В постели с врагом

Часть 21

— Привет.

— Стелла, доброе утро. Ты почему не в галерее? — Андрей вошёл в гостиную, удерживая в руках свою неизменную рабочую сумку. — Обычно ты на работе в это время.

— Да так… немного приболела.

— Приболела? — скептически осмотрел меня с головы до ног. — По тебе не скажешь. Наоборот, ты как будто светишься в последнее время.

— Серьёзно? Наверное, это всё новая чудодейственная сыворотка для век. Из Израиля, — добавила я, как будто страна-производитель непременно станет весомым аргументом и скроет очевидную ложь.

А скрывать мне было что…

— И где поломка? — немного подумав, перевёл тему Андрей.

— Это наверху, пошли.

Боже, я понятия не имела, что настолько не умею врать! И неужели я действительно свечусь?

Даже не так: неужели я свечусь настолько очевидно, что это заметил посторонний человек?

Видимо, настолько, потому что, прежде чем приступить к починке сломанной лейки, Андрей долго изучал моё лицо. Серьёзно, задумчиво и как-то… невесело, что ли. Как будто увидел то, что я тщательно пыталась прятать от всех вот уже почти три недели. А именно мужчину.

Чужого мужа, с которым я сплю.

Я не планировала становиться любовницей Рината, клянусь: после секса, тогда, ночью в парке, я действительно считала, что на этом всё. Просто порыв, пусть будет даже — месть мужу, которому на меня глубоко плевать. Я надеялась, что Игорь проснётся утром и извинится за то, что наговорил мне те неприятные вещи, как-то захочет загладить вину, ведь он на самом деле был виноват! Он страшно меня обидел! Я рассчитывала на это и морально готовилась покаяться в том, что совершила, но он проснулся утром и… ничего. Он не сказал мне ни слова, просто сделал вид, что ни черта не произошло.

Тогда это стало последней каплей, и раскаяние словно рукой сняло.

Тем же вечером мы переспали с Ринатом снова. Он позвонил мне, мы встретились в центре, поужинали в ресторане, а потом поехали в мотель, что находится на выезде. Это была наша первая нормальная близость, если секс украдкой в придорожном мотеле можно таковым назвать. Но по крайней мере это произошло на кровати и пусть не шелковых, но всё-таки простынях.

Громко, по-настоящему страстно, горячо. Я чувствовала себя желанной. Красивой. И совершенно полноценной. "Я — не мебель", — внушала я себе, и чем чаще я это повторяла, тем острее казались чувства.

— Значит, всё-таки кельтский узор, — мурчала я вполголоса, водя пальцем по рисунку на его плече. Вымотанная, даже бессовестно выпотрошенная его голодным напором. — Когда я впервые увидела тебя без футболки, ты стоял тогда на балконе, я никак не могла понять, что же там изображено.

— Любишь подсматривать?

Он лукаво улыбнулся, обнажив на щеке совершенно очаровательную ямочку, точь-в-точь как у Джоша Холлоуэя, и я в который поразилась: что этот потрясающий мужчина во мне нашёл? Почему именно я, во мне же нет совершенно ничего особенного? Я… обычная. Не слишком лёгкая на подъём, не божественной красоты и уж точно чересчур загруженная.

Или я такая только с Игорем?

Тогда я поймала себя на мысли, что рядом с Ринатом я действительно другая. Мне не хочется думать о плохом, грустить, как-то накручивать себя. Даже мои закоренелые проблемы с зачатием уже не казались такими ужасными.

Я интересна ему вот такая, какая я есть. Он принимает меня такой.

И всё было бы слишком прекрасно, полная гармония, если бы не омрачающее настоящее…

— Ринат, а… что мы будем теперь делать со всем этим дальше? — решилась-таки задать волнующий вопрос.

Он опустил на меня взгляд, в котором читался немой вопрос.

— С чем — этим?

— Ну… — я замялась. Оказалось, заниматься "незаконным" сексом даже проще, чем о нём говорить. — Ну, мы переспали. Уже несколько раз. И мы вроде как… соседи. И вроде как у каждого из нас стоит штамп в паспорте.

