В Китеже. Возвращение Кузара. Часть I

Глава 5

13:30, 1 вересня

Темная гимназия,

Китеж, 2003 г

Маринка очнулась от голода. Черные шторы плотно занавешивали окна. Так, ужин по расписанию в шесть утра, может, еще успевает? Но на соседней кровати — наверху у окна — крепко спала Вика, под ней Катя. Маринка свесилась под свою кровать — там Юля вместе со своей пушистой Мадам.

Маринка откинулась обратно на подушку. Может, еще поспать? Первый учебный день… учебная ночь впереди. К новому графику все-таки как-то нужно привыкать! Но сна не было, и голод требовал искать хоть какую-нибудь еду.

Бесшумно слезла вниз, протиснулась в общий блок и в полной темноте пробралась к выходу. Споткнулась о кошку, больно ударилась об угол стола и долго не могла нащупать выключатель. А когда красноватое свечение все-таки разлилось по общим покоям, долго хлопала глазами. На микроволновке электронные часы показывали час тридцать. Может, неправильные? Вышла наружу и зажмурилась от яркого солнечного света из узкого окна на лестничной клетке.

Глянула в окно — всё еще зеленая трава, у большого дуба на берегу озера сквозь зеленую шевелюру пробивалось седое золото. И «светящаяся громада» с высоты теперь точно напоминала солнце. Какие-то люди в белом мельтешат внизу. Светлые! Мда, завтрака ей ждать еще очень долго. Пропускать ужин — не лучшая идея.

Вернулась в общие покои. Там был чайник — может, хоть кипятка выпить? Но Динуська прыгнула прямо под ноги и настойчиво замурлыкала. Из второй спальни протиснулась еще одна кошка — кто-то из соседок тоже привез. Обе так и тянули к пустым мискам. Взяла Динуську на руки — всё равно же проходу не даст, — и вместе с ней подошла к шкафчику. Маринка еще вчера спросила у кураторши — еда для кошек должна быть где-то тут. Открыла одну створку — печенье! Человеческое, много! Вторую — заварка, кофе и маленький кувшинчик с белой жидкостью. Понюхала — кажется, молоко. Третью — стеклянные банки с коричневыми кружочками сухого корма. Динуська протянула к ним лапку и мяукнула.

Насыпала Динуське и второй кошке корма в приготовленную кем-то миску и нажала на кнопку чайника. Тот был без провода, к розетке не подключался, но с подставкой. Кажется, «электрическим» его звать неправильно. Вполне себе магический! Маринка насыпала заварку прямо в чашку, набрала печенек и только потом обнаружила на столе рядом с прикрытой полотенцем тарелкой записку, написанную корявым почерком:

'Марина, ужин в блок нести не разрешили, но для тебя пирожков дали. И радуйся, там всё равно была ужасная перловая каша. Приятного аппетита!

На завтрак идем вместе! Да?

Кефир с поранка тоже тебе.

Вика

З. Ы. если разок ляжешь спать ровно в девять утра, то спокойно проснешься по будильнику в девятнадцать. И привыкнешь к режиму!

З. Ы.2. Какая же крутая Юля, да? Всё, я решила! Она будет моей душкой! Надо совершить ради нее какой-то подвиг, чтобы она приняла мое обожание. Катю можешь своей душкой сделать'.

Маринка разулыбалась от этой записки. И этой милой заботе была рада больше, чем самим пирожкам и кефиру с приема пищи перед сном. Ну надо же назвали — поранок. Это как пятое питание в детском лагере, так получается? А душки? Обожать старших девочек, совершать ради них подвиги… Как-то это странно. Разве что, остальным подыграть? Маринка зевнула и выпила кефир, оглядываясь по сторонам.

Так, к режиму не привыкла. Но и в раннем подъеме нашелся плюс: нужно успеть подготовиться к первому дню, вернее ночи. Ну, и с Азкой погулять подольше можно. А что там с уроками интересно? К чему готовиться? На пробковой доске, как по заказу, из ниоткуда проступили белые листы на кнопках. Расписание! Та-ак, пятый курс… Капец!

Шесть-восемь уроков в день, восемь⁈ Ну не всегда, но… Кошмар. Четыре до полуночника, которым темные называли привычный обед, и после него столько же. И до еды всякий ужас. Латинский язык, они серьезно⁈ Нафига ведьме латинский язык⁈ К слову божьему — в волшебном-то городе — еще больше вопросов, но и остальные предметы скорее навевали тоску: словесность, математика, физика, химия, биология… Ну почему она решила, что в волшебной гимназии ей теперь только заклинания осваивать да зелья варить? Эх!

Но вот после полуночника начиналось всё самое интересное! Каждый день занятия по практической ворожбе (для ведьм и магов на разных уровнях одиннадцатой башни). А еще теория магии, алхимия, снадобья, травничество, этнография (почему среди волшебных⁈), бытовая ворожба и магическая безопасность. Да, привыкать не спать ночами нужно как можно скорее, иначе она попросту проспит всё самое интересное.

И к самому интересному спать действительно захотелось. Не доев те самые серые щи (очень странная штука! Маринка даже задумалась, а так уж ли были неправы те революционеры, что эту кисло-горькую жижу не пожалели-то?), выпила вторую чашку кофе за вечер и кое-как подавила зевок.

