В Китеже. Возвращение Кузара. Часть I

Глава 18

25 стуженя

девичья башня темной гимназии

20:00, Китеж

Маринка вприпрыжку спускалась по лестнице в трапезную. Голова не болела, шепот тихонечко маячил где-то на периферии, будто только вчера и не вытворял с ней ничего такого. Хотя… вчера что-то изменилось в ней, будто с хрустом переломилось, освободило.

Часы показывали восемь вечера — время уроков, а школа пустая, как днем. На каникулы здесь остались лишь некоторые незнакомые старшекурсники. Кураторы не дергали никого благообразностью, так что пансионеры заняли одну из трех комнат отдыха, и оттуда то и дело доносился гогот и шум. А во вторую, свободную, Маринка вчера смогла провести Алекса. И они впервые за время их знакомства не отрабатывали заклинания, а играли в приставку и болтали о книжках, музыке, жизни у неведичей. Алекс, оказывается, читал даже больше Маринки, а вот с фильмами знаком был хуже — оказалось, что его семья настолько консервативна, что в их доме не то что современных компьютеров не было, но даже телевизора. И до кинематографа он добирался только у Олега в гостях.

Такое в голове Маринки укладывалось слабо — двадцать первый век начался, как это без телевизора? Он не объяснял. Говорил легко и свободно о книгах, фехтовании и Сереже с Жориком, но на любом упоминании дома будто спотыкался, замирал на миг, и Маринка тут же переводила разговор на другую тему. Она хорошо понимала, почему о семье не то что говорить, и вспоминать может не хотеться.

Им, правда, не удалось остаться незамеченными. Мимо дежурного куратора, который вернулся на свой пост вместе с плитой над входом к Бездне, Алекс действительно прошел, не вызвав никаких вопросов и подозрений. А вот в трапезной возникла трудность.

В каникулы, как и в выходные, на столы не накрывали, и нужно было подойти за едой на раздачу. Маринка предлагала разделить свою порцию обеда пополам и принести его в комнату отдыха, но Алекс посмотрел на нее сверху вниз презрительным взглядом настоящего темного мага и тут же легкомысленно рассмеялся:

— Меня не раскусят, Темная! Ты посмотри, как естественно я смотрюсь в твоей гимназии! Да ты более светлая на вид, чем я.

Маринка неуверенно кивнула. Вписывался-то он прекрасно в черные каменные стены своей бледностью и маской высокомерности. Рома бы позавидовал. Но вот что-то ей подсказывало, что есть тут в плане Алекса какое-то важное упущение. Какое именно, понять не могла.

Дождались, пока старшекурсники уйдут из трапезной, и вместе выдвинулись к раздаче. Пусто, каждый шаг гулко разносится по большому залу. Но не успел Алекс поставить поднос перед витриной с продуктами, как из кухни вышла красналиха. Руки в боки, брови угрюмо сдвинулись:

— Вы, сдарь Вампилов, меня совсем за баламошку держите?

— Ой, — только и сказал «высокомерный темный маг» и виновато потупил взгляд.

— Что вы тут делаете? — озираясь по сторонам, строго спросила красналиха. — Ночью! В праздник! Вас же если кто увидит-то… И ладно куратор, авось просто выговор вынесут, хотя и отчислить могут! А гимназисты, думаете, будут рады вам?

— А я и не знал, что вы и у нас, и тут работаете, — растерянно пробормотал Алекс. Маринка запунцовела и зажмурилась: попали!

— Еще б вы знали, сдарь! Магам-то до нас и дела-то нет! — фыркнула красналиха. — А вы, сдарыня? Ох, ну и дел учудили.

— А может, вы просто никому не расскажете? — виновато пробормотал Алекс. — Всё равно же нет никого.

— И правила глупые, — вставила Маринка.

— А в моей гимназии меня и не ждут.

— Мы можем, конечно, уйти на псарню. Но там так холодно.

— И очень кушать хочется, — с мученическим вздохом протянул Алекс.

— У, как спелись, огурялы! — переводя смеющийся взгляд с одного на другую, грозно сказала красналиха. Взяла поварешку в руки и принялась накладывать борщ, — Смотрите не попадитесь кому!

— Спасибо! Я ваш должник на веки вечные! — радостно воскликнул Алекс, не отрывая голодных глаз от тарелки.

— Еще и клятвами разбрасывается, — хмыкнула красналиха. — В жизнь не видела таких странных магов, как вы двое. Еще и спелись, ну а! Ешьте быстро, и чтоб я вас больше на глаза не попадались!