— И вроде как женаты мы не друг на друге, — закончил он за меня, чем вызвал улыбку стыда. — Я понимаю, о чём ты, признаться, для меня самого это впервые. Ну, вот это всё, — обвёл взглядом довольно тесный номер, который мы сняли на пару часов. — Но что поделать, так вышло. Ты мне нравишься, Стелла, понравилась сразу же, как только я впервые тебя увидел, в день моего сюда переезда.

— Вашего, — позволила я себе небольшое уточнение. — Вашего с Жанной переезда.

Ни на одну чёртову минуту я не могла сбросить со счетов его законную жену. Не получалось.

— Может, ты подумаешь, что это глупо или даже лицемерно, но мне неловко перед ней. Даже представить не могу, как решусь посмотреть ей в глаза при встрече…

— Только не занимайся самобичеванием, хорошо? Жанна, она… хорошая, правда, но увы, последние пару лет между нами всё разладилось, мы сильно отдалились друг от друга.

Я хотела напомнить ему, что лично видела, как они друг от друга "отдалились". Стояла и наблюдала в окно их спальни, но решила, что это будет неуместно. Они женаты, само собой, они занимаются любовью. Не все же, как мы с Игорем — отдаляясь душевно, перестают спать вместе.

К тому же Ринат прямо сказал, что любит секс, что уже многократно доказал. Только сегодня — трижды. Господи, как же стыдно будет покидать номер, стены тут картонные…

— Я знаю, что и у вас с Игорем не всё гладко, — продолжил он, и я внутренне напряглась, потому что прозвучавшее имя моего мужа ударило по барабанным перепонкам сокрушаюшим чувством вины. Первая эйфория от близости прошла, тело обмякло, напряжение отпустило, и дорогу начал расчищать предатель-разум.

Я изменила Игорю. До сих пор в голове не укладывается…

— Я никогда не думала о разводе. Да, за семь лет брака между нами всякое было — и хорошее, и не очень, но он… не чужой человек для меня.

— То есть ты хочешь предложить встречаться тайно? — спросил он в лоб, и я почувствовала, как вспыхнули щёки.

Да, мы уже неоднократно были близки, но я до сих пор реагировала на его прямые вопросы таким дурацким образом.

— Об этом я тоже не думала…

— Выходит, — он приподнялся на локте и пристально посмотрел мне прямо в глаза, — ты хочешь сказать, что вот эта наша встреча была последней? Ну, раз разводиться с мужем ты пока не хочешь.

Нет! — чуть не вырвалось у меня тогда. Почему-то мысль о том, что эта наша встреча действительно может быть последней, жутко напугала.

Я не хочу, не готова… Он мне нравится. Действительно нравится! С ним я словно становлюсь лучшей версией самой себя. Да и что греха таить — секс с ним был самым потрясающим в моей жизни. Не то чтобы у меня был большой опыт, но с Игорем… всё не так. Даже в первые медовые месяцы. Игорь более сдержан в постели, не слишком заморачивается разнообразием, и его не очень-то и волнует, понравилось ли мне, хочу ли я ещё.

Только с Ринатом я узнала, что рассказы женщин с форумов о том, что каждую близость они испытывают оргазм — не миф. Сегодня я испытала его трижды. Трижды!!! Наверное, у меня столько было за все семь лет брака…

Ринат раскован и точно знает, чего хочет женщина, а также знает, как этого добиться. Он нежный и в то же время горячий, от мысли, сколько у нас может быть вот таких жарких встреч, сладко закружилась голова. Я поняла, что не готова порвать с ним, даже несмотря на совершенную аморальность ситуации.

Вот так сразу — нет. Это как будто дать то, о чём долго мечтал, и тут же показательно отнять.

Я решила, что обязательно разберусь, как со всем этим быть. Позже. Что я ему и сказала. Тогда он ответил мне, что будь по-моему, а после… мы снова занялись любовью.

