В постели парня сестры

Глава 20

Тим.

Мне не нравится, что Кира объявилась в том же самом баре, в котором я выпивал с Ринатом и ещё одним общим другом. Не нравится, что она проигнорировала меня, пройдя мимо. Мне совершенно не нравится то, какое облегающее на ней платье, лучше бы не снимала свой чёртов пиджак! Не нравятся эти прямые волосы, её натуральные кудри идут девчонке больше. Мне не нравится, что Заноза выглядит так ярко и соблазнительно. Я привык видеть её дома другой. Но больше всего мне не нравится видеть Ольховскую близко к мужчинам.

Близко к её малолетним дружкам, к Ринату, который тут же радостно ей машет.

Знаю – глупость. Я не из ревнивых. По крайней мере, так думал. Никогда не ограничивал общение своих женщин с кем-то. Никогда не лез проверять телефоны и социальные сети. Никогда не колотило так сильно из-за близости кого-то к моей… Нет. Не моей.

Этот мальчонка со взглядом щенка рядом с ней. Только дурак не прочитает в его влюблённых глазах заветное чувство. Вертится рядом, за коктейлями ей бегает, что-то тараторит на ухо и пытается вызвать смех Киры. И постоянно, коснуться её пытается. Неловко так, по-идиотски. Внутри радуюсь, когда вижу, как сестра моей девушки игнорирует его, уходя от касаний. Не нужны ей чувства парнишки. Но всё равно руки ему хочется переломать. Чтоб неповадно было.

А потом Тимошенко начинает задавать странные вопросы о девчонке. Интересуется, есть ли у неё парень, стоит ли ему позвать её на свидание или сразу к нему домой, а потом прикидывает, как быстро Заноза прыгнет к нему в постель. Посылаю его на три известные. Хочу, чтобы он отвалил, поэтому говорю, самому пойти и узнать, я не её сутенёр.

И друг быстро ретируется, принимая мои слова за чистую монету. Выхватывает Киру из толпы, когда та идёт танцевать с подружкой. Ведёт к барной стойке, а я сижу и наблюдаю, опрокидывая в себя ещё один стакан крепкого рома.

Они шепчутся о чём-то, Ринат стоит спиной, а Кира слишком весёлая с ним, игривая. Кидает на Тимошенко недвусмысленные взгляды, чем выводит меня из себя. Как только наш третий друг отходит отчитаться своей жене по телефону, подхожу к ним незаметно, прислушиваясь о чём говорят:

– Настоящее свидание? – хихикает Ольховская. – С чего вдруг?

– А почему нет? Ты красива и свободна, я вроде тоже ничего. Или твоё сердце занято? Если так, то моё разобьётся прямо сейчас, – мурлычет лучший друг.

– Нет. Моё сердце свободно, – решительно отвечает девчонка. – Но я тебе не доверяю. Сделаешь кое-что для меня, м?

Вот так поворот. Не вмешиваюсь. Любопытно, что она задумала.

– Интересненнько. И чего же ты хочешь, милая Кира?

– Через неделю, в пятницу у меня встреча выпускников. Пойдёшь со мной? Тебе нужно притвориться моим парнем. Справишься, и я в твоём распоряжении.

– Эта встреча так важна? – слышу, что Ринат крайне удивлён.

– Для меня да.

– Значит, скучная встреча с твоими одноклассниками, а потом самое лучшее свидание в твоей жизни?

– Лучшее или нет, решу я, – чуть ли не смеюсь от такой её наглости. Трезвая Кира вела себя с Тимошенко совсем по-другому. Чуть ли не заикалась при встрече. – Так что, договорились?

– Как пожелаешь, милая Кира. Мой номер у тебя есть. Но сегодня…

Ринат приближается к сестре моей девушки, слишком близко, накручивает её прядку тёмных волос на свой палец. Кира не отстраняется. Что за непотребство? Неужели хочет его? Лучше ей сразу это пресечь, пока я не решу вмешаться.

– Сегодня ты такая красивая, – напирает Ринат. – Может быть, оставишь своих друзей и сходим на пляж полюбоваться звёздами? – хватает её за талию, притягивая к себе. – Небо сегодня дивное. Я покажу тебе Венеру и другие созвездия…

Тимошенко склоняется к губам Киры для поцелуя. Не позволяю. Потому что знаю, чего он от неё хочет на самом деле. Легонько толкаю плечом взрослого мужчину, который пил у барной стойки между мной и Кирой с Ринатом. Возникаю перед ними внезапно. Хватаю лучшего друга за ворот рубашки, оттаскивая от Ольховской. Немного не рассчитываю силу и впечатываю Тимошенко в барную стойку. Гляжу холодно, чуть ли не рычу яростно:

– Звёзды посмотреть захотел? Ещё раз увижу рядом с Кирой, пожалеешь, что родился.

