В постели парня сестры

Глава 35

Тим. Неделю назад.

– Ты не представляешь, Тимка, как мне сложно было держать всё в секрете! – радостно восклицает Валерия, заходя в нашу с ней квартиру.

Почти сразу после побега Киры из ресторана, мы поехали домой. Но пообщаться нормально не смогли из-за её родителей, которые увязались за нами и которых нужно было отвезти домой. Перед этим ещё и в аптеку заехали, чтобы мать Валерии накупила целый пакет витаминов. Меня раздражали эти люди, после того, что они наговорили младшей дочери. И я просто молчал.

– Какой срок? – равнодушно спрашиваю я.

Радости от будущего отцовства не испытываю совсем. Нет, я хотел детей когда-нибудь. Но не планировал ребёнка от женщины, с которой собирался расстаться.

Лера немного мнётся из-за моего вопроса, вызывая всё большее недовольство и прикусив губу, отвечает:

– Мой эмбриональный срок примерно шесть недель! А акушерский, соответственно, восемь! Представляешь?

– Мы же предохранялись всегда. Как это могло произойти?

– Забыл? – она достаёт из шкафа фарфоровые чашки и ставит их на стол. Начинает заваривать чай. – Первая пятница июня, у нас была жаркая ночка! Ты пришёл с работы злой и взял меня прямо у окна. У тебя ещё презерватив порвался. А оказалось, что у меня была овуляция. Вот, думаю тогда! Я потом ещё таблетку выпить забыла, забегалась.

В уме считаю: двадцать шестого июня она уехала в командировку. За полторы недели до неё у нас ничего не было, потому что мы были слишком заняты работой. После командировки у нас тоже ничего не было. В принципе всё совпадает.

– Почему раньше не сказала?

– Я сама узнала пару дней назад и хотела сделать сюрприз. А ещё ты постоянно ночевал у своей мамы… – Лера садится за стол и наливает себе чаю из чайника. – Почему столько вопросов, Тим? Ты не рад? У нас же будет ребёночек! Мы поженимся!

– Давай завтра поговорим? Я устал. И тебе надо отдыхать.

– Но…

Она сидит и просто смотрит перед собой и хлопает длинными ресницами. Хочется сорвать эту идеально-белоснежную скатерть со стола и разбить весь этот фарфор. Накричать на Валерию и выплеснуть всю свою злость и раздражение, что уже успело накопиться за такое короткое время. Но я сдерживаюсь. Она не виновата, что я люблю её младшую сестру.

– Лера, дай мне время привыкнуть к этому, ладно?

– Хорошо.

Я знаю, что расстраиваю её таким поведением. Но всё произошло так быстро и неожиданно, что я никак не могу прийти в себя и осознать ситуацию. До сих пор меня больше волнует Кира и все мысли крутятся вокруг того где она и что с ней будет дальше, а не о будущем отцовстве. Впервые я видел Занозу такой разбитой. И что несколько часов назад на веранде, что сейчас внутри меня что-то ёкает и отдаётся глухой болью. Раньше я испытывал подобное чувство только к членам своей семьи – тревогу. Волнение. Страх за кого-то. За неё.

И мне сложно понять, на кого я из-за этого злюсь больше: на Киру, которая за короткий период сумела оказать такое влияние на меня, что я почти решился предложить ей сбежать тогда на балконе, или на самого себя, поддавшегося соблазну и возжелавшего любить эту девчонку так, как никого до этого.

Тим. Наши дни.

Чувствую себя отвратительно. Сегодня у Киры день рождения, а я даже не могу её поздравить. Для всех она пропала, сменила номер и не выходит на связь с сестрой. Несколько дней назад я узнал адрес её новой квартиры. Совершенно несложно было найти её через свои связи. Но прийти к ней я не могу. Даже написать не могу, чтобы не делать жизнь младшей Ольховской ещё сложнее.

И я напился с отцом, рассказав ему обо всём. А теперь заявился домой в хлам в полуночи, где меня уже битый час ждала недовольная Валерия.

– Явился?

– Я был с отцом, извини, засиделись.