— А как же полдник? — погрустнел было повеселевший Алекс. Маринка аж закашлялась от его борзости. Ну всё, сейчас красналиха разозлится и точно выгонит их обоих, еще и дежурному куратору расскажет! Но та лишь расхохоталась. А отсмеявшись, вытерла широкой ладонью выступившие слезы:

— Смотрите, сдарь, не расплатитесь потом, — сквозь смех сказала она. — Но хоть не у всех на глазах-то сможете? На кухню заходите в полдник — обед по-ихнему темному. Не побрезгуете? — лукаво усмехнулась она.

— Пф! Это легко, как нефиг… да? — посмотрел он на Маринку, проверяя правильность использования нового слова. — Я же странный маг. Спасибо! Вот видишь, Темная, зря боялась.

Зато теперь Маринка могла питаться не в трапезной с игнорировавшими ее гимназистами, а на кухне у красналих. Тетя Кася — так звали вчерашнюю спасительницу, — познакомила Маринку со своими, как она говорила, «коллежанками», и те сами предложили «такой ёре» спускаться на кухню к ним. Чем она не преминула воспользоваться с началом новой ночи.

Спустилась в холл, скользнула в темный служебный коридор, свернула на узкую лестницу и пошла на запах еды. Завтрак она впервые проспала, но тетя Кася, тетя Ола и тетя Бася обещали найти бедной отощавшей девочке угощений в любое время.

Маринка потянула на себя дверь кухни, заглянула внутрь. Вчера кухонная бытовка встретила ее веселым смехом красналих. Сегодня же тетя Кася сидела одна за столиком между шкафчиками для сменки, хмуро помешивая ложкой в громадной кружке.

— Добрый вечер. Можно?

— А, это ты, сдарыня, — вяло улыбнулась тетя Кася. — Проходи-проходи. Щас соображу для тебя что-нибудь.

— У вас все в порядке? — присаживаясь рядом, поинтересовалась Маринка.

— Да, — махнула тетя Кася тяжелой рукой, камни на тяжелых браслетах сверкнули алым, дверь в кухню распахнулась, и в бытовку влетели заварочник, чашка и тарелка с вареной картошкой, сдобренной сливочным маслом. Завтракали в гимназии просто, но каждый раз Маринке казалось, что эта картошка с маслом идеальны во всем. И будто снова становилась совсем маленькой, у бабули в деревне на всё лето.

— Ну как там сдарь Вампилов? Вернулся в Светлую, надеюсь?

— Конечно, еще солнце встало, проводила до ворот, — кивнула Маринка и, рассматривая, как масло растекается по разваренным ломтикам картошки, задумалась: что ж это Алекс так вздрагивал, когда его по фамилии называют?

— Ты б побоялась, сдарыня, одной в сумерках-то гулять. Опасное это время — на улице пустота, все по домам.

— Но Китеж же безопасный, — поежившись, пробормотала Маринка. А сама вспомнила вчерашнюю встречу у Бездны.

— Может, и был безопасный, — покачала головой тетя Кася. — Вот только был да сплыл.

— Что-то случилось?

— Из реки под самым кремлем опять ведичу выловили. Мажицу! Задушили ее, — покачала головой тетя Кася. — И осенью еще двух.

— Ох, — только и пробормотала Маринка. — Так это же…

— Да, — кивнула тетя Кася, не дослушав. — И магичка-то не простая, из полицейских надзирателей, штаба их. Говорят, сильная когда-то была, еще тут в гимназии на турнирах медали брала.

— А преступника еще не поймали?

— Какое там, — покачала головой тетя Кася. — Но вот один парк леших уже подожгли. И в квартале волкодлаков дома рухнули. Маги мстят за своих.

— Лешие? Волкодлаки? — удивилась Маринка. — Но при чем тут они?

— Ну а как иначе, — грустно хмыкнула тетя Кася. — Тут уж так повелось — если с ведичем что случилось, то это кто из нелюдей загубил. Всегда на нас думают. Если полицмейстеры не найдут душителя, так и за нами, красналями, придут.

— Но… это же… Это же несправедливо! Мог быть кто угодно, другой маг! Да черт! Я же сама вчера видела! У Бездны был маг, он склонился над кем-то. Надеялись, что ничего такого. Но Алекс, Алекс же позвонил дяде — он у него жандарм! И вход в Бездну был открытый, туда же просто так не попадешь! Вряд ли же это был не кто-то из ведичей! А новостях об этом что, не говорили?

Тетя Кася слушала ее с вытаращенными глазами, прикрыв рот ладонью.

— И я пустила на кухню жандарма, — ахнула она.

— Племянника, — нетерпеливо поправила Маринка. — Алекс сказал, что дядя разберется, что у них там все под контролем!