— Держись! — подбодрила ее Вика. Несмотря на то, что среди «пятерок» с ними училось еще человек тридцать, они старались держаться вместе, и это было здорово. Маринка с ужасом представляла, окажись она здесь совсем одна. — Сейчас заклинания! Нам дадут тренировочные ксифосы! Мы будем творить наше первое заклинание! Но, Марина! Какой, какой подвиг мне совершить для Юли? Для нее нужно что-то такое… необыкновенное. Дерзкое и смелое.

— Выбрей висок, — усмехнулась Маринка.

— Ой нет. Катя говорила «пятеркам» такого точно не простят. Кураторы наказаниями замучают. Ее даже вчера перед сном, видела бы ты, как Клавдия Михайловна распекала! Я бы такого не пережила! А Юля! Юля даже бровью не повела! Моожееет, вместо урока пойти в магазин вот за теми пирожками как у нее дома? Но нет, ей же мама пекла. Магазинные — не то… Что же придумать?

Под почти непрекращающийся щебет Вики они взбирались наверх, всё выше, мимо библиотеки, замурованной башни вымерших чародеев, в башню, которая росла со второго яруса другой. Не школа, а настоящий лабиринт!

Маринке понравилось, что все уроки волшебства, судя по расписанию, проводились в разных башнях в круглых кабинетах, высоко над землей. В девичьей башне загадочный шепот становился потише, и она надеялась, что он будет меньше баюкать и отвлекать от занятий. А вот на занятиях по цивильным, как здесь говорили, предметам было сложнее. Вика то и дело толкала ее острым локтем в бок, чтобы Маринка не заснула. И ведь даже география была интереснее той, что была в челнинской школе! Они проходили аномальные особенности строения пластов земли на территории Китежа, которые вызвали появление источника на этой территории. Но этот дурацкий шепот в кабинетах «пня» — основания гимназии был таким сильным, что превращался в настоящую колыбельную.

— Ну, пока! — на первом уровне одиннадцатой башни сказала Вика. И поспешила выше, вслед за остальными магами и волшебниками с колдунами, у которых практика волшебства была на других уровнях.

— Удачи! — крикнула ей Маринка и с предвкушающей улыбкой перешагнула порог круглой темной комнаты. Здесь не были занавешены окна, и только лунный свет падал холодными пятнами на ковер, застилающий весь пол. У стен громоздились стопки маленьких подушек. Из всей мебели только у входа возвышался один стол, за которым уже восседала пожилая длинноносая тетка. Она сутуло склонилась над листком бумаги и что-то выводила на ней шариковой ручкой в окружении разномастных деревянных шкатулок. На собирающихся учеников она не обращала никакого внимания.

Вместе с Мариной тут оказалось еще шестеро одноклассников. Они все стояли у входа, переминались с ноги на ногу и не отваживались проходить внутрь. Половина — девочки в таких же платьях, как у Маринки, с одинаковыми коричневыми сумками через плечо. Точно такие же были и у мальчишек, форма которых немного напоминала мундиры военных леших у ворот города. Ну, тоже такого старинного покроя. Только черная, и по гимназии они ходили без фуражек. Хотя, судя по выловленным разговорам, просто сдавали их в гардероб у входа. Но вот зато без головных уборов легко было заметить, что мальчишки… эммм… ведьмаки? предпочитали не стричь волосы.

Две девчонки уже о чем-то шушукались. Мальчишки молча кучковались втроем, то и дело косо поглядывая на учительницу. Оставшаяся девочка, не отрывая взволнованного взгляда от преподавательницы, подобралась к Маринке. У нее были тонкие русые волосы по лопатки и широко распахнутые голубые глаза.

— Привет! — прошептала она с улыбкой. — Я Аня. Будем вместе на практике?

Маринка улыбнулась. Одна Аня уехала из Челнов, другая нашлась в Китеже? Хороший знак! Но Маринка успела только представиться в ответ, как в круглом кабинете повисла тишина — учительница медленно поднялась из-за стола и внимательным каким-то черным взглядом осмотрела учеников. Маринка затаила дыхание.

— Добрая ночь, — низким глухим голосом проговорила учительница, разминая сухие кисти рук. — Снимите обувь и пройдите в зал. Распустите волосы, они наша связь со способностями.

Маринка скинула туфли и со вздохом сожаления распустила волосы. Спутанные мелкие кудряшки как будто заняли всю комнату, и на миг все взгляды обратились к ней. Маринка смущенно улыбнулась и первой направилась к подушкам. Она не любила свои волосы, но когда-то давно еще счастливая мама говорила ей перед сном, как любит эти кудряшки своего маленького херувимчика. Маринка хлюпнула носом и прикусила губу, вот только вспоминать всякие глупости нашла время!

— Так-то лучше, — обвела взглядом класс учительница и тоже распустила гульку. Седые волосы упали ей на плечи и спину, до талии. Мрачная, черноглазая, с идеальной осанкой учительница в строгом платье возвышалась над письменным столом — Маринка поежилась, и все лишние мысли тотчас разлетелись. — Садитесь полукругом на подушки. Вот так, чтобы всем было удобно меня видеть.

Учительница вышла вперед, покрутила на указательном пальце перстень, и камень вспыхнул на нем синим.

