В те времена

Я, значится, усы свои подкручивал, —

Как вдруг влетает Петька, мой денщик:

«Ползет, — грит, — на нас фон Каппель тучею!»,

А я ему так прямо: «Не пищи!

Пущай бойцы натягують подштанники,

Пущай ослобоняють попаддю,

Коням нехай овса дають и пряники,

А я пойду Фурмана разбудю.»

Шрапнелею рванула артиллерия,

Ряды их раскромсали, как могли.

Гляжу, — ложатся наземь гады-белые…

Ну, тут и мы с Анютой залегли.

У них на флагах тот, что с трансформатора —

Ну, череп-кости — прямо дрожь берёть!

Орлы их кроють бомбами и матами,

А ескадрон пока в засаде ждёть.

Идут красиво — кителя с иголочки.

Барон их даже ванну принимал.

А тута вши совсем заели, сволочи, —

Хоть я ведь тоже — красный генерал!

Шмаляють хлопцы, словно одурелые,

Сбивають офицеров, как кегли…

Гляжу, — ложатся наземь гады-белые…

Ну, тут и мы с Анютой залегли.

Когда подперла к горлу ситуация,

Я Анку посадил за пулемет:

«Не дрейфь, — грю, — у нас емансипация!» —

А сам жму огородами — в обход.

Надел я бурку черную верблюжую

И как орел помчался к белякам.

Кобыла моя плакала сконфуженно, —

Как после боя пёрли на руках!

Эх, выпили мы бочечку победную,

И спели песни под Бюль-бюль оглы!..

Лежат в степях, чернеют гады-белые…

Ну, тут и мы с Анютой залегли.