— Конечно, под контролем, — покачала головой тетя Кася. — А то, что пока у них там под контролем, все наши дома уничтожают — это у магов так и заведено. Ох, вот не дай Бог, как двадцать лет назад будет. Тогда маг-окаём уйму ведичей передушил. И пока он к самому Председателю в кремль не явился, всё среди нас, нелюдей, убийц искали. Скольких тогда перебили! Больше всего, как обычно, лешим и волкодлакам досталось. Но и нам, и упырям, да даже домовым не сладко пришлось. Так и помню, мелкой тогда была, с матерью в подвале прятались, пока наверху маги нам весь дом переворачивали. Папку избили, брата старшого уволокли — больше мы его никогда и не видели.

— Но… почему здесь все так?..

— Ну, история-то какая. Да волкодлаки и лешие и сейчас, говорят, напасть могут, — нехотя протянула тетя Кася. — Редко, конечно. Все знают, что тронешь ведича, весь народ пострадает. Я сама-то не застала той поры, рассказывают только. Что правда с того — Бог весть. Говорят, в старопамятные времена и краснали с ведичами враждовали — нас же сюда с Польски не по своей воли привезли когда-то. А остальные магов как не любили, у! И бабка моя помнила еще, как стаи волкодлаков никому житья не давали. Ведичи не рады были пускать нас за зачарованные стены, когда в большом мире неспокойно стало. Да и мы не шибко спешили. Но больно страшно стало в большом мире… Вот и живем.

— Всё равно это как-то очень неправильно, — покачала головой Маринка. — Несправедливо.

— Уж чего удумала — справедливо! Правда и честность с чародеями да князьями ушла из Китежа. Так говорят. Ты ешь давай, ёра. А то засиделась тут я с тобой. На обед-то придешь?

— Нет, теть Кась, меня в гости позвали.

— А я-то думала, что тебя тут никто на дух не переносят. Это хорошо, что ты не одна. Хорошо. Ни красналю, ни ведичу счастья в одиночку нет.

Маринка не хотела ехать в гости к Данилу. И хотя он из всех темных был самым нормальным, а маленькая хрупкая Настя, по мнению Маринки — главным чудом Китежа, идти к ним домой, видеть их с мамой было жуть как неловко. К тому же, Данил даже не был ей другом.

Вот раньше Маринке хотелось назвать другом Вику, сейчас могла назвать другом Алекса и, наверное, Сережу. А на Данила этот «ярлык» никак не хотел прикрепляться. Соскальзывал, отклеивался, будто чего-то важного не хватало. Зато на себя другой повесился легко — «случайный свидетель», превратившийся даже в «сообщника». Тайна о запретных способностях Насти хоть и сближала, но и дистанцию между ней и Данилом будто увеличивала.

Но раз согласилась, делать нечего. Да и хотелось отвлечься от воспоминаний о зове Бездны, о человеке в шляпе. Сложила в школьную сумку игрушечные валенки для Насти, взяла у дежурного куратора печатку о выходе в город и направилась к остановке трамвая. Только перед тем как порог гимназии перешагнуть, обвела настороженным взглядом укрытый сугробами двор, тяжело вздохнула и пошла. Маринка ведь и в Челнах ни разу не уезжала одна далеко от дома, вот и в Китеже — группой на экскурсию, с Лидией Петровной погулять, с друзьями на ярмарку. А тут одной. Еще и по городу, который, оказывается, никакой и не безопасный, а со своими чудовищами в закоулках.

Лишь бы сейчас только нарисованный план не потерять, да в городе не заблудиться. Но вроде бы и без бумажки всё запомнила: прямой трамвай от центра, шесть остановок и немного пройти во дворы Выползовой улицы. Но всё равно всю дорогу сверялась с бумажкой: вдруг перепутала, села на не тот трамвай, пропустила остановку? Но справилась, вышла, улыбнулась.

Тут был совсем другой Китеж, который больше походил на Челны. Маринку окружили бледно-голубые коробки панельных девятиэтажек и трамвайная остановка между ними. Пусть трамвай не тот — старинный, на волшебной тяге и с дрессированными конями. И улица узкая — не чета широким челнинским проспектам. Зато картинка знакомая и родная. Вот уж Маринка не думала, что после дворцов, теремов и каменных домов с эркерами (или как там все эти красоты называть правильно?) она будет радоваться простым панелькам.

Еще бы за поворотом найти белую пятиэтажку с кирпичными вставками над подъездами, подняться на последний этаж по лестнице, открыть обитую черным дерматином дверь и вдохнуть запах родного дома.

Но белой пятиэтажки за углом, конечно не оказалось. Заснеженная площадка, коробка детского сада в центре панельных блоков. Большая наряженная елка, светящаяся кристальной крошкой. И тротуары до брусчатки очищены.

