В постели парня сестры

Глава 14

Кира.

– Возможно будет щипать.

Тимур криво улыбается, прижимая к моей ссадине марлю с хлоргексидином. Стирает свежую кровь, которая образовалась в ранке после душа, мягко проводит ниже и обтирает вокруг коленки. Мне не больно, но я всё равно тихо шикаю и жмурюсь.

Мужчина тут же дует мне на ранку. Совершенно не ожидаю подобной заботы от него. У Дёмина очень мягкие руки. Я отмечаю это как бы между делом. Точнее, между перечислением всех восторженных эпитетов, которые приходят в голову, но я никогда не решусь их озвучить.

Парень сестры облизывает пересохшие губы. Достаёт из аптечки пластыри с зелёнкой, отрывает один, распечатывая. И заклеивает ссадинку, на которой всё ещё проступают крохотные красные капли.

– Ты всегда катаешься летом? – зачем-то интересуюсь я.

– Нет, летом редко. Обычно осенью или зимой, потому что волны лучше и больше. Зато летние волны, такие как вчера, подходят тебе как новичку, – он разглаживает края пластыря. – В следующий раз будь аккуратнее.

Киваю. И прослеживаю взглядом за его длинными пальцами, которые приковывают внимание. Пальцы, которые откупоривают обезболивающую мазь и невесомо вмазывают прохладный гель в мою невезучую ступню. На красивые руки мужчины я обратила внимание ещё при первой встрече, но старалась не придавать значения.

– Спасибо… – шепчу я, когда он заканчивает.

Тим салютует в ответ и молча покидает мою временную спальню. Я же выключаю свет, не удосужившись даже поужинать и без сил падаю на заранее разобранный и застеленный диван. И почти сразу засыпаю.

Утро наступает для меня неожиданно и очень больно. Жиропоп с грозным «мя-яу» прыгает с комода прямо на меня, приземляясь на грудь и бьёт по лицу лапой. Устал ждать моего пробуждения и требует еды, зараза такая.

– Отвали, деспот! – ругаюсь я и пытаюсь содрать с себя кота, который уходить совсем не хочет и вцепляется когтями в одеяло. – А ну, брысь!

Мне удаётся спихнуть с себя кота, но шерстяное недоразумение сдаваться не собирается и карабкается обратно на мою постель. Он настроен решительно, а в зелёных глазах самая настоящая угроза.

– Делаю последнее предупреждение, Васька. Ещё раз так прыгнешь на меня и совершишь полёт из окна, – блефую конечно, но смотрю прямо, пытаясь запугать животинку.

Наше с котом противостояние длится недолго. Поняв, что он ходит по тонкому льду и моя чаша терпения на исходе, Нагломорд спасается бегством. Но на пороге комнаты оглядывается и удостоверяясь, что его никто не преследует, тормозит. Кидает на меня презрительный взгляд. И удаляется медленно и важно, с торжеством задрав пушистый хвост. Определённо чувствуя себя властителем и этой квартиры.

Смотрю на часы и удивляюсь: проспала аж до одиннадцати! Мышцы немного тянет после вчерашнего, коленка саднит, а на ступню наступать всё ещё слегка больно. Хромаю в ванную, умываюсь. Возвращаюсь в спальню, чтобы сменить пижамку на домашние шорты и футболку. Убираю постельное бельё и складываю диван. Беру планшет со стилусом и иду на кухню.

В квартире тихо, скорее всего, Тимура дома нет. Оно и к лучшему.

Насыпаю корм и обновляю воду коту. Отвариваю пару яиц, нарезаю себе овощи. Видимо, и правда пора учиться готовить, раз я собираюсь съезжать от родителей. Одними салатами сыт точно не будешь. А больше я ничего не умею. Позавтракав, решаю отдать предпочтение кофе. Хорошо, что помимо молотого, который её сноб так любит варить в турке, у сестры в квартире имеется полноценная кофемашина.