— Меня зовут Аграфена, все эти отчества оставьте за порогом. Они не для нас. Мы вместе будем постигать тайны плетения кружев заклинаний, проводить ритуалы. Вам посчастливилось быть ведьмами и ведьмаками. Мы — самое сплоченное сословие ведичей. Маги и волшебники любят считать нас самыми слабыми, но они — единоличники — не понимают, в чем наше истинное могущество. В единстве. В подготовленности. В планировании каждого шага наперед. Да, мы не можем взмахнуть ксифосом, прошептать какую-нибудь абракадабру и отправить огненный шар в противника. Но и зачем нам это, дорогие мои? Все это размахивание шпагами — лишнее шевеление. Пусть прозвучит кощунством сравнение ведичей и нелюдей, но из всех жителей Китежа нам ближе всего лесовики, с их связью с природой, миролюбием и сплоченностью. Мы избегаем конфликтов, а если требуется, готовим хитрую диверсию, а не прямую атаку в лоб. Или, образовав круг, поможем тому же магу собрать внешнюю энергию, питать его вместо источника. Мы плетем наши заклинания и фигурально, и формально. — тут Аграфена повернулась к столу и достала одну из шкатулок, вытащила из нее белоснежную кружевную салфетку — похожие Маринка видела у своей уже покойной бабушки в деревне, под телевизором. Аграфена накинула ее, как шаль, себе на плечи, камень на ее перстне-ксифосе вспыхнул синим, салфетка засветилась, сияние переползло на Аграфену и в миг потухло. Но перед гимназистами вместо старухи оказалась высокая статная черноволосая женщина с надменной улыбкой на ярко-красных губах.

— Мы можем возвращать нашу молодость, — звучным, но узнаваемым голосом сказала Аграфена. — И не только внешнюю. Эти чары сплели на выпускном экзамене прошлые «однушки». Семеро ведьм целый час вязали это кружево. И теперь оно будет работать до лета, без постоянной подпитки энергией. Вот такое могут «слабые ведьмы»!

Из всех темных мы самые сильные в целительстве и магии крови. Мы лучше всех справляемся с заговорами на урожай и плодородие скота, отгоняем хвори. На старших курсах вы, а не маги, будете блистать на артифакторике. Наше сословие, наши умения необычайно важны для Китежа, и не будь среди ведичей «слабых» ведьм, не было бы и самого Китежа.

Маринка затаила дыхание и не сводила восхищенного взгляда с Аграфены. Неужели такие чудеса сможет творить и Маринка? Кого иначе как бестолочью да бездарностью отец вообще не называл? И в эту минуту она надеялась и верила.

А Аграфена тем временем доставала из шкатулок новые кружева. Что-то объясняла про действие вплетенных чар, коротко проговаривала, где лучше повесить оберег дома, чтобы отогнать вирусы гриппа в разгар сезона. А если использовать тот же узор плетения, но вести нити в обратную сторону, а закончить изделие рюшками, то скотина будет плодиться больше, а потомство рождаться крепче. Маринка уже представляла, как завесит этими оберегами всю квартиру в Челнах на каникулах, но Аграфена поведала, что многие из оберегов нейтрализуют друг друга или выдают какой-то новый непредсказуемый эффект. Тогда Маринка задумалась какой стоит сплести для себя в первую очередь, но Аграфена разорвала тонкий тканный браслет на запястье, камень вспыхнул, и к ней подлетело пара подушек. Аграфена величественно воссела на них. Ноги она, похоже, скрестила по-турецки, но складки длинной пышной юбки могли и обмануть. Все ведьмы затаили дыхание.

Со стола к ней подлетела еще одна шкатулка, остановилась напротив Аграфены и распахнула крышку. Маринка, одновременно с другими учениками, потянулась вперед. Внутри деревянного ящичка лежали только разноцветные мотки ниток, и пальцы учительницы уже вытащили первый попавшийся. Красные мулине.

— Возьмите два контрастных цвета: например, красный и зеленый или синий и оранжевый. Не для всех заклинаний важны оттенки. Но с этими — проще. Поначалу для первых двусоставных лучше выбирать контрастные цвета, чтобы легче было отличать разные компоненты ворожбы и не перепутать узор плетения. Но потом будете плести заклинания и в одном цвете. Зависит от нужд ворожбы.

Маринка ловила каждое движение ловких пальцев Аграфены. Как та отмотала длинную нить, перерезала ее одним движением ногтя, отмотала еще одну нить, вторую, третью и четвертую. Разложила на коленях, связала узлом все четыре с одной стороны и подвесила в воздухе. Аграфена подергала пучок ниток, будто проверяя надежно ли они зафиксированы. Маринка помотала головой — нитки крепко на чем-то держались в воздухе, не шевелились.

— В воздухе вы, конечно, нити не зафиксируете, но булавкой на коленке можно, там все есть. Не тянитесь, не тянитесь. Сначала я покажу вам, потом будете повторять.

Аграфена внимательно обвела взглядом учеников, чему-то кивнула, камень на ее перстне-ксифосе снова вспыхнул синим, она закрыла глаза, начала перебирать пальцами красные и зеленые нити, и она запела низким утробным голосом на одной ноте:

— О -щу. О-о-о. Щ-у-ю-ю. Мин’на. Ми-и-инн-а-а-а.