Маринка нашла двадцать пятый дом — ни одной решетки на окнах первого этажа. Подъезд с непривычно легкой деревянной дверью, без запоров и магнитных замков. А подъезд чистый — бежевая краска хоть немного и облупилась по стенам, но выглядела еще аккуратно. Ступеньки без плевков и окурков, запах свежий, даже горшки с цветами на подоконниках.

Все-таки Маринка не могла согласиться с тетей Касей — в городе безопасно, пока в нем оставались светлыми и чистыми открытые подъезды.

Вот лифт не походил на те, что ставили в подобных челнинских домах. Оказалось, что нужно самой отодвинуть и задвинуть за собой решетчатые створки. Кнопки были больше, та, что с цифрой «семь», нажалась с усилием. А потом поднималась узкая коробка вверх медленнее и с тряской.

Маринка нашла нужные цифры на двери, обитой окрашенной лаком вагонкой, кнопку звонка без проводов от него. Набрала полную грудь воздуха, задержала руку над кнопкой и, выдохнув, нажала. Долго никто не открывал. Маринка уже раздумывала, что лучше: невежливо нажать на звонок еще раз, подождать или развернуться и по лестнице поскакать обратно?

Но вот за дверью послышались шаги, повернулся замок, и Маринка увидела Данила. Какого-то непривычного Данила. И дело не в том, что тут он был в футболке и джинсах, а не в привычной форменном кителе. Данил стоял в дверях какой-то затуманенный, заторможенный, растрепанный. Обычно Данил всегда был в идеально выглаженной форме, со строгой осанкой. Да у него даже в пенале всегда лежали рядком две запасные ручки одного цвета и идеально заточенные карандаши. А тут взъерошенный и какой-то потерянный смотрел на Маринку и будто не понимал, зачем она здесь оказалась.

— Привет, — выдавила Маринка.

— Ой, привет, — встрепенулся Данил. — Проходи, пожалуйста. Что-то я… мы…

— Всё в порядке?

— Да, — кивнул он, и, потерев лоб, добавил. — Вроде бы.

Маринка прошла в узкий коридор, стянула ботинки, сняла пальто, Данил повесил его на крючок. С кухни вышла мама Данила и Насти. В ту встречу осенью она показалась Маринке выше и моложе. А сейчас невероятно усталой, и какой-то растерянной, как и сын. Она улыбнулась Маринке:

— Добрая ночь, Марина, — протянула она, поморщилась и провела ладонью по лбу. — Я — тетя Оля, проходи в комнату.

— Настя там, да? — спросила Маринка, вытащив валеночки из сумки.

— Настя? — протянула мама Данила и снова провела ладонью по лбу.

— А ее… нет, — растерянно протянул Данил.

Маринка захлопала глазами и невольно опустила протянутую руку с валеночками.

— Что-то случилось? Ее же не забрали? — севшим голосом спросила она.

— Всё хорошо, — ровно протянула мама Данила, лицо ее внезапно разгладилось, будто даже усталость спала. Сдержанная, строгая, как и тогда осенью. Маринка поежилась.

— Настя вернется скоро. Вроде бы, — бодро протянул Данил. — Она в безопасности. С дядей.

— Так мне, может, лучше пойти? — протянула Маринка, указывая на дверь.

— Нет, проходи-проходи. Первый день Рождества, нехорошо одной, — оживилась мама Данила. — Проходи в комнату, я накрою на стол.

Маринка еще раз покосилась на дверь и со вздохом прошла в зал. Вечер обещал быть неловким. Что тут вообще происходит, Маринка никак не могла взять в толк. Предупредить об изменении планов действительно было трудно — Маринка не заметила в небогато обставленной квартире Длинноносовых телефонного аппарата и тем более мобильного. Что уж поделать, даже в гимназию было не позвонить. Ну а планы меняются, так бывает. Это Маринка понимала. Но что за дядя? Может на лечение какое-то психическое Настю направили? О таком может быть сложно говорить, да. Это бы все объяснило бы, но, как будто, ничего не понимали ни Данил, ни его мама. Странно всё это. Очень.

И странная ночь тянулась. Сначала все сидели в неловком молчании, но мама Данила включила телевизор, и все уставились в него. Реклама новой взрывающейся во рту газировки «лучше, чем все аналоги неведичей», какая-то мелодрама из большого мира — хорошо заполняли пустоты. А к новостям Маринка вообще прилипла: что там про убитую женщину? Что о человеке в шляпе? Но там все время говорили о самоубийстве какого-то генерала жандармерии. Возглавлял, перешел из следователей, ловил какого-то Лихобора и темного мага Кузара — и прочая ерунда. Видимо, убийство ведичи по сравнению со смертью важного генерала легко забылось.