И вот всё это длится уже три недели, в течение которых мы встречаемся практически ежедневно. Я уезжаю из галереи чуть позже обычного, потом еду в центр, и мы уединяемся в номере мотеля.

Конечно, я замечала, как на меня смотрит администратор, даже не столько на меня, сколько на моё обручальное кольцо. С любопытством… и презрением. Может, даже чуть-чуть с завистью, потому что Ринат действительно очень хорош собой, да и мои стоны наверняка доходили до её ушей.

После некоторого колебания кольцо я всё-таки сняла, и почему-то, сделав это, ощутила себя ещё бо́льшей предательницей, чем когда ложилась в постель с Ринатом. Этим своим поступком я словно окончательно вычеркнула Игоря из своей жизни, который будто почувствовал себя лишним и почти совсем перестал появляться дома. За эти три недели он много раз оставался ночевать в нашей городской квартире, а приезжая домой, бросал сухое приветствие, переодевался, забирал какие-то бумаги и снова уезжал. И если раньше меня бы это буквально раздавило, то теперь я с грустью наблюдала за тем, в какую пропасть катится наш брак. С грустью… но без слёз, ведь у меня появился новый смысл жизни. Который живёт в соседнем доме. И я не могла не испытывать удовлетворения, видя, что с тех пор как мы стали с ним близки, в окне его спальни стало совершенно нечего посмотреть.

— Так как это получилось?

Я вздрогнула, услышав голос Андрея.

Быстро перевела на него взгляд застуканной на месте преступления карманницы. Или любовницы, которая спит с чужим мужем.

— Что — это? Прости, я задумалась.

— Так как ты её сломала? Лейку, — приподнял хромированный шланг.

— Ах, это! Нелепая совершенно ситуация, — выдавила нервный смешок. — Поскользнулась на шампуне и, чтобы не упасть, схватилась за первое попавшееся, что под руку подвернулось. Это была несчастная лейка. Правда, избежать падения всё-таки не получилось, вот, — зачем-то кивнула на своё колено, на котором красовалась поджившая ссадина.

Андрей внимательно посмотрел на рану, а потом перевёл взгляд на моё бедро, на котором выделялись слишком очевидные синяки. Маленькие темные точки, которые могли оставить пальцы только очень страстного мужчины…

Какой чёрт дёрнул меня надеть эти шорты!

— А ты всё? — я подскочила с края ванны как человек, у которого задымился хвост. — Не хочешь выпить чаю?

Господи, он догадался. Точно ведь всё понял!

Полный бред, я не обязана ни перед кем оправдываться, но мне стало стыдно, что он может узнать обо мне вот такое. Андрей, он… порядочный, справедливый, очень честный. Почему-то мне было крайне важно сохранить перед ним “облико морале”, отчего я начала чувствовать себя ещё более отвратительно.

Когда мы спустились на кухню, я сразу же засуетилась, начала плести какую-то чушь, которую говорят тогда, когда хотят сгладить неловкую ситуацию.

— Тебе с бергамотом? Есть ещё “Эрл Грей”. Хороший, мне очень нравится, я в центре купила. Ездила вот… недавно.

— А я видел тебя там, — когда он это произнес, я сразу же напряглась. Благо, я стояла к нему спиной, и он не видел моего сконфуженного лица.

— Правда? А я тебя нет, — повернулась к нему, выставляя на стол сахарницу.

— Да, ездил закупить кое-каких инструментов. Знаешь же большой строительный магазин с крутящейся отвёрткой на крыше? Там рядом ещё итальянский ресторан…

Золотистые глаза смотрели на меня прямо в упор, и я почувствовала, как под пальцами едва не треснула тончайшая чашка.

Он видел нас с Ринатом! Наверняка. Но слишком хорошо воспитан, чтобы об этом сказать.

Но он не должен знать. Никто не должен! Но он — особенно. Так стыдно…

Если не можешь предотвратить катастрофу — стань её зачинщиком. Опережай.