– С Глебом Сергеевичем? Тогда ничего страшного, милый!

Взгляд Леры сразу теплеет. Приобнимаю её и целую в щёку. Мне пора привыкать, что так теперь будет всегда. Что именно эта женщина будет встречать меня по вечерам многие годы. Привыкнуть и перестать уже разочаровывать её своим равнодушием.

– Я сегодня была у врача.

– Почему мне не сказала? Я бы тоже поехал.

– Мне комфортнее делать все эти обследования одной, но я принесла тебе выписку! – улыбается Ольховская, пару минут копается в своей сумке и выуживает оттуда бумажку.

Вчитываюсь: окружность живота, высота дна матки. Зачем мне эта информация? Информация о сроке беременности совпадает с тем, что говорила Валерия.

– Раз не берёшь меня с собой, принеси лучше фото с УЗИ в следующий раз.

– Конечно-конечно! Тим… Ты знаешь, что врачи считают занятия сексом полезными при беременности? – она кладёт руки мне на плечи, притягивая к себе. – Мы с командировки не были вместе, ты, наверное, думал, что это вредно?

Пожимаю плечами.

– Я в спальню, прикупила одно красивое бельишко, хочу тебя порадовать. А ты сходи в душ и приходи ко мне.

Валерия чмокает меня в губы и игривой походкой удаляется по коридору. Кладу бумажку с осмотром врача на тумбу. Стоп! Окружность живота. Но у Леры всё ещё идеально плоский живот. А он должен быть виден на её сроке? Залезаю в телефон и вбиваю в поисковике. На мой запрос вылезают фотографии девушек, находящихся на восьмой-девятой неделе. С явно виднеющимся, что б её, небольшим животиком.

Подозрения всё сильнее обуревают меня. Я никогда не позволял себе лазить в вещах своей девушки, но сейчас забираюсь к ней в сумку и ищу. Сам не знаю что, но ищу, наверное, ещё какую-нибудь бумажку. Чувствую себе параноиком, когда ничего подозрительного не нахожу. Чувствую себя ещё большим параноиком, когда решаю завтра с утра позвонить в клинику своей девушки и узнать информацию у них.

Быстро иду в душ, моюсь. Решаю зайти на кухню, чтобы принести Лере её любимый чай. Сделать для неё хоть что-то приятное. К банке с этим чаем я никогда не прикасаюсь, Валерия всегда заваривает его сама каким-то «специальным способом» и пьёт его тоже только она. Поэтому я безумно удивляюсь, когда запускаю пальцы, чтобы взять щепотку заварки, и нащупываю в банке что-то твёрдое. Достаю – втулка от туалетной бумаги завёрнутая по краям. Это и есть те самые причуды беременных? Раскрываю втулку и достаю оттуда несколько многократно сложенных бумаг.

Осмотр врача-гинеколога. Пациент Ольховская Валерия Фёдоровна. Эмбриональный срок беременности: две недели и четыре дня, акушерский: четыре недели и четыре дня. Дата осмотра сегодняшняя. И печати имеются.

– Какого чёрта, Валерия?

Врываюсь в спальню, швыряя в неё бумажки.

– Что случилось?

– Ты прокололась на окружности живота, Лера. А потом я нашёл эти справки. Я прибавлял и отнимал, но в любом случае дата зачатия выпадает примерно на тридцатое июня. Ровно в день, когда ты была в Москве, Лера!

– Я… я… Тимур, ты всё не так понял!

– Так объясни, будь добра. Потому что я вижу лишь то, что ты пыталась меня обдурить. Кто отец твоего ребёнка?

– Я… я не хотела с ним спать… Просто… Он напоил меня, и я не удержалась… Тим… Тим? – повторяет она моё имя как заведённая.

Вскакивает с постели, подбегает ко мне, цепляется пальцами в запястья. Я хмурюсь, выдёргивая свои руки из её хватки. Голубые глаза наполняются болью.

– С кем ты не удержалась? С Куликовым, Валерия? – я буквально выплёвываю их имена, словно это смертельный яд.