Как только чашка чая опустела, Маринка поднялась из-за стола, поблагодарила за гостеприимство и, отказавшись от проводов, поспешила на остановку. Только валеночки попросила передать. Но на предложение заходить еще, когда Настя все-таки окажется дома, только вежливо улыбнулась, решив про себя: «ни за что».

Что это вообще было-то? Вошла в трамвай. Чтобы прогнать мысли о странном вечере, о человеке в шляпе у Бездны, села у окошка, достала плетение браслета и приколола булавкой к джинсам. Ногу на ногу, пальцы сами перебирают нити, глаза закрыты, ищет пташек. Вагон пустой, холодный. А если там, ближе к кабине? Что-то же его питало магией. И действительно — холодные «ежики» покалывали на пальцах.

Всё не то. Маринка вздохнула, устало отложила недоплетенную фенечку на свободное сидение рядом и спрятала лицо в ладонях, всхлипнула носом. Трамвай потряхивало. Устало потерла глаза, повернулась к окну. Панельки сменились привычной для Китежа низкоэтажной застройкой, кружились снежинки. Как же одиноко. Засунула руку в карман пальто — на месте ли печатка? Печатка оказалась в кармане ни одна. Маринка вытащила мешочек из черной блестящей ткани очень приятной на ощупь. Легкий, почти невесомый. Нахмурилась. Развязала тесемку — внутри несколько мотков с мулине. Блестящих, шелковых что ли? Черные, синие, красные. И короткая записка аккуратным почерком: «Пусть всё получится, Темная. С Рождеством».

Маринка разулыбалась. Повертела в руках новые нитки — такие гладкие. Ну, ехать еще остановки четыре, время есть. Засунула старое плетение в сумку, перерезала этикетку, собрала новый пучок нитей. Закрыла глаза. Потянула в пустоту руки.

Вспомнила как гуляла вчера с друзьями по огненному Белому городу, драконов и кометы, костер на площади и тепло и силу, наполнивших пустоту внутри. Вспомнила, не без содрогания, как Бездна, воспользовавшись ее тягой к силе внутри себя после костра, смогла-таки заманить Марину на свой зов. А Маринка позволила себя обмануть. Как жаждала и предвкушала, но смогла остановиться и отказаться от опасных сил. Как шепот после этого отступил и как теперь прояснилась в голове. Подушечки пальцев перебирали шелковые нитки, Маринка вспоминала настоящего друга. Который не смеется над ее глюками и даже, несмотря на то, что она оттолкнула его, пришел на помощь.

С другой стороны кабины, ближе к потолку, Маринка нащупала «пташку». Резко схватила и дернула воображаемую руку. Держала ее крепко-крепко, почувствовала, как часть энергии просачивалась между пальцами. И то ощущение после костра подсказало ей: не так. Она ослабила хватку.

Маринка сжимала небольшой сгусток магии с силой, но нежно в воображаемых ладонях, слышала вдалеке шепот. Но какой-то другой — не манящий, поддерживающий. И впервые почувствовала тепло и на настоящих пальцах. Заработала ими, сплетая одну нить за другой и забормотала: ' менки дах явал агнис дах менки', пока подушечки пальцев снова не стали холодными. Не открывая глаз, завязала узел на конце ниток.

Открыла глаза. Фенечка как фенечка, она миллион таких за полгода в Китеже сплела. Ничем не отличалась от предыдущих. Но сжала в ладони — теплая! Едва отличимо, но теплее, чем должна была быть. Или только кажется?

Сглотнула. Прикусив губу, достала из сумки ножницы и прозрачный кристалл. Перерезала нитки от мотка, положила кристалл на коленки, ксифос светился. Вздохнула и перерезала ножницами плетение. Ксифос вспыхнул, плетение распалось, кристалл на коленях засветился, налился голубой краской и распространил вокруг себя светлое пятно. Маринка ехала в трамвае, неверяще хмыкала и не отрывалась от камня.

Это что же, получилось?

29 стуженя, 2003 года

Темная Гимназия,

21:00, Китеж-град

— Что вы наделали, Кирпичникова? — воскликнула раскрасневшаяся Клавдия Михайловна. Сегодня главный куратор выглядела ни как обычно: в пальто и шапке, ворвалась в комнату отдыха, в которой сидела одна Маринка. По всему пространству были расставлены кристаллы, светящиеся бледным голубым светом. Какие-то ярко, какие-то блекло. В Темной оказалось труднее ловить «пташек», чем в трамвае. Но и здесь, наконец, поняла: как хватать, чтобы не утекали.

Маринка извиняющееся улыбнулась и обвела рукой кристаллы.

