В постели парня сестры

Глава 13

Тим.

Большие волны накатываются на гальку, унося камни и редкие песчинки в море. Воздух вечернего побережья пропитан теплом заходящего солнца, морской солью и запахом лета. Кофейня на пляже в Хоста Спот манит запахом обжаренных зёрен и всяких добавок.

Кира звонко смеётся, когда выныривает из воды. Ринат попытался поставить её на сёрф, после получасового инструктажа на пляже. И она тут же ожидаемо свалилась с доски в море.

Я ловлю себя на мысли, что слишком откровенно пялюсь на неё. На её мокрое от воды загорелое подтянутое тело, влажные волосы и губы с солёными капельками. И этот ярко-оранжевый слитный купальник, облегающий всё что нужно и не нужно.

Ещё утром девчонка с довольным видом обсуждала с моей мамой краски и холсты, пока первая пыталась научить вторую неумёху жарить зразы, и я уже тогда пожалел, что принял решение, чтобы она осталась. Мама так и заладила мне: «Кира, Кирочка, дочка. Наконец-то нормальная девушка! Так похожа на нашу Таечку». А сейчас жалею ещё больше, когда наблюдаю их флирт с моим другом.

– Давай, Кира, попробуй ещё раз, – уговаривает Занозу он.

– Я опять свалюсь, – она обиженно надувает губки, совсем как ребёнок.

– Я же не сваливаюсь. И ты научишься, – он придерживает сёрф на воде, пока Ольховская ложится на него. – Всё получится!

– Ты поймаешь меня, если я упаду? – спрашивает Кира, и я невольно закатываю глаза.

– А то! Держись за меня, – Ринат протягивает руки к ней, помогая встать.

Сестра моей девушки хватается за них, как за спасительную соломинку. Я уже знаю, что она упадёт. Потому что стойку держит неправильно, ноги дрожат, и она слишком отвлекается. Тимошенко даже не удосужился нормально обучить Киру. Но я всё ещё не вмешиваюсь и предпочитаю наблюдать издали, сидя на своей доске. Когда друг пытается удержать девушку, обхватывая её за талию слишком интимно, мне хочется врезать ему. Она же младшая сестра моей девушки, вчерашний ребёнок! Это нормальное желание – хотеть защитить её честь.

Но смотря на Киру, понимаю, ей нравится такое внимание. Ресницы трепещут, на щеках румянец, губки закусывает. Видимо, и ножки раздвинуть перед Ринатом она совсем не прочь. Маленькая дрянь.

И вот, Тимошенко отпускает её, думая, что Кира удержится. И девчонка тут же не самым удачным образом плюхается в воду с негромким криком.

– Ну всё, я требую перерыв, – фыркает она, вынырнув.

– Уже? – подкалывает её Тимошенко, за что получает игривый шлепок по плечу. – Ладно-ладно! Давай, принесу тебе лимонад, и ты посмотришь, как катается настоящий профи!

Опять закатываю глаза. Не помню, чтобы за прошедшие годы делал это так часто. Профи, ё-моё. Выделывается перед Ольховской как малолетка.

Девчонка, тем часом, выходит из воды на берег. Поправляет влажные волосы, идёт к своему покрывалу и роется в сумке. Смотрю на неё так, чтобы не заметила, а в плавках становится болезненно тесно. Слишком уж хорошенькая у неё попка, которую Заноза решает продемонстрировать всему пляжу, когда соблазнительно нагибается, чтобы выудить из сумки крем.

Ненавижу себя за такую реакцию на неё. Сколько красивых подтянутых девок с шикарными формами красовались передо мной на пляжах, в гораздо более развратных открытых купальниках, но ни на одну у меня не вставал, чёрт её дери!

Называю девчонку ребёнком, но сценарии в дешёвом порно реалистичнее, чем сценарии моих фантазий с её участием. Как-то не соответствует ребёнку, а?

Нужно успокоиться. Срочно.

Я разворачиваюсь и начинаю высматривать пригодную для себя волну. Третья кажется мне подходящей. Ложусь на доску, усиленно гребу руками вперёд, подныриваю под ближайшую волну, выплываю. Седлаю ту самую, сёрф проходится на гребне. Ловлю момент пока волна не начинает заворачиваться и резко встаю. И ощущаю такую долгожданную свободу вперемешку с адреналином. Больше никакой Киры в голове. Только я и море. Поразительно, как вода всегда успокаивает.

Волна сходит на нет, успокаивается. Я отплываю подальше и снова сажусь на доску, свешивая ноги в воду. Выжидаю. И через время опять повторяю отточенные и выученные наизусть движения. А потом снова и снова.

