В постели с врагом

Часть 24

Молодая лаборантка, или администратор, или медсестра, или кто она там, чёрт побери, резко вздрогнула и, изо всех сил пряча улыбку, отпрянула от стола, за которым сидел Ринат.

Оба одеты, не растрёпаны, ничего такого, но… вид у обоих такой, словно их застукали на месте преступления.

В груди неприятно кольнуло.

— Ринат Багратович, извините, если помешала, но я стучала…

— Вы записаны на приём? — спросил он деловым, подчёркнуто-профессиональным тоном, отчего я сразу ощутила себя не в своей тарелке.

— Нет… Нет, не записана. Но вы говорили, что я могу прийти, когда будут готовы результаты моих анализов, — врать на ходу — не моё, я это знаю, и это же я прочитала на лице Рината. Стараясь сгладить ситуацию, продолжила: — Но я могу войти позже, подождать в коридоре.

— Нет, оставайтесь. Спасибо, Вера, — бросил он уже медсестре со слишком тёплой, или мне это просто показалось, улыбкой.

Вера одарила его в ответ точно такой же и, забрав со стола какую-то папку, шустро ретировалась из кабинета.

Мы спим с ним уже месяц, мы не чужие друг для друга люди, как ни крути, но почему-то в этой ситуации я почувствовала себя однозначно лишней.

— Прости, пришлось сочинять на ходу. Я вам помешала?

— Признаться, да, немного. Я не ждал, что ты приедешь.

— Да я и сама, собственно, не думала, что приеду. Просто… решила поговорить.

Почему она ему так улыбалась? А она улыбалась, мне не показалось!

Глупо, нелепо, абсурдно, но я ощутила иррациональный укол ревности. Зачем-то даже обернулась на дверь, дабы убедиться, что эта Вера действительно вышла.

— Если ты здесь, значит, разговор важный, — Ринат выбрался из-за своего стола, и я в очередной раз восхитилась, как же ему идёт медицинский костюм.

Высокий, подтянутый, с прекрасной улыбкой и сшибающей с ног мужской харизмой…

Он слишком хорош, чтобы принадлежать только одной.

— Что-то случилось?

— Игорь сегодня дома.

— И?..

— Ну… в общем… — я устало вздохнула, опустив на подлокотник софы свою сумочку. — Короче, я не могу так больше. Я хочу всё ему рассказать.

— Рассказать что?

— О нас с тобой, — подняла взгляд и не без доли волнения заглянула ему в глаза. Я хотела посмотреть на его реакцию, оценить её, ведь известный факт, что в первую секунду человек просто не может контролировать свою реакцию и обязательно выдаст истинные мысли.

Я боялась увидеть в его глазах испуг, но испуга я не увидела.

Ринат присел на край своего стола и, смотря в одну точку, задумчиво потёр большим пальцем нижнюю губу.

Он думал, и я бы отдала многое, чтобы понять, о чём именно.

— Что именно ты хочешь рассказать ему о нас? — задал он наконец вопрос, после чего поднял на меня взгляд. Густые брови были слегка нахмурены, как у человека, которому только что преподнесли не самую приятную новость.

— Ну, о нас. Что у нас с тобой… — боже, как назвать то, что между нами происходит? — Что мы спим вместе.

— В этом случае обо всём узнает Жанна.

— Скорее всего… Но прости, я действительно так не могу! Мне сложно, понимаешь? Сложно врать, сложно ходить, озираясь по сторонам, как бы нас кто не застукал вместе. Я понимаю, что, наверное, ты не готов сейчас менять свою жизнь или вовсе не захочешь этого делать. Ведь между нами же просто…

Я осеклась, не решаясь продолжить. Это ужасное чувство, отвратительное. И почему-то унизительное.

— Что между нами "просто"? — синие глаза прожигали словно насквозь.

— Секс.

Короткое и ёмкое слово, которое точно определило то, что происходит между нами.

Он многократно говорил, а чаще доказывал на деле, что ему со мной очень хорошо. В постели. Но о каких-то более глубоких чувствах мы никогда не говорили.

Мне было невероятно обидно, что из-за меня он вряд ли захочет всё менять, но я понимала, что не могу требовать от него каких-то быстрых судьбоносных решений.

— Между нами же только секс, да? — вот так наивно, совсем по-женски, я решила выторговать у него ответ.

