В постели парня сестры

Глава 21

Тим.

И правда, жарко. Даже не так, душно. За день без открытых окон и включённого кондиционера квартира на солнечной стороне прогрелась донельзя. Я открыл окна, перед тем, как готовить лимонад, но ночная морская прохлада просто не успела долететь до шестнадцатого этажа.

Надеялся, что Кира просто уснёт, но она сидела на кухонном столе болтая босыми ногами до победного, пока я варил сахарный сироп и резал лимоны. Ждала свой напиток, упёртая.

И вот, лимонад готов. Даю один стакан Ольховской, второй наливаю для себя. Смотрю, как она почти за секунду жадно осушает свой стакан, подцепляет длинным ноготком кубик льда и приложив его к губам, с удовольствием посасывает, как будто это леденец. Слишком сексуально это выглядит, поэтому отворачиваюсь от греха подальше к окну. Пробую напиток: на вкус ничего, сойдёт. И тут же чувствую, как маленькая ладошка пробирается со спины под мою рубашку. Глухо бранюсь, когда чувствую, как к разгорячённой коже между лопаток прижимается льдинка.

– Ты что творишь, безрассудная? – шиплю я, пока она проводит льдом до поясницы.

– Охлаждаю тебя, стой и наслаждайся.

– Не играй со мной, Кира, – предупреждаю.

Но упрямая Заноза не слушается, как и обычно. Тонкие пальчики обхватывают моё тело, тянутся к краю рубашки и вытаскивают её из брюк. И наспех расстёгивают пуговички с такой ловкостью, как будто она ежедневно раздевает мужчин.

– Да ты ж… – успеваю возмутиться, но сестра девушки не собирается сдаваться, наоборот, пытается стащить рубашку с меня. – Достаточно. Ты пьяна, иди спать.

– Заставь меня, – требует в край обнаглевшая девушка.

Разворачиваюсь к ней лицом. Её бёдра соблазнительно покачиваются, вводя меня в транс. Я почти залипаю на это великолепное зрелище, пока возбуждённый член не напоминает о себе, жалобно давя на ткань трусов. А Ольховская тянется ко мне и снова проводит льдинкой, только теперь по моему оголённому торсу. Лёд и правда охлаждает тело, но распаляет мысли. Медленно сползающие по коже капельки воды раззадоривают желание закинуть Занозу на плечо, отнести в кровать и перейти к другим, не таким невинным ласкам.

– Очень, очень жарко. Тебе разве нет? – томно шепчет она.

Привстаёт на носочки, захватывая губами один из кубиков льда. И я ощущаю прохладное касание её губ к своей шее. Дрожь. Приятная дрожь окутывает всё тело, погружая меня в эйфорию от её пошлых и в то же время нежных прикосновений. Не стоило ей со мной играть. Больше сдерживать себя я не намерен. Неужели это реально я убеждал себя ещё несколько минут назад, что сегодня обойдётся без этого? Да ну, нет.

– Жарко, значит?

– Угу…

Мягко толкаю Киру вперёд, пока она не упирается попкой в стол. Одно движение и податливое тело девушки оказывается на столе. Она похотливо смотрит из-под ресниц и улыбается. А я готов потерять голову. Склоняюсь над ней, достаю из стакана кубик льда и веду по её губам, заставив девчонку вскинуть голову. От губ скольжу по шее, и дальше, к манящей ложбинке между грудей.

– Ну а теперь?

– Всё ещё жарко…

– Знаешь, а сегодня и правда очень жарко, – тихо говорю я, и Ольховская в ожидании закусывает губу. – Я думаю, тебе надо полностью охладиться, малышка. Везде. Могу я снять твоё платье?

Сестра моей девушки порывисто кивает, приподнимая руки и позволяя стащить с себя уже и так чрезмерно задравшееся платье.

– Ложись, – приказываю я, надавливая, и нависаю сверху.