Время летит незаметно и когда я решаю сделать передышку, замечаю, что вокруг уже тихо. Слышно только как галька перекатывается из-за волн у побережья. Солнце неспешно подбирается к линии горизонта и нежно подсвечивает водную гладь. Волны стихают, становятся в разы меньше.

Большинство сёрфингистов либо уже покинули пляж, либо собираются уходить. В воде осталось пару человек. На пляже ещё трое. И Кира, всё ещё сидит на покрывале и сосредоточенно рисует в планшете, не замечая ничего вокруг. Обхожу её стороной, оставляю доску и возвращаюсь к девушке. Заглядываю через её спину на экран планшета. На рисунке красуется водная гладь, волна и я на сёрфе. Частично в цвете, частично всё ещё в виде наброска. Серьёзно? Рисует меня?

Это вызывает улыбку. У девчонки и правда талант. Рисунок невероятно красивый.

Ольховская тщательно прорисовывает мелкие детали, и замечает моё присутствие только тогда, когда капля воды с моих волос падает на экран её планшета.

– Где Ринат? Неужто ты ему так быстро наскучила, что он сбежал? – бесцветно интересуюсь я.

– А? – сестра Леры резко выключает планшет и только тогда оборачивается. – Ему позвонил отец и он срочно уехал, – девушка задумчива и не реагирует на мою издёвку. Это кажется подозрительным.

– Почему осталась?

– Ну… Здесь красивый закат. И нам с тобой в одну сторону ехать, если не забыл.

– Хочешь, покажу где ты делаешь ошибки, когда пытаешься встать на доску? Волны как раз утихли, то что нужно чтобы потренироваться стоять и грести.

Сам не понимаю, зачем предлагаю ей это. Показать, что из меня учитель лучше, чем из Рината? Нет. Провести побольше времени с Ольховской? Тоже нет, она и так всегда крутится под носом. Моё предложение искреннее, и тем не менее странное.

– Нет уж, я поняла, что сёрфинг совсем не моё, – хмурится Заноза.

– Так быстро сдалась?

– Нет, просто не хочу.

– Значит, сдалась, – провоцирую я, взлохмачивая постепенно высыхающие волосы. – Думал ты не такая неженка.

– Ладно! Твоя взяла!

Кира вскакивает на ноги, в её глазах горит огонь. Хватает свою прокатную доску, на что я усмехаюсь. Всего мгновение, и она уже готова ринуться в бой.

– Ты не рановато в воду собралась? – смеюсь я. – Сначала научись правильно стоять на берегу.

– Но Ринат…

– Что «Ринат»? Потащил тебя в море, не научив стойке? Если и правда хочешь, чтобы получилось, то клади сёрф на землю и ложись на доску так, как будто собираешься грести.

Кира с минуту обдумывает услышанное, кусает губы, а затем выполняет инструкцию. Ложится правильно, на рабочую зону доски.

– Теперь смотри на меня и повторяй, – наставляю я. – Ставишь ладони под рёбра. Сначала встаёшь на руках, прогнув спину в пояснице, как в планке и вытягиваешься немного вперёд. Отталкиваешься руками, как при отжимании, – я демонстрирую движение на своей доске, и девчонка повторяет. – Встаёшь с левой ноги, ступню ставь вбок. Руками опирайся на сёрф. Отталкивайся правой ногой и подтягивай её ставя вперёд левой. Как только встанешь на обе ноги, выпрямляйся. Ноги сгибай в коленях, вытягивай руки вперёд, чуть наклонив к носу доски тело. Взгляд строго перед собой.

– Получилось? – довольно интересуется Кира.

– Нет. Ложись обратно и снова вставай, – командую я. Девушка укладывается и снова начинает подниматься, но слишком сильно оттопыривает попку. – Замри! Не задирай так таз. Упадёшь, кладу руку ей на поясницу, немного надавливая. Её тело сразу отзывается, такое податливое, принимает нужную позу. – Молодец. Продолжай.

Кира правильно выполняет все действия, и довольно улыбается.

– А теперь получилось?

– Нет. Ты сгорбилась, когда встала. Из-за этого не сможешь удержать равновесие и снова упадёшь.

– Уф! Ну почему так сложно?

– Ты ещё хочешь встать на сёрф, Кира? – ухмыляюсь я, когда разочарованная девушка слезает с доски. Она кивает. – Тогда давай двадцать подходов. На три счёта: подняться на руках – раз, поставить заднюю ногу – два, поставить переднюю – три.

– А ты чем будешь заниматься всё это время? – Ольховская упирает руки в бока.

– Пререкаешься с учителем, малышка?

– Что вы, сэнсей. Как бы я посмела, – язвит девчонка.