– Брат, ты чего? – не понимает подвыпивший Ринат.

– Девчонка под моей ответственностью, если не забыл. Найди себе другую потаскушку на ночь. Всё понял?

Ринат смотрит во все глаза. Не понимает, почему я так зол. Но он не дурак, догадывается, что не стоит меня гневать ещё больше. Отступает от Киры резко. А я хватаю сестру своей девушки за руку, стараюсь не грубо, но настойчиво тащу её за собой. Ольховская послушно плетётся следом, пока не доходим до автомобильной дороги. Затем брыкаться начинает, показывая свой характер. Отпускаю её руку, но беру за плечи и ставлю перед собой.

– Совсем страх потеряла? Не думаешь о последствиях?

Кира вспыхивает, шипит в ответ:

– Какого фига ты творишь?! Сам сбежал утром, а теперь обращаешься, словно я твоя вещь! Только я не тебе не принадлежу, и решать, с кем мне общаться, а с кем нет, ты не имеешь права, Дёмин!

Злюсь. Думает сбежал, как какой-то трус, после вчерашней ночи? Считает я не в состоянии за свои поступки брать ответственность? Или бесится, потому что неравнодушна к Ринату? Надвигаюсь на неё, всё ещё держа за плечи. Ольховская замирает, её тело слегка дрожит. От холода? Или боится?

– Хочешь переспать с ним, малышка? – хмыкаю, попутно вызывая себе такси в приложении. – Потому что Ринат именно этого и добивается.

– Что?! Да что ты несёшь? Он просто позвал меня прогуляться. И вообще, не твоё дело!

– Ты права, Кира. Я не стану решать, с кем тебе общаться, а с кем нет. Голова на плечах своя имеется. Поэтому даю тебе выбор: хочешь, вернёшься к своим друзьям или Ринату. Я тебя даже провожу, в целях безопасности. Или поедешь со мной домой. Решай.

– Вот так просто отпустишь меня, зятёк, если захочу? – в глазах сестры девушки вызов. – А как же: «Она под моей ответственностью», а?

Играет со мной? Сначала не верю, но смотря на закусанную губу Киры и дерзкий огонёк в её глазах, понимаю – точно играет. Совсем осмелела после выпитого, на ревность пытается вывести.

– Да, – вступаю в игру я. – Можешь делать всё что вздумается. Держать не стану.

– Так значит? Ах, прекрасно! Тогда пойду к Ринату. Он обещал показать мне звёзды. Думаю, – прищуривается хитро. – Это о-очень романтично! Ночь, пляж, звёзды. Мужчина и женщина вдвоём… Нам определённо нужно продолжить с ним то, на чём мы остановились у бара.

Чёртова Заноза. Такая дикая сейчас, необузданная, строптивая. Понимаю, чего хочет добиться. Так и просится, чтобы я её на место поставил, остановил. Зная характер Ольховской, захотела бы уйти, ушла бы сразу или сопротивлялась. Но Кира даже не отступает на шаг, стоит здесь и ждёт от меня действий. Воспринимает моё молчание, как знак продолжить игру, и приблизившись ко мне, шепчет:

– Всегда хотелось попробовать сделать это на пляже, возле моря, под звёздами. Понимаешь о чём я? А Ринат, он такой… – голос девчонки становится слишком томным. – Его зелёные глаза такие красивые, а руки… Такие сильные… Вообще-то, он мне сразу понравился, ещё весной в зале.

– Понравился весной? – вскипаю. – Значит, за ним устроила охоту в фитнесе?

– Хватит нести бред! Ни за кем я не охотилась! – резко надувается Кира. – И да, понравился! Он никогда не грубил и не обзывался, в отличие от тебя!

– Вот значит, как… – я окидываю Ольховскую хмурым взглядом: на ней только платье из тонкой ткани и какая-то странная крошечная сумочка, висящая через плечо, больше похожая на чехол для телефона из моего детства, который вешался на пояс. – Где твой пиджак?

– Мой… Пиджак? – она удивляется этому вопросу.

– Твой пиджак.

– Остался за столиком. Ой, не волнуйся, зятёк, я не собираюсь болеть. Сейчас вернусь к Ринату и оденусь. А если совсем замёрзну, то он согреет меня, – язвит она.

И разворачивается, намереваясь уйти. Я цепко хватаю её за руку, дёргаю обратно на себя.

– Что ты делаешь?!

– Я передумал. Ты немедленно едешь со мной домой.

– А если не хочу?

– Наплевать мне на твои «не хочу», – оборачиваюсь на просигналившую «Ауди», которая подъехала к нам. – Я сказал, что ты едешь домой. Точка.