Забираю кружку с ароматным напитком и выхожу на балкон. Давно хотела порисовать именно тут, но не позволяли дожди. Какой же великолепный вид! На море сегодня штиль, водная гладь переливается всеми оттенками синего, вдалеке плывёт огромный корабль, а ближе к берегу «жужжат» несколько водных мотоциклов. В небольшом бассейне внизу резвятся дети, их радостные крики доносятся и до меня. По безоблачному небу пролетает чайка, гаркая и пикируя к морю. Омрачает всё это только шум проносящихся внизу поездов и электричек.

Усаживаюсь в плетёное кресло, делаю глоток кофе и включаю планшет. Хочу закончить один из заказов, пока на балконе не стало слишком душно, а солнце не перешло на нашу сторону. На улице уже плюс двадцать шесть, а к обеду прогноз обещает поднятие до плюс тридцати.

Открываю программу для рисования и мне высвечивается незаконченный вчера рисунок. На экране красуется Дёмин. Ветер развивает его тёмные волосы, солнце ласкает загорелую кожу, а каждая мышца напряжена. На моём рисунке мужчина покоряет очередную волну. Мне удалось идеально передать рельеф красивого тела, сильные руки, красивые икры, мощную грудь и великолепный пресс. Осталось совсем немного: добавить детальности воде и цвета небу, прорисовать тени и украсить тело Тимура капельками воды.

И я не удерживаюсь, принимаюсь за эту работу, попутно допивая остывший кофе и думая о вчерашнем дне и вечере. О его руках, держащих мои руки. О теле, к которому я так беззастенчиво прижималась. О неожиданной заботе Тима и о том, каким парень сестры был другим вчера. Как будто снял свою маску надменного павлина, оголив себя настоящего. Даже снобом его звать уже как-то сложно даётся.

Я вдруг чувствую его присутствие. Мурашками, устроившими марафон где-то в районе моей спины. Даже оборачиваться не нужно.

– Красиво получается, – слышится за спиной мужской голос.

– Эй! – негодую я, пытаясь спрятать планшет. – Нельзя так внезапно подкрадываться!

– Упс… Но можешь не прятать, я вчера всё подробно рассмотрел, – нагло ухмыляется Дёмин, когда я поворачиваюсь к нему. – Подаришь законченный рисунок мне?

– Даже не знаю, – изображаю глубокую задумчивость. – Посмотрим на твоё поведение, зятёк.

– Всё с тобой ясно, Кира.

– И что тебе ясно?

– Ясно, что в твоих мыслях то, от чего даже мне, пожалуй, неловко.

– Выражайся яснее, пожалуйста.

Сжимаю кулаки от возмущения. Впиваюсь взглядом в нахальное, самодовольное лицо Дёмина. А он смотрит так вызывающе, нагло, прям как Васька, перед тем как написать мне в тапки в знак мести за не вовремя насыпанный корм.

– Подозреваю, ты хочешь оставить рисунок себе, чтобы вспоминать меня одинокими холодными ночами, когда вернёшься домой.

– Я не такая извращенка, как некоторые. Ты просто был ближе всех других, кто катался, вот и набросала. Считай, что поработал натурщиком. Не выдумывай лишнего, – тараторю, отчаянно стараясь не краснеть.

– Ха! Ну-ну. Сделаю вид, что верю тебе, – хохочет парень сестры. – Давай, заходи в квартиру. Пекло на улице, не хватало ещё лечить тебя от солнечного удара.

Гляжу на часы. И правда, уже около трёх дня. Забираю свои вещи и прохожу в кухню следом за Тимуром. Мужчина закрывает все окна, включает кондиционер и увлажнитель воздуха. Дышать сразу становится легче.

Замечаю несколько пакетов из продуктового на столе. С любопытством заглядываю в один из них: пакетик с черешней, пакетик с клубникой и пакетик с красной алычой. Выглядит так, как будто он ещё и на рынок заехал. Неужели тоже любит алычу? Сестра-то её терпеть не может. А про мои вкусы мужчина никогда и не спрашивал.

Достаю один фрукт, споласкиваю под водой и с удовольствием надкусываю. Кисло-сладкий сок тут же попадает мне в рот.

– Вкусно? – спрашивает Тим, складывая руки на груди.

– Угу. Очень! Спасибо, что потрудился и купил их для меня, – подшучиваю над парнем сестры.

– Что-то я запамятовал, когда покупал их для тебя и предлагал тебе их съесть.