А ее пальцы в это время необычайно быстро переплетали между собой нити. Не прошло и минуты, как полоска плетения была готова. Аграфена распахнула глаза и снова обвела взглядом сосредоточенных учеников. Ну вернее, соседи Маринки-то были сосредоточены, она сама же вся обзевалась, сидя в полной тишине на мягких подушках в темной комнате.

— Заклинание сработает, даже если вы сплетёте три-четыре ряда. Не обязательно плести так много, как я сейчас. Но ведьмы не сильны в мгновенных заклинаниях. Я могу подозвать шкатулки, как делают маги, одним ксифосом и силой желания. Но мои внутренние резервы энергии истощаются даже от минимальной нагрузки. Вы сейчас не сможете и того. Но при таком вот неторопливом плетении простых оберегов, энергия в нашем внутреннем резерве расходуется медленнее. Когда вы закончите браслет, израсходованное уже успеет восстановиться внутри вас. В плетении уже есть вся необходимая энергия. Когда вы решите активировать заклинания, вам не нужен будет ни внутренний резерв, ни энергия Бездны. Только ксифос. Хоть сразу по плетению, хоть через года.

Она выставила перед собой руку с зажатой полоской плетеных ниток, полоска вспыхнула синим, плетение засветилось и расползлось, а во вторую раскрытую ладонь Аграфены упал новый моток мулине из шкатулки.

— А теперь, — Аграфена снова повела рукой со светящимся камнем, и со стола полетело семь шкатулок, каждая к своему ученику, — Доставайте мотки, отмеряйте четыре нити в два локтя, булавкой прикрепляйте на брюки или сквозь юбку к колготкам. Изучите схему заклинания. И сначала потренируйте ловкость пальцев и аккуратность плетения. Почувствуйте нитки, запомните узор. Важно, чтобы пальцы плели его сами, а ваша голова могла отстраниться от процесса. Будет получаться плести, приступим к заклинанию. Начали!

Маринка открыла свою шкатулку, вытащила распечатанную на плотной бумаге схему плетения и слова заклинания, нитки, ножницы и булавки. Собрала все вместе, острием булавки с трудом проколола плотную ткань платья, чуть царапнула коленку, прихватила иглой слой колготок. И Аня с одного бока, и мальчик справа уже ловко плели ряд за рядом свои фенечки. Маринка же, не отрываясь от бумажки, медленно переплетала нитку за ниткой. Об освобождении головы и речи не шло.

— Отлично, — кому-то сказала Аграфена. Она подошла к девочке с волнистыми черными волосами. — Знакомое плетение, да?

— Да, меня мама с бабушкой всем плетениям научили, — ответила она с довольной улыбкой.

— Правильно. Детей к гимназии нужно готовить, — довольно кивнула Аграфена и строгим взглядом обвела учеников. — А то многие родители сейчас перекладывают всё образование только на школу и гимназию, а они и ни при чем будто, — и споткнулась об зависшую на своей косичке Маринке.

— А тебя не готовили, — вместе с тем мягко сказала Аграфена. — Так полагаю, вы Марина Кирпичникова из неведичей? — и Маринка поймала на себе все взгляды собравшихся. — Это нормально, что вам сложнее. Уж с косичками-то быстро навостритесь. Главное усердие, и всё получится.

Маринка вымученно улыбнулась и вернулась к своим желто-фиолетовым ниткам.

— Смотри, — шепнула Маринке Аня с подбадривающей улыбкой, — если не так туго затягивать, ровнее будет.

Маринка кивнула, немного понаблюдала за тем, кто и как управляется с нитками. И через какое-то время у нее уже получилось оторвать взгляд от схемы, немного расслабиться, и тонкая косичка получилась ровнее. Одноклассники же действительно уже вовсю переговаривались между собой, а их пальцы плели косы будто в отрыве от них.

— А теперь распустите всё, что наплели, — раздался голос Аграфены. — Попробуем вплести вместе с нитками немного магии. Возьмите тренировочные ксифосы.

И со стола слетела уже не шкатулка, а настоящий ларец. С резными узорами и блестящими камнями, вставленными в стенки и крышку. Маринка затаила дыхание, и одной из последних запустила руку внутрь. В нем еще оставался десяток одинаковых металлических указок. Маринка схватила первую попавшуюся и вернулась к своей подушке.

— Каждый ведич Китежа сам собирает свой ксифос, — объяснила Аграфена. — Свой первый преобразователь — простой, с минимальной фильтрацией для легких заклинаний — вы начнете собирать через месяц. Тот, что останется с вами на всю жизнь, будет частью вашего выпускного экзамена на пятом курсе. В основе каждого ксифоса находится редкая разновидность кристаллов — фильтры, но не те, что мы используем в лампах. Без них всем ведичам Китежа использовать энергию источника опасно, нефильтрованная магия убивает нас, разрушает наши сердца. Когда мы работаем со своими внутренними резервами, это не так опасно. Но внешняя энергия — губительна. Каждое заклинание без ксифоса будет отбирать день, а то и год вашей жизни. Бывали и случаи гибели ведичей сразу после применения сильных чар. Поэтому запомните: не при каких обстоятельствах нельзя ворожить без ксифоса!

— Наверное, так и вымерли чародеи, — усмехнулся Маринкин сосед, кажется, его называли Вовой. — Они же на всех рисунках без ксифосов!

