В постели с врагом

Часть 22

Я не была уверена, что встреча состоится, но всё-таки приехала в назначенное время к ресторану. Вернее, даже чуть раньше: просто сидела в своей машине, барабаня пальцами по рулю и гипнотизируя проезжающие мимо редкие иномарки.

Хотела ли я, чтобы он бросил всё и приехал? Конечно, да! Ведь если он приедет, значит, я ему тоже дорога. Важна не меньше Жанны.

Может, это ужасно эгоистично, но каждый человек в той или иной степени эгоист. Я тоже хочу быть нужной кому-то и до чёртиков устала быть на вторых ролях! У Игоря на первом месте работа, а кто на первом месте у Рината?

Скоро проверим.

Но в назначенное время он не приехал. Я решила, что он всё-таки остался дома с приболевшей женой. Это грустно, досадно, обидно, но это абсолютно логично. Такова роль любовников, и глупо рассчитывать на что-то большее. К тому же ничего "большего" он мне ни разу не предлагал.

Смогу ли я вот так? Обманывать Игоря, засыпать с ним рядом, думая, что происходит там, за стенами спальни соседнего дома…

Внедорожник Рината появился из-за угла тогда, когда я решила уже уехать. И я обрадовалась. Совсем как ребёнок.

Всё-таки я ему нужна.

Я вышла из машины и как обычно дожидалась его у входа в ресторан. Невольно любуясь, как он выбирается из сияющего чёрного "монстра", как небрежно захлопывает дверь и, озираясь по сторонам, быстрым шагом пересекает дорогу в неположенном месте.

— Прости, я опоздал, — бросил он и сразу же приник к моим губам требовательным поцелуем. Я ощутила его руки на своих ягодицах и то, как, к своему стыду, быстро завожусь.

И не только я…

Это странное чувство. Постыдное, но такое греховно-окрыляющее.

— Что с Жанной? — спросила я, когда мы наконец-то оторвались друг от друга.

Я знала, что он не любит говорить о ней, и мне самой не хотелось упоминать сейчас имя его жены, но не спросить я просто не могла. Всё-таки к ним приезжал доктор…

— С ней всё в порядке?

— В полном. Так, порезалась, ничего серьёзного.

Наверное, на моём лице читалось очевидное замешательство, поэтому он решил развеять даже зачатки сомнений:

— В ванной разбилось зеркало, она начала собирать осколки, конечно, поранилась и зачем-то позвонила в “скорую”.

— Зачем-то позвонила?

— Конечно, "зачем-то"! Ведь она могла просто набрать мне! — он был немного взвинчен, даже, наверное, раздражён. — Может, — подошёл ближе, едва не припечатывая меня к стеклянной стене ресторана. — Может, поедем сразу? Ну его, этот ужин. Ты очень голодна?

Честно говоря, сегодня я хотела поговорить с ним, поднять не самые приятные, но всё-таки важные темы. Но когда он вот так на меня смотрит… мысли о разговоре улетучиваются куда-то сами собой. Их заменяют другие. Более приземлённые.

Я лежала, опустив голову на грудь Рината, слушая, как постепенно приходит в норму ритм биения его сердца. Сегодня он был более напористым, может быть, даже немного грубым. Он начал целовать меня, когда мы даже не успели ещё войти в номер, а оказавшись внутри, просто стащил с меня бельё и толкнул на кровать, не позволив даже до конца раздеться.

Он однозначно был взвинчен и словно… пытался выплеснуть ярость через секс. И ему это, видимо, удалось, потому что, получив разрядку, он наконец-то расслабился — крепко прижав меня к себе одной рукой, лежал на спине, думая о чём-то своём.

Я тоже думала о своём. Рассматривала стены номера, который — смешно — но стал уже даже родным. Эти тёмно-бордовые портьеры, обои в золотистую полоску, потрёпанная временем мебель. Вдыхала запах постельного белья. Свежий, но казённый.

Это не мой дом. И не мой мужчина. Я думала об этом каждый раз, когда всё заканчивалось, и мы лежали вот так, обнимая друг друга. Каждый раз мне становилось стыдно за то, что мы делаем, но разорвать этот порочный круг не могла.

Я до ужаса боялась потерять это всё и вернуться обратно в свою серую жизнь. К безразличию мужа, которого никогда нет дома, к изучению медицинских форумов, посвященных проблемам с зачатием. Кажется, я перечитала их столько, что легко могу защитить кандидатскую.

Я боялась болота, из которого только-только выбралась.

Может, наша связь и грех, но он словно встряхнул меня и однозначно сделал счастливее. Хоть моё счастье и было приправлено непрекращающимся грузом вины и тревоги. Ведь так не может продолжаться вечность, когда-то придётся сделать выбор. Или этот выбор сделают за нас другие, когда всё откроется.

И я точно знала, что рано или поздно это непременно произойдёт.

Чувствовала.

— Кажется, о нашей связи начинают догадываться, — прошептала я, решив всё-таки поднять эту малоприятную тему.

— Кто начал? — пальцы Рината, до этого вырисовывавшие на моём плече узоры, на мгновение остановили свой ленивый ход.

— Андрей видел меня в нашем ресторане, сказал, что одну, но он мог промолчать из чувства такта. Мне кажется, что он видел нас вместе и, конечно, всё понял.

— Кто такой вообще этот Андрей? — в голосе проскользнули однозначно недовольные нотки. — Я часто вижу, как он ошивается по домам соседей. И к тебе он точно неровно дышит.

— Да брось, ты что! Мы просто дружим. Общаемся, ничего такого.