– Не знала, что ты такой жадный, зятёк. Пожалел для меня одну маленькую алычушку! А я просто проголодалась, – изображаю крайнюю степень обиженности.

– Хочешь есть – учись готовить, – резонно замечает Дёмин.

– Говоришь, как моя бабушка.

– Видишь, бабушка не может ошибаться.

Он подходит к пакетам, достаёт упаковку яиц, бутылку молока и пачку муки.

– Достань большую миску с нижней полки, – командует Тимур.

– Ты собираешься готовить еду? – округляю глаза. Он кивает. – И… Хочешь, чтобы я тоже готовила? Ты точно не перегрелся на солнышке?

– Отвечая на твой первый вопрос: да, я собираюсь готовить блины. Предрекая следующий: я умею это делать. И ответ на следующий: если тоже хочешь блинчиков, то будь добра, помогай. Я тебе в слуги не нанимался.

– От блинов толстеют, – пытаюсь увильнуть я. – В них много быстрых углеводов, калорий и вообще это жирная пища!

– Боишься растолстеть, Кирюша? – насмешливо протягивает мужчина. – Или страшишься, что увижу какая ты неумёха?

Ах, знал бы он, как тяжело потом отрабатывать в зале каждую съеденную калорию после мучного! Особенно, если съесть эти блины не утром, а под вечер. Но Дёмин, конечно, не знает. Вряд ли он склонен к полноте. Иначе готовил бы сейчас какую-нибудь запечённую рыбу с овощами, а не блины на жирном молоке. Что-что, а мама, как только я решила худеть после одиннадцатого класса, сразу же изучила все диетические рецепты, посадила на диету папу и села на неё сама, конечно же, приправляя всё это фразами: «Думала не дождусь, когда наша дочь решит стать человеком!» и «Получила самые плохие гены, не то что Лерочка».

Однако рассказывать это всё Тимуру я не собираюсь. Иначе он не упустит возможности поиздеваться. Достаю с полки миску и ставлю её на столешницу.

– Ладно, командуй.

– Всегда бы была такой послушной, – хмыкает Тим. – Вылей молоко в миску и поставь на четыре минуты в микроволновку.

– Зачем?

– Так всегда делает моя мама. Молоко должно быть тёплым.

Я пожимаю плечами и следую указаниям. Мужчина тем временем взбивает яйца с солью и сахаром миксером. Потом выливает яичную смесь в молоко, снова взбивает.

– Запоминай, Кира. Другого такого шанса не будет, – горделиво произносит Дёмин, всыпая в молоко муку. Снова взбивает и повторяет это действие несколько раз, пока не избавляется от всех комочков. Выливает в тесто немного растительного масла и снова размешивает. – Вот такой консистенции оно должно быть, – он набирает тесто в половник и выливает его обратно в миску, демонстрируя мне.

– Всё так просто? – не могу сдержать удивления я.

– Самое трудное впереди.

– Первый блин комом?

– Именно. Мои первые блины либо сгорали до чёрных угольков, либо прилипали намертво так, что приходилось их выбрасывать. Некоторые были слишком тонкими, а некоторые такими толстыми, что не прожаривались. Но, через пару готовок стали идеальными.

Хотелось бы мне увидеть, как Тим злится из-за того, что у него не выходят блины. Но, увы и ах, сейчас он выглядит как профи. Раскаляет блинную сковороду, смазывает растительным маслом, выливает туда тесто, равномерно распределяя его. И меньше чем через минуту, поддевает лопаткой край блинчика, хватается за ручку сковородки и подбрасывает блин в воздухе, переворачивая его.

Блинчик выходит идеальным: румяный, тоненький и кружевной.

– Выпендрёжник! – хихикаю я.

– Попробуй сама, – предлагает мужчина, в его карих глазах искрится веселье.

Набираю в половник теста, смазываю сковороду, выливаю тесто. И вроде делаю всё как парень сестры, но блинчик выходит каким-то кривым и неравномерным. Злюсь. Выливаю ещё теста, чтобы скрыть пробелы. Теперь выглядит ещё хуже: блин местами становится толстым и некрасивым.

– Переворачивай давай, а то сгорит.

