В Китеже. Возвращение Кузара. Часть I

Глава 6

12 вересеня, 4:00

Управление МВД, ул. Воскресенская

Китеж, 2003 года

Ночь не спеша бледнела. Звезды тускнели под натиском еще не проснувшегося солнца. Кузар занял крайний столик на террасе кофейни, лицом к высокому забору Управления МВД Китежа. Достал газету, развернул ее перед собой — желтые фонарики, развешанные по балкам крыши, достаточно освещали текст статей. Повел плечами: за спиной стояла вытянутая к крыше прозрачная хрустальная сфера, в которой плясал согревающий живой огонь. Хотя и без него середина вересеня выдалась не по-осеннему теплой, но так отапливали все кафе на свежем воздухе в прохладу.

Заканчивалась последняя рабочая ночь недели, терраса заполнялась темными ведичами после службы. На Кузара, который впервые с перемещения в новый Китеж появился на людях в своем истинном обличии, никто не обращал внимания. Отпил глоток кофе, расправил номер «Вестника», но взгляда с Управления не спускал. Ждал новый объект.

А за самим Кузаром так никто не пришел. Даже не проверил квартиру родителей, в которой он и обосновался. И никаких подозрительных машин под окнами не появилось. В новостях по телевизору только и говорили, что о смерти объектов, о задержании кого-то из диких леших, об опасности так и не ассимилировавшихся нелюдей для жизни города. Как и двадцать лет назад.

Но Кузар не мог полностью положиться на новости. Следователи могут хитрить и скармливать журналистам нужную версию вместо рабочей. Чтобы Кузар сбавил бдительность. А потому, нужно проникнуть в сердце системы, и разузнать, что там они расследуют на самом деле. Работать одному — вот еще одна ошибка прошлого. У него в восемьдесят втором было достаточно верных его идеям последователей. Но тогда все они были слишком юны. Сейчас — другое дело.

Всю прошлую неделю Кузар в своем «костюме неудачника» провел у Управления, выискивая в его служащих выросших учеников: с горевшими глазами во время лекций, ловивших каждое слово своего учителя. Они разделяли стремление Кузара к свободе Китежа. Они могли бы принять путь Кузара.

Но никого так и не встретил. В Управлении работали его бывшие ученики. Сквозь некоторые поскучневшие лица проскальзывали смутные очертания когда-то светившихся любопытством и познанием лиц. Но Кузар не видел никого, кто хвостом ходил за ним по коридорам темной гимназии.

Лишь бы ни одного из его детей не покарали за верность учителю. Детей трогать нельзя.

Хорошо. Пусть пока без сторонников, но Кузар знал подходящий тип ведичей, которыми легко манипулировать. Не использующих свою магию, не достойных искры Повелительницы — таких много жило в Китеже. И на этот раз ему даже не придется убивать. Каждая из таких ведичей — надломленная. И стоило только отыскать точку воздействия, и они сделают все, что ему нужно.

Подходящих теток в Управлении хватало. Зарывшихся в бумагах, забывших о своей волшебной сути. Оставалось только выбрать самую одинокую из них, никому не нужную. Которая сделает все за внимание и одобрение.

Артефакт указал на несколько подходящих объектов. Первую хватило один раз проводить домой в «костюме неудачника». Там ждали дети — Кузар ее сразу отмел. Мать не станет рисковать собой ради одного одобрения, да и кому служить уже есть.

Вторую Кузар проверял дольше. Часами сидел во дворе ее дома, кормил голубей. А сам слушал, что происходило внутри жилища объекта. Муж в одной комнате, она — в другой. Больше говорила с котом, чем с человеком рядом. Одинокая. Уже собрался к ней подойти, специально сел за соседним с ней столиком в трапезной рядом с управлением МВД. Но к объекту за обедом присоединилась подруга, рассказавшая об интрижке на стороне. Объект принялась яростно с пылом отчитывать ту. Искренне, с пылом. Без ноток лицемерной зависти. Все с ней понятно, брак — это святыня. Даже неудачный. Только время зря потратил. Будет страдать, но на его зов не откликнется.

