В постели с врагом

Часть 33

Когда я проснулась утром, Ринат уже уехал в клинику. Это немного обескуражило — одна, в пока ещё чужом доме… Но с другой стороны, так, наверное, было проще, можно было спокойно обойти комнаты, освоиться, разобрать вещи. Чем я и занялась.

Коттедж оказался просторным, но очень пустым: нигде, кроме кухни, гостиной и спальни, не было даже мебели. Очевидно, что домом никто не занимался, пустив дело на самотёк. Я подумала, что грех разбрасываться такой щедрой территорией, и решила комнату рядом со спальней переделать в детскую, чтобы быть от ребёнка на расстоянии вытянутой руки, а ту, которая напротив, оставить для гостей. Правда, пригласить погостить мне было некого, но у него же наверняка есть родители, сёстры-братья, друзья…

Я была в приподнятом настроении, а после разговора по телефону с Ринатом оно стало ещё лучше. Он говорил мне тёплые слова, шутил, и на секунду мне показалось, что у нас есть все шансы стать отличной семьёй. Да, наши отношения начались не совсем стандартно, но кто сказал, что рецепт счастья един?

Напевая любимые песни, я принялась разбирать гардероб, освобождая место под свои вещи, и скисла, когда увидела на нижних полках одежду Жанны. Я решила не накручивать себя ещё сильнее, покорно приняла как факт, что какие-то "приветы" из его прошлого буду замечать ещё долго, поэтому просто сложила все вещи, которые нашла, в один из моих освободившихся чемоданов и отвезла в пустующую комнату.

У меня не было отвращения или негатива к этой несчастной женщине, я не считала её соперницей, но постаралась сделать всё, чтобы и я, и Ринат вспоминали о ней как можно реже.

К вечеру я снова выбилась из сил, потому что крутилась как белка в колесе, но была очень довольна проделанной работой: все мои вещи лежали на полках гардероба, был приготовлен нехитрый, но вкусный ужин, я надела красивое бельё и сделала укладку, а переехавший Бонго немного настороженно осваивал выделенный ему новый угол.

— Всё у нас будет хорошо, малыш, вот увидишь, — я потрепала ретривера за холку, а потом услышала за окном шум шин. Открыв дверь, я встречала отца своего ребёнка, и вдруг поймала себя на мысли: как же это странно — смотреть на свой старый дом с порога дома соседского. Как же всё разительно изменилось…

— Потрясающий аромат. Морепродукты? — Ринат потянул носом воздух и довольно кивнул самому себе: — Так и есть — паста с креветками в чесночным соусе. Я угадал?

— Поразительно. А ты, оказывается, гурман.

Он широко улыбнулся и притянул меня к себе, заставляя вдыхать специфический "больничный" запах от его рубашки. Едва уловимый, но всё-таки.

За спиной раздалось тихое рычание, и лицо Рината сразу же изменилось — открытая улыбка сошла на нет.

— Ты перевезла сюда собаку?

Руки на моей талии словно налились свинцом.

Я обернулась на Бонго, взглядом призывая успокоиться.

— Это не собака — это мой друг. Конечно, я его перевезла. Не могла же я оставить его там.

— Нет, это собака, Стелла. И кажется, она не рада меня видеть.

— Бонго с тобой ещё не знаком, но обещаю — вы подружитесь, он крайне добродушен. Бонго! — я села на корточки и постучала ладонями по коленям: — Ко мне, мальчик. Ну же! Иди сюда!

Обычно пёс слушался меня беспрекословно, но сейчас отчего-то решил проявить норов: даже с места не сдвинулся, продолжая неотрывно следить за хозяином его нового дома.

— Хочешь сказать, что он будет жить здесь? С нами? — в голосе проскользнули недовольные нотки.

— Ну да, конечно, — от неожиданности я растерялась. Поднялась, продолжая постукивать рукой по бедру, надеясь, что Бонго всё-таки соизволит подойти. Но тщетно. — Не думала, что ты будешь против… У тебя же нет аллергии на шерсть?

— Нет. Я просто не люблю собак. Отведи его на задний двор, будь добра, — холодно бросил он и направился в кухню.

