В те времена

Вот и снова коричневый пёс

С грустным взглядом ковёрного клоуна

Свою лапу занёс,

На хозяйский косясь поводок.

Гирька серого утра,

В медь трамвайного уха закована,

Тянет ходики дня,

На которых грустит холодок.

Не приходит фонарщик давно,

Чёрный шарф и цилиндр его вылиняли,

Семь надежд, постарев,

Словно галки, кричат на дворе.

Длинный дом замычал,

И из входа, как капли из вымени,

Потекли чьи-то лица,

Не видящие фонарей.

Мне бы в полдень на солнце повыть,

Ошалев от тоски, рваться с привязи,

И валяться в пыли,

И жестянку зубами скрести…

И фонарщика звать,

Шерсть плешивую в горечи вывозив,

Чтоб он тёплой рукой

Вдруг погладил меня по шерсти.

Но густая спускается ночь

По ступенькам насупленной лестницы,

И проснувшиеся фонари,

Улюлюкая, гонят тихонь.

И толпятся вокруг мои улицы,

Словно наперсницы,

Будто это для них

Я похитил сегодня огонь.

Эта слава ночная моя

Будет длиться недолго и трепетно —

До полоски зари

И до первых трамвайных звонков

И тогда только псы,

Ошалев от хозяйского лепета,

Будут сладкие слюни

Ронять со своих языков.