— Нет, Стелла, между нами не один только секс, ты это знаешь. Иди сюда, — неожиданно он протянул руки, подзывая меня в свои объятия. Я с радостью подошла ближе и уткнулась в его слегка пахнущую парфюмом и медикаментами рабочую рубашку. — Ты очень мне нравишься, ты дорога мне. Но Жанна… она немного больна, — я подняла на его удивлённый взгляд. — Я не слишком люблю говорить об этом, но у неё есть некие проблемы. С психикой. Наверное, ты должна была это заметить.

— О, Господи! — я даже слегка отпрянула.

Конечно, не могу сказать, что это стало для меня огромной неожиданностью — его жена всегда вела себя подозрительно странно, было видно, что что-то с ней "не то". Лола вообще предполагала, что она сидит на тяжёлых наркотиках. Но то домыслы, а то — услышать это от Рината лично…

Стало очень не по себе.

— А что именно с психикой? Она… Это шизофрения?

— Нет, к счастью, всё не настолько плохо. Но у неё есть некие отклонения, которые практически не поддаются лечению. Весной и осенью всё особенно обостряется. Она начинает плохо себя чувствовать, приходят сильнейшие мигрени, бессонница, навязчивые суицидальные мысли, затяжная депрессия. Иногда даже галлюцинации. Она нуждается в постоянном наблюдении специалиста. Я… — он тяжело вздохнул и сдавил подушечками пальцев переносицу. — Я не могу оставить её. Пока — не могу. Прости.

Теперь всё встало на свои места. Её замкнутость, вечная отстранённость. Её "инопланетность".

Она серьёзно больна.

Мне было жаль бедную Жанну, жаль Рината, которому выпала такая сложная доля. Но и себя мне было жаль тоже!

Да, это эгоистично, но я на самом деле была готова поменять свою жизнь, думала, что, может быть, есть хоть какой-то шанс… Но сейчас поняла, что шанса нет и никогда не будет.

Он не оставит её, не сможет. Он взял за неё ответственность. Как мужчина, как врач, в конце концов.

Он — единственная её опора.

Теперь стало понятно, почему он закрутил роман со мной — ему нужна была отдушина. Просто женщина, чтобы выпустить пар. Как бы цинично и горько для меня это ни звучало.

— Когда мне предложили должность заведующего отделением здесь, я согласился не раздумывая: отдалённость от цивилизации, свежий воздух, минимум контактов с социумом — идеально для неё. Я думал, что здесь ей станет лучше, но нет, к сожалению, заболевание по каким-то причинам начало прогрессировать сильнее.

И он не врёт. Даже я заметила, что когда они только переехали, Жанна была как будто более живая, она хотя бы изредка, но выбиралась из дома, возилась на лужайке со своими цветами. А теперь её если и можно было увидеть, то исключительно только в окне. Бледную и как будто замученную.

А если… если это я виновата в том, что её приступы, или что у неё там, стали чаще? Может, она что-то почувствовала, но ввиду своей болезни не могла или не знала, как выразить тревогу? Ведь каждая женщина чувствует, когда её муж отдаляется.

Или вообще увидела что-то…

Боже, что я натворила!

Мне стало дико стыдно. Я ощутила себя распущенной и грязной. И в мыслях появилась странная аналогия, как будто я отняла конфету у умственно-отсталого ребёнка.

Я как будто воспользовалась ситуацией и захапала в свою постель чужого мужа!

Да, я не знала о её проблемах, да, Ринат соблазнил меня первый, видит Бог, я пыталась бороться со своей к нему тягой. Но всё равно я должна была это предотвратить! Должна была!

Но если раньше я этого не сделала, то…

— Эй, что с тобой? — Ринат приподнял большим пальцем мой подбородок и с тревогой посмотрел в глаза. — Ты сама не своя стала.

— Нет, всё… всё нормально. Я, наверное, пойду, хорошо? — выскользнув из кольца его рук, я не глядя отыскала на софе свою сумочку. — Извини, что отвлекла.

— Подожди, мы ещё не договорили.

— Нет, я всё поняла, правда. Прости, мне правда пора.

Он говорил мне ещё что-то вслед, но я уже не слушала, просто выбежала пулей из кабинета и даже не стала дожидаться лифта, просто свернула в сторону указателя "ЕXIT".

Я спускалась по многочисленным ступенькам многочисленных этажей, размышляя о том, во что превратилась моя жизнь. Я изменяю своему мужу, изменяю с женатым мужчиной, супруга которого психически больна. Тем самым разрушая не только свою семью, но и семью Рината тоже.