– Прости меня, умоляю, прости! Я не хотела! Я больше не буду, честное слово! Я обещаю тебе, Тимур! Я завтра же сделаю аборт, и мы снова сможем быть вместе! Заведём своего ребёнка! То, что случилось в Москве, никогда больше… Не злись, прошу тебя…

Ольховская запинается, давясь слезами. А я прихожу в ужас от её слов.

– Я злюсь не из-за твоей измены, Лера. Я злюсь, потому что ты пыталась обмануть меня! Выставить чужого ребёнка моим! Неужели не думала, что ложь вскроется? Между нами всё кончено.

Решительно достаю чемодан и принимаюсь скидывать туда свои вещи из шкафа.

– Ты рад? – вдруг меняется в лице Валерия, становясь язвительной и озлобленной. – Рад, что теперь можешь уйти к ней?!

Мне даже не нужно спрашивать, чтобы понять, о ком она говорит.

– Ты знаешь?

– Ха! Думаешь я глупая? Я сразу всё поняла, когда приехала! И убедилась в этом, когда услышала её ссору с родителями в ресторане! Да, я слышала всё с самого начала, Тимур!

– Поэтому ты выдумала сказочку о ребёнке? Как я сразу не догадался?

– Я собиралась сделать аборт, чтобы ты не узнал, но не успела. А тут эта беременность пришлась к месту! Чтобы вы не были вместе! Меня тошнило от одной мысли об этом! Мой парень и моя сестра. Маленькая завистливая дрянь, она тебя не заслуживает!

– Какая же ты, Лера, оказывается мерзкая, – цежу я сквозь зубы и сверлю её взглядом полным отвращения, пытаясь заглушить свой гнев внутри. – Больше ничего не говори, иначе я за себя не ручаюсь. Убирайся. Из моей жизни. С моей работы. Чтобы я больше никогда тебя не видел.

– Ты не можешь расстаться со мной! Меня никогда не бросали!

– Но я уже сделал это.

Забираю со стола ноутбук. Из сейфа свои документы и банковские карты. Застёгиваю чемодан и хватаю его за ручку. Большинство моих вещей и так у родителей. Квартира пусть остаётся ей, она оплачена до конца года. А дальше уже не моя проблема.

Выхожу в коридор, запихивая всю свою обувь в пакеты, потому что больше чемоданов тут нет. Прямо как бездомный, аж смешно. Останавливаюсь на минуту и иду в ванную комнату, чтобы забрать отсюда даже свою зубную щётку со станком для бритья.

И вот, я дёргаю ручку двери, чтобы покинуть эту квартиру навсегда.

– А знаешь, что?! Я спала с Куликовым в Москве и мне понравилось! Не один раз, а много! – кричит она мне в спину, на весь общий коридор. – Он предложил мне должность, но я решила остаться с тобой ради повышения! – я уже у лифта, а Валерия никак не успокаивается. – И когда он приезжал в Сочи три месяца назад, я с ним тоже спала! Вот так вот!

Захожу в лифт даже не обернувшись. И слышу громкий хлопок двери.

Вот и всё. Случилось, как должно было случиться. Вызываю такси, потому что свой «Порше» я оставил у мамы и папы. Но по пути внезапно заставляю таксиста сменить адрес родительского дома, на адрес квартиры Киры.

Мне не нравится улица, на которой она поселилась. И не нравится дом, в котором она сняла квартиру. Моя маленькая Заноза достойна гораздо большего. Самого лучшего дома, который она только может пожелать. Вспоминаю кое о чём и прихватываю с собой ноутбук. Прошу таксиста ожидать меня на улице и даю пару купюр. Поднимаюсь на шестой этаж и звоню в дверь.

Не открывает. Конечно, уже полтретьего ночи, она должна спать. Не гуляет же она где-то в самом деле? Звоню ещё раз. И ещё один.

Заспанное милое личико Ольховской появляется передо мной, когда она удосуживается открыть.

– Интересно, сколько раз мне ещё нужно было звонить в дверь, чтобы ты наконец впустила меня, Кира?

Девушка резко распахивает глаза. Удивлена, это заметно.

