В те времена

За белой стеной монастырских черешен

Плыл месяц, на ниточке тонкой подвешен.

Серебряный шарик на тоненькой нитке

Качался в ночи у скрипящей калитки.

Шляхетные губы сжимая, корила

В саду Самозванца гордячка Марина.

А он её гладил зрачком исступлённо…

И в воздухе пахло Москвою спалённой.

И в воздухе пахло великою смутой,

Ромашкой, травою и дикою рутой.

Он грудь целовал ей, шелка разгребая.

Жгла губы ему её кровь голубая.

«Корону! Корону!» — молила Марина.

И каплями крови горела малина.

…Полки собирались у польской границы,

Когда открывала Марина ресницы.

И слуги несли ему в кружке рассолу,

Сочувственно глядя: Наследник престола!»

Он тихо скулил: «Эх, водчонки хотя бы…»

…А там, на Руси, уже плакали бабы…