— Вряд ли, — мягко покачала головой Аграфена. — Ходят легенды, что они могли ворожить без ксифоса. Но что-то мы отвлеклись на сказки, господа, — покачала головой Аграфена и строго добавила. — Про чародеев и князей еще на уроках истории поговорите. А сейчас активируйте ксифосы, — и специально для Маринки пояснила. — Положите в правую ладонь и пожелайте, чтобы он стал перстнем.

Маринка посмотрела на указку и вспомнила то ошеломляющее видение — деревянный терем посреди исхоженного вдоль и поперек парка, и в руках у колдуньи браслет замерцал изумрудами и жидкой змейкой перетек в новую форму. Вспомнила и свое неверие, потрясение, трепет. Перед глазами так и стоял образ Лидии Петровны, и Маринке казалось, что и сейчас растекающийся холодный металл на ее ладони — только воспоминание. И осознала, что всё получилось, только когда почувствовала тяжесть старинного кольца на указательном пальце. Получилось! Ксифос слушается ее, значит, все-таки магия в ней есть. Значит, отец был все-таки не прав, когда кричал, что мама из-за ее никчемности их бросила. Не прав. Сейчас всё получится. Да?

— Сядьте удобнее, отпустите мысли, найдите внутри себя свою силу. Подключитесь к ней. Как только почувствуете силу, начинайте плести. И повторять: о-щу. О-о-о. Щ-у-ю-ю. Мин’на. Ми-и-инн-а-а-а. Призовите к себе силу, подчините ее и вплетите в узор.

Маринка повторила. Села удобнее, расслабилась, руками держала нитки, но ничего внутри себя отыскать не могла. Какую еще силу? Внутри? Ну, сердце вон стучит. Живот урчит. Шепот этот еще, в сон клонит. Но никакой силы нет, она ничего особенного не чувствовала.

Вокруг уже зашелестели слова заклинания, Маринка приоткрыла глаза и увидела, как девочка с волнистыми волосами уже плетет фенечку. Тоже попробовать или еще поискать эту свою внутреннюю силу?

Поискала. Чуть не заснула. Встрепенулась. А там первая девочка уже положила сплетенную косичку в ладонь, камень у нее на пальце сверкнул красным, и в руку прилетел моток ниток. Девочка совершенно счастливо улыбалась.

Маринка поджала губы и посмотрела на свою кривую косичку. Что ж, кажется, все эти фэнтезюшки наврали: вот попала она в волшебный мир, но почему-то самой крутой ведьмой сразу не стала. Вздохнула.

И повторила всё снова: расслабиться и искать скрытую внутри силу. Искать. Искать! Да что тут вообще можно найти, если она и раньше ничего подобного не чувствовала?

— Получилось, — послышался голос Ани рядом.

— И у меня, — ответил предполагаемый Глеб.

— Вот и достаточно на сегодня, — прервала Аграфена попытки разобраться с заклинаниями других учеников. — Сложите ксифосы обратно в ларец, шкатулки с нитками забирайте с собой, тренируйтесь плести дома. Пока просите тренироваться ксифосы родителей. Кто живет в покоях гимназии или просто делает уроки здесь — в зале тренировки заклинаний куратор вам выдаст общие. Завтра продолжим отрабатывать. Спасибо за урок. Все свободны.

Пока все складывали ксифосы, ножницы и нитки, Маринка заметила, что Аня внимательно за ней наблюдает. И хоть и не хотелось сейчас болтать, но сказала:

— У тебя здорово получилось.

— Мне проще, у меня вся семья такое каждый день проделывает, — Аня чуть покраснела. — А ты правда из неведичей? — одноклассники тоже повернулись к ним.

— Правда. Из Набережных Челнов, — но понимания среди одноклассников не нашла. — Ну, такой город в Татарстане. На реке Каме, — тут часть школьников понимающе закивали. — Только извините, я еще хотела Аграфене задать вопрос… — ну вот ведь, а. Так хотелось подождать, когда все уйдут. Но иначе не отвяжешься теперь. Развернулась к столу. — Прошу прощения…м-м-м- сударыня Аграфена? — или госпожа надо было говорить, черт, как правильно-то?

— Да?

— Я… я совсем ничего не чувствую внутри себя, — стараясь не замечать одноклассников, призналась покрасневшая Марина.

Аграфена вздохнула, посмотрела на собирающихся учеников и улыбнулась Марине, будто хотела подбодрить.

— Принесете пару подушек, Марина? Попробуем вместе поискать ваш внутренний резерв, — и обратилась к ученикам — Идите-идите!

Маринка протянула Аграфене подушки, та положила их на пол друг против друга и опустилась на одну, жестом указала на вторую.

— Я ознакомилась с вашим личным делом. И понимаю, что вам будет сложнее, чем другим ученикам, даже из неведичей. Мы только пять лет принимаем детей со способностями, но все они были из семей, где хоть один взрослый умел ворожить. Ребенку проще впитывать магию, интуитивно понимать, как мы творим волшебство, когда он видит пример с рождения. У вас такого примера не было. И вы сейчас… не знаю… будто в другую страну попали и не знаете языка? Но магия вокруг вас, внутри вас. Будет непросто, но вы выплывете. Я и сама хотела вам предложить дополнительные занятия со мной на первых этапах. Наверное, стоит поучиться медитациям, может, вам проще будет в таком случае нащупать свои силы. Вам когда будет удобнее? Во вторую половину большой перемены или после всех уроков?