Хорошо — от моей семьи и до появления Рината уже осталось подобие дрожащих на ветру руин, но его брак наверняка был нормальным, если можно так сказать о союзе, где один из супругов слегка сумасшедший…

Но ведь это не я начала кадрить его первая! Не я! Я бы ни за что никогда даже и не посмотрела в его сторону, если бы он первым не проявил такой многозначительный интерес.

Как теперь разобраться, что же им двигало? Желание разнообразить свою жизнь, как-то отвлечься от проблем, или на самом деле у него ко мне тоже начали появляться какие-то чувства?

Впрочем, какая теперь разница? Разорвать этот порочный круг должна именно я! Он не должен метаться между мной и больной женой. Я обязана самоустраниться.

От одной только мысли, что на этом всё, стало очень горько. Так, что по щекам потекли слёзы. Не будет наших встреч, я больше не увижу его улыбку, и он никогда меня не обнимет…

Я расцветала рядом с ним. Именно рядом с ним я начала принимать себя, чувствовать себя красивой и сексуальной. А ещё я наивно начала допускать мечты, что, может быть, когда-нибудь мы будем даже вместе, и нам не придётся ни от кого прятаться.

Я начала в него влюбляться, как последняя дура! А теперь я должна уйти.

Вытирая слёзы, я вышла на парковку и очень удивилась, когда увидела возле своего автомобиля ожидающего меня Рината.

Это очень меня удивило и… обрадовало. Несмотря на то, что внутри себя я уже практически приняла твёрдое решение, я всё равно была ужасно рада его видеть.

— Как ты здесь оказался?

— Спустился на лифте. Но тебя я там не заметил.

— Я спускалась по лестнице… — я воровато осмотрелась по сторонам. Нас же могут увидеть вместе! Но это, кажется, волновало только меня — Ринат выглядел довольно собранным и спокойным. Сложенные на груди руки, внимательный взгляд и подчёркнутая линия идеальных губ… Всё-таки он прекрасен. И он не мой.

— Почему ты убежала, Стелла? — вопрос прозвучал мягко, не обвиняюще, скорее немного взволнованно. — Что произошло?

Можно было бы что-то придумать, но я устала ходить вокруг да около.

— Твой рассказ… Я не знала, что Жанна больна.

— И что это меняет?

— Что это меняет? Да всё! — выкрикнула я громче положенного. И лишь осознав, что так я точно привлеку к нам лишние глаза и уши, понизила тон: — Это всё меняет, Ринат! Ты же не оставишь её — это очевидно, а я не смогу делить тебя с ней вечно. И встречаться украдкой годами я тоже не сумею! Мне тяжело так, понимаешь?

— А ты думаешь, мне приятно всё это? — тепло произнес он и провёл костяшками пальцев по моей щеке. — Я думаю о тебе каждую ночь, мне чертовски сложно разрываться между чувством и долгом.

— А если бы Жанна была здорова? — задала я волнующий, но определенно скользкий вопрос. — Если бы не было всех этих проблем, это бы что-то изменило? Между нами.

На секунду он замешкался, словно не зная, что именно ответить. Но действительно лишь на секунду.

— Зачем думать о том, чего нет? Так вышло, ничего уже не изменить.

— То есть ты никогда не разведёшься с ней, да? Предлагаешь нам и дальше просто оставаться любовниками без всяких обязательств?

Ещё мгновение на раздумье… И эта пауза сказала мне намного больше, чем все вместе взятые слова.

— Прости, мне нужно ехать, — я засуетилась, выискивая в сумочке ключи от машины, но Ринат твёрдо перехватил мою руку, заставив тем самым посмотреть ему в глаза.

— Тебе было плохо со мной всё это время? Мне так не казалось, — неожиданно его вторая рука заскользила по моему бедру, что сразу вызвало волну паники… и предательского удовольствия.

— Бога ради, не здесь… — я снова обернулась, потом подняла голову и пробежала взглядом по многочисленным этажам дорогой клиники. — Вдруг нас кто-то увидит!

— Ты слишком загоняешься, слишком всё драматизируешь, — широкая ладонь довольно крепко сжала мою ягодицу, заставив непроизвольно ойкнуть. — Тебе было хорошо все эти недели, — прошептал на ухо, припечатав моё тело к своему. — Ты наконец-то узнала, что такое оргазм. Видела бы ты себя в эти моменты — ты была прекрасна. Ты и сейчас прекрасна… — и в самое ухо: — Сейчас у тебя точно такое же лицо.