— Так получилось, — пожала она плечами. — простите меня, Клавдия Михайловна, я не хотела никого тревожить до конца каникул. Не хотела никого отрывать от отдыха.

Но дежурный куратор поймал ее с кристаллами пару часов назад и тут же позвонил домой Клавдие Михайловне.

— Зачем вы все-таки сделали это? — она устало села на свободный диван, потянулась было к одному из кристаллов, но одернула руку в последний момент, будто обожглась. — Вам что, было так плохо у нас? Мне ведь и учителя, и другие кураторы говорили о вашей навязчивой идее. Но я так надеялась, что если на вас не давить, отстать, то вы одумаетесь. Даже убедила всех так и сделать. Но вы…

Маринка смотрела в пол, ожидая продолжения тирады, но Клавдия Михайловна замолчала и внимательно смотрела на нее.

— Мне было хорошо, — сказала Маринка. — Мне нравится Темная гимназия. Но, — она прикусила губу, о том, что Бездна может шептать Клавдия Ивановна не знала, — темное заклинание у меня так и не получилось.

Бездна после светлого изменила звучание: тише, приглушенно, не манила, только напоминала о себе. Марина облегченно выдохнула: будто тяжелый рюкзак после долгого путешествия на землю бросила. Шепот был рядом, но не бил по вискам и ни к чему не принуждал. Может, на весеннее солнцестояние еще проявит себя, но Маринка теперь не сомневалась, что сможет отказаться от ее зова.

— Может, вас неправильно типировали? — со вздохом пробормотала Клавдия Михайловна, будто пыталась сама себя успокоить. — Да, может быть. С диагностикой выходцев из неведичей могут быть трудности. У нас все-таки слишком мало опыта работы с такими, как вы. Но как же вы в светлой будете, Марина? Там таких, как вы, еще меньше. И ректор еще в отъезде, не может ваше дело сам передать.

— Я теперь справлюсь, Клавдия Михайловна, — твердо сказала Маринка.

— Ну хорошо, — покачав головой, сказала она. — Хорошо. Собирайтесь, Марина. Мы уже поставили в известность коллег из Светлой. Больше вы у нас находиться не можете.

— Вот так сразу? — ахнула Маринка. Это же ни с кем не попрощаешься даже! Данил… Да и Вика!.. Они же только после каникул вернутся.

— Ни один светлый не имеет права находиться в стенах Темной Гимназии, — категорично покачала головой Клавдия Михайловна и извиняющееся улыбнулась. — Час на сборы хватит? В светлой отбой уже был, но вас ждут.

— Управлюсь за полчаса, — поднялась Марина. — Форму куда? Собаку как забрать?

— Собаку переведете завтра сами, форму оставьте в шкафу, я передам кастелянше. Буду вас ждать.

Снежинки кружились воздухе, словно танцующие мотыльки, которых приманил свет кристаллов. Снег скрипел под подошвами старых кед. За пазухой тонкой куртки сверкала глазами Динуська. Спортивная сумка плыла вслед за Маринкой по воздуху. Рядом со сведенными за спиной руками молча шагала Клавдия Михайловна. Но всё внимание приковывала сияющая белая громада впереди. Широкие ступени, дверь из какого-то бледного дерева, белые стены. И женщина, кутавшаяся в пальто, на пороге.

— Марина, вы всем так и говорите, что просто темная магия не получилась, — положив руку на плечо и понизив голос, сказала Клавдия Михайловна. — Светлые же — заклюют. Вон хотя бы моя коллега, Виталина Семеновна. Осторожнее с ней… Стерва. Добрая ночь, Виталина! — доброжелательно крикнула Клавдия. Новая куратор была выше и суше темной коллеги, носила очки. Но в целом казалась такой же строгой, как и Клавдия Михайловна. Интересно, получится ли здесь у Марины стать послушной, неприметной ученицей? Очень бы этого хотелось.

— Здравствуйте, — кивнула Виталина Семеновна, спустила очки на кончик носа и строгим взглядом осмотрела Маринку. Сморщилась, заметив высунувшуюся из куртки Динуську. Тяжело вздохнула и приняла папку с личным делом из рук Клавдии Михайловны, открыла первую страницу, вторую, третью. Неодобрительно покачала головой.

— Вам нужно пересдать теорию магии и практику волшебства за прошлый семестр, — строго сказала Виталина Семеновна. — Остальное перезачесть, думаю, можно. Но мы еще обсудим этот вопрос с нашим ректором, как он вернется после каникул. Пойдемте, Кирпичникова. Спасибо вам, Клавдия, за оперативность.

— До свидания! — крикнула через плечо Маринка и перешагнула порог светлой гимназии. — Спасибо вам за все, Клавдия Михайловна!