– Давай. Раз…

Сестра моей девушки недовольна, но больше не спорит и упорно повторяет движения. На восьмой раз у неё получается встать почти идеально и её ноги больше не дрожат. Я и не сомневался, её тело спортивное и готово к нагрузкам. Конечно этого мало, для того чтобы начать кататься, но для первого раза хватит. После двадцатого подхода я удовлетворительно хлопаю её по плечу.

– Теперь можем попробовать на воде. Будет сложно, – поднимаю её доску и иду к морю. Кира следует за мной. – Как окажешься в воде, сосредоточься. Если будешь думать о чём-то другом, например, засмотришься на облако или чайку, то потеряешь равновесие и плюхнешься в воду. Очисти мысли, не думай ни о чём. Я буду держать твою доску, пока не встанешь.

Мы заходим немного на глубину. Я придерживаю сёрф, пока девушка укладывается на поверхность доски. Солнце почти зашло за горизонт, уже начинает темнеть, а на ещё светлом небе появляются первые блёклые звёзды. Нужно поторопиться, пока ещё что-то видно.

Кира поднимается на руках, встаёт. И оступается. Её нога выворачивается в сторону, и девушка мгновенно падает в воду. Сверху её накрывает малюсенькая волна, и Ольховская тут же выныривает.

– Твою ж… – бранится она.

– Ещё будешь пробовать? – выгибаю бровь.

– Я не уйду отсюда, пока не смогу удержаться на этой чёртовой доске!

Упёртая. Мне нравится это.

– Давай я тебя придержу, а потом отпущу?

– Поймаешь меня, если я опять упаду? – шепчет она.

– Я рядом, не бойся.

Я снова держу сёрф, пока девушка пытается встать. Её спина выпрямляется, и я поддерживаю Киру за руки. Она вздрагивает, но равновесие не теряет.

– Получается! – она переводит взгляд на меня, и я замечаю в них неподдельный, детский восторг.

И меня внезапно накрывает радостной волной. Потому что мне нравится поддерживать её не давая упасть. Нравится учить новому и видеть, как маленькая Заноза так сильно радуется победе. Впервые я чувствую подобное. А ведь я ни разу не романтик. Никогда ещё не любовался девушкой так долго. А тут Кира со своим ярким восторгом в глазах, что смотреть на неё даже немного больно, как на палящее солнце. Но мне всё равно сложно оторвать от неё взгляд.

– Отлично. Сейчас я тебя отпущу, – и я медленно отпускаю её ладони, перехватывая и удерживая доску на месте.

Кира замирает. Всё её тело напряжено, и она один на один остаётся с непокорной доской.

– Ты там дышишь вообще? – хохочу я.

– Я…

Зря я это сказал. Потому что девчонка отвлекается и теряет равновесие. Я тут же ловлю её, сгребаю в охапке, прижимая к себе. Но сам неудачно спотыкаюсь на камне, и мы вдвоём падаем в солёную тёмную воду. Звуки становятся приглушёнными и нечёткими, а маленькие ладошки впиваются в мои плечи.

Резко мы выныриваем на поверхность. Кира открывает глаза и делает глубокий вздох. Натужно кашляет, скорее всего, успев наглотаться воды. И только сейчас я замечаю, что Ольховская практически висит на мне обнимая за шею, испуганно жмётся всем телом, а её ноги обвивают мои бёдра.

– Поймал, – полушёпотом произносит она.

– Поймал, – соглашаюсь я с тихим выдохом. – Порядок?

– Д-да, – хрипит Кира в ответ. – Прости… Я постараюсь больше не падать, – по-детски виновато бормочет девушка, утыкаясь мне в плечо.

Я чувствую, как она тяжело дышит. Наверное, я дышу так же.

Весьма некстати я вспоминаю, что сестра моей девушки до сих пор прижимается ко мне своими пышными грудями, а я держу её под ягодицами, гладкими, сильными. Мы с ней преступно близко. Морская вода щекочет кожу, ветер перебирает влажные волосы, а небо уже вовсю сверкает созвездиями. Кофейня у воды и маленькая набережная вдоль пляжа мягко подсвечиваются огнями. Чуть поодаль набережной, через мост, проносится ало-серый поезд.

Кожа Ольховской покрыта капельками воды. Мне хочется слизать их языком, жадно и пошло. Прикусить её нежную мочку уха. Уложить девчонку на берег, сгрести её тонкие маленькие запястья одной рукой, а другой скользнуть ниже, по плоскому животу, который скрывает купальник, а потом ещё ниже, поддев резинку ткани. Кира опускает взгляд на мои губы.