— А-а, так ты о том разе? Вот дурная голова, совсем забыла, — для верности стукнула себя ладонью по лбу. — Да, я ужинала там как-то. Как раз в тот день я по чистой случайности встретила там нашего соседа — Рината, ну, доктора. Ну, который…

— Я знаю Рината, — кивнул он с лёгкой улыбкой.

— Так вот… О, чайник закипел, — быстро отвернулась, радуясь возможности не смотреть ему в глаза. — В общем, он тоже приехал туда поужинать, мы поболтали. О том… о сём. Тебе сахар положить?

— Ты уже положила, спасибо.

— Ну вот, в общем, вот так, — снова обернулась, надеясь, что по моему лицу ничего не читается.

Разлив по чашкам кипяток, уселась напротив, то и дело вымучивая нервную улыбку. Врать на ходу — дело такое.

— Какое интересное вышло совпадение, да? — сделал он большой глоток, не отводя от меня внимательных глаз. — И ты, и я, и он — все вместе в центре в один день. Правда, его я с тобой не видел, ты одна была.

Я поперхнулась. Ох, дьявол. Врать — точно не моё. Сама себя же едва не выдала!

— Стелла! — по витражу словно кувалдой ударили. — Открывай, я знаю, что ты дома!

Мы с Андреем, одновременно вздрогнув от неожиданности, вместе уставились на входную дверь.

— Иди открывай, иначе она стекло разобьёт, — усмехнулся он, и я поплелась к выходу, радуясь возможности замять неловкую ситуацию с моим фееричным проколом.

Лола ворвалась в дом словно загнанная ураганом Катрина: непривычно всклокоченные волосы, чуть опухшие ненакрашенные веки. Я никогда не видела её такой, хотя и зарёванная она выглядела очень привлекательно.

— Это катастрофа, подруга! Лютый ужас! Конец света! А, Андрей, привет, — мазнула по моему гостю хмурым взглядом, после чего без спроса плюхнулась на диван и с ещё большим драматизмом продолжила свои стенания: — Я весь день в шоке! Да я просто жить не хочу! Вот что мне теперь делать? Что-о?!

— Ладно, я пойду, наверное, — тактично поднялся Андрей. — Я возьму с собой пару печенюшек?

— Да, конечно, — вышло немного рассеянно. — Только они магазинные.

Признаться, поведение Лолы меня взволновало. Хоть "подружки" мы с огромной натяжкой, но ведь она точно плакала, стало быть, произошло что-то плохое. А нормального человека это не может не тронуть.

Когда за Андреем закрылась дверь, я подсела к соседке, прихватив со стола коробку бумажных салфеток.

— Что с тобой? Поссорилась с Борей?

— Да о чём ты! Мы в жизни не ссорились. Если бы это — я была бы счастлива. Но случилась настоящая трагедия! — вытащила одну салфетку и смачно высморкалась.

— Боже… Неужели кто-то умер!

— Хуже. Вот, — Лола залезла в карман крошечного рюкзака и положила передо мной на стол…

…электронный тест на беременность. Я делала такие сотню, если не тысячу раз. И никогда не видела на нём двух таких потрясающих, поражающих своей чёткостью и яркостью полосок.

Увиденное сразу же отразилось болью. Глубинной, о которой я привыкла молчать с чужими людьми.

— Ты… ты беременна? Серьёзно? Лола, я тебя поздравляю! — я бросилась к ней на шею, но она тут же в ужасе меня оттолкнула, словно я сделала что-то противоестественное. Из разряда рассмеяться на церковной службе или толкнуть немощную старушку.

— Ты сдурела? Это же ужасно! Я терпеть не могу детей! Эти крики, истерики, сопливые носы…

Услышав это, я резко перехотела её обнимать. Но тут только моя вина, я совсем забыла, что она чайлдфри.

— Успокойся, это на самом деле великое счастье. Как только ты впервые возьмёшь на руки своего малыша, ты сразу же его полюбишь, вот увидишь.