И все по новой, но как-то очень знакомо. Новая форма — молочного оттенка, но такого же покроя и ткани, что и в Темной. Новая спальня — теперь не в узкой башне, а в длинной комнате с десятками одинаковых кроватей в два ряда. Но и тумбочки такие же, и шкафы. Тоже пустынно, лишь на паре кроватей сейчас спали гимназистки — на каникулах почти никого нет. Но по-настоящему свободных мест почти не оставалось, Маринке досталось у стены, недалеко от ванной.

Она оставила сумку на своей кровати, кошку в общих девичьих покоях, больше похожих не на уютную кухоньку в Темной, а гостинную с диванами и рабочими столами, и вышла за Виталиной Семеновной.

— У вас будут проблемы с режимом, — шепотом сказала Виталина Семеновна, она будто боялась всех разбудить, хотя шли они по пустому коридору. Кристаллы вспыхивали при их приближении, и стоило им удалиться затухали. — Надеюсь, до начала семестра вы его сможете отрегулировать. У нас не положено шататься ночами, в девять вечера все должны быть по кроватям. На сегодня-завтра я для вас сделаю исключение — можете сидеть в общей комнате отдыха. Там есть книги и фильмы. Попрошу домовым принести вам еды. Но жду, что вы сможете встроится в наш ритм жизни как можно скорее.

— Я постараюсь, — улыбнулась Маринка, стараясь быть максимально приятной для новой кураторши. — Я так и не смогла приспособиться только к ночной жизни.

— Да, я так и поняла, что приспосабливаться под общие правила вы не умеете, — поджала губы Виталина Семеновна. — Почему, кстати, они держали вас на отделении ведьм?

— Чтобы проще была пробудить внутренний резерв медитациями ведьм. — ответила Марина и заметила, как Виталина Семеновна едва заметно закатила глаза. Высокомерная светлая. Первая, кто действительно соответствовал стереотипу темных о дневных коллегах.

— Я вас к ведьмам не пущу, — строго сказала Виталина Семеновна. — Вам же чуждо чувство общности! Нет, вы — индивидуалистка, — сказала она так, будто это что-то плохое. — Разобрались с заклинаниями и резервом? Так и будете учиться у волшебников.

Маринка улыбнулась: на отделении волшебников учился Сережа, это хорошо.

— Но мои же первые заклинания были — заклинания ведьм, — встрепенулась она. — Разве я смогу теперь стать волшебницей?

— У нас никто никогда не переходил из Темной в Светлую. Попробуйте перейти из ведьм в волшебницы. Но вы точно не ведьма, не понимаю, как у вас наша ворожба вообще получилась. И пожалуйста, Кирпичникова, научитесь следовать правилам.

— Я не буду больше ничего нарушать, — дрогнувшим голосом пообещала Маринка. Вот уж пришла с репутацией бунтовщика! Виталина Семеновна только недоверчиво покосилась на нее в ответ и остановилась у двери. Маринка не слишком понимала, где именно сейчас она находится и как искать дорогу обратно. Но план новой гимназии лежал в кармане, так что, как почувствует себя усталой, пойдет в покои и спальню. И обязательно встанет вместе со всеми.

Виталина Семеновна открыла дверь. Диваны, книги, телевизор, приставка — ага, комната отдыха.

— Странно, почему это дверь открыта и свет включен, — пробормотала Виталина Семеновна, потеряв свою властность и строгость. Она внимательно осмотрела комнату, помотала головой. — Ну, проходите, барышня. Жду вас на завтраке в восемь в трапзной. Если вдруг что-то понадобится, внизу на вахте можете разбудить дежурного куратора. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, Виталина Семеновна, — попрощалась Маринка, проводила ее взглядом и осмотрелась. Белые стены, светлые тона, но всё то же самое, как и говорил Алекс.

— Темная! Ты как здесь? Ничего себе! — раздался из-за спины голос, Маринка вздрогнула.

— Алекс! — воскликнула она и обернулась. Он успел спрятаться за открытой дверью от Виталины. — Что ты тут делаешь⁈ Давно вернулся? А отбой?

— У тебя всё получилось! — широко улыбнулся Алекс, как-то взмахнул руками и сложил их в карманы. Но тут же нахмурился. — Но как же не вовремя!

— Чего⁈ Не вовремя⁈ Да я столько к этому шла!