— Но там даже нет удобной будки… — кинула я ему в спину.

— Значит, привяжи к забору.

Отчего-то захотелось плакать. Выгнать друга вот так на улицу — это предательство! Да, он и прежде проводил много времени на свежем воздухе — спал на качелях или у порога, но это было исключительно его желание. Теперь же я вынуждена его буквально выдворить из дома. А если пойдет дождь?!

Конечно, можно было бы проявить характер, настоять, но это наверняка привело бы к нашей первой серьёзной ссоре. Я поймала его взгляд, он действительно был крайне недоволен и настроен более чем решительно. Всё-таки это его дом, а не мой, я не могу вот так сходу диктовать свои условия…

Пока — не могу.

Бонго словно почувствовал мой настрой: как только Ринат скрылся на кухне, сразу подошёл ко мне и уткнулся носом в бедро. Я наклонилась и, испытывая глубокое чувство вины, обхватила печальную мордочку ладонями:

— Прости, дружок, это ненадолго, обещаю, — прошептала я, глядя в умные коричневые глаза. — Я что-нибудь обязательно придумаю.

Я всё понимаю — человек не обязан любить чужих собак, но это не просто какая-то там собака, это мой лучший друг. Я бы вошла в положение ради Рината, принеси он в наш дом хоть любимца-крокодила, но он, видимо, другого мнения.

Произошедшее задело неожиданно сильно, но я постаралась собраться, решив, что мы поговорим об этом позже. Может, он отдохнёт, остынет и изменит своё мнение.

Выпустив Бонго на задний двор, приказав строго-настрого не покидать его пределов, я снова вошла в дом и направилась на кухню. Желудок урчал от голода уже пару часов точно, но я не садилась ужинать без Рината, хотелось провести этот вечер вместе. Наш первый совместный вечер официальной пары. Я даже расставила на столе свечи…

Каково же было моё удивление, когда я вошла на кухню и увидела, что Ринат уже ест, уткнувшись в экран планшета. Свечи он бесцеремонно отодвинул, поставив на их место плетёную вазочку с хлебом.

— Вкусно? — глотая обиду, поинтересовалась я, занимая место напротив.

— Да, очень и очень недурно, ты молодец, — он протянул руку и мягко накрыл мою ладонь, впрочем, сразу же вернулся обратно к поеданию пасты.

Ел он действительно с большим аппетитом, мне же почему-то ужинать совершенно перехотелось.

Всё было совсем не так, как я рисовала в своих фантазиях, и это ужасно расстраивало. Хотя разве мои фантазии — это его проблемы? Он не обязан читать мои мысли и понимать с полувзгляда, о чём я мечтаю.

Мы слишком недолго вместе, чтобы научиться тонко чувствовать такие вещи, нужно набраться терпения. Я убеждала себя в этом как могла, но обида никак не хотела уходить. Я видела через окно грустного Бонго, который положил мордочку на вытянутые лапы, и моё сердце готово было разорваться на части.

Да, на улице лето, тепло, там прекрасный задний двор, но… Но…

— Чем занималась весь день? — Ринат наконец оторвал взгляд от проклятого экрана и обратил внимание на то, что я здесь. Он улыбался, и его улыбка чудодейственным способом немного сгладила мои колючки.

— Разбирала вещи, готовила ужин, а перед этим ходила за продуктами… Кажется, слухи о нас уже пошли по посёлку.

— С чего ты это взяла?

— Встретила в супермаркете Розу. Знаешь же её?

— Толстушка с невозможно рыжими волосами? Жена депутата?

— Да, она. Мы столкнулись в отделе рыбной заморозки, и она спросила, куда это я переезжаю. И так на меня смотрела… осуждающе.

— Пусть смотрит, таких взглядов будет ещё много, готовься, — он беспечно закинул в рот кусочек мягкой французской булки. — Поговорят и забудут.

— Это верно, но всё равно неприятно.

— Не бери в голову. Иди лучше сюда, — он сыто отодвинулся от стола и похлопал по своим коленям, прямо как я хлопала, подзывая Бонго. Дурацкая и совершенно неуместная ассоциация.

