В постели с врагом

Часть 25

С того сложного для меня дня прошла ещё одна неделя, и она оказалась невероятно тяжёлой. Все эти семь дней Игорь провёл в очередной командировке, даже не поставив меня в известность, где именно он был, а с Ринатом я взяла тайм-аут. Я не отвечала на его телефонные звонки, практически не появлялась во дворе, дабы исключить любое случайное столкновение, и перестала бегать по утрам — по той же самой причине. Мне нужно было время разобраться в самой себе, подумать, прочувствовать, каково мне без него. Я играла в железную леди день, может, два… а потом сломалась. Я поняла, что мне не хватает его — и не хватает намного сильнее, чем Игоря. Да, какие-то несколько недель — и он стал мне близок. Я чувствовала, что нуждаюсь в нём, что схожу с ума от ревности, думая о том, что творится за стенами соседского дома.

Каждую ночь я стояла и, кусая губы, смотрела в окно их спальни, до ужаса боясь увидеть там, что всё у них хорошо… Боялась, что он принял моё решение и дал отношениям с Жанной второй шанс.

Мне было жаль Жанну, но… он же всё равно ей не нужен! Иначе была бы она настолько равнодушной к такому мужчине?

Невозможно быть к нему равнодушной!

Вспоминая его руки, его поцелуи и всякие глупости, что он шептал мне в постели, я начинала рыдать снова и снова, сгорая от стыда, тоски и желания снова его увидеть… Это напоминало какую-то ломку.

Все дни моего одиночества буквально всё валилось из рук: я плохо спала, практически ничего не ела, и, кажется, на фоне стресса организм дал сбой, и я простудилась. Не хотелось ничего, просто пялиться в одну точку, свернувшись калачиком в спальне.

Никому не было до меня особо какого-то дела, даже "подружка" Лола куда-то запропастилась. С того дня, как она сообщила мне о своей беременности и решении избавиться от ребёнка, я практически не видела её. Дважды или трижды из окна, но она просто проходила мимо, словно демонстративно избегая смотреть даже на мой дом. Ни зайти на чай, перемолоть кости новой сумасшедшей соседке, ни рассказать, сделала ли она то, что грозилась… Вокруг меня происходила какая-то неведомая чертовщина, а я чувствовала себя её эпицентром.

Когда раздался звонок в дверь, я рассеянно варила на кухне кофе, ощущая, что его аромат стал каким-то… не таким. Неприятным. Хотя я всегда обожала этот крепкий бразильский сорт.

— Секунду, я сейчас, — даже не взглянув в зеркало, что висело у входа, я открыла дверь и увидела там Андрея. Признаюсь, я была очень рада его видеть и как будто бы даже соскучилась.

— Привет, ты куда-то пропала. Всё в порядке? Я заходил к тебе в галерею, там сказали, что у тебя отпуск.

— Ты приходил ко мне в галерею?

— Ну, просто тебя долгое время было не видно и не слышно… Я приходил, но ты не открывала.

Кажется, он немного смутился, чем растрогал меня до глубины души. Неужели хоть кому-то не наплевать, что со мной?..

— Не хочешь зайти? Выпьем кофе.

— А твой муж?..

— А, — я обречённо махнула рукой и посторонилась, пропуская в дом гостя. — Утром вернулся из очередной командировки, даже домой не заезжал — сразу на работу.

Да даже если бы и был дома, кажется, ему наплевать, с кем я провожу время. А к Андрею он тем более никогда меня не ревновал.

Закрывая дверь, я всё-таки не удержалась и посмотрела на соседский коттедж, отчего сердце в буквальном смысле облилось кровью, но я заставила себя отвернуться.

Я решила с ним порвать. Я выдержу! И не смей распускать сопли!

Расстаться — самое лучшее решение, потому что эта связь всё равно никогда ни к чему не приведёт.

— Кажется, у тебя что-то… — Андрей поставил свою сумку на пол и потянул носом воздух. — У тебя стоит что-то на плите?

— Ох, чёрт! Турка! Я же кофе варю!

Забыла, что неудивительно. В последние дни я стала ужасно рассеянной. А ещё унылой, плаксивой и раздражённой.

