В постели парня сестры

Глава 31

Кира.

– Не могла, как только узнала, что Лерочка с парнем живёт, домой вернуться и не мешать им?

Именно это я слышу от мамы вместо приветствия, когда родители на такси забирают меня от Валерии с чемоданом и Васькой в переноске. Ни тебе «Как дела, дочка?» Ни «Хорошо ли ты себя чувствуешь, Кирочка?» Ни «Мы соскучились по тебе».

– Я просила у неё ключи с первой же минуты! Но ты запретила! – фыркаю в ответ.

– Я же не знала про молодого человека! Вроде взрослая, а мозгов так и не прибавилось, Кира!

Отец молчит. Но я знаю, что он тоже недоволен всей этой ситуацией.

– И снова та же песня: Кира плохая, Лера хорошая. А ведь врала вам не я, а она, мам!

– Лере я уже всё высказала. И это не твоего ума дело! Ты поступила ещё хуже, представившись девушкой её молодого человека! Какой позор!

Таксист кавказской наружности уже недобро косится на нас через зеркало заднего вида, по всей видимости, проклиная ту самую минуту, когда решил принять этот заказ.

– Ты сейчас правда намекаешь, что я сделала это умышленно?! – мне очень обидно из-за слов мамы. – Она вам всё объяснила! Это вышло слу-чай-но!

– Мне мало верится в твоё случайно, – мама хватается за голову. – Всё! Разговор окончен! У меня из-за тебя давление поднялось!

Я отворачиваюсь к окну. Таксист облегчённо выдыхает. Теперь шум создаёт только новостное радио и елозящий в переноске кот. Так и доезжаем до нашего дома.

– Комнатка, я так соскучилась! – восклицаю я, когда затаскиваю чемодан в свою спальню.

Она небольшая, чуть больше, чем комната, выделенная мне у сестры в квартире. Унылые бежевые стены, которые мама запретила мне ещё в школе перекрасить, украшают мои распечатанные рисунки и ещё детские рисунки на холстах. Односпальная кровать, застеленная зелёным бельём и ярким пледом. Маленький письменный стол у окна с полочками. На подоконнике мамины цветы. Мой старый мольберт в углу и шкаф. Вид тут не на море, зато прямо напротив окна моей спальни на третьем этаже, растёт низенькая пальмочка. У дома очень много зелени. Утром моросило и на листьях многочисленных деревьев всё ещё переливаются в солнечном свете капельки. Пахнет свежестью.

Разбирать чемодан не вижу смысла – сейчас я должна сказать родителям, что послезавтра съезжаю. Я готова к любому исходу. Зоя даже предложила приехать к ней на два дня, если родители разозлятся и выгонят меня раньше положенного срока.

Пока родители разбирают свои вещи, я решаю наоборот, свои оставшиеся собрать в две дорожные сумки. Мой шкаф уже больше года не забит старой одеждой. Всё, что я носила раньше, будучи толще на двадцать килограммов, я отдала в отделение соцзащиты для нуждающихся. Всё приличное, конечно же. Старые сильно поношенные вещи пришлось выбросить. Поэтому сумки всего две, одну из которых занимает обувь.

Рисунки со стен, книги, коробку со своими старыми тетрадями и дневниками заберу после переезда.

Так проходит несколько часов, и закончив я решаюсь выйти на кухню, чтобы поговорить с родителями. Папа сидит за столом, попивая чай и разгадывая судоку. На подоконнике, на своей излюбленной подушке, лежит Жиропоп, наблюдая за птичками на дереве. Мама хлопочет у плиты, и я чувствую аромат запекающихся куриных голеней в духовке. Сажусь напротив отца. И нерешительно начинаю издалека:

– Как отдохнули? Как отель?

– Хорошие четыре звезды, – отвечает отец. – На первой линии, пляж чистый, заход в море удобный не с понтона. Кормили вкусно. Только народу много и ехать от аэропорта долго.

– Нет, наше Чёрное море всё равно лучше Красного моря! Следующим летом поедем в Крым, в Судак, как до рождения Лерочки, помнишь, Федя? – щебечет мама. – Кафе «Огонёк». Ночная набережная, домашнее вино и самые вкусные чебуреки!

– Как захочешь, Надюш, – улыбается папа. – Чёрное, так Чёрное. Девочки уже выросли, мы на пенсии, можем ездить куда угодно.

– А ты чем занималась, Кира? – наконец-то отец решает поинтересоваться и моей судьбой. – Не передумала насчёт ВУЗА, после разговоров с сестрой?

