В постели парня сестры

Глава 34

Кира.

Стою на пороге у двери своей новой квартиры. Улица Лысая Гора, на которой находится мой новый дом берёт начало чуть выше улицы Дмитриевой, где дом родителей. А новый дом находится немного ниже дублёра Курортного проспекта по Лысой Горе. Это очень узкая улочка, которая идёт то в горку, то с горки. Возле дома мало инфраструктуры. Тут нет детских площадок или аллей. Один единственный маленький продуктовый, автомат по продаже питьевой воды да небольшой шашлычный закуточек. Зато до «Дендрария» всего километр. Я слишком люблю этот райончик, поэтому искала что-то рядом. Правда точного адреса я никому из родственников не давала, и вряд ли кто-то из них станет меня искать после вчерашнего.

Вчера сбежав из ресторана, я взяла себя в руки и поторопилась в квартиру старших Ольховских, чтобы забрать свои вещи. Прихватила с собой не только сумки, которые подготовила, но и книги, мальберт, картины и коробку, которые хотела забрать потом. Немного подумав, вытащила из общего альбома свою фотографию с биологическим отцом и бережно убрала в сумку. Вызвала такси и поехала к Пименовой, которая уже была предупреждена. И только сев с подругой в её комнате позволила себе зарыдать, вывалив всё произошедшее на Зою.

Мы говорили до рассвета не ложась спать. Подружка даже хотела взять на подработке выходной, чтобы поехать со мной в новую квартиру, но я предложила ей приехать с ночёвкой в свободные дни. А пока что меня подвёз со всеми пожитками её папа.

И вот, я проворачиваю ключ в двери и захожу внутрь. Зоин отец помогает затащить вещи внутрь и прощается. Это студия, всего тридцать квадратов. Но что ещё нужно для одинокой почти девятнадцатилетней девушки?

Пол из светлого дерева, стены, выложенные белым кирпичом. Маленькая кухонька на четыре шкафчика. Всё, что нужно для жизни есть: чайник, микроволновка, блендер, капсульная кофемашинка, плитка на две конфорки, духовка, холодильник. И посуда есть, но я уже решила, что нужно купить свой, новый набор тарелок для меня и Зои. Полноценного стола здесь нет, но есть деревянная барная стойка с двумя стульями, а на стене возле неё телевизор. Ванная комната тоже небольшая, с душевой кабиной, но очень красивая. Я буквально влюбилась в сочетание белой плитки и цветной с восточным орнаментом. И конечно в накладную раковину на деревянной тумбе. Дальше у стены находится небольшой рабочий стол, который мне тоже приглянулся и стеллаж для книг и всяких мелочей. Напротив белый двухдверный шкаф для одежды. Рядом с ним двуспальная кровать, тоже небольшая. А напротив неё вход на маленький боковой балкончик. И вид с шестого этажа открывается хороший, из-за того, что дом на возвышенности. Внизу раскинулись такие же невысокие дома, окружённые деревьями. А вдалеке виднеются холмы и горный пик. Осенью, наверное, будет очень красиво и ярко.

У меня впереди множество дней чтобы заняться новым заказом, разложить все вещи, купить мелочи в квартиру и заняться вообще чем угодно, только бы не думать. Не вспоминать.

Но от воспоминаний спасения нет.

Они никуда не исчезают ни через день, ни через два, ни через три. Они постоянно со мной, в подсознании, каждый миг готовые вынырнуть из его глубин, чтобы причинить боль. Я кричу от кошмаров после пробуждения, плачу перед сном обхватывая колени и кусая губы до крови. Я уже неделю не могу спать. Наверное, у меня депрессия.

И всё бесполезно.

Болезненные воспоминания травят мою душу день за днём. Я становлюсь жутко раздражительной. Наверное, из-за недосыпа. Или из-за того, что от любви лекарства нет.

Любимый латте с утра начинает вызывать отвращение, источая омерзительный запах. Одного глотка достаточно, чтобы в желудке закрутилось маленькое торнадо не самых приятных ощущений. Видимо капсулы испортились. Даже с этим мне не везёт.

Каждое утро я тоскливо усмехаюсь собственному отражению в зеркале. Стараюсь игнорировать ноющее сердце, которое сжимается в тиски из-за бесконечных мыслей о Тимуре, Лере и родителях. Я много рисую. Не на заказ, просто так. А на рисунках всегда только он. Мужчина, которого я люблю. Я крашусь, когда выхожу на улицу, чтобы скрыть следы усталости. Но печаль и боль я замаскировать не могу. Грусть из-за того, что я никогда не смогу назвать биологического отца «папой», впивается в душу когтями, разрывая её до крови.

Наступает восемнадцатое июля, мой день рождения. Настроения отмечать у меня нет, но Зоя всё равно собирается прийти в гости. Боится оставлять меня одну. Я хочу выйти встретить её, но снова бегу в туалет по-маленькому. Болезненные позывы и постоянные пробежки в туалет начались вчера. И я делаю вывод, что всё-таки застудилась, когда купалась с Тимом в море ночью. Или занесла чего. Ведь додумалась же заниматься сексом в море сразу же после потери девственности. Тупица безмозглая, наверняка инфекцию подцепила!