Кира смотрит вызывающе, дразняще. Видно – добилась чего хотела. Осматриваю её тело, любуюсь. Младшая Ольховская идеальна. И снова не надела лифчик, что за дурная привычка? Гляжу и не могу наглядеться. Мне мало её.

Склоняюсь ниже, веду носом по бьющейся жилке на шее, вдыхая сладкий запах её духов, а мои мокрые холодные пальцы касаются её сосков, заставляя Занозу вздрогнуть и тихо простонать. В голове пролетает мысль: «Ты должен просто присматривать за ней», а под руками пышущее жаром девичье тело. Оставляю поцелуй на горошине её затвердевшего соска. Помню, какие они у неё чувствительные. И не теряя времени, обвожу льдом второй. Целую гладкую кожу её шеи, слегка прикусив. Могу только представлять, насколько её сводит с ума этот контраст температур: мой горячий язык и холодный лёд. Слизываю мокрую дорожку от груди до пупка. Кира выгибается, снова постанывая.

Спускаюсь кубиком льда ниже, обжигая её кожу ниже пупка. Почти дохожу до края трусиков, стягиваю их, но останавливаюсь, специально мучая Киру. Поднимаюсь к её лицу. Кладу почти растаявшую льдинку в свой рот и целую желанные губы, перекатывая языком лёд в её рот. А Ольховская только рада, обхватывает меня за шею, перенимает инициативу. Кусает страстно, обхватывая ногами. Ласкается в ответ, смелея с каждой секундой.

Развожу её бёдра пошире, и окидываю девушку взглядом, замечая сумасшедший блеск в её глазах. Провожу пальцами вдоль влажных от нетерпения складочек, огибаю клитор. Кира скулит, двигает тазом навстречу, постанывает:

– М-м-м… Сказал же, что нужно охладиться, но тянешь…

– Ты куда-то спешишь, малышка?

– Собираешься мстить мне мучая? – она привстаёт, садясь на столе. Голая, красивая, разгорячённая. – Но у тебя ничего не выйдет, Дёмин…

Ольховская тянется к ремешку моих брюк, расстёгивая его. Очень смело, но мне нравится. Тянет молнию на ширинке и стаскивает брюки вниз. Её проворные пальчики заползают под резинку моих трусов и высвобождают член.

– Сегодня я буду мучить тебя, – загадочно говорит она, спрыгивая со стола и опускаясь передо мной на колени.

От такого зрелища я уже готов кончить. Неужто собирается попробовать ствол на вкус? Ужасно возбуждает открывшийся вид: голая девчонка, сидящая передо мной на коленях, нежно касающаяся члена, задевает его своим симпатичным носиком. Кира берёт в рот очередной кубик льда и захватив в плен пальцев основание члена, проводит по его длине холодным мягким язычком. Мне хочется взять её за волосы и насадить на него полностью, наслаждаясь жарким узким ртом, но я понимаю, что это, видимо, её первый опыт и лучше позволить девчонке привыкнуть к нему.

Ольховская слизывает смазку с головки, чуть морщится, но уже через секунду вбирает головку в себя, обводя языком и льдинкой по кругу. Играет, то нежно целуя, то посасывая верх ствола. Терпение доходит до предела, когда узкое кольцо её губ движется ниже. Я толкаюсь вперёд, почти заставляя сестру своей девушки поперхнуться с непривычки. Она пытается взять ещё глубже, настолько, насколько может, и я удивляюсь тому, что уже подошёл к пику, а ведь это даже не долгий, глубокий столь любимый мной минет, а скорее детские игры. Но я слишком хочу её. Кончить бы ей в рот, заставить проглотить всё до последней капли, но я должен сдержаться. Первый раз в жизни мне хочется быть нежнее и думать не только о своих потребностях и желаниях.

Наклоняюсь, беру Ольховскую за подбородок и отстраняю от себя. Она растерянно глядит на меня, спрашивает взволнованно:

– Я… сделала что-то не так? Не понравилось, да?

– Глупышка. Не понимаешь, что делаешь со мной.