– Как ты меня отыскал, Тимур? – она делает особое ударение на моём имени. Хочет казаться равнодушной. – Уходи.

– Думала, сменишь номер и снимешь квартиру, я тебя не найду? А теперь делаешь вид, что между нами ничего нет?

– Я сбежала не от тебя. Я сбежала от всех вас.

– И это должно меня успокоить? Плевать на всех, Кира. Впусти меня в квартиру и поговорим.

– Нет! Возвращайся к своей девушке и вашему ребёнку. А меня забудь!

– Я и приехал к своей девушке.

– Да ты пьяный! – она принюхивается и брезгливо кривится. – А я-то думаю, что за бред ты несёшь? Езжай домой, Тим.

Мне надоедают эти препирательства. Переступаю порог, пододвигаю Киру, и прохожу в квартиру. Хотя квартирой это назвать сложно. Студия. Ненавижу студии.

– Я не разрешала тебе заходить! Дёмин, божье ты наказание, убирайся из моей квартиры немедленно!

– Может, для начала ты всё же выслушаешь меня? – выгибаю бровь и насмешливо смотрю на Занозу.

– Нет, уходи. Нам с тобой обсуждать нечего. Слышишь? У-хо-ди!

Так её молчать не заставить. Хватаю Киру за подбородок, притягивая к себе, подаюсь вперёд и жадно целую в губы. Растворяюсь в поцелуе, упиваясь, как будто после долгих блужданий в пустыне отыскал вожделённый оазис. Наслаждаюсь её губами, и чувствую, словно возродился после неминуемой смерти.

– А теперь слушай внимательно, – разрываю поцелуй, но лицо Ольховской из своих рук не выпускаю. – Ребёнок твоей сестры не от меня, а от её бывшего. Я расстался с ней и приехал к тебе. Потому что больше не хочу без тебя жить, Кира. Мне всё равно, если ты не сможешь мне родить. Наймём суррогатную мать или усыновим. Главное быть с тобой вместе. Можешь никогда не готовить, это не важно. Мы можем уехать из Сочи если ты того желаешь. Вот, смотри.

Отпускаю ошарашенную девушку, которая пытается переварить свалившуюся на неё информацию. Включаю ноутбук и открываю тот самый проект.

– Я сделал это для нас. Нужно только выбрать участок. Видишь, на переднем дворике с высоты вдалеке из беседки видно море. Ты сможешь наслаждаться в ней своим любимым дождём и грозой, – я тараторю так быстро, как будто экзамен сдаю. Чувствую себя школьником, который боится получить неуд. Ни одна женщина в мире не заставляла меня вести себя так. – А тут гамак, сможешь читать и смотреть на морские закаты. А на заднем дворике бассейн и вдалеке горы. Сможешь плавать с видом на них. Рядом на задней террасе джакузи, сможешь греться в ней зимой с видом на горы.

Кира стоит вся бледная. Ей плохо из-за моих слов? Она не хочет со мной быть? Ольховская тем временем опирается спиной о стену.

– Кира? Ты в порядке?

Слёзы скапливаются в её тёплых карих глазах, похожих на расплавленный шоколад. Ресницы дрожат и губы.

– Ты правда хочешь быть со мной? Жить здесь? Встречаться не прячась?

– Насчёт жить здесь ты, конечно, преувеличила, – замечаю слезинку, скатившуюся по щеке. – Ладно, мы можем жить здесь временно, только не плачь.

И Кира бросается в мои объятия.

– Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю!

– А я люблю тебя, моя маленькая Заноза. Ты не просто похожа на глинтвейн, как я говорил раньше, Ольховская. Ты теплее и ярче, – шепчу ей на ухо, зарываясь носом в волосы и вдыхая родной аромат. В этой фразе так много личного, важного только для нас. – Не убегай больше от меня. Особенно, когда я позову тебя замуж.

– А ты не убегай, когда я соглашусь, – смеётся она в ответ.

И больше ничего не нужно. Только губы друг друга, только пустая студия и ничего больше. Со всем остальным мы разберёмся потом. Разберёмся и справимся, потому что вместе.