Мне всегда нравилось обнимать его. Он такой большой, сильный, даже этот запах медикаментов казался мне каким-то надёжным и уютным. Сейчас, в его объятиях, я в очередной раз выдохнула, даже аппетит разгулялся, о чём я и сказала, но он, вместо того чтобы составить компанию, чмокнул меня в нос и ушёл наверх "немного поработать над статьёй", которую он пишет для медицинского журнала.

Ужин я доедала в одиночестве и возлагала надежды на то, что окончание вечера будет более тёплым. Может, мы посидим на веранде с чашками чая, полюбуемся закатом. Здесь, ввиду отсутствия высотных домов, его отлично видно. Но когда я загрузила тарелки в посудомойку и поднялась наверх, Ринат ещё два часа сидел, уткнувшись в ноутбук.

Так странно. Всё совсем не так, как должно быть у пар, которые только начали жить вместе. Хотя мы не самая обычная пара, наши отношения начались нестандартно, глупо ожидать от них того, что дальше всё пойдёт по идеальному киношному сценарию.

И всё равно, несмотря на доводы разума, достаточно трезвые доводы, мне было по-женски обидно. Я не чувствовала себя откровенно ненужной, нет, скорее я ощутила себя снова удобной мебелью, что до чёртиков меня испугало.

Уже было такое, ещё свежо…

Нет! Глупости! В этот раз всё будет не так!

— Завтра утром натощак мне нужно сдать кровь, — произнесла я, пытаясь выбросить из головы очередные нелепые сравнения. — А потом, сразу после, у меня приём у Задойного. Может, поедем вместе?

— Кстати, я хотел поговорить с тобой об этом, — Ринат наконец убрал с колен ноутбук и снял очки для работы за монитором.

— О чём — об этом?

— Клиника… пусть там пока никто ничего не знает, хорошо? Понятно, что рано или поздно информация просочится, но давай отсрочим этот момент как можно дольше, на потом. Всё-таки я там ещё новый человек, только заявил о своём разводе — и тут уже очередные отношения. Не хочется сплетен.

Очередные отношения?!

— Ты же говорил, что тебе плевать на слухи и сплетни.

— Плевать здесь, но там — это другое, — уточнил он немного раздражённо. — Пожалуйста, только не накручивай себя, хорошо? Всему своё время. Войди в моё положение, я тут без году неделя, кому хочется подмочить репутацию?

— Подмочить репутацию жизнью со мной?

— Ну вот, ты уже начала перевирать мои слова. Я так и знал, — он поднялся с кровати и, подойдя, обнял меня. — Ты дорога мне, ты мне нужна. Ты и наш ребёнок. Это чистая правда.

Упоминание о ребёнке словно филигранный страйк — точно в цель. Я сразу оттаяла.

— Когда ты разведёшься?

— Скоро, — он прижал меня сильнее, нежно поглаживая ладонью по спине. — Ты здесь, а её тут нет, думай в первую очередь только об этом. Не фантазируй лишнее.

— Она оставила некоторые свои вещи… — я покосилась на дверь в сторону пустующей комнаты. Туда, где стоял мой чемодан с чужим прошлым. — Не подумай, что я капризничаю, но мне хотелось бы… избавиться от них.

— Я понял, передам с курьером. Что угодно, лишь бы ты не нервничала, тебе же нельзя, — неожиданно он наклонился и сделал то, от чего у меня буквально навернулись слёзы — припал губами к моему животу.

Я готова закрыть глаза на разное, смириться со многими его недостатками — все мы не без греха, но одно то, что ему не меньше чем мне дорог наш ребёнок, моментально прибавило ему миллион плюсов.

— Знаешь, как только я узнал, что ты беременна… Я сначала не мог поверить в это. Решил, что это какой-то розыгрыш, — пустился он вдруг в неожиданные откровения. — Сидел на консилиуме, а в голове только одна мысль: неужели действительно, это же… почти нереально!

— Но почему? — я улыбнулась. — Потому что ты вычитал в моей карте о том, что я могу оказаться бесплодной?

— Нет, потому что я думал, что это Я не могу иметь детей.