А потом артефакт указал на третью. Деловую карьеристку. Служила в пиар отделе Управления. Даже удивился — обычно такие деятельные к дару Бездны относятся бережнее. А тут, будто даже кристаллы годами не зажигала. Проследил. Хмыкнул — действительно, даже свет не включала, угадал.

До дома трамваем, по лестнице пешком, в квартире свет горит. Мать-старушка встречает с готовым ужином, и как девочке: «а руки помыла?». И после еды снова за рабочие бумаги. Без устали переводить действия и события в мертвые канцелярские конструкции. Деятельность и амбиции — маска, осознал Кузар. Она одинока и надломлена. То что нужно.

И Кузар вышел на охоту. Почистил пиджак, подстриг бородку. Без очков, конечно, никуда. Но и облик неудачника для нее не подходил, не клюнет.

Конечно, можно было поступить проще: изменить себе внешность еще раз. Но, во-первых, так и в «костюмах» запутаться можно. Во-вторых, со своим обликом Кузар знал, как правильно разговаривать с такими, как новый объект. Ну и в-третьих, в нем проснулся азарт — хотелось поиграть с этим объектом с большими ставками. Она же из полицейских надзирателей, пусть и не из следователей. Уж кто-кто, а они-то узнать должны!

Ну, как они все могли забыть Кузара?

Вот и сидел с газетой, поджидал. Объект, конечно, задерживалась. Она всегда задерживалась, особенно по пятницам. Сидела одна в опустевшем кабинете за химерой телевизора с печатной машинкой — Кузар уже узнал, они называли это компьютером. Полчаса, сорок минут, час.

Пока ждал, выпил три кофе. Уже думал отправить к ней легкий ментальный импульс, приманить.

Рискованно, конечно, артефакты с колокольчиками появились по всему городу. Кузару удалось украсть один из них в бакалее (теперь магазин только зачем-то называли «мини-маркет»). И разобрать. Действительно, артефакт реагировал на ментальную магию. И таких по всему городу появилось видимо-невидимо. Кузар без сомнения мог обойти большинство из них — такие грубые артефакты не отреагируют даже на изящное плетение заклинания, а на его могущество — тем более. Но применять внушения стоило теперь куда аккуратнее.

Пока Кузар раздумывал: выманить объект заклинанием или нет, — она появилась сама. Вовремя. Кузар отвел взгляд и сосредоточился на газете, только краем глаза следил за ее перемещением. Когда объект оказалась в пяти шагах от него, двинул пальцем и точно направленный поток воздуха вырвал газету из его рук, поднял, закружил и припечатал к груди объекта. Кузар вскочил, изобразил на лице удивление. Как будто впервые заметил объект, остановил взгляд на ее лице. Так, брови вверх, глаза распахнуть и челюсть сквозь сомкнутые губы чуть расслабить — придал лицу удивление. Будто узнал. Но отстранился — обознался. Но взгляд задержал, изучающе.

— Прошу прощения, сударыня, — через стенку террасы обратился он к ней. Ограда, люди вокруг, его интеллигентный вид — все ей должно внушать безопасность. А ситуация, его облик и голос — пробуждать любопытство. Она не та, кто знакомится с мужчинами на улице. Не из тех, кто вообще знакомится с людьми. Но она усталая, вид расслабленных людей в кафе на террасе ее гнетет, она тоже хочет также — Кузар был уверен в своих выводах. Да и его голос, он знал, располагал безо всякой магии.

— Ну что вы, — пожала плечами объект, оторвала от себя газету, подошла к оградке и протянула ее Кузару. Он поднес руку, прикоснулся к газете, но не потянул ее на себя. Посмотрел в глаза и благодарно улыбнулся. Она кивнула, отпустила руку и продолжила путь.

Кузар выждал секунду, две и окликнул:

— Сударыня!

Она остановилась и удивленно обернулась.

