В постели с врагом

Часть 14

Всё утро понедельника я потратила в галерее — пришли новые каталоги молодых, но очень перспективных начинающих художников-абстракционистов, и мне нужно было отобрать несколько наиболее удачных работ для осенней выставки. Хотя как тут выбрать, если буквально каждая картина практически близка к шедевру?

Я всегда поражалась, как человек может посредством кистей и масла передать на холст столько глубинного смысла. Не просто нарисовать пейзаж или лица, а вдохнуть в них жизнь, передать историю.

Много часов я потратила на то, чтобы научиться писать хотя бы приблизительно настолько же талантливо, но, к сожалению, на деле выходила какая-то мазня, поэтому я бросила тешить себя иллюзиями — мне не стать великим художником — и занялась продвижением работ тех, кто добился в этом успехов. Моя галерея не пользуется огромной популярностью, но финансовая составляющая в моём деле не играет какой-то решающей роли, мне просто нравится этим заниматься, и даже если на выставку придут всего пять человек, но глаза их при этом будут искренне гореть — я буду счастлива.

За всеми этими волнующими заботами я совсем потеряла счёт времени, и вернул меня с небес на землю телефонный звонок.

Увидев номер звонившего, я немного напряглась — из клиники? Я не записывалась на приём и никаких результатов анализов не ждала…

— Здравствуйте, Михаил Олегович.

— Стелла Аркадьевна? Добрый день. Вы не могли бы приехать сегодня, скажем, через пару часов? Есть важный разговор.

— Да, хорошо, я буду.

Признаться, я совершенно не представляла, о чём пойдёт речь. Одно из двух — или он обнаружил в моём УЗИ что-то новое и не слишком приятное, раз позвал в клинику, либо… это касалось нашей беседы о том, что я думаю о суррогатном материнстве.

Мы не обсуждали это детально, просто вскользь, но он упомянул, что у него есть хорошие знакомые, которые работают в этой сфере, и он может помочь свести меня с нужными людьми. Я ответила, что было бы неплохо — и на этом всё, и тут этот звонок…

В любом случае я решила не накручивать себя и уже на месте узнать, что именно доктор Задойнов хочет со мной обсудить.

Заехав на автостоянку клиники, я сразу же безошибочно узнала припаркованный на месте для персонала внедорожник Рината. Сердце сразу же начало вести себя не слишком разумно, как и каждый раз, когда я встречала какое-то упоминание о нём.

Да, он здесь работает, но совсем не факт, что мы встретимся — здание огромное, множество корпусов. Насколько я знаю, у гинекологии и хирургии мало общего, наверняка их кабинеты находятся в разных крыльях клиники.

Я размышляла об этом, а сама не могла понять, чего я больше хочу — не увидеть его или всё-таки наоборот…

Но я не встретила его ни в огромном, отделанном мрамором холле, ни в лифте, ни на этаже… Я была немного разочарована, но так даже лучше: минимизировать контакты — самое удачное, что мы можем сделать друг для друга.

А в голове тем временем так и сидела мысль о скорой вечеринке у Лолы, куда он наверняка придёт, и почему-то мне настойчиво казалось — без жены…

— Стелла Аркадьевна, рад вас видеть, присаживайтесь, — мягко улыбаясь, Михаил Олегович указал мне на удобное кресло. — Не буду вас томить, перейду сразу к делу.

— Да, пожалуйста, — я села напротив него, изо всех сил стараясь не поддаваться панике, ведь предчувствие, что в моих анализах обнаружилось что-то ужасное, не оставляло.

— Как специалист я не могу лишний раз не указать на то, что я не вижу в результатах ваших анализов чего-то критичного. Немного понижен уровень прогестерона, сбой овуляции, небольшая параовариальная киста на правом яичнике — всё это может препятствовать зачатию, но точно не исключает на сто процентов эту вероятность.

— Михаил Олегович, — я перебила его с максимально мягкой улыбкой. — Я прекрасно знаю, какие у меня диагнозы, и знаю, каковы мои шансы забеременеть. Если оперировать исключительно результатами многочисленных анализов — я не бесплодна, но увы, практика показывает другое. Шесть лет — и ни одной беременности. Три неудавшихся ЭКО. Я знаю, что терять надежду нельзя, но я устала надеяться на чудо.