Когда мы вошли на кухню, плита уже была безнадёжно испорчена: пропахшая горелой арабикой лужа тонкой струйкой стекала по стенке нового встраиваемого Борка. Теперь мне предстоит это всё отмывать, на что уйдёт битых полчаса.

Где бы ещё найти на это всё силы. Они как будто покинули меня, как и душевный покой.

— Это была последняя порция кофе, — я грустно взглянула на последствия своей халатности. — Но есть чай.

— Отлично, мне подходит. Признаться, я соскучился по нашим посиделкам, — улыбнулся Андрей и, зависнув на какое-то время взглядом на моём лице, словно очнулся. — А, секунду, — и снова ушёл в гостиную.

Я щёлкнула кнопкой чайника и, взяв из ящика тряпку из микрофибры, снова покосилась в окно на соседний дом. Я ругала себя за это тысячу раз, запрещала себе лезть даже таким вот образом в чужую жизнь. Я его отпустила, всё! Сколько уже можно! Но всё равно раз за разом находила повод взглянуть… Просто увидеть… Что — я сама не знала. Наверное, его. Я и хотела и не хотела этого одновременно.

Его дом по-прежнему был мрачно пуст, и если не знать наверняка, можно было подумать, что там вообще никто не живёт. Все окна наглухо зашторены, лужайка приобрела слегка неряшливый вид, а и без того чахлые розы завяли окончательно.

А ещё я подумала, что давно не видела Жанну…

— Вот, — раздалось за спиной, и я обернулась. — Это тебе.

Андрей протянул мне коробку моих любимых шоколадных конфет, и в носу защипало.

Чёрт знает отчего во мне родилась такая реакция, но так отчаянно захотелось повиснуть у него на шее и, рыдая, выплеснуть всё, что накипело. Но я сдержалась, потому что до ужаса не хотела, чтобы он узнал, что я сделала. Мне было дико стыдно: адюльтеры порицали во все времена, да я сама смотрела косо на тех, кто не верен своим половинам, а тут с собственным соседом, который женат… Вот уж действительно: пути господни неисповедимы.

— Спасибо, я их обожаю.

— Я знаю. Ты же говорила.

Я даже не помнила, когда я об этом ему сказала, но была приятно удивлена, что он запомнил такую, казалось бы, несущественную мелочь. Добрый, внимательный, работящий мужчина с умными глазами… Я впервые задумалась о том, что не знаю, есть ли у него кто-то, он никогда об этом не говорил, а я не спрашивала, считая, что некорректно задавать подобные вопросы.

Если у него кто-то есть, то этой женщине очень повезло: Андрей действительно достойный мужчина, жаль, что Игорь не такой… Был бы он хоть наполовину внимателен, как Андрей, ничего подобного бы просто не произошло!

Я понимала, что винить кого-то кроме себя — позиция самая удобная, но ведь на самом деле всё началось с того, что Игорь практически исчез как муж из моей жизни.

— У меня как раз нет ничего на десерт, так что ты очень вовремя.

Пока я готовила чай, Андрей рассказывал мне что-то забавное, я даже улыбалась в ответ, но рассеянно, постоянно отвлекаясь на то, что происходит по ту сторону улицы. Как назло, его дом словно на ладони, это просто проклятие какое-то.

— …я не знал, что им подарить, поэтому выбрал то, что посоветовал Гриша — какой-то странный робот с большой головой. Детские игрушки сейчас больше похожи на крошечные макеты героев фильмов ужасов.

— Не могу с тобой не согласиться, — я вежливо улыбнулась, бросив ещё один взгляд в окно. — А кто такой Гриша?

— Это мой сын.

Я буквально зависла. В самом прямом смысле этого слова. Удивлённо моргая, обернулась на Андрея, решив, что просто услышала что-то не то.

— У тебя есть сын?!

— Да, — повторил он, мягко улыбаясь. И его глаза… они как будто озарились теплом.

В груди больно кольнуло.

— Я не знала. Ты никогда не говорил о нём.

— Ну, мы не слишком часто поднимали личные темы.

И это правда. Зачастую мы обсуждали что-то совершенно постороннее, не заходя на территорию личных тем. Но ребёнок… Меня эта мысль просто поразила.