— А вы… вы не согласились бы выпить со мной чашечку кофе? — рукой он указал на свой столик. Она неуверенно шагнула вперед, по направлению к остановке трамвая. И добавил. — Мне так не хочется провести последнюю теплую ночь года в одиночестве…

Во взгляде объекта что-то дрогнуло, будто маска треснула. Она растерянно посмотрела на соседние столики, веселых людей, огни, разговоры. Посмотрела на потемневшее здание Управления. Сжала ручку сумки на плече.

— У меня еще столько работы, — пробормотала она и попятилась.

— Понимаю, работа — это так важно, — Кузар вздохнул, сокрушенно поджал губы. — Да и вас наверняка кто-то ждет.

Объект вздрогнула. Кузар сдержал улыбку: конечно, что делить вечер со старухой-матерью, как и десятки если не сотни прошлых.

— Ну, разве что полчаса, — нерешительно улыбнулась она и снова будто нацепила маску: вздернула нос и, вцепившись в ремешок сумки двумя руками, отправилась ко входу в кафе. Кузар хмыкнул, провожая ее целеустремленную походку скептическим взглядом. Взялась за знакомство на улице, как за решение новой задачи на работе.

Ну а дальше просто. Внимательно слушать и поддакивать. Задавать вопросы участливым тоном о ее «тяжелой жизни». Немного о себе — да, ничего интересного, теорией магии занимается, формулы в кабинете просчитывает, иногда лекции читает. Но что же вы, Елена?

Пока она говорила, Кузар изучал. Какая зверушка перед ним? Объект очень походила на полевую мышь — блестящий взгляд темных глаз, суетные движения. Но всё в Кузаре восставало против этого определения. Слишком важной для него была первая Мышь, единственная. Без ее жертвы, не было бы могущества. Не было бы Кузара. Но эта — чем-то похожа. Но как же назвать? Кто там есть? Песчанка, тушканчик, крыса? Полёвка?

— Да, конечно. Я немного разбираюсь в артефактах. Этот колдунами сработан. Значит против каких-то псисенсорных заклятий? — тоном профессора с кафедры предположил Кузар.

— Ой, как приятно разговаривать с умным человеком, не то, что эти клуши с отдела, — заулыбалась полевка. — Да, это артефакт, настроенный реагировать на ментальную магию. Так вот, эта Степанова заставила меня предложить отменить обязанность по поддержке артефактов с купеческой гильдии. Они типа жалуются много: менталкой только маги пользуются, а они не пойдут грабить магазины.

— Разумное замечание. И что с предложением? — нахмурился Кузар.

— Катастрофа! Оказалось, просто, что это сам Астанин еще вечность назад приказал эти артефакты по всему городу развесить! Он как услышал, вскочил, как орать начал, что они важны, что мы все бдительность ослабили. И на меня, будто это я совсем идиотка. Будто это я про его Кузара и других психов забыла. «Вы б еще, Елена, рамки-детекторы убрать предложили!» — передразнила она в конце.

— Это несправедливо, — сокрушенно покачал головой Кузар, прикладывая все усилия, чтобы не просить рассказывать только про Астанина — это же именно он помешал ему возглавить Китеж в восемьдесят втором. И рамки-детекторы тоже вызывали вопросы. Детекторы чего?

— Да! Но мало мне этого! Не впервой начальство орало, работа такая. Ты… ой вы…

— Ты, все хорошо.

— Ты представляешь, что сказала на это Степанова? «Вы, генерал, простите нашу Леночку, это она инициативу проявить хотела, за моей спиной несогласованные предложения в отчет внесла». Представляете⁈

— Как она могла! — воскликнул Кузар. Полёвка печально покачала головой, но тут же переключилась на новую историю об ужасной начальнице. Кузар продолжал изображать заинтересованность и дальше, а сам внутренне весь напрягся. Наконец-то он узнал об Астанине! Уже было подумал, что недожил. В восемьдесят втором он был еще молодым, около тридцати. А тут по телевизору и не мелькал все эти дни, по радио не появлялся, в газетах тишина. А узнать, что с ним стало, однозначно стоило.

Так значит генерал. Не забыл и бдит! А Кузар уже расслабился и беспечно разгуливает рядом с гнездом врага без изменений внешности!.. Все-таки стоит быть последовательнее. Но иногда это так сложно, когда истинное могущество так и рвется наружу.

