Вид тишины

6

Мэгги

Я снова плакала на людях. Мне и правда нужно было взять себя в руки, потому что это становилось привычкой. На этой неделе я ездила на более раннем автобусе по утрам и возвращалась домой позже обычного. Всё потому, что мне не хватало смелости встретиться с Шеем после того, как я повела себя в последний раз.

Одни только мысли о нём заставляли сердце биться чаще — потому что он знал. Я видела это в его глазах. Он наблюдал, как я пытаюсь прочитать его сообщение, прежде чем на его лице появилось осознание. В итоге мне всё же удалось разобрать предложение, но на это ушла почти минута — тогда как любой другой справился бы за пару секунд.

Мы так хорошо провели время в кафе с ним и его отцом. А теперь меня раздирали только стыд и неловкость, и я мечтала, чтобы земля разверзлась и поглотила меня. К тому моменту, как я добралась до остановки у дома Кена и Далии, я уже немного успокоилась. К счастью, автобус был не слишком переполнен, и никто не стал свидетелем моей слезливой жалости к себе.

Мои младшие братья и сёстры жили на тихой зелёной улице в пригороде. Дом был старый, доставшийся Кену от деда, так что ипотеки у них не было. Благодаря этому они могли жить исключительно на пособие, которое получали как приёмные родители. Не то чтобы я считала уход за четырьмя детьми лёгким делом — я бы точно не справилась с этим, ещё и работая полный день.

Проблема была в том, что Кен и Далия относились к своим обязанностям… спустя рукава. Они не были злыми или жестокими — просто ленивыми. Виви делала большую часть работы по уходу за младшими: именно благодаря ей дети были накормлены, вымыты и одеты в чистое.

Открыв калитку, я подошла к двери и ещё до того, как нажать на звонок, услышала чей-то крик. Прошло несколько минут, прежде чем на пороге появилась Далия, с измученным видом и раздражённым выражением лица.

— Ты же была здесь на прошлой неделе, — сказала она так, словно я ей мешала. Я удивилась — обычно она не возражала против моих визитов.

— Привет, Далия. Да, была, извини, что беспокою. Я просто хотела передать детям кое-что, — сказала я, поднимая пакет с одеждой и игрушками. Она выхватила его из моих рук нетерпеливо.

— Я им передам, но, извини, Мэгги, мы сегодня никого не принимаем.

За её спиной я услышала плач младшего брата. — С Эймоном всё в порядке?

Она бросила на меня взгляд, будто я задала глупый вопрос.

— Он ударился пальцем, спускаясь по лестнице. Всё с ним будет хорошо. У меня сейчас нет времени.

Её раздражение сбило меня с толку. Обычно ни она, ни Кен не возражали, когда я заходила. Честно говоря, я думала, им это даже удобно — дети заняты, и не мешают.

— Я что-то сделала не так? — спросила я, потому что она казалась необоснованно враждебной.

Она нахмурилась. — Послушай, если ты задумала подавать заявление на опеку, знай — это будет непросто. Мы с Кеном детей без боя не отдадим.

Я остолбенела.

— О чём ты вообще говоришь? У меня нет никакого намерения оформлять опеку.

Далия поставила пакет на пол и скрестила руки, глядя на меня сурово. — Я знаю, ты видела банковскую выписку, когда была здесь в прошлый раз.

И тут всё встало на свои места. В тот день я сидела с Виви в гостиной, мы разговаривали о её предстоящей школьной поездке в Глендалох, и я заметила на журнальном столике банковскую выписку. Там было указано, сколько денег получают Кен и Далия за приёмных детей, — а поскольку их четверо, сумма была немаленькой. Но это вовсе не означало, что я собираюсь забрать детей, чтобы получать эти деньги. Во-первых, у меня нет ни дома, ни большой квартиры. Во-вторых, я не уверена, что справилась бы с их воспитанием — тем более одна.

Я едва справлялась с самой собой, не говоря уже о четырёх детях.

— Далия, я всегда знала, сколько вы получаете за уход. Если бы я хотела оформить опеку, сделала бы это много лет назад.

Она моргнула, и часть её враждебности исчезла. Мне хотелось добавить, что им с Кеном не помешало бы потратить часть этих денег на детей — купить им новую одежду или устроить небольшую поездку на каникулах, но я решила не испытывать судьбу.