— Нет! Никогда! Я… боюсь их, они пугают меня. Пугает то, что станет с моим телом, — она опустила голову и осмотрела себя, как будто беременность уже успела безобразно на ней отразиться. — Моя прекрасная грудь обвиснет, бёдра покроются целлюлитом, а лицо прыщами. Я буду постоянно пастись у холодильника и в конечном итоге стану толстая и страшная! Стану никому не нужна! Даже Боре!

— Глупости! Боря любит тебя и… — я на секунду зависла, опустив взгляд на её плоский живот. — Прости, может, я лезу не в своё дело, но… это же от Бори?

— Конечно, от кого же ещё! — вскинулась она. — Он как вернулся тогда из своего Израиля, так полночи с меня не мог слезть. И не потому, что у него поясницу заклинило. Не знаю, чем они там его напичкали, но он словно сбесился — ни минуты мне покоя теперь! А тут смотрю — задержка. Первая в жизни! Я купила этот дурацкий тест, и вот, полюбуйся! — вытащила ещё одну салфетку и снова громко высморкалась. — Я не знаю, что мне теперь делать!

— А что тут можно сделать? Конечно, рожать.

— Ты с ума сошла, да? — подняла на меня зарёванные глаза. — Я буду отвратительной матерью! Всё кончено, понимаешь? Жизнь — кончена!

Она выглядела такой искренне несчастной, что я не выдержала и снова её обняла. Я совершенно не разделяла её чувств, я ей… позавидовала. Потому что она не хотела — и вот, так просто и легко. А тут годы потрачены впустую… Годы! Против единственного раза.

— Ты рассказала Боре?

— Нет, — шумно шмыгнула носом. — И ни за что не расскажу, иначе он заставит меня родить! Он хочет ребёнка уже давно, а я — нет. Я действительно его не хочу. Я не смогу его полюбить, я знаю!

— Сможешь, вот увидишь. Не пори горячку, успокойся. Подумай хорошо обо всём, всё взвесь. И обязательно расскажи Боре, слышишь? Нельзя скрывать от мужчины такое, он имеет право знать.

Она несколько раз рассеянно кивнула головой, решив для себя что-то, и слизала с губ слёзы.

— Ладно, пойду домой, голова ужасно разболелась. И… тебе не кажется, что я уже поправилась? Вот тут, — рывком приподняла кофточку и оттянула на талии кожу без единого грамма жира.

— Лола! — я закатила глаза. — Если беременность произошла тогда, то у тебя срок максимум дней двадцать! Какое поправилась!

— Боже, кто бы мог подумать, я же всю жизнь пью противозачаточные таблетки, а тут пропустила один-единственный раз… Это ужасно. Просто ужасно… — негодуя, забрала со спинки дивана свой рюкзачок, а потом зависла, глядя перед собой. — Ого, что это у них там стряслось? — беременность вмиг была забыта — Лола снова стала прежней Лолой: любопытной, везде сующий свой хорошенький нос. — Глянь.

Я обернулась и посмотрела туда, куда смотрит она: к соседскому дому подъехала карета “скорой помощи” и следом, взвизгнув шинами, машина Рината.

Мы вместе подошли ближе к окну и отодвинули шторки, каждая со своей стороны. Не знаю, о чём думала она, но я ощутила острый приступ вины… и эгоистичной радости. Вины за то, что плохо стало, судя по всему, Жанне, плохого я ей точно не желала. А радости, потому что увидела Рината.

Я смотрела на его широкую спину, обтянутую серым пиджаком, и вспоминала, каков он без одежды…

Гореть мне за это в аду. Но он мне действительно нравится! И даже стал дорог. Это не просто животная страсть, это точно что-то большее. Что-то такое, о чём я не хотела даже думать. Потому что не секс может разрушить несколько судеб, а именно это запертое в подсознании запретное чувство к чужому мужу.

— Может, она с собой покончить хотела, как думаешь? — прошептала Лола, продолжая тихо всхлипывать уже на автомате. — У неё же каша в голове явно пригорает. Или вообще, она тоже узнала, что беременна, и обалдела, как и я. Хотя, вероятнее всего, первое.

Я повернула к ней голову и посмотрела словно на сумасшедшую.