— Именно поэтому я не мог выбросить из головы нашу беседу, и вот, — протянул мне стильно оформленный каталог с изображением улыбающегося малыша на обложке.

Как и каждый раз, видя подобное чудо на картинке, я не могла не улыбнуться.

— И что это?

— Брошюра о суррогатном материнстве. Тут затронуты все самые важные вопросы, касающиеся этой однозначно деликатной темы. У моего приятеля есть частная клиника, где успешно практикуют данное направление медицины, это она, — указал карандашом на брошюру в моих руках. — Каждая будущая мама проходит многоступенчатый отбор, сдаёт всевозможные анализы и тесты, важная часть подготовки — многочасовая работа с психологом. Это очень, очень хорошая клиника. Одна моя пациентка обращалась туда два года назад.

— И?..

— И сейчас у неё двое прекрасных мальчишек, очень похожих на своих родных маму и папу. Она счастлива, что когда-то рискнула и сделала этот важный шаг.

После его слов в горле начало першить, ведь слушая такие волшебные истории, не можешь не вдохновиться. Но также я помнила, как слушала такие же и об ЭКО, и каков итог? Масса слёз, нервов и депрессия оттого, что ничего не вышло.

Я не могу назвать себя совсем невезучей по жизни, но почему-то уверена, что в моём случае обязательно что-то пойдёт не так. Или будущая мама передумает отдавать ребёнка, или не сможет выносить, или… я не смогу полюбить его как своего. Этот страх всё время со мной. А вдруг?!..

И Игорь… он категорически против. Я же не могу пойти на это всё одна! Понадобится не один месяц, чтобы его уговорить, чтобы он смог подготовиться морально. При условии, что ему вообще это до сих пор нужно…

— Спасибо, я обязательно подумаю, — так и не раскрыв каталог, бережно положила его в сумку, и всё это под сочувствующим взглядом Задойнова.

— Вы ещё очень молоды, Стелла, я убеждён, что вы ещё сможете родить.

— Благодарю за надежду, но я так уже не думаю, — я поднялась с кресла и собралась уже уйти, как следующая его реплика заставила меня остановиться:

— У моей старшей дочери тоже была похожая на вашу проблема — они с мужем восемь лет не могли зачать ребёнка. И я, отец, акушер-гинеколог с тридцатилетним стажем, кандидат медицинских наук, ничем не мог ей помочь.

— И что она в итоге сделала?

— Она поменяла мужа, — губы доктора тронула добрая улыбка. — Теперь у меня трое внуков.

— Спасибо ещё раз, — бросив слова благодарности, я в какой-то прострации вышла из кабинета.

Думала ли я, что виной всему только наша несовместимость с Игорем? Конечно, думала. За шесть лет я успела передумать всякое. Но я люблю своего мужа, я хочу родить именно от него и не буду перебирать половых партнёров, надеясь, что чьи-то сперматозоиды понравятся моей яйцеклетке больше.

Я не стану ему изменять! Исключено!

И почему-то сразу вспомнила чёртова соседа с дьявольски обворожительной улыбкой…

— Стелла, вы снова здесь.

Услышав знакомый голос, я заметно вздрогнула и обернулась. У окна, прямо возле кабинета Задойнова, стоял Ринат.

"Он ждал меня!" — мелькнула отчего-то до неприличия радостная мысль. Но уже по привычке я тут же взяла себя в руки.

— И вы снова здесь, — сдержанно улыбнулась ему в ответ. — Какое совпадение.

— Вынужден признаться, что это не совсем совпадение, — поравнялся со мной, подстраивая шаг. На нём, как и в тот день, был надет синий костюм хирурга, а под подбородком болталась спущенная медицинская маска. — Я случайно увидел вашу машину на стоянке и вот… пришёл сюда.

— А с чего вы взяли, что я снова пошла к гинекологу? Может, на этот раз я решила посетить лора.

— Предположил.

— Снова тестировали свою хвалёную интуицию?

— И снова убедился, что она никогда меня не подводит.

Мы вместе добрели до лифта, и я думала, что он пойдёт дальше по коридору или повернёт в сторону лестницы, но нет, он продолжал стоять рядом и вместе со мной терпеливо ждать лифт.

— Вам тоже вниз?

— Да, нужно забрать кое-что из регистратуры.