— Пожалуйста, хватит, — взмолилась я, изо всех сил борясь с искушением обнять его в ответ. Провести руками по плечам. Поцеловать, ведь его губы так близко…

Нас скрывали припаркованные автомобили, но всё равно любому, кто стал бы невольным свидетелем происходящего, сразу же стало бы всё очевидно.

— Давай просто немного подождём, хорошо? Я что-нибудь придумаю, обещаю. Только, пожалуйста — не руби сплеча. И не думай слишком много о том, что будет, не накручивай себя, лучше от этого никому не станет.

— А что мне делать с Игорем?

— То же, что и всегда — игнорируйте друг друга. Ты же не спишь с ним?

— Нет. А ты? — я посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь распознать ложь. — Ты и Жанна…

Да, меня волнует это! Каждый раз, ложась спать, я до боли всматриваюсь в окно чужой спальни, боясь увидеть в нём то, что уже когда-то видела. Я не хочу делить его с кем-то и ужасно ревную.

— Нет, у нас тоже ничего не было, с дня рождения твоей подруги, — ответил он, и я выдохнула, не скрывая эгоистичной радости. — И ты можешь даже не беспокоиться на этот счёт — ей совершенно неинтересен секс. Препараты, которые она принимает, полностью подавляют либидо, таков побочный эффект.

— Но… я же видела, как вы… тогда, в спальне. Ты же не брал её силой?

Кажется, моё предположение ему не понравилось. Лицо стало жёстким.

— А я похож на того, кто принуждает?

Я хотела сказать ему, что порой он немного перегибает со своей властностью, и наш секс чаще происходит по его правилам. Да, от этого мне не становится менее хорошо, но то, что он может быть немного грубым — факт.

Но одно дело — жёсткий секс, и совсем другое — принуждение к сексу.

— Нет, конечно, я так не думаю, что за мысли, — я улыбнулась, стараясь немного сгладить послевкусие от неудобной и — что уж — неприятной темы. Темы, которая оставила где-то на подсознании саднящий осадок.

Неужели он пользуется беспомощностью нездоровой женщины?

— Ты ревнуешь? Серьёзно? Ревнуешь меня к ней?

— Да. Всё-таки она твоя жена, а не я.

— Не ревнуй, не нужно. Мне достаточно тебя. Вернее — тебя мне никогда не бывает достаточно, — и, понизив тон, сексуально прошептал в самое ухо: — Я соскучился по тебе… На вечер всё в силе?

Я ехала к нему с одними мыслями, а в итоге уезжаю с совсем другими, и я совершенно не понимаю, как со всем этим быть. Тупик.

Мне нужно побыть наедине с самой собой.

— Мне действительно пора. Извини. Вряд ли у меня сегодня получится.

Он нехотя посторонился, открывая для меня путь к дверце моей машины. Он явно был недоволен, и я чувствовала себя как будто бы виноватой в том, что отказала ему. Но это же глупо! И ревность моя глупа, ведь мы ничем не обязаны друг другу. Но почему-то не получалось оставаться хладнокровной.

— Пока, — выглянула я из приоткрытого окна, надеясь увидеть его улыбку.

— Пока, — он не улыбнулся. Скрестил на груди руки, провожая меня совершенно нечитаемым взглядом. Таким, от которого я вдруг почувствовала себя ещё более несчастной.

Лола как-то, рассуждая на свою любимую тему — о мужчинах, сказала, что только последняя дура способна влюбиться в своего любовника.

"Для здоровья — да, это даже полезно, но ни в коем случае нельзя пускать чужого мужика дальше своей койки! Если доберётся до сердца, всё — пиши пропало!"

Неужели я попала в то бесславное количество дур? Хотя я и без "влюбиться" туда уже попала…

Я ехала до дома, размышляя, что со всем этим нужно что-то решать, ведь чем больше проходит времени, тем сильнее я прикипаю к нему, дальше будет ещё хуже. Через несколько месяцев я совсем не смогу его отпустить.

А Игорь? Он ведь тоже не заслуживает быть обманутым. Но смогу ли я жить с ним дальше после расставания с Ринатом, делать вид, что ничего не происходило?

Смогу ли я лечь с ним снова в постель?

Хочу ли я этого?

И главное — смогу ли хоть когда-нибудь пройти мимо соседского дома с лёгким сердцем?

Я ужасно запуталась, казалось, что из этого замкнутого круга просто нет выхода. Я принималась то корить себя, то оправдывать, я прокручивала в голове напряжённый диалог на стоянке и ещё не знала, что у наших совершенно не дружеских объятий был один непрошеный свидетель…