— Мы знаем, что они предпочли бы быть с тобой, — сказала она. — Но когда они попали в систему, ты была слишком молода, чтобы их взять. А теперь прошло много лет, и у тебя всё ещё нет прочной базы, чтобы обеспечить им дом. — Она фыркнула. — Полагаю, нам не о чем волноваться.

Её слова задели меня, и, кажется, она это прекрасно понимала.

Я проглотила гордость и сказала: — Вы воспитывали их почти десять лет. Я бы никогда не стала отбирать их у вас и подвергать такому потрясению.

И это была правда. Кен и Далия могли быть скупыми и немного халатными, но они не были жестокими. Мои сводные братья и сёстры могли спать спокойно, зная, что им ничто не угрожает — и это, как ни крути, немало.

Она отступила в сторону.

— Полагаю, можешь зайти и повидаться с ними. Но ненадолго.

— Спасибо, — сказала я, подняв пакет с пола и занеся его внутрь. Меня всё ещё задевали её слова о том, что я так и не смогла устроить жизнь, чтобы забрать детей к себе. Это не значит, что я не старалась. Просто я зарабатывала недостаточно, чтобы откладывать. А то немногое, что оставалось в конце месяца, я всё равно тратила на детей.

Войдя в гостиную, я увидела Виви у окна — она заплетала Шелли косу, а Робби сидел на диване и играл на подержанной Xbox, которую я подарила ему на прошлое Рождество.

— Мэгги! — радостно воскликнула Виви, увидев меня. — Я не знала, что ты придёшь!

— Принесла кое-что, — сказала я, показывая пакет. Робби тут же бросил контроллер и кинулся копаться внутри. Нашёл футбольную майку, которую я сумела достать в его размере, и расплылся в улыбке.

— Это круто, Мэгги! «Ливерпуль» — моя любимая команда!

— Я знаю, — ответила я. — Рада, что тебе понравилось.

В пакете лежали симпатичные джинсы для Виви, платье для Шелли и настольная игра-головоломка, которая, как я думала, понравится всем. Дверь заскрипела, и в проёме показался Эймон, глаза красные от слёз.

— Привет, Эймон. Делия сказала, ты ударился пальцем?

Он молча кивнул и сел рядом со мной. Я обняла его за плечи, прижимая к себе. Эймону был совсем малышом, когда они переехали жить к Кену и Делии. Он самый младший и я переживала за него больше всего: всегда тихий, чувствительный. На самом деле он очень напоминал меня саму в детстве.

— Я принесла тебе кое-что, — сказала я, доставая из пакета тёплый шерстяной свитер и кладя его ему на колени. — На зиму. Чтобы не мёрз.

Эймон кивнул, сжав свитер маленькими кулачками, глядя на синюю ткань.

— Спасибо, Мэгги, — прошептал он.

Я так и держала его, мы какое-то время просто сидели рядом, наблюдая, как Робби снова погрузился в компьютерную игру. Виви с восторгом рассказывала, как им понравилась поездка в Глендалох, а Шелли — о новой девочке в классе, с которой они подружились. Эймон всё это время не отходил от меня, и когда я встала, чтобы уйти, я почувствовала, что он не хочет меня отпускать.

Это было привычно. Эймон всегда тянулся ко мне — и я иногда думала, не потому ли, что я так похожа на неё… на нашу маму. Но нет, это невозможно. Он ведь был совсем младенцем, когда она исчезла.

К вечеру, когда я вернулась домой, я чувствовала себя опустошённой — и от разговора с Шеем, и от обвинений Делии, будто я хочу забрать у неё детей. Я разогрела суп, но аппетита не было.

На следующий день я спала дольше обычного и старалась не смотреть на часы. Провела день, убираясь в квартире и дослушивая аудиокнигу. А вот утром, перед выходом, меня снова накрыли нервы — я знала, что сегодня увижу Шея, и не понимала, как себя вести.

Я могла бы и дальше ездить на более раннем автобусе, но за последнюю неделю это сбило весь мой график, и я устала постоянно избегать его. Нужно было просто вернуться к нормальной жизни — даже если это означало неловкость и дискомфорт от того, что он теперь знает обо мне.