Лучшая подруга настаивает, чтобы мы срочно пошли ко врачу, и мы вместе ищем клинику, где есть запись на ближайшие часы.

Когда приезжаем на приём, после осмотра, врач сразу же уточняет, когда был последний секс и последние месячные. Задержки у меня нет, да и месячные должны прийти через четыре-пять дней. Но гинеколог всё равно отправляет на срочный анализ крови. Считает, что я могу быть беременна. Пытаюсь объяснить, что это невозможно. Что в ещё в детстве мне сказали врачи, что шансов почти нет. Но врач непреклонна.

Нам сообщают, что анализ будет готов через три-четыре часа и мне сразу же позвонят из клиники. Но гинеколог после осмотра уверена, что я в положении. Я же настроена скептически и ещё больше раздражаюсь, что мне не назначили никаких других анализов. Зоя всеми силами пытается успокоить меня, уговаривая, что доктору виднее.

Мы возвращаемся ко мне домой, и чтобы скоротать время смотрим глупый фильм про любовь.

И вот, наконец-то у меня звонит телефон.

– Чудеса иногда случаются, Кира Фёдоровна! – радостно сообщает гинеколог, получив результат моего анализа. – Хотелось бы вас поздравить, но учитывая ваш гинекологический анамнез, обнадёживать пока не хочу. Срок слишком маленький. Возможно всё что угодно. УЗИ сегодня будет неинформативное. Как и анализы. Если учитывать дату вашего зачатия, то запишу вас на исследование через двенадцать дней. Попробуем сделать УЗИ. Но если будут боли, срочно отправляйтесь ко врачу!

Я, чёрт возьми, беременна!

Беременна от парня своей сестры, от которого одновременно беременна моя сестра.

Я сплю? Или попала в какой-то сериал с сюжетом покруче «Санта-Барбары»?

Такого не могло произойти. Я не думала, что смогу вообще когда-либо забеременеть. А теперь… Мне только сегодня девятнадцать исполнилось и жизнь меня к подобному не готовила! Вот так подарочек ко дню рождения!

– Что будешь делать, Кира? – Зоя обнимает меня, поглаживая по спине.

– Я не знаю. Я никогда о детях-то и не думала, если честно. Тем более, в таком раннем возрасте, – всхлипываю, обнимая себя за плечи.

– Если ты не готова, всегда можно сделать…

– Нет! Будь я в другом положении по здоровью, думаю, сделала бы аборт не раздумывая. Но ты же слышала доктора. Огромный риск, что с моей гинекологией беременность будет замершая или внематочная. Что есть слишком много других рисков. Но если беременность окажется нормальной, я не стану избавляться от ребёнка. Потому что тогда уж точно никогда родить не смогу. Это и правда чудо, что я вообще забеременеть смогла… И я не хочу потом всю жизнь жалеть, что отказалась от единственного шанса на малыша.

– Скажешь ему?

– Ни за что! Я не стану портить жизнь Лере с Тимуром и их будущему ребёнку.

– А если ребёнок Леры не от него, а от того мужика из командировки?!

Я думала об этом. Учитывая тот мой звонок, сообщения Геннадия и слова отца Тима о связи с конкурентом. Но моя старшая сестра не такая глупая, чтобы врать Дёмину об отцовстве.

– Исключено.

– Но он отец и твоего ребёнка! – подруга начинает злиться, ударяя ладонями по своим коленям. – Не ты одна его зачала, и этот твой Тимур обязан нести ответственность!

– Зоя, нет. Я сразу сказала ему, что детей иметь не могу. Иначе он бы не стал… а с Лерой они значит планировали, раз не предохранялись. Поэтому он не должен нести ответственность за мою глупость. И их запланированный малыш не должен страдать из-за меня.

– А ты и твой ребёнок значит должны страдать?! Нефиг было спать с тобой, раз с ней планировал семью, кобелина эгоистичная!

– Зоенька, миленькая, я всё понимаю, – тараторю, ощущая, как слёзы снова неудержимым потоком текут по щекам. – Но это моё решение, уважай его, пожалуйста. Если беременность окажется нормальной, я уеду в Самару. Пока никто не увидел живот. А ты не посмеешь никому сказать ни о беременности, ни о причинах отъезда. Поклянись, Зоя.

– Я клянусь.

Облегчённо выдыхаю. Кладу руки на живот.

Зародившийся внутри плод запретной любви аномально греет изнутри, но душа умывается слезами. Понимание, что те две совместные ночи, наше удовольствие разлившееся во мне горячим семенем, привели к катастрофе, вводит в дичайший ступор.

Я не знаю, что теперь ждёт меня даже в ближайшем будущем. Но знаю наверняка одно – если у меня появится ребёнок, он никогда не почувствует себя нежеланным, как чувствовала себя я. Я постараюсь стать ему не просто мамой, но и компенсировать отсутствие папы, чего бы мне это не стоило.