– Тогда почему?

– Потому что теперь моя очередь попробовать тебя на вкус.

Наклоняюсь, приподнимаю её и усаживаю обратно на стол. Тратить время впустую больше нет желания. Медленно развожу ноги Киры в стороны, максимально широко. Жадно разглядываю. Наклоняюсь, подхватываю под попкой, фиксируя. Беру последний, ещё не успевший до конца растаять кубик льда в рот. И накрываю губами клитор, медленно обводя языком. Крошечный бугорок набухает и твердеет от моих ласк. Посасываю его ритмично. Чувствую, как по телу девушки проходится волна дрожи.

Увеличиваю темп. Не хочу сегодня тянуть и мучить её. Иначе перегорит. Она как будто оголённый провод: готова в любой неожиданный момент ударить током. Да и меня желание уже захватывает с головой.

Скольжу и кружусь языком по её нежным складочкам с неимоверной скоростью. Подключаю пальцы к клитору, а языком спускаюсь к дырочке. Обвожу её медленно, затем толкаюсь немного внутрь.

– Тим…

Она выстанывает моё имя, и мне это чертовски нравится. Ловлю себя на желании слушать её стоны ежедневно. Это льстит – осознание, что именно я свожу девчонку с ума, что именно моё имя неспешно, развязно и нахально она выдыхает. Моё, а не чьё-то ещё. Как будто её ротик создан только для этих звуков. Кира толкается бёдрами вверх, стараясь прижаться к моему рту поближе.

– Нравится? – хмыкаю. – Мне продолжить? Или может быть, остановиться?

Нарочно обвожу её вход языком по кругу, а пальцем надавливаю на клитор. Ольховская запрокидывает голову, выгибается дугой. Опять толкается порочно бёдрами.

– Если ты остановишься, я утоплю тебя в море, – очень тихо, через стон, угрожает сестра моей девушки.

Смеюсь. Ещё и шутить умудряется, маленькая Заноза. Принимаюсь за дело, а её сладкая дырочка уже сама нанизывается на мой язык. Пальцами работаю всё быстрее, подводя Киру к финалу. Как же хочется сейчас быть в её нутре своим членом, а не языком. Особенно, когда она замирает на пике, прижавшись ко мне настолько сильно, как будто хочет слиться воедино и начинает бесконтрольно извиваться и содрогаться от наступления сногсшибательной разрядки, а крики Ольховской переходят в неконтролируемый вопль.

Я отпускаю её, и Кира расслабленно укладывается на столе. Её загорелая кожа покрыта бусинками пота. Она шепчет что-то ласковое, но я совершенно не понимаю, что она говорит. Потому что Заноза в один миг приподнимается и ей хватает всего шести движений рукой по моему стволу, чтобы я кончил на её пышную грудь.

– А теперь тебе жарко? – спрашиваю я, пока Ольховская сонно вытирает свою грудь влажными салфетками.

– С тобой по-другому не бывает, – зевая, признаётся она и довольно ухмыляется.

Вижу, что она начинает засыпать. Хороший оргазм – это залог здорового сна. Подхватываю Киру на руки и отношу в свою спальню. В её комнате диван заправлен и собран, а мне безумно лень его раскладывать. Или это всего лишь отмазка? Не знаю и знать не хочу, но почти заснувшую девушку на кровать укладываю и одеялом накрываю. Рядом ложусь.

Нет, дело в диване конечно же. Секс – это просто секс. А то что между нами было и сексом не назвать даже с натяжкой.

Странно, что приходится напоминать об этом себе. Секс для меня никогда не был чем-то большим, чем просто секс, даже с Валерией. До встречи с Кирой. Стоило один раз почувствовать аромат и тепло её нагого тела рядом с моим, и близость с ней стала похожа на глоток воздуха. Необходимость.

Но я всё ещё продолжаю винить в этих мыслях алкоголь, а не собственные эмоции, пока не проваливаюсь в сон.