На остановке его ещё не было. Я нервно покусывала ноготь, когда увидела, как он появляется в тот же момент, что и автобус. Мы не успели обменяться ни словом — все уже выстраивались в очередь. Я поднялась, села и, уставившись в пол, наблюдала за проходящими мимо ботинками.

Я не знала, хочу ли, чтобы Шей сел рядом… но место занял пожилой мужчина, и, подняв взгляд, я увидела, как Шей проходит мимо и занимает своё обычное место. Сердце болезненно сжалось.

Неужели мы снова вернулись к этому? Снова — к тому, чтобы быть чужими?

Поездка тянулась мучительно медленно. Мне хотелось повернуться, взглянуть на него, но я так и не решилась. Когда мы вышли на своей остановке, наши взгляды встретились лишь на мгновение. В его глазах был вопрос, который я не смогла прочесть.

Я чувствовала себя разбитой, когда дошла до работы. Хорошо хоть, этот день всегда был самым лёгким — по понедельникам я убирала две квартиры-пентхауса, принадлежащие некоему Джонатану Оуксу.

О нём я знала немного: работает в финансовой сфере, редко бывает дома. Мы встречались всего дважды — на собеседовании и в мой первый рабочий день, когда он показал, что и где убирать. Высокий, светловолосый, привлекательный мужчина в дорогом костюме и лакированных туфлях. На вид — под сорок. С тех пор я его не видела: он всегда был на работе, когда я приходила. Каждое утро я забирала ключи от квартир на посту охраны и возвращала их вечером.

Обе квартиры были почти одинаковыми, но жилая — только одна. Вторая оставалась почти нетронутой. Я гадала, зачем он её держит — может, как инвестицию. Странно было владеть таким жильём и не пользоваться им. Но Джонатан Оукс, похоже, жил в другом мире.

Даже его собственный пентхаус не ощущался домом. Просторная спальня, огромная кровать, дорогая мебель… но всё безжизненно. Всё новое, без следов использования.

Звучит глупо, но именно мелочи придают дому уют — кресло с вмятиной, столик с пятнами от чашек. Здесь не было ничего подобного. Ни фотографий, ни признаков семьи, ни намёка на близкого человека. Только картины — дорогие, бездушные. Я не могла понять, покупал ли он их ради искусства или просто ради забавы.

Мне было его жаль. Да, именно жаль — богатого, успешного человека. Но какой смысл во всём этом, если у тебя никого нет? Если ты работаешь без конца и даже не наслаждаешься роскошью, в которой живёшь?

Эти мысли заставили меня задуматься о своей жизни. Моя маленькая квартира уютная, но часто кажется такой же одинокой, как пентхаус Оукса. Да, у меня была подруга Шивон, я навещала братьев и сестёр по выходным… но в остальном — никого.

Жизнь одиночки. Всё чаще я ловила себя на мысли, что хочу большего. Хочу кого-то рядом. Партнёра. Да хоть друга.

Пока я терла раковину, мысли снова вернулись к Шею — к тому, что мы снова стали незнакомцами. Но я не хотела этого.

Я хотела узнать его. Не только потому, что он мне нравился. Мне хотелось узнать, кто он на самом деле.

И, может быть, совсем немного, я тоже смогу научиться открываться. Найду в себе смелость показать ему хотя бы крошечную часть своей настоящей сути — и, возможно, не быть отвергнутой. Изоляция давала ощущение безопасности, но вместе с тем — порождала глубокую тоску по близости.

Наверное, когда долго отказываешь себе в чём-то, желание становится только сильнее.

В конце дня я вернула ключи охраннику на ресепшене и направилась к автобусной остановке с планом. Сегодня я сяду рядом с Шеем. Я рискну. Пусть я и не знала, чувствует ли он ко мне то же, что я к нему, но, может быть, он хотя бы захочет быть моим другом — и этого будет достаточно.

У остановки людей было немного. Когда я подошла, наши взгляды встретились. Я позволила ему пройти вперёд, а сама пошла за ним и заметила удивление в его глазах, когда остановилась рядом с его местом.

— Не возражаешь, если я присяду? — спросила я с робкой улыбкой.

Он поднял взгляд — эти потрясающие серо-зелёные глаза — моргнул, потом встал, уступая мне место у окна. Моя рука скользнула по его плечу, когда я проходила. Он сел обратно с краю. Всё то время, что я сидела рядом, сердце бешено колотилось. Я чувствовала, как он смотрит на мой профиль, и повернулась к нему.

