В те времена

Экскурсовод был говорлив.

Он бредил белыми ночами.

Но, высшим долгом опечален,

Твердил про озеро Разлив

Нева в течении своём

По-прежнему была державна,

Быки мостов срезая плавно

Тяжёлым серым остриём.

А я смотрел, как Всадник Медный

Уже который век, помедлив,

Вздымает лошадь на дыбы

В зените царственной судьбы.

Только лошадь и змея —

Вот и вся его семья…

Он очи грозные ярил,

Полкам даруя смерть и славу!

И мчался там, у стен Полтавы,

Не царь — архангел Гавриил!

Дождь скулы лошадей хлестал…

И опечаленный Мазепа

К усищам гетманским нелепо

Марии прижимал уста…

На сером камне Всадник Медный

Остановил свой бег победный,

Усища медные вонзив

В свинцовость петербургских зим.

Только лошадь и змея —

Вот и вся его семья…

…Наш гид из ворота плаща

Читал стихи — их знает всякий…

А мы глядели на Исакий,

Провинциально трепеща.

Меня в гостинице ждала

Одна изящная брюнетка,

Которую прозвал я метко:

«Адмиралтейская игла»…

И мы ушли… А Медный Всадник

Не смог покинуть бедный садик,

Где уготовано ему

Царить извечно одному…

Только лошадь и змея —

Вот и вся его семья…