– Ну ты и сноб. Заказываешь такси премиум класса, чтобы проехаться на ней пятнадцать минут? – издевается она, пока я веду её к машине.

– Нам ехать двадцать километров. И это расстояние я хочу провести с комфортом.

Как только водитель открывает дверь, я заталкиваю сестру своей девушки на заднее сиденье. Сажусь рядом. А она немного отодвигается и снова дрожит. Опять испугалась моей резкости? Поворачиваюсь, замечая, как Заноза сжимает ноги.

Удивляюсь такой реакции, но хочу кое-что проверить. Придвигаюсь и обхватываю за талию. Она не отталкивает, снова кусает свои пухленькие губки. Не верится, что я делаю это, но я делаю. Веду второй рукой от голой коленки вверх, к бедру. На улицах и в машине темно, а Кира сидит за пассажирским сиденьем, так что водитель точно ничего не заметит. Задираю ей платье, скольжу рукой между ног. Всё ещё не отталкивает, а её трусики влажные. Завелась? От моей злости и того, что домой заставил ехать? Я и подумать не мог, что девчонке нравится подобное собственничество. Хмыкаю. Забираю руку от её промежности, и прокашливаюсь, отвернувшись к окну. Сам возбудился от одного касания, как сопливый мальчонка, ей-богу.

– Я не сбежал, если тебе интересно. Написал же записку.

– «Вернусь поздно, не жди»? Это прямым текстом: «Пошла ты, Кира, не желаю тебя видеть».

– Ребёнок, – улыбаюсь уголками губ, так чтобы Ольховская не видела. – «Вернусь поздно, не жди» это значит «Вернусь поздно, не жди» и ничего более. Прекращай надумывать.

Она не отвечает. То ли задумывается о своём, то ли дремлет. Поэтому дальнейшая поездка проходит в тишине. А я не понимаю, что мне со всем этим делать. Хочу я с ней переспать? Конечно, хочу. Но не стану пользоваться ситуацией и лишать Киру девственности, ведь у нас нет с ней будущего и никаких отношений с сестрой своей девушки я не планирую. Стыдно ли мне за то, что произошло между нами вчера? Нет. Я этого хотел, она тоже. Иначе невозможно было бы снять между нами напряжение. Искры и огонь, которые летали между нами с самой первой встречи. А Лера… Я до сих пор не понимаю, что делать с ней. Ведь меня не тянет к Валерии так же, как к её младшей. Страсти такой нет. Наши отношения удобны и комфортны, но на этом, пожалуй, всё.

Наконец-то мы доезжаем до дома. Ольховская и правда дремлет, приходится будить. Полусонная, захмелевшая, волосы растрепались, такая смешная. Цепляется за мой локоть, и что-то бормочет себе под нос, пока идём до подъезда и ждём лифт. Небось проклятия на меня насылает, не иначе.

А как только заходим в лифт, так у Занозы на лице от сонливости и следа не остаётся.

– Ты испортил мне романтическое свидание на пляже, – выдаёт она, облокотившись о стену. – Теперь ты мне должен, зятёк.

– Что, прости?

– Должок, – расплывается в улыбке Кира и оттолкнувшись руками от стены, в один шаг оказывается рядом со мной, щёлкая меня по носу.

– И чего ты хочешь? – спрашиваю я, беря её за запястье и убирая руку от своего лица.

– Дай подумаю…

Девушка делает вид, что задумывается, а я прикидываю, что именно она хочет попросить. Поесть? Её сестра часто хочет сладкого после выпивки. Ещё алкоголя? Это она может. Что-то пошлое? Нет, об этом даже думать не стоит, иначе придётся вспомнить, что такое дрочить. А я не занимался этим, наверное, лет с семнадцати.

– Потанцуй со мной?

– Нет.

– Ну Дёми-и-ин! Тогда давай выпьем, – её капризы становятся всё громче.

– Нет.

– Почему ты такой скучный? Все люди к тридцати такие занудные? – обиженно тянет Кира.

– Если ты сейчас не успокоишься, я заткну тебе рот кляпом, Ольховская.

– Ну Тим…

– Нет, – резко отвечаю я, недослушивая то, что она собиралась сказать.

– Я придумала чего хочу…

Тяжело вздыхаю.

– Варёной кукурузки. Но тебе её не достать ночью, поэтому лимонад.

– Лимонад? – удивляюсь.

– Да, хочу лимонад. Домашний, видела в холодильнике лимоны и мяту. И много-много льда, ночи в квартире нынче жаркие, знаешь ли.

– Твоя взяла, – снова вздыхаю. – Будет тебе лимонад, маленькая пьяница.