— В перемену. Мне пока еще трудно не спать ночами.

Аграфена понимающе кивнула:

— Старайтесь не ложиться раньше отбоя, будет проще привыкнуть.

— Да, мне так и советуют, — улыбнулась Маринка. Поджала губы, на мгновение зажмурила глаза и спросила то, что волновало ее после неудачи с первым заклинанием больше всего. — А я вообще смогу научиться? У меня этот резерв вообще есть? Просто, там, в представительстве в моем городе… ну, женщина которая там работает, кажется, не совсем была уверена, что моих способностей достаточно. Тест что-то там показал, но она как-то на меня по-особому смотрела, но, вроде бы, ничего не увидела.

— Хм! — одна бровь Аграфены изумленно взлетела. Она будто что-то еще хотела сказать, но поджала губы. — Эта женщина — она ведьма, волшебница?..

— Колдунья.

— Да, колдуны такое могут. Но не думаю, что в твоем представительстве работает действительно сильная колдунья. Сейчас попробуем повторить, — Аграфена подошла к столу, начеркала что-то на бумажке, — кроме слов еще и какой-то замысловатый узор, — сложила ее и запустила в воздух. Она послушно запорхала листочками словно бабочка и скрылась в дверном проеме.

— Не думаю, что будут проблемы, — улыбнулась Аграфена. — Ты увидела Китеж, он пустил тебя, выглядишь сонной, но здоровой. Голова не болит? Тошноты нет?

— Н-нет, — неуверенно протянула Маринка, и беспрерывный шепот стал в этот момент будто громче. Будто не хотел, чтобы о нем еще кто-то узнал. Маринка сдвинула брови. Эта галлюцинация еще и командовать собралась что ли? — Но я слышу какой-то шепот. Будто бы… от Бездны?

— Хм, — задумчиво пробормотала Аграфена, — Никогда о подобной адаптации не слышала, надо…

— Аграфена, дорогая, иду! — перебил ее громкий голос, дверь распахнулась, и к ним впорхнула маленькая легкая женщина в зеленом по колено платье с короткой стрижкой светлых волос и рядами бус на шее. Очень она походила на Маринкину русичку из школы.

Аграфена быстро представила Марине учительницу колдунов Евдокию Степановну и ввела свою коллегу в курс дела:

— Евдокия! Ты могла бы найти внутренний резерв барышни?

— Конечно! — широко улыбнулась колдунья, приманила к себе подушку и села напротив. Маринка уже заметила на ее ксифосе большой камень, который в тот же миг сверкнул фиолетовым. Маринка подняла взгляд на колдунью, глаза которой закатились, и выглядела она сейчас безжизненной куклой, будто вот-вот голова опрокинется. Маринка поежилась, отвела взгляд.

— Аграфена, тебе прислали интересную находку, — снова жизнерадостно заговорила Евдокия. — Во-первых, врожденная защита от ментальной магии, сильная! И, во-вторых, я поняла, почему моя коллега не увидела резерва, он у вас, Марина, так глубоко спрятан и… хм… будто спит? Никогда такого не видела. Но резерв есть, есть. Работать можно, пробудить можно. Только я сама бы вас в ведьмы не направила. Контуры у резерва расплывчатые, нечеткие, возможно, сможете принимать большие объемы энергии. Возможно, форма резерва больше подошла бы для волшебников. Но…

— Да, — понимающе кивнула Аграфена. — Пробудить резерв вам будет проще в моем классе.

— Конечно, — согласилась Евдокия. — У ведьм в ворожбе много медитативности, связи с собственным телом, с силами вокруг — даже больше чем у нас, колдунов. В классе ведьм вам будет проще познать свою магию.

— Спасибо, — с облегчением улыбнулась Маринка. Ну что ж, если нужно хорошенько постараться, чтобы остаться в волшебном городе, она будет стараться.

Маринку отпустили, и она побежала на следующий урок, этнографию. Перемена еще не закончилась, но она все-таки заблудилась между башнями, долго дергала ручку какой-то запертой двери, и только потом поняла, что та вела в заброшенную чародейскую, которую никто четыреста лет не мог отпереть. А было бы забавно, если бы она со своим странным резервом смогла бы ее открыть! Хотя с каждым уроком Маринка всё больше понимала, что просто в гимназии ей не будет. Но помечтать-то еще капельку можно?

Забежала в полукруглый широкий кабинет уже после звонка, рядами тянулись длинные парты на три человека. Маринка на миг застыла на месте, когда заметила, что Вика сидела прямо перед столом преподавателя с какими-то двумя мальчишками. Извинилась, просочилась назад, к ведьмам. Тут и Аня на свободное место за своим столом указала. Маринка с радостью села рядом.

— Всё хорошо? — участливо спросила Аня.

Маринка кивнула и достала чистую тетрадь. В черном переплете и с белыми не разлинованными страницами. Она очень органично смотрелась на какой-то очень старинной парте, которую раньше Маринка могла представить только на иллюстрациях с какими-нибудь древними университетами. Но ручка была точно такая же, какие и на базаре в Челнах за три рубля продавали. И никаких тебе перьев. Ну как оно тут всё такое обыденное и невероятное уживается?