Выходит, он женат.

Это осознание меня тронуло тоже. Тронуло как-то… как-то по-женски, что ли. Как будто всё это время меня водили за нос. И ещё эти намёки Лолы и даже Рината, что он неровно ко мне дышит…

— И сколько ему?

— В феврале будет четыре.

Четыре…

Переваривая новую информацию, я поставила на стол чашки, достала сахарницу и блюдце с мёдом.

— Он мне не родной сын, — неожиданно добавил он, чем в очередной раз поверг меня в ступор.

— То есть… — я хотела задать так много вопросов, присущих здоровому женскому любопытству, но в последний момент поняла, что, скорее всего, там какая-то слишком личная и не очень приятная история, поэтому вовремя прикусила язык. — Ты можешь не говорить, я не настаиваю.

— Да нет, тут нет никакого секрета, — он взял ложечку и аккуратно положил в чай сахар. — Три года назад я познакомился с женщиной, Лизой, у неё был младенец, сын. Мы жили вместе, я воспитывал Гришу как своего ребёнка, а потом появился его настоящий отец. Как оказалось, он отбывал срок. Ну и… — он пожал плечами, как бы давая мне возможность додумать самой. Было видно, что ему нелегко говорить об этом.

— Она забрала ребёнка и ушла к нему? — закончила я то, что он не проговорил вслух.

— Я её не виню, всё-таки он родной отец Гриши, и, видимо, у неё всё ещё оставались к нему какие-то чувства.

— Но сейчас мальчик с тобой, — осторожно продолжила я, — значит, она вернулась снова к тебе?

Почему-то я заочно невзлюбила эту женщину.

— Нет, она ко мне не вернулась, — он тяжело вздохнул, и между нами повисла напряжённая пауза. Такая, какая происходит тогда, когда человек решается сказать что-то нехорошее. — Она умерла.

Новое признание и новый шок. Я просто не знала, как на всё это реагировать.

— Она… чем-то болела?

— Нет, он, этот мужчина, её убил. Он много пил, принимал запрещённые препараты, ну, и в пылу очередной ссоры схватился за нож… Его посадили, а Гришу я забрал себе. Оформил отцовство, сейчас это мой ребёнок, и больше никто у меня его не заберёт.

— А если тот, ну, его биологический отец, выйдет из тюрьмы? Когда-то же это произойдёт. А если он захочет…

— Он ему никто, отец Гриши я! Это мой сын! — сказал он с такой решительностью, что у меня отпало всяческое желание развивать эту тему.

Вечер получился просто вечером откровений, я даже взглянула на Андрея совсем другими глазами. Сначала взять на себя ответственность за женщину с младенцем, пережить такое предательство, а потом забрать себе по сути чужого ребёнка… Это нужно иметь действительно большое сердце. Мальчик мог попасть в детский дом, но теперь у него есть любящий отец, и не имеет никакого значения, что по крови он ему не родной…

— Значит, вы живёте сейчас вдвоём?

— Да, у меня небольшой дом тут недалеко, на выезде. Конечно, не такой, как ваш, — он обвёл взглядом наши, что уж, не бедные хоромы, — но места хватает. У Гриши есть своя комната.

— И как же ты справляешься? Ну, ты же… — я запнулась, но он вытащил меня из неловкой ситуации:

— Мужик, а в мужиков, как водится, не встроена функция воспитания детей? — он по-доброму рассмеялся. — Да, признаться, я всё ещё учусь быть хорошим отцом, кое-что мне даётся с трудом, но иногда ко мне приезжает моя мама, она здорово мне помогает. Раньше мы виделись очень редко, а теперь, благодаря Гришке, семья, можно сказать, снова воссоединилась, — он с удовольствием сделал большой глоток чая, но мне не лезло ничего в горло.

— А почему вы виделись редко?

— Видишь ли, я не всегда чинил проводку и сломанные лейки, раньше я проектировал дома, но потом пришлось это всё оставить, потому что такая работа сжирала львиную долю времени. Приходилось часто ездить по объектам, и одна дорога могла занять несколько часов! Я уволился из прошлой компании, и вот я здесь, — он снова улыбнулся. — Да, с пиджаками покончено, но зато пятнадцать минут — и я уже дома, есть возможность чаще видеть сына. Может, когда он подрастет, я вернусь обратно, но сейчас об этом не может быть и речи.