Ладно, полёвка окупила всю трату времени на себя в первый же вечер. Это хорошо. Но вот Кузару теперь стоило хорошенько обдумать дальнейший план действий.

Он взглянул на часы и сокрушенно покачал головой:

— Простите, Елена, уже пятый час! А я так и не отправил важное письмо коллеге.

— Понимаю, — несколько разочарованно улыбнулась полёвка и начала собираться. — Всё нормально.

— Но вы ведь позволите снова пригласить вас на кофе? Вы очень приятная собеседница,

Полёвка расплылась в улыбке. Наверняка уже начала себя грызть, что слишком много болтала. Конечно, много. Но и среди всего этого шлака Кузар смог просеять самородки информации. Да и сама полевка наверняка еще пригодится в будущем.

— Хорошо, — не думая, согласилась она.

Вызвал через официанта такси, проводил, захлопнул дверцу. Подождал, когда машина провалиться под землю на шоссе, развернулся и пошел в обратную сторону. Свел руки за спиной и просто бродил по городу — так лучше думалось.

По узким мощеным улочкам Белого города с тесной застройкой самых разных домов — теремов в ажурной резьбе, узких каменных домов прошлых веков с всевозможными лавками с артефактами и ведьмиными кружевами на первых этажах, перьями жар-птиц и предложениями только для ведичей прогулок на Кудыкину гору за пределы Китежа. Они почти не изменились за прошедшие годы — разве что вывески стали пестрее, от чего рябило в глазах. Кузар скользил по ним взглядом, но мысли его блуждали далеко.

От Астанина нужно избавиться. От артефактов-колокольчиков тоже. И эти «рамки-детекторы» кажутся теперь еще более подозрительными. За чем они следят? Как же хорошо, что доверился чутью и не пошел сразу в Палаты председателя.

Китеж за двадцать лет изменился больше, чем полагал Кузар. В его время изобретения неведичей просачивались в Китеж по чуть-чуть, недостаточно активно. Кузар даже планировал, что, придя к власти, обязательно будет работать над адаптацией технологий неведичей для нужд Китежа. Но молодой Председатель Комиссаров, надо же, справился сам.

Раньше за помощь в разработке нового оружия и охране границ — неведичей всегда интересовала, прежде всего, военная поддержка ведичей, уж такой они народ — Китеж получал машины, телевизоры и телефонные аппараты. Сейчас же поток переделанных механизмов лавиной обрушилась в закрытый город. Что от них ждать?

Столько непонятных конструкций и изобретений!

И это что получается, Китеж не такой беспечный, как показался Кузару на первый взгляд, и урок извлек? Обыватели забыли, но власть бдит. И могуществу Кузара они решили противопоставить технику? Не легче ли было затаится в таком понятном восемьдесят втором и повторить попытку тогда? Импульсивность, снова эта мешающая импульсивность. В этот раз Кузар обязательно действовать продуманно, планировать каждый шаг.

К тому же они не учли, что до того, как Повелительница приняла жертву и даровала ему могущество древних, Кузар был слабым магом. И добился могущества исследованиями природы магии, экспериментами. Интеллектом.

И они действительно думают, что Кузар не разберется с этими механизмами? Наивные.

Но на то, чтобы получить могущество Кузару потребовалось двадцать пять лет кропотливой работы. И еще столько же Кузар ждать не намерен. Не знал, как незаметно исследовать «рамку», чем она ему грозит. А о скольких нововведениях полиции он еще даже не подозревал?

В чем-то ему, конечно, сможет помочь полёвка. Но на нее никогда нельзя будет полностью положиться.

Где его верные сторонники?

Шепот. Бездна всегда шептала ему. И Кузар давно научился ее понимать.

Конечно! Как он сразу не догадался! Огляделся: куда его занесло? Хмыкнул. Даже перемещаться не нужно — он шагал вдоль кованого забора двух гимназий, совсем рядом со своей Повелительницей. Она всегда манила его, всегда говорила с ним и пела песню Могущества.