Наверное, мне нельзя больше о ней думать так. Нельзя хотеть её до скрежета зубов. Я и она под запретом. Но когда меня останавливали чьи-то «нельзя»? Взять бы её здесь и сейчас и покончить с этим притяжением раз и навсегда, удовлетворив вожделение. Она ведь тоже не прочь, видел, как заигрывала с Ринатом, помню, как отвечала мне в лифте. Если бы не Лера…

Чёрт, Лера! Пропади всё пропадом. Совсем забыл о ней!

– На сегодня с тебя хватит, – сухо бурчу я, и довольно резко ставлю девушку на ноги. – Пора вылезать из воды.

В глазах Киры читается вопрос и удивление. Она явно не ожидает такой резкой смены моего настроения. Знать бы о чём Заноза сейчас думает и что творится в её голове. Но узнать я этого не могу, как и спросить, поэтому молча разворачиваюсь, беру сёрф и иду в направлении берега.

– Ай! – выкрикивает Ольховская за моей спиной.

Раздаётся характерный плюх. Поворачиваюсь. Нет, ну что за неуклюжая бестолочь? Как можно было зацепиться за большущий камень на самом видном месте, у берега? Его даже в кромешной тьме было бы видно!

– Ты в порядке? – бросаю на берег доску, и возвращаюсь к Кире.

– Ничего страшного, просто оступилась, – она пристыженно отводит взгляд.

– Ударилась? Встать можешь? – я звучу чересчур обеспокоенно.

– Ай! – вырывается у девушки, когда она пытается подняться на ноги.

Подхватываю и приподнимаю её. Отношу на сушу и усаживаю на сёрф. Осматриваю повреждённую ногу: опять расцарапала до крови коленку.

– Так больно? – легонько тяну её ступню в сторону. – А так? – тяну в другую.

– Немного…

– Ясно. Это не вывих, будь спокойна, просто ушиб. И рану нужно обработать после моря.

Я стараюсь говорить равнодушно и, надеюсь, у меня получается скрыть своё беспокойство за самую неловкую девчонку на свете. Такой испуг мне не свойственен, это я знаю абсолютно точно. И всё же одна мысль о том, что с младшей Ольховской, раздражающей, наглой, но моментами такой солнечной, могло что-то случиться под моим присмотром, кажется страшной и нереальной.

Наклоняюсь, чтобы подхватить её на руки. На удивление Кира даже пытается сопротивляться.

– Я сама могу идти, – игнорирую её слова. – Дёмин? Ну, Дёмин! – продолжаю игнорировать. – Тим… – так тихо, ласково.

– О, ты запомнила моё имя, и я наконец-то не козёл, сноб и нахал? Весьма польщён. Что, не нравится, когда носят на руках, Заноза? – усмехаюсь в ответ.

– Не хочу тебя утруждать, – шепчет она и крепче обнимает меня за шею, прислоняя голову к моей груди. – Извини…

– За что?

– За то, что упала. За то, что вынудила тащить на руках такую ненавистную возможно-свояченицу.

– Ты, конечно, не подарок, Ольховская. Вечно падаешь на ровном месте. Но за такое не извиняются. С каждым может случиться. С чего ты вообще взяла, что нужно просить прощения?

Она издаёт короткий смешок, который заставляет меня в недоумении застыть на месте, в попытке понять не ударилась ли Кира головой и не начинается ли у неё истерика.

– Все постоянно ругают меня за неуклюжесть.

– Кто «все»?

– Родители… Сестра.

Это заявление приводит меня в ярость. Что же за семья такая у Ольховских, где укоряют за каждый крохотный промах? Семья, в которой запрещают быть собой и следовать за мечтами. Семья, которая со слов одной сестры сущие ангелы во плоти, а по поведению другой настоящие диктаторы.

Шумное дыхание Киры выравнивается, и я снова возобновляю путь к машине. Неспешно, осторожно. Как будто в моих руках самая драгоценная ноша. Мысли снова возвращаются к девчонке. Она сейчас такая маленькая, хрупкая. Прижимается в поисках защиты ко мне, так отчаянно, что сердце пропускает удар. Почему же так хочется оберегать её?

Мы молча добираемся до моего «Порше». Я аккуратно усаживаю сестру своей девушки на пассажирское сиденье, на секунду подумав о том, что в других обстоятельствах ни за что не позволил бы никому сесть в мой салон в мокром солёном купальнике. Предупреждаю, что вернусь за вещами и сдам её сёрф обратно в прокат.

Спешу по набережной к побережью, мысленно рассуждая, что как только обработаю ей рану, мне нужно вернуться к привычному с ней поведению. Не сметь больше относиться к ней благосклонно. Не позволять девчонке счесть, что я смягчился. Иначе надумает лишнего.

А когда иду обратно к парковке, надеюсь лишь на то, что Кира Ольховская не впуталась в очередные неприятности в моё отсутствие.