержалась, чтобы не закатить глаза на ее отповедь. Впервые замаячил проблеск хоть какого-то успеха! Впервые за долгий месяц с лишним! И ей не дают пробовать! Но ведь Эмманил прав, стандартная программа подходит не всем. Она сама не стандартная!

Ну, хорошо, если Аграфена не хочет ее учить, пусть с ней. От ведьм с их общностью и тягой к традиционному укладу вообще другого ожидать не стоило. Все равно: Маринка и дальше будет пробовать собирать ее сорняки в ксифос, дальше будет искать свой дурацкий резерв. Но всё действительно полезное придется опять делать самой.