Подцепляю блинчик лопаткой, пытаюсь перевернуть, но он рвётся в посередине.

– Твою за ногу! – выкрикиваю я, гневно топая ногой.

– Малышка, тебе никогда не намекали, что ты имеешь свойство краснеть от злости? Прям как спелый помидорчик, – подстрекает меня Тимур, широко улыбаясь. – Мы могли бы образовать отличный дуэт, я буду тебя злить, а ты багроветь. Могли бы выступать на набережной, заработала бы денег, м?

Он проводит пальцем по столешнице, в месте где немного просыпалась мука, а затем поддевает этим пальцем мой нос, пачкая его белым.

– Весело тебе, да? – упираю руки в бока и делаю к нему крупный шаг.

– Вполне, – подмигивает он.

– О-о, сейчас будет ещё веселее!

Хватаю муку, окунаю туда ладони и хорошенько прикладываюсь к его щекам, проводя до самой шеи. Мужчина как будто теряет дар речи от моей выходки. Его рот приоткрывается от возмущения, а щёки тут же краснеют. Он выглядит таким забавным, обескураженным и совсем мальчишкой сейчас. Победно хохочу.

– Знаешь, зятёк, у нас действительно может образоваться отличный дуэт. Только краснеть у тебя лучше выходит, знаешь?

– Значит, война? – опасно сверкая глазами, шипит он.

И прежде чем я успеваю заподозрить неладное, Тим высыпает муку мне на голову. Тут же перестаю смеяться и бросаюсь к нему, чтобы выхватить пачку. Но парень сестры выше меня на полторы головы, и вытягивает руку вверх, так что мне приходится приложить немало усилий чтобы допрыгнуть до заветной муки.

– Ненавижу тебя! – выкрикиваю я, выхватив пачку и швырнув её в Дёмина.

Мука рассыпается по всей кухне. А в квартире воцаряется тишина. Я закусываю губу, ожидая дальнейшей реакции Тимура. Сердце уходит в пятки, потому что, мужчина глядит так, как будто сейчас прикончит меня на месте. И почему-то медлит, возможно выбирая, какое наказание для меня будет более изощрённым.

И вдруг, тишину прорезает громкий, возмущённый кошачий крик. Из-под стола выныривает нечто белое, отдалённо напоминающее Ваську. В таком виде Гопник больше походит на мясо в кляре перед запеканием, чем на кота, и его явно не устраивает такая смена имиджа.

Полосатое недоразумение усаживается у наших ног, ровно посередине. Пренебрежительно осматривает нас по очереди, угрожающе шипит и вскакивает обратно на лапы. Фыркает, задирает хвост, демонстрируя своё отношение к произошедшему и чванно направляется в коридор, оставляя на полу белые следы. Уверена, сейчас он найдёт мою обувь и будет мстить.

Перевожу взгляд на Тима. На лице мужчины что-то меняется, и он не выдерживает. Хохочет так громогласно, заражая смехом меня. Я не могу остановиться, стоит только снова посмотреть на этого грозного двадцатисемилетнего мужчину, обсыпанного мукой. Опираюсь на столешницу, не прекращая смеяться. И Дёмин смеётся так искренне, что я понимаю – такого его смеха я ещё не слышала.

И это осознание заставляет колени подкоситься. Осознание того, что вчерашний и сегодняшний дни показали мне, что мы способны так просто и легко делать глупости и веселиться в обществе друг друга. Как будто… Мы друзья. Вот только мы друзьями не являемся.

И размышлять об этом неправильно. Мне в последние дни слишком комфортно рядом с этим мужчиной, а так быть не должно. Поэтому мой смех стихает. Дёмин замечая перемену во мне тоже успокаивается. В его глазах отражается тень какой-то совсем новой для меня эмоции, то же самое я на долю секунды увидела в них вчера, когда он держал меня за руки в море. Но мне опять не удаётся её разгадать, ведь парень сестры слишком быстро отводит взгляд.

– Чёрт, Васька! – вдруг вспоминаю я. – Лови его скорее, пока он не разнёс муку по всей квартире!

Нас троих определённо ждёт душ, вместо ужина с блинами. И мы оба отряхнувшись отправляемся на поиски кота.