— Прости за то, как я себя вела в прошлый раз… — начала я.

Он покачал головой и положил ладонь на мою — мол, не нужно извиняться. Его доброжелательность растрогала меня до глубины души. Возможно, не стоило стыдиться своей дислексии рядом с Шеем. Я не знала, как давно он потерял способность говорить, но наверняка сталкивался с предвзятостью. Не все умеют принимать чужие странности.

— В библиотеке по вечерам проходят занятия по грамотности для взрослых, — сказала я, и он внимательно слушал. — Я уже давно хотела пойти, но всё никак не могла набраться смелости.

В его взгляде появилось понимание — и часть моего стыда исчезла. Хорошо, Мэгги. Он тебя не осуждает. Продолжай быть честной.

— У меня дислексия, — продолжила я. — И я не закончила школу. Так что не знаю, насколько всё запущено, и смогу ли я научиться, если попробую… В общем, именно поэтому я не смогла прочитать твои сообщения. Точнее, смогла, но очень медленно. Надеюсь, ты не подумал, что я груба. Мне просто было неловко. Я женщина тридцати лет, которая так и не научилась толком читать.

Он снова посмотрел мягко и спокойно — без тени осуждения, и я окончательно расслабилась.

— Полагаю, нам будет трудно общаться, — сказала я. — Ты, эм… пишешь людям, которые не знают язык жестов?

Он кивнул.

— Понятно, — выдохнула я. — Это немного усложняет задачу.

Шей пожал плечами и посмотрел на меня с тихой уверенностью. Разберёмся.

Моё сердце наполнилось облегчением. Мне действительно хотелось узнать его. И было так приятно просто быть честной, не прятаться, не избегать разговоров из страха, что во мне что-то не так.

— Может, ты научишь меня языку жестов?

Он улыбнулся и кивнул. Я тоже улыбнулась в ответ и постаралась не пялиться слишком откровенно — вблизи он был чертовски красив. Отвести взгляд было почти невозможно. Я прочистила горло:

— Хорошо, как сказать “привет”?

Шей поднял руку и показал большой палец вверх. Я повторила за ним, и он утвердительно кивнул.

— А “пока”?

Он махнул рукой — и я снова повторила.

— Ну да, логично, — усмехнулась я. — А как сказать “как ты сегодня”?

Он показал мне нужные движения — на этот раз сложнее, чем простое приветствие. К концу поездки я уже знала несколько базовых фраз, но жаждала выучить больше. Дома я решила поискать видео по ирландскому языку жестов. Хотелось говорить с ним не только о погоде или о том, что автобус опять опоздал.

Прошло несколько дней, и теперь мы каждый день сидели рядом в автобусе. Это было захватывающе — иметь нового друга. Удивительно, как маленькая человеческая связь может осветить жизнь. Каждое утро я просыпалась с предвкушением увидеть его, найти способ общаться, пусть и с ограниченными возможностями.

Я кое-как справлялась с простыми фразами на языке жестов. Это было немного мучительно — хотелось полноценного разговора, а между нами всё равно стояла стена. Я думала, каково это, для него. Он ведь работал охранником в отеле. Пусть работа и не требовала постоянных разговоров, но всё равно — каково это, когда вокруг столько людей, и ты не можешь к ним обратиться словами? Ему, наверное, часто приходилось чувствовать себя чужим, в мире, где все вокруг только и делают, что говорят.

И всё же я радовалась, что он впустил меня в этот мир. Благодаря ему я перестала чувствовать себя такой одинокой. Всё из-за того, что каждый день просто сидела рядом с молчаливым мужчиной по дороге на работу и обратно. Две души, разделяющие дорогу. Ничего сложного — просто присутствие. Но, Боже, это было самое волнующее, что случалось со мной за долгие годы.

Мне удалось отработать смену у миссис Рейнольдс, не столкнувшись с ней — всегда облегчение. А в пятницу Марко дал мне немного кексов, которые он приготовил для семьи Коннолли, чтобы я забрала домой. Я охотно согласилась, убрала их в ланчбокс и пошла к автобусной остановке, напевая про себя. Когда я подошла, заметила, что Шей уже ждал там. Встреча с ним стала не просто самым приятным, но и самым любимым моментом дня.