— Это-то да! Я рад, не подумай, — он прошел к дивану и вытащил из-под подушки книжку с помявшимися страницами, аккуратно разгладил их и положил книгу на стол. — Просто мы должны что-то сделать, Темная! Мы с тобой не помешали… убийце, понимаешь? И жандармы, так и не арестовали вашего ректора. Я спрашивал у Олега: они даже не допросили его! Олег всё отнекивается, говорит дело секретное. Жандармам там вообще не продохнуть сейчас, похоже. Но оставайся ты в Темной, мы бы могли проследить за ректором и проверить, как часто и зачем он ходит к Бездне. Он же должен быть главным подозреваемым! А видела новости? Полицейские какого-то волкодлака схватили — коренастого, мелкого. Он на кадрах в берцах и майке. Стал бы такой носить плащ и шляпу? Да и выше тот хмырь был. Поэтому, я хочу помочь Олегу. Мы могли бы сами узнать, что ваш ректор делал с двадцать четвертое на двадцать пятое.

— И что ты предлагаешь? — Маринка улыбнулась и плюхнулась на соседнюю подушку. Кажется, соблюдать правила все-таки не получится.

— Остался у тебя в Темный тот, кому можно доверять?

— Из учеников — нет, — подумав ненадолго о Даниле и даже Вике, ответила Маринка. — Но что если спросить тетю Касю?

— А вариант, да… А еще можно привлечь домовых. И упырей! Точно, Темная! Их много, их никто не подозревает. Зато им выгодно найти убийцу. А в случае чего и я сам смогу снова проникнуть в темную, как тайный агент.

— Или ниндзя, — усмехнулась Маринка.

— Или ниндзя, — кивнул Алекс и вытащил из-под другой подушки пачку печенья. — Угощайся. Ты теперь от меня не отвяжешься, Темная! Как же здесь было скучно вечерами, когда Жорик с Серегой уезжали!

— Ну оставались же другие. Не ты же один во всей школе? Вон у нас в спальнях кто-то спит.

— Девчонки? — скривился Алекс. — Не, ну ты чего?

— Ну, как бы, — показала она на себя.

— Ой, ты другое дело. Ты ж и не как девчонка вовсе, а человек нормальный… Ну, то есть, — почесал он затылок и сконфужено поморщился, видимо, заметив, что Маринка как-то нахмурилась. — Я не про то. Ты нормальная, просто. Ты… умеешь разговаривать по-человечески. Не тянешь слова, не хлопаешь ресницами и как-то странно не смотришь, — поморщился он и будто чуть покраснел. — Говорю же, нормальный человек.

Маринка кивнула. В целом, объяснение Алекса ее устроило, даже здорово быть хоть для кого-то нормальным человеком. Но что-то в глубине неприятно кольнуло. Так глубоко, что не стоило внимания:

— А среди ваших покоев? Тоже не человеки? — вытаскивая печеньку, спросила она.

— Они… — Алекс поморщился и включил консоль. — Да у нас в спальнях одни старшекурсники. Им до меня дела нет, мне с ними скучно.

— И вообще ты не любишь людей, — усмехнулась Маринка.

— Терпеть не могу, — спокойно согласился Алекс. — Особенно, когда их много. Это Жорик у нас спец по коммуникации. Мне за ним тут не угнаться. Я тренировался ту игру проходить, что мы у тебя на Рождество играли. Ща я тебя сделаю, Темная, — протянул он ей джойстик.

— Ну, всё, не темная уже. Можешь больше меня так не называть.

— Хорошо. Темная.

Улыбнулась. Бездна больше не будет ее тревожить. Маринка сама хозяйка своей судьбы. И только ей решать, что делать.

Ну и пусть из нее не получится сильной ведьмы или волшебницы, плевать. Есть Китеж, есть настоящие друзья, есть Аза с Динуськой. И в Челны ее теперь точно никто не прогонит. А остальное уж как-нибудь.

Кузар провел рукой по столу красного дерева, обвел взглядом кабинет, из которого в этот момент выносили всю излишнюю роскошь и позолоту. И только на кресле в углу, как брошенная кукла, сидел Комиссаров с невидящим взглядом. Председатель Китежа. Можно сказать уже бывший, хотя Кузар и будет использовать его для прикрытия еще какое-то время.

Подошел к окну: золотая луковка древней церкви, деревянные стены древнего кремля, дворец Вече и весь Китеж у его ног. Кузар улыбнулся: надо будет привести сюда Настеньку, ей понравится.

Посмотрел вниз — пересменка у темных леших, несущих теперь караул в Кремле и волкодлаки в тени, стерегут покой своего нового повелителя. Его личное войско, преданное. Без чар подчинения, настоящее. Все они — нелюди и пока еще прятавшиеся тут и там ведичи — верят в новый порядок, верят в Кузара и его могущество. Обухов собрал ему войско, подчинил жандармерию. И настал черед всего Китежа.

Да настанет новая эра в истории ведичей — эра Кузара.

Конец первой части