Всё, рассказанное им сегодня, можно описать одним ёмким словом — шок. Я не ожидала даже близко ничего подобного. У него была хорошая должность в столице, перспективы, но он ради ребёнка отказался от этого всего.

Отказался бы Игорь от своих командировок, появись у нас сын? Чёрта с два.

— Да ты пей чай, остынет, — Андрей кивнул на мою чашку и пододвинул конфетницу.

Есть я совершенно не хотела, но чтобы не обижать гостя, развернула посыпанный вафельной крошкой трюфель, положила целиком в рот, а проглотив… поняла, что всё съеденное лезет обратно.

Я испытала такой резкий приступ тошноты, что, выбегая из кухни, даже не успела извиниться.

Я сама не поняла, как это произошло, от чего? Всё же было нормально, но факт остаётся фактом — меня основательно прополоскало, так, что из ванной комнаты я вышла в прямом смысле еле живая.

Андрей стоял в конце коридора, поджидая меня, на лице читалась явная тревога.

— Что произошло? Ты в порядке?

— Да, прости, ну… за это, — я выдавила виноватую улыбку. — Наверное, съела что-то не то.

— Я смотрел срок годности, конфеты свежие.

— Вряд ли это конфеты. Может, рыбные консервы… Хотя я ела их вчера. Тогда, наверное, что-то ещё.

А что ещё? Чай и овсяное печенье? Больше я ничего не ела.

В душе поселилась какая-то непонятная смутная тревога, а Андрей вдруг посмотрел на меня с любопытством. Даже не на меня, а на мой совершенно плоский живот…

— Что? Ты думаешь… Не-ет, я не беременна! — я снова нервно улыбнулась. — Это исключено.

— Почему же? Ты замужем, это вполне естественно. Если так, я буду за тебя рад. Уверен, что ты станешь прекрасной матерью.

Мне показалось, или он сказал это с печалью в голосе?

— Ладно, я пойду, тебе нужно отдохнуть, а у меня работа, — он подхватил свой чемоданчик с инструментами и обернулся у двери. — Береги себя.

Когда он ушёл, я продолжила стоять на том же самом месте, словно соляной столб. Предположение Андрея о моей беременности… Нет, это полная чушь! Я не могу иметь детей, годы бесплодных попыток это подтверждают. Да даже ЭКО не помогло, о чём тогда вообще может быть речь!

Да и с Игорем у нас не было секса уже кучу недель.

И тут меня осенило, что с Игорем — нет, а вот с Ринатом…

"— У моей старшей дочери тоже была похожая на вашу проблема — они с мужем восемь лет не могли зачать ребёнка. И я, отец, акушер-гинеколог с тридцатилетним стажем, кандидат медицинских наук, ничем не мог ей помочь.

— И что она в итоге сделала?

— Она поменяла мужа. Теперь у меня трое внуков."

Не знаю, что я ощутила в этот момент. Испуг, волнение, осторожную радость.

Этого не может быть, нет! Это совпадение. Просто стресс… И задержка тоже была по той же причине. Я впервые в жизни не кинулась делать тест в первый же день, как только не пришли месячные, потому что устала видеть одну полоску и запретила подпитывать себя глупыми иллюзиями. Я знала, что это не из-за беременности, ведь подобное было и раньше, но эта неожиданная тошнота спутала все карты.

А если вдруг?..

То это ребёнок Рината.

Ребёнок от чужого мужа!

Наверное, впервые в жизни я делала тест и подсознательно боялась увидеть две полоски. Да, ребёнок — моя мечта, но Ринат… Нет, так не должно быть. Это же катастрофа!

Я честно пыталась выдержать положенные пять минут, но сдалась на третьей… Как только я взяла в руки тест, то сразу же увидела там две яркие полоски.

Я испытала… ступор. Неверие. Страх. Радость. Масса эмоций в одну и ту же секунду.

Я смотрела на эти полоски и рыдала, закрыв ладонью рот. А потом смеялась. А потом снова начинала плакать.

Мои первые две полоски в жизни.

Ребёнок от Рината.