— Привет, — показала я ему жестом. Могла бы просто сказать, но старалась практиковаться. Иногда чувствовала себя нелепо, боясь ошибиться, но Шей был терпелив. Он был отличным учителем.

— Привет, — ответил он, и я встала рядом. Как обычно по пятницам, людей было много, да ещё и шёл дождь, поэтому все толпились под навесом. Я стояла ближе к нему, чем обычно, и уловила запах одеколона. В животе затрепетали бабочки, когда я взглянула на него и заметила, что он изучает мой профиль. Смутившись, я отвернулась, но его близость вызывала искры, от которых невозможно было избавиться. Пришли ещё люди, и его рука легла мне на бедро, чтобы удержать, когда я шагнула назад. Мои плечи упёрлись в его грудь, и я снова посмотрела на него. Его взгляд был напряжённым, и у меня пересохло в горле.

Я резко вдохнула, собираясь что-то сказать, сама не знала что, но тут подъехал автобус, и люди начали заходить. Я повернулась, ощущая его тепло совсем рядом, когда поднималась по ступенькам и садилась. Он сел рядом, как делал это всю неделю, но на этот раз его бедро прижалось к моему — так близко, как ещё не бывало.

Дрожа от волнения, я попыталась отвлечься, доставая коробку с кексами. Шей посмотрел на неё с интересом.

— Хочешь один? — спросила я. — Марко, шеф, который работает у Коннолли — это семья, у которой я убираюсь по пятницам — дал мне их. Он всегда готовит мне обеды, и он лучший повар, какого я знаю. Давай, попробуй.

Шей снова посмотрел на коробку, но теперь нахмурился и покачал головой. Я растерялась, убрала кексы обратно в сумку и задумалась, почему он вдруг выглядит раздражённым. Может, дело в том, как я упомянула Марко? Возможно, он услышал в моём голосе слишком тёплую интонацию.

— Марко не… — начала я и запнулась, чувствуя неловкость. — Он просто человек, с которым я работаю.

Шей взглянул на меня широко раскрытыми глазами, потом кивнул и отвёл взгляд. Я прикусила губу, размышляя, не сделала ли только хуже, поясняя. Может, он нахмурился потому, что не ест сладкое, или у него аллергия на глютен. Я чувствовала себя глупо, решив, будто причина в ревности.

Мы молчали какое-то время, между нами витало напряжение. Я чувствовала, что он хочет что-то сказать, но он не делал этого, пока до нашей остановки не оставалось пару минут. Его рука коснулась моей — так он обычно привлекал моё внимание. Каждый раз от его прикосновения по мне пробегал разряд тока.

— Шей? — позвала я, и его взгляд на мгновение упал на мои губы, прежде чем он достал телефон и что-то набрал. Я ощутила волнение, но когда он показал экран, там было всего три слова. На их чтение ушла секунда.

Ужин в воскресенье?

Он приглашал меня на ужин к себе домой — так же, как раньше звал его отец. Тогда я не пришла, и до сих пор чувствовала за это вину. Но теперь всё было по-другому. Мы были друзьями, попутчиками. Я пообещала себе, что не стану жить, как Джонатан Оукс, в одиночестве. Я хотела впускать людей в свою жизнь, и больше всего я хотела впустить Шея.

Именно поэтому я подняла голову и спросила: — Ты приглашаешь меня на воскресный ужин к себе домой?

Он кивнул, на лице — надежда, от которой защекотало в груди.

— Ладно, — прошептала я, и его глаза вспыхнули будто он не ожидал, что я соглашусь. Повисла короткая тишина, прежде чем я уточнила: — Эм, во сколько?

Шей поднял два пальца.

— В два часа?

Он снова кивнул.

— Хорошо. Мне что-нибудь принести?

Он покачал головой и показал жест. Мне понадобилась секунда, чтобы перевести: Только себя.

Я покраснела и улыбнулась. — В таком случае, буду ждать с нетерпением.

— Я тоже, — показал он.

Когда мы вышли на нашей остановке, я почувствовала, как Шей на секунду положил ладонь мне на поясницу. От этого прикосновения сердце подпрыгнуло.

— До воскресенья, — сказала я, обернувшись перед тем, как повернуть к своей квартире.

Суббота тянулась бесконечно, но я заняла себя стиркой и домашними делами.