— А что? — она тоже обернулась на меня. — У неё же не все дома, а то ты не видишь! Кстати, вы подружились с секси-доктором, да?

Мой взгляд однозначно забегал.

— С чего ты это взяла?

— Я видела, как вы бегали вместе как-то утром. На прошлой неделе. Или позапрошлой.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! Я и подумать не могла, что здесь все такие внимательные и глазастые. Сначала Андрей, теперь вот она…

— Да, встретились как-то… Случайно.

— Так вы подружились?

— Ну, не то чтобы подружились, скорее… О, смотри, выходят, — я быстро перевела тему, кивнув на соседский дом. Оттуда действительно вышли Ринат вместе с парнем в синем медицинском костюме. Ринат что-то ему эмоционально рассказывал, даже как будто доказывал, подкрепляя всё размашистыми жестами рук, а из окна гостиной торчало бледное лицо Жанны.

Я понятия не имела, что там у них стряслось, но где-то внутри грыз червяк совести.

Может, она выяснила что-то про нас, и ей стало плохо? Я совсем не знаю её, но она ведь не заслужила… вот такого. Она его любит, наверное, пусть вот так вяло и апатично, но она же за него вышла когда-то. Явно же не просто так, значит, чувства как минимум были, а как максимум есть до сих пор. Возможно, у них сейчас просто кризис, как у нас с Игорем, или вообще всё в полном порядке, а я вероломно посягнула на их размеренный быт.

Или Ринат посягнул на мой…

Я вдруг ощутила острое желание поделиться с кем-то своей тайной, мне нужен совет, напутствие. Светлая голова. Тот, кто скажет, что невозможно сидеть сразу на двух стульях, и пристыдит меня, подтолкнув к верному решению. А именно — укреплять свою семью, а не разрушать чужую.

Но вот с кем только поделиться?..

Я покосилась на Лолу.

Ну нет, уж точно не с ней обсуждать подобное. Да о таком вообще сказать кому угодно — безумно стыдно. Это не то, чем стоит бравировать и гордиться. Я прекрасно это осознавала и ничуть не обеляла своего поведения.

— Ладно, пойду я домой, выпью анальгин, — убедившись, что ничего интересного по ту сторону окна больше не будет, Лола, вяло перебирая длинными стройными ногами, потопала к двери. — И поспать надо, колени подкашиваются от усталости. Конечно, пережить такой стресс.

— Ты это, аккуратнее с лекарствами, беременным мало что можно, тем более в первом триместре. Желательно вообще ничего не принимать, именно сейчас идёт формирование многих жизненно важных органов, в частности нервной системы.

Лола обернулась, и теперь уже она посмотрела на меня, словно на сумасшедшую.

— Я не буду рожать этого ребенка, Стелла. Я его не хочу, — и ушла, оставляя после себя горькое послевкусие.

Я постояла немного на пороге, наблюдая, как медбрат забрался в автомобиль, а Ринат продолжал что-то ему говорить через опущенное до конца окно.

Я смотрела на него и понимала, что самым верным решением было бы всё это прекратить. Перечеркнуть, выбросить из головы, забыть — и совесть со временем станет чиста. Но как забыть? Я только-только начала чувствовать себя живой, нужной, может, даже любимой. Хотя мы никогда не говорили о чувствах, но я хотела верить, что они есть. Не только у меня… какие-то, но и у него.

Мы договорились встретиться сегодня вечером в центре, как обычно: поужинать, а потом поехать в мотель. Но теперь я даже не знала, получится ли, ведь если Жанна заболела… Она у него на первом месте, она — жена, а я так… Я никто. Просто любовница.

Хлопнула дверца машины, и “скорая помощь” уехала от коттеджа напротив. Ринат проводил её долгим взглядом, а потом обернулся и посмотрел прямо на меня. Очень серьёзно, без тени улыбки на лице. Мне стало даже не по себе.

Такого я его не знала. Это чужой мужчина. Совершенно незнакомый.

Он постоял так немного, глядя на меня, а затем… подмигнул. И размашисто зашагал обратно к своему дому.