Маринка снова посмотрела на затылок Вики впереди и погрузилась в последний на сегодня урок. Молоденькая учительница, Паулина Юрьевна, на этнографии рассказывала не про костюмы разных народов, а о нелюдях Китежа. Кто чем отличается, кто в чем преуспел, кто чем опасен для ведичей. Сегодня была вводная лекция Паулина Юрьевна говорила о том, что ведичи всегда соприкасались и учились взаимодействовать с разными народами, взяли на себя тяжелую роль ведущей нации Китежа и защищали всех нелюдей от мира неведичей с их войнами и техникой. Маринка узнала, что весь волшебный народ окончательно спрятался от мира обычных людей после гражданской войны в России.

И хотя историю нового мира слушать было действительно увлекательно, но спать хотелось всё больше, время медленно приближалось к четырем утра. Это еще пять часов до отбоя в девять! Чтобы отвлечься, полистала учебник. Главы про волкодлаков, упырей, леших… Ого, и это их учитель, Эмманил? Оказалось, что все лешие, которых ведичи чаще называли «лесовиками», могут принимать человеческий облик юношей и девушек, но на самом деле это настоящие ожившие деревья. И они не могут долго находиться в человеческой форме, им требуется обязательно восстанавливать силы в лесах и парках. И даже карта города была нарисована, где лешие внутри Китежа любят восстанавливать силы, и где им лучше не мешать. Ну и ну.

До звонка Маринка еле дожила. Положила голову на руку, продолжая на автомате выписывать кривые мало разборчивые строки. Постоянно зевала — шепот баюкал всё сильнее, даже в высокой башне. Колокольчик встретила с радостью, побрела до трапезной на обед, за названием которого здесь скрывался полдник. Яблоко и печенье, неплохо. За столом засыпала, сонным взглядом смотрела на ряды деревянных столов с лавками. И всё больше понимала, что, кажется, начинает различать разновидности ведичей.

Вот, например, с ведьмами всё просто. Аня, за которой и шла Маринка, села за стол с учениками с разных курсов, и общим у них были длинные распущенные волосы и куча разноцветных фенечек на запястьях. У некоторых девушек и парней по краям строгой гимназистской формы тянулись кольца тесьмы или незаметной вышивки темными нитками по черной ткани.

А вот за соседним столом сидели даже мальчишки в бусах. На каждом Маринка замечала грозди камней-подвесок, серег, побрякушек с разноцветными камнями. Как у Лидии Петровны длинные бусы, и у той учительницы. Колдуны получается.

Значит, еще два стола занимали волшебники и маги. Вторых отличила по Вике и мальчишкам, рядом с которыми она продолжала держаться. Волшебники и маги не были похожи с колдунами, но как их различить друг от друга Маринка не понимала. Волосы разные, никаких побрякушек не надевали. Меньше общности, больше, как и говорила Аграфена, индивидуализма. Но в чем принципиальные отличия, Маринка не видела.

— Пока, Марина, за мной уже бабушка приехала, — встала из-за стола Аня. — А то с этим ужасом даже до остановки дойти страшно!

— А что случилось? — удивилась Маринка.

— Ой, а ты не знаешь? — повернулась к ней ведьма рядом, обратилась к Ане. — Ты беги к бабушке! Я всё сейчас расскажу! Я Виолетта, кстати. Вчера утром из реки у самого кремля вытащили два тела. Волшебницы и магички! Кошмар! Сначала, думали водяной какой ополоумел. Но, представляешь, их задушили.

К ним подвинулась еще одна девочка, чуть постарше Виолетты, и спросила Маринку:

— Это ты из неведичей, да?

— Да.

— А! Ну конечно ты не понимаешь! У неведичей убивают часто же, у нас так говорят. А в Китеже ведичей уже много лет никто не трогал.

— Лет сто, наверное, — кивнула Виолетта.

— Ну уж не сто, нет, — возразила старшая. — Когда за стены всех этих чудищ пустили, много ведичей погибло. Эти лешие, упыри — им же только дай возможность крови ведичей напиться. Но сейчас, ну, несколько лет точно, спокойно было.

— А еще эти волкодлаки! И вот сейчас это наверняка кто-то из них!

— Лешие? Пьют кровь? — удивилась Марина. Что-то подобного образа она в сказках не встречала.

— Да! Заманивают в леса, душат ветвями и корнями всю кровь выпивают! — с выражением ужаса на лице подтвердила Виолетта.

— Но почему у нас тогда биологию леший преподает? Это разве безопасно? — Маринка непонимающе нахмурилась.

— Ну ты что, Эмманил же прелесть! — возмутилась Виолетта.

— И он не из каких-нибудь там диких леших, а интегрированный, университет закончил. В школе, наверное, лет пятьдесят преподает.

— Да, у моих родителей он уже преподавал.

— И у моих.

Маринка потрясла головой и отстранилась от разговора — беседа между девчонками перетекла в обсуждение других преподавателей-старожилов. Убийства — это, конечно, неприятно, но в гимназию-то ни один дикий леший или волкодлак не заберется же. Так что неплохо было бы сейчас сделать домашнюю работу на завтра по словесности, поучить все эти случаи написания ятей, отработать заклинание… Но Маринка широко зевнула, похлопала глазами и отправилась выгуливать Азу. Лучше встанет пораньше и со свежей головой всё сделает.