Уроки в темной гимназии закончились, в светлой — не начались. Территория оставалась пустынной, Кузару не приходилось прятаться. Кураторы и консьержи, конечно, могли помешать, но что они для Кузара?

Ничего. Дом, в котором Кузар провел пятнадцать лет жизни, гостеприимно распахнул перед ним двери. Никакие чары и запреты не заставили гимназию позабыть своего прежнего ученика, учителя, директора. Дворец ли жил своей жизнью или новый директор не смог изменить чары, которые накладывал на его должности Кузар — не важно. Гимназия встретила его отблесками красных кристаллов на черном мраморе. Кузар впервые за день искренне улыбнулся — она ничуть не изменилась. И никаких колокольчиков и рамок-детекторов. Поэтому, когда из боковой комнаты показалось недовольное лицо дежурного куратора, Кузар просто повел рукой, ее глаза помутнели, выражение лица разгладилось, и она вернулась обратно: ничего не произошло.

Кузар подошел к лестнице, устремлявшейся вверх. Посмотрел на грозди кристаллов люстры и опустил взгляд под ноги. На едва выделяющуюся плиту с мозаичным узором перед первой ступенькой. Наклонился, провел ладонями по ее шершавой поверхности, кончиками пальцев ощутил тонкое плетение волшебных печатей. Новый директор, конечно, заклинания изменил. Но не принципиально: использовал базу Кузара, только часть элементов местами поменял и добавил пару легких ловушек. Распутать этот узел под силу любому достаточно в искусстве наложения печатей магу. Но сколько их осталось сведущих? В его время-то почти не было.

Одно заклинание распускало следующее. Узоры на плите менялись местами, пока не стали в правильную последовательность — каждый на месте своего алтаря у самой Бездны. Плита приподнялась в воздух и беззвучно проскользила вбок, открывая широкие тесаные ступени во мрак.

С пальцев Кузара слетел десяток искрящихся огоньков, и он ступил вниз. Плита медленно затянула просвет над его головой. Сырой запах, тишина и Ее голос. Кузар неспешно шел по каменным коридорам, вслушиваясь в слова. В первый свой визит в новом времени Кузар не обратил внимания, но сейчас… Ее песня изменилась. Стала полифоничной, переплетенной. Глубже, чем звучала прежде. Почему ее голос изменился?

Да, у самого провала Бездна всегда пела иначе. Она избирала себе нескольких ведичей, которым шептала древние слова. Звала, обещала, некоторых заманивала, чтобы поглотить. Но песня могущества среди них была лишь одна. Только его, Кузара.

Он впервые услышал ее именно здесь, у алтаря с воронами на основании. Когда Мышь пожертвовала собой, а Кузар получил Силы.

И песня должна была принадлежать только ему! Плевать на тех, кому Повелительница просто шептала. Теперь же она пела свою песнь кому-то еще!

Кому она могла еще даровать силы, равные Кузару? Зачем?

Он нахмурился. Прислушался к голосам, проследил их путь, увидел образы. Дети⁉ Мальчик и девочка. Интересно. Но кто еще? Нашел еще одну нить голоса Бездны, прошел по ней. И узнал лицо.

Но вместо того, чтобы обрадоваться, нахмурился еще больше. Нашел он того, кого хотел найти больше всего. Одного из самых талантливых своих учеников. Еще в гимназии ученик был избран Бездной, слышал ее шепот. И что же получается, он прошел по пути своего учителя и… превзошел его? И ничего не изменил в Китеже.

Кузар сжал челюсть и долго смотрел в темноту. Тяжело дышал, сердце гулко стучало. Смотрел на провал перед собой, вслушивался в многоголосую песнь Повелительницы и хмурил брови.

— Зачем Тебе кто-то еще? — простонал он.

Нет, новый любимец Повелительницы никогда не станет союзником Кузара.

Будет нужда, призовет. Но не сейчас.

С Астаниным и его министерством Кузар в состоянии справиться и без чьей-либо помощи. Отвернулся от Бездны и растворился в воздухе.