— Мне не нравится ваше общение, и в дружбу между мужчиной и женщиной я не верю. Потому что рано или поздно такая "дружба" заканчивается в одной постели. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Я едва не рассмеялась. Я и Андрей? Абсурд! Да, он мне симпатичен, но просто как человек, как собеседник. Да и в то, что ему нравлюсь я, верилось с трудом. Просто он вот такой — воспитанный и обходительный, всегда дружелюбный.

Сначала Лола, теперь Ринат это отметил. Странно.

— Хорошо, видел он. А кто ещё?

— Лола. Сказала, что видела, как мы бегаем вместе.

— Прости, но твоя Лола балаболка.

— Она не моя.

Он несколько секунд лежал молча, а потом вытащил из-под меня руку и сел на край кровати, опустив босые ступни на пол.

— Ты не подашь мне брюки?

Я села тоже и, наклонившись, подняла валяющуюся под ногами одежду Рината.

И так постоянно: мы раздеваемся словно буйнопомешанные, разбрасывая вещи, сбивая настольные лампы и переворачивая номер вверх дном. Всякий раз, когда мы спускаемся вниз, я прячусь за спину Рината, потому что мне стыдно смотреть в глаза персоналу. Ведь каждый из них понимает, зачем мы сюда приезжаем и кем друг другу приходимся.

Если мужчина и женщина с обручальными кольцами уединяются в номере мотеля, они явно муж и жена. Но не друг другу.

Одеваясь теперь, сидя спиной к Ринату и представляя, как снова буду сгорать от стыда, уходя, я поняла, что точка кипения достигнута.

— Я не могу так больше, — проронила я, оборачиваясь.

Ринат как раз натягивал рубашку и тоже обернулся.

— В каком смысле?

— Приезжать сюда изо дня в день, как воры. Да, нас тут никто не знает, но ведь всё очевидно. Рано или поздно нас кто-нибудь застукает, не может быть иначе! И вообще, этот мотель… — я тяжело вздохнула. — Прости, мне здесь не по себе.

— Я всё понимаю, ты заслуживаешь лучшего, — с пониманием произнес он и, наклонившись, притянул моё лицо к своему, целуя. — Хочешь, я сниму для нас квартиру? Будем встречаться там.

Хочу ли я?.. Я не думала об этом, и, признаться, когда он это произнёс, почувствовала себя не в своей тарелке. Как никогда.

Номер в мотеле — это одно, но квартира… Это совсем другой уровень. Это означает, что наша связь будет долгой. Возможно, она будет длиться несколько месяцев или даже лет!

Я не была готова к такому! Это… слишком. Я понимала, что не смогу так долго обманывать Игоря, и, как бы прискорбно мне ни было это признавать, не уверена, что смогу делить Рината с его женой.

С тех пор, как началась наша связь, у нас с Игорем ни разу не было близости. И я совсем не уверена в том, что и Ринат не спал с Жанной. Я понимаю, всё понимаю — она его жена, в этом нет ничего противоестественного, если у них что-то есть — это нормально, но… всё равно.

Я просто ревную его и изо дня в день прикипаю всё сильнее. Мне становится всё сложнее отпускать его, и это до ужаса меня пугает.

Одно дело — спать с другим, но… влюбиться в чужого мужа?..

— Прости, что не додумался до этого раньше, — продолжил Ринат. — Надо было сразу снять где-то нормальную квартиру, там, где нас никто не знает. Чтобы не ставить тебя каждый раз в неловкое положение.

— Не думаю, что неловкость положения изменится от смены места дислокации, — я попыталась коряво отшутиться. — Вообще как-то всё это… эти встречи урывками…

Он моментально напрягся. Скулы стали острее, взгляд — твёрже.

— То есть ты хочешь всё прекратить?

Мне стало не по себе от его слов. Потому что прекратить я тоже не была готова. Я словно чёртова собака на сене!

— Хорошо, давай попробуем с квартирой, — я сдалась. Гордость в очередной раз подняла вверх лапки.

Как только я это произнесла, он сразу как будто бы расслабился. Подобрел, улыбнулся. И я ощутила приступ нелепого счастья. Если меня и напрягло, что я так сильно завишу от перемены его настроения, то пока едва заметно. Где-то там, на задворках подсознания.

То же самое я испытывала, когда замазывала по утрам следы его часто неконтролируемой страсти. Порой он был неоправданно напорист, но я как будто… стеснялась сказать ему об этом, боясь, что он сочтёт меня совершенной неумехой. Может, нормальный секс и есть вот такой? Да, дикий, да, со следами на шее и бёдрах. Да что я вообще могу знать о сексе, если за всю жизнь у меня был только один половой партнёр?!

Мне же хорошо с ним, и практически каждый раз я испытываю настоящее удовольствие, нет нужды ничего имитировать. В отличие от моей половой жизни с мужем, которого абсолютно устраивали мои откровенно фальшивые стоны, дающие ему полное право бросать стараться и наконец-то с чистой совестью завершать начатое.

Снова вернуться в это всё… Нет, я не готова порвать с ним. Только не сейчас.

— Вот и умница, — улыбнулся он, ласково проводя костяшками пальцев по моей шее. — И пожалуйста, не позволяй сомнениям терзать тебя. Ты мне нравишься, правда. Всё у нас будет хорошо, верь мне.

— Я верю тебе, доктор Каримов.

— Только… — на лицо набежала холодная тень. — Я бы попросил тебя поменьше общаться с этим Андреем. Он мне не нравится.

— Боже, только не говори, что ревнуешь! — я не могла скрыть улыбку.

— Конечно, ревную. И к нему, и к твоему мужу. Если ты спишь со мной, то только со мной.

Тогда я, счастливая оттого, что я действительно дорога этому мужчине, услышала в его словах только одно лишь обожание. И лишь несколько позже — что это было больше похоже на предупреждение.