А в воскресенье я провела смехотворно много времени, выбирая, что надеть. В итоге остановилась на своих лучших джинсах и светло-голубом джемпере. Волосы оставила распущенными, добавила маленькие золотые кольца в уши. До Адамс-Роу от моей квартиры было минут пятнадцать пешком, погода стояла приятная, так что я накинула лишь лёгкую куртку.

Когда я добралась до улицы Шея, то остановилась, оглядываясь в поисках дома под номером десять. Увидев нужный, посмотрела на часы — без пяти два. Не страшно, чуть пораньше ведь можно?

Перед домом был аккуратный сад с рядами розмарина и лаванды, ведущими к двери. Я задумалась, кто ухаживает за садом — Шей или его отец? Открыв старые железные ворота, направилась по дорожке, чувствуя, как сердце бьётся всё сильнее. Не верилось, что я действительно иду на ужин к Шею домой. Месяцами я думала о нём — и вот теперь мы стали частью жизни друг друга.

Это казалось нереальным.

Я постучала трижды и подождала. Из глубины дома донёсся лай собаки. Через мгновение дверь открылась, и на пороге появился Шей. На нём были джинсы и зелёный свитер, тёмный оттенок почти совпадал с цветом его глаз. Он поприветствовал меня привычным жестом «палец вверх», я ответила тем же, и он отступил в сторону, приглашая войти. Я остановилась в прихожей, пока он закрывал дверь, а потом повернулся ко мне и указал на мою куртку.

— Хочешь взять мою куртку? — уточнила я, и он кивнул. — О, да, спасибо.

Он помог мне снять её, его костяшки едва коснулись моих плеч.

— Прости, что пришла чуть раньше. Пешком оказалось быстрее, чем я думала.

Он махнул рукой, будто говоря «пустяки», когда по коридору на всех парах прибежала собака. На вид как чёрная версия золотистого ретривера, очень дружелюбная, потому что тут же ткнулась мне в ноги. Я рассмеялась и присела, поглаживая её по голове. На ошейнике поблёскивал жетон с гравировкой Дэниел. Это заставило меня улыбнуться — я всегда любила, когда собакам дают человеческие имена.

— Привет, Дэниел. Ну ты же красавчик, — пробормотала я, взъерошивая его мягкую шерсть.

Шей тихо свистнул, и пёс сразу посмотрел на него. Ещё один жест рукой — и тот умчался обратно в глубину дома.

— Он чудесный, — сказала я, поднимаясь. Шей улыбнулся и повёл меня по коридору в просторную, светлую кухню. Она была явно расширена за счёт пристройки, выходящей в сад. Через большие окна и потолочные фонари лился солнечный свет, наполняя комнату уютом. За столом уже сидело несколько человек, оживлённо разговаривая. Отец Шея стоял у плиты, следя за едой, и от запахов у меня заурчало в животе. Это точно будет лучший воскресный ужин. Живя одна, я давно отвыкла от домашней еды — и с нетерпением ждала, чтобы попробовать жаркое Юджина.

Шей стоял позади, и я ощущала спиной его тепло, когда все повернулись к нам. За столом были пара лет под тридцать с небольшим, крупный темноволосый мужчина примерно того же возраста и ещё один — с ярко-голубыми глазами. Они были такими насыщенно-синими, что почти нереальными. Но самое поразительное — я знала эти глаза. Это был тот самый мужчина, что недавно пьяным орал под моими окнами, хамил Шивон и украл трость у Боба, когда тот вышел к нему.

Я продолжала смотреть на него, чувствуя, как сердце колотится, и заметила лёгкую тень недоумения на его лице. Он меня узнал?

Юджин отошёл от плиты и подошёл, чтобы представить меня:

— Все, это Мэгги, подруга Шея. Мэгги, это мой другой сын, Росс, и его жена, Доун, — он указал на супружескую пару. — Во дворе играют их дети, Райан и Шона. — Я взглянула в окно и увидела мальчика и девочку на качелях. — А этот большой парень — мой племянник Рис. И, наконец, Найджел, лучший друг Шея.

— Очень приятно со всеми познакомиться, — сказала я, сглотнув и стараясь не выдать растерянность от того, что лучший друг Шея оказался одним из самых неприятных типов, которых я когда-либо встречала.