7 вересеня, 2:00

Общая комната Темной гимназии

Китеж, 2003 год

Быстро пролетела первая неделя полная новых открытий и переживаний. Ни разу Маринка так и не получилось приманить мотка ниток, не почувствовала резерва, но все ее успокаивали: сейчас это нормально. Никто ее из гимназии не отправлял обратно в Челны, к отцу не гнал. Пока.

Вика больше не сидела с ней за одной партой — все учебное время она проводила с одноклассниками-магами. Маринка сначала не понимала почему так, но вскоре осознала — так принято в этой гимназии. Даже Юля с Катей, которые уже четвертый год жили в одной спальне, валялись на одной кровати, склонившись над журналом, во время учебы даже не здоровались друг с другом. «Однушка» Юля общалась только с другими колдунами своего курса, Катя — с волшебниками.

Зато, когда большинство китежских разъезжалось по домам, все эти условности мигом забывались. Кураторы уже не следили, чтобы форма идеально сидела. Даже ремень сумки мог уже не быть перекинут через плечо под строго определенным углом (Маринка так и не находила этого Идеального положения, бред). Можно было шаркать туфлями, громко разговаривать и смеяться, и даже живущие в школе кураторы меняли туфли на удобные тенниски.

Слишком много свободы ученикам все равно не оставляли. Большую часть времени полагалось проводить за домашней работой — в общей комнате, в библиотеке или кабинете для отработки заклинаний. Под надзором куратора, конечно. Оставшееся время до ужина разрешалось посвятить чему-то благопристойному — фехтовальной тренировке (зачем⁈), вышиванию (интересно, а в вышивку заклинания тоже можно вплести?), чтению или просмотру фильмов (чаще советские «Войну и мир» или «Детей капитана Гранта», изредка — современным сериалам) или вот как сегодня в последнюю выходную ночь перед новой неделей — коллективному составлению писем домой. На доске одна из кураторов даже вывела правильные варианты начала и завершения письма: «Дорогая матушка» и «Милый батюшка», ну-ну.

Маринка, как обычно широко зевая, так и хотела распластаться на парте, но строгий взгляд прохаживающейся между рядов Клавдии Михайловны, могущей постучать указкой по лопаткам, заставлял держать спину прямой.

Маринка опустила взгляд на пустой лист и задумчиво крутила ручку в пальцах. Покосилась на Вику — та с увлечением что-то строчила. Наверное, про экскурсию пишет… Маринка прикрыла глаза и улыбнулась воспоминанию — узкие улочки Белого города, кованные фонари и множество маленьких огоньков: кристальных и настоящих язычков пламени. Они гуляли по Кремлю под рассказы их историка, изучали краеведческий музей, а сегодня слушали хор леших, непохожих ни на что прежде слышанное, в филармонии. Как о таком написать? Маринка даже не знала, какую там легенду придумала Лидия Петровна для ее родителей. О Китеже-то они не знают. Да и зачем писать? После всего. Мать «на заработках», да-да. Отец хоть до работы-то добрался за неделю? Заметил, что ее нет? А если нет? Она погрызла кончик ручки.

Обернулась. Катя проверяла письмо Юли на ошибки — та уже жаловалась, что так и продолжали ошибаться с ятями и ижицами. О чем писали они? О чем вообще дети говорят с нормальными родителями? Посмотрела на других — вон мальчишки вместо писем играют в «виселицу». Это понятнее. Но что-то же написать надо.

Может, так? «Папа, как дела? У меня все хорошо. Меня пригласили учиться в специальную школу для одаренных.» Хотя он всегда называл ее бестолочью в лучшем случае. Не годится.

— Я закончила! — вскинула руку Вика.

Клавдия Михайловна подошла к парте и взяла письмо, пробежалась глазами по строчкам. Скривилась.

— Столько ошибок, Виктория, — покачала она головой. — Я вам все поправлю, а вы перепишите набело. И что за выражения? «Круто»? «Фигня»⁈ Должно быть благопристойно! Что ваша почтенная бабушка подумает о нашей гимназии? Чтобы я такого больше у вас не видела.

Вика только ртом хлопала от возмущения.

— Но… это же мое письмо. И моя бабушка! — возразила Вика.

— И моя репутация, — отрезала Клавдия Михайловна, перечеркивая строчку за строчку в письме Вики.

— Ужас, — шепнула Маринка, подбадривая.

— Да она!.. Да я!.. — возмущенно бормотала Вика.

— Не переживай, — шепнула Юля. — Напиши, как пишется. Только кураторам больше не показывай. Пара грошиков, и Петер отправит письмо без этой…

— Цензуры, — шепотом добавила Маринка подходящее слово. — А совсем не писать можно?

— Как это не писать? Родителям? — удивилась Катя.

Маринка вздохнула. Представила другое письмо. «Дражайшая маменька! Я неимоверно счастлива, что вы так заняты своей работой, что оставили меня с почтенным батюшкой…» даже не оставив своего Московского адреса. Чтобы не надумала к ней приехать, да? И даже такого письма ей не отправишь. Да и что писать? Что можно? Вот забыла у Лидии Петровны спросить…

О. А ведь идея. Ей и написать. Ее и спросить. И про экскурсию рассказать можно. И про хор леших. И даже про то, что заклинания пока не получаются, но резерв ее все-таки нашли. Поймет.

Вот только никому свои письма Маринка показывать не собиралась. Вместе с Викой отправит через Петера, вот еще.