Я кивнула и в который раз невольно — и очень надеялась, что незаметно — покосилась на его руки, благо из-под коротких рукавов больничной рубашки их было видно достаточно хорошо. Сильные загорелые предплечья с крупными венами. Настоящие мужские руки. Которые снова родили в мыслях неуместные ассоциации.

"Не пялься на него так откровенно!".

— Здравствуйте, Ринат Багратович, — хохоча, мимо прошли две молоденькие медсестрички и, чуть отдалившись, сразу же начали шушукаться и то и дело оборачиваться на моего видного спутника.

— Наверное, у вас здесь много поклонниц, — всё-таки не смогла удержаться от шпильки.

— Наверное. Внимания не обращал.

Наверняка у такого, как он, всю жизнь отбоя нет от подружек, поэтому я вполне допускала, что он на самом деле мог не замечать столь откровенного интереса. Он просто привык к такой вот реакции слабого пола на свою персону, она не являлась для него чем-то особенным. Но как женщина, я сразу увидела, что этим девочкам он явно симпатичен, но стоило отдать ему должное: он в их сторону даже не посмотрел.

А в мою наоборот. Стоял и беззастенчиво рассматривал, вынуждая испытывать неловкость, смешанную с волнением.

Я перетаптывалась на месте, с преувеличенным вниманием разглядывая плакаты на стене, потолок, носки своих туфель — в общем, делала всё, чтобы не глазеть на него в ответ. Его взгляд меня дико смущал.

Неожиданно за спиной раздвинулись двери грузового лифта, я тут же отскочила в сторону и сделала это так неловко, что сумка выпала из рук, и всё её содержимое рассыпалось на кафельный пол. Просто чудесно. Губная помада, телефон, купленная в больничной аптеке упаковка искусственного прогестерона и брошюра, что отдал мне Задойнов.

Ринат, мазнув быстрым взглядом по лекарству, поднял именно каталог.

— Это… для Лолы, — ляпнула первое, что пришло в голову, и не слишком вежливо выхватила из его рук то, что ему не принадлежит. — Попросила прихватить, пока буду здесь.

К счастью, он воздержался от расспросов, но я была более чем уверена, что он мне не поверил.

Очередная неловкая ситуация, это даже хуже, чем распластаться на лесной тропинке.

— Как ваша нога? Не болит? — словно прочитал мои мысли он, заходя в раскрывшуюся перед нами пустую кабину лифта.

— Всё в порядке, спасибо. Уже гораздо лучше.

Мы стояли рядом друг с другом, глядя перед собой на сомкнутые двери, и не знаю, как он, но я была ужасно взволнована.

То, что происходит между нами — а между нами определённо что-то происходит, — я просто не понимаю, как это описать словами. Напряжение… Наверное, именно оно. Не напряжение в смысле нам вместе напряжно, а между нами словно… токи.

Которых не должно быть между двумя несвободными людьми!

Спустя какие-то секунды двери лифта распахнулись снова, и в кабинку зашли сразу человек семь, притесняя нас дальше к стене и ещё ближе друг к другу. Теперь мы стояли, соприкасаясь руками и бёдрами, и эта близость оказалась настолько интимной, что я ощутила даже бо́льшую неловкость, чем когда мы глазели друг на друга голые в окна наших ванных комнат.

— Боитесь замкнутых пространств?

— Что?

— Вы так тяжело дышите, — чуть наклонившись к моему уху, прошептал он, и мне захотелось закрыть глаза, запечатать внутри себя этот хриплый шёпот.

Я ненормальная. Мне нужно к психиатру! На фоне постоянного стресса из-за несложившейся беременности я начинаю потихоньку сходить с ума.

Лифт остановился на четвёртом этаже, потом на третьем, потом на втором. Люди выходили и заходили, но мы так и продолжали стоять у стены, прижавшись друг к другу, хотя для этого не было уже никакой необходимости.

Когда двери с лёгким "дзынь" раскрылись на первом этаже, я выбежала из кабины практически с облегчением, потому что находиться рядом с ним просто невыносимо! Этот мужчина… я не знаю, что с ним не так, или что не так со мной, но лучше к нему никогда не приближаться.

Я маршировала, словно прилежный солдат, и только спустя несколько секунд не выдержала и всё-таки обернулась. Увидела, как смыкаются двери лифта. А ещё я увидела внутри Рината — он возвышался над всеми едва ли не на голову. И улыбался.