– Нет, пап. Не передумала.

– А я всегда надеялся, что ты, как и Лера пойдёшь по моим стопам в архитектуру. Жаль, что ты своими руками решила угробить собственное будущее.

– А она как её бездарь-дядя, рисовать удумала, – причитает мама. – Ни профессии, ни образования. Зато творчество и писульки. Тьфу!

Опять двадцать пять. Сейчас начнётся и мы точно поругаемся. Особенно после моих новостей.

– Я кое-что важное хочу рассказать, – закусываю губу. Сейчас или никогда. – Я сняла квартиру и во вторник съезжаю от вас, чтобы жить самостоятельно.

– Что за вздор? Где ты денег взяла? – мама разворачивается и складывает руки на груди с прищуром смотря на меня.

– Не поверишь, заработала своими «писульками». Откладывала и накопила.

– Чепуха! Как на этом можно заработать?

– Мам, прошу, хватит! Я свой выбор сделала, неужели так сложно его принять? Может быть, в будущем я приду к тебе и скажу, что жалею об этом выборе и что хочу пойти в ВУЗ. А может быть и нет. Но дай мне сделать эту, как ты считаешь ошибку, чтобы научиться на собственном опыте!

– Надя, пусть, – вступает в разговор отец. – Я уже устал уговаривать Киру одуматься. Пусть живёт как хочет. Уже не маленькая. Тем более, мы с тобой и так говорили, что стоит переделать комнату Киры в детскую для будущих внуков.

Ого. Вот это что-то новенькое. Не знала, что они уже обсуждают внуков. Лера-то наоборот, говорила на днях, что к детям пока не готова и упор делает на карьеру. Может дело в грядущем повышении? Или родители собираются на сестру давить, чтобы поторопилась? Зная их, не удивлюсь. А Лера как всегда сделает так, как хотят они.

– Хорошо, Федя, будь по-твоему, – недовольно отвечает мама. – Благодари отца, Кира, что он на твоей стороне.

Папа задаёт ещё парочку вопросов о том, где я сняла квартиру, по какой цене и сколько в ней комнат. Когда мама слышит, что это студия, хмурится ещё больше. Но против слов отца она идти никогда не станет. А я просто рада, что обошлось малой кровью.

– Иди мой сладенький, радость моя, Василёчек, – миндальничает мама. – Иди, мой маленький, кушать.

Полосатое недоразумение сразу спрыгивает с подоконника, услышав заветный звук открывающегося пакетика с влажным кормом. Мама поднимает кота на руки, целует упирающееся животное в носик и пускает к миске. С котом мама всегда обращается лучше, чем со мной.

– Кира, подай из холодильника мне банку томатной пасты, – просит старшая Ольховская.

Достаю банку из холодильника, но как назло, путаюсь в собственных ногах и банка летит на пол с громким звоном разбиваясь о плитку.

– Руки-крюки! Ничего доверить нельзя! – вскипает мама.

– Я сейчас всё уберу, не злись…

– Да кто тебя замуж такую бестолковую возьмёт? Готовить даже не научилась к девятнадцати годам. Могла бы у Лерочки взять пару уроков.

Начинается. За всю жизнь, я конечно, привыкла к поведению мамы, но в последние годы это стало сильно доставать.

– Знаешь, мам, не все обязаны готовить. Один умный человек сказал мне, что, если не хочется – всегда можно заказать доставку.

– Чушь несусветная! Ни один нормальный мужчина такого не скажет! А если и скажет, то только чтобы затащить в кровать, – продолжает ссору она. – Зачем нормальному мужчине такая неумёха? Образования высшего нет. Карьеры нет. Даже ребёночка ему родить не сможешь!

Это становится последней каплей. В чём я виновата? Чем заслужила эти постоянные оскорбления? Швыряю со злостью тряпку, которую взяла, чтобы собрать стекло и томатную пасту на пол. Разворачиваюсь и убегаю в свою спальню. Нагломорд почему-то спешит за мной и еле-еле успевает пролезть в щёлку, прежде чем я хлопаю дверью.

Падаю на кровать, не сдерживая слёзы. Васька запрыгивает ко мне и ложится рядом, наблюдая. Уж не знаю, с чего кот стал так добр ко мне, но его присутствие делает момент чуть менее болезненным.

Ещё два дня потерпеть и всё это закончится. Осталось чуть-чуть. Только бы пережить завтрашний ужин.