Воротиться нельзя влюбиться!

Сказ десятый, о тонкостях болотной политики

Али рот себе зашей,

Али выгоню взашей!

Ты и так мне распужала

Всех заморских атташей!

Даве был гишпанский гранд,

Уж и щеголь, уж и франт!

В кажном ухе по брильянту —

Чем тебе не вариянт?

Ты ж подстроила, чтоб гость

Ненароком сел на гвоздь,

А отседова у гостя —

Политическая злость!..

Поесть и идти спать — отличное предложение, только пол так и останется липким. А я если уж за какое-то дело принялась, то предпочитала до конца его доводить, пусть и одной рукой. С буфетом-то князь вон как помог. На душе как-то легче стало, что красивая посуда не пострадала. Она, в конце концов, не виновата в том, что у неё такой вредный хозяин.

— Чего расселася? — воинственно проскрипело из угла. — А ну, мой давай! Живём уже два дня, как в свинарнике, а всё по твоей милости. Хозяин запретил убирать. Ишь, удумал, нашёл «воспитательный момент». Отродясь у меня такой грязи в тереме не было. Вот что значит баба объявилась! Где баба, там и срач!

— Вы, собственно, кто? — спросила я темноту, уже предполагая, каким будет ответ.

— Дед Посте́нь я, — отозвался домовой и показался на свет.

Роста небольшого, сантиметров девяносто. Лохматый, угрюмый и жутко недовольный. Но при этом чисто одетый: рубашечка на нём белая так накрахмалена, что аж хрустит; штаны без единого пятнышка; а поверх всего расшитый красными черпачками передник. Торчащая немного вперёд борода аккуратно подстрижена, да и лохмы причёсаны, если приглядеться.

— Очень приятно познакомиться, я Маруся.

— Приятно ей! — возмущённо топнул дед лаптем. — Рассиживаться приятно? А ну, вставай, лодырница великовозрастная. Потомуть, небось, никто замуж-то и не взял до сих пор. Кому такая хозяйка-то надоть? Погром учинила — и тикать! Измигульница!

Кто-кто?

— Я и не собиралась отлынивать, просто порезалась, — показала я руку ворчащему деду. — И нечего меня тут обзывать. Я к вам в гости не напрашивалась.

— Вечно припрёт Владик ерундень какую-то… То енту… как её?.. этажёрку лаковую, на которой следы-то от пальцев так и остаются, так и ляпаются! А мне — вытирать. То книжек приволокёт обоз целый, да всё переплёты бумажные, а как их протирать? Как протирать, я тебя спрашиваю?

— Пипидастром, — уверенно ответила я. — Если перестанете на меня ворчать и подсобите с уборкой, я вам такой помогу сделать. Специально для книг.

Дед Постень заинтригованно на меня посмотрел, а густые усы шевельнулись. Возможно, в улыбке, но кто его знает?

— Чавой за пипидаст такой?

— Пипидастр. Уникальная технология нашего мира, — с серьёзным видом ответила я. — Вы уж помогите мне, дедушка. А я вам схемку нарисую. Или даже сама сделаю, материалы только нужны будут.

— Схемку? — заинтересовался дед. — Схемку — это можно…

Он подошёл к месту, где ещё оставались очертания лужи липкого мёда, и потёр его лаптем, очищая всё до блеска. Секунду спустя пол засверкал чистотой. А я бы не меньше часа его мыла!

— У вас в тереме шикарный порядок. Вы уж извините, что я так разбушевалась. Довёл меня ваш Владик.

— Енто да, — внезапно смягчился домовой, — енто он могёть. Давненько я ему говорю, что хозяйку нам надобно, да детишек выводок. А то живём, как два бобыля. Ян-то что, ян-то старый уже. А Владик-то молодой пока. Уж смотрины-то какие только не устраивали. Невестов-то каких только не привозили. А всё не то ему и не енто.

— Так князь же… переборчивый и требовательный.

— Уж не то слово! Я уж с ног сбиваюся. И банька шоб натоплена была, и на столе разносолы, и караваи свежие из печи, и порядок в доме.

— Видно, что хозяин вы рачительный и ответственный, — похвалила я, чтобы наладить контакт. — Особенно при таком князе суровом, непросто, наверное, приходится.

— Ой, суровый-то оно да, только не в том дело. Упрямый, как о… — дед Постень вдруг осёкся и насупил брови, — как оченно упрямый человек. Ян-то что, моё дело какое? За князем приглядывать, да порядок наводить.

— Скажите, а чем можно у вас перекусить? Голодная я…

— Очень голодная? — вдруг обрадовался дед.

— Очень, — кивнула я.

— Так енто мы быстро сообразим-то!

Домовой с такой прытью принялся метать еду на кухонный стол, что три секунды спустя я поняла, насколько сильно переоценила свой голод. Чего на столе только не было! И солянка, и холодец, и репа пареная, и свежий калач, и ассорти из вареников.

— Полбу любишь? — спросил дед, потирая ладони.

— Не пробовала, — призналась я.

Он аж руками всплеснул.

В общем, из-за стола я не вышла, а выкатилась. Дед Постень накормил меня сначала до отвала, а потом ещё немного. Я ела и нахваливала. Когда отяжелела и осоловела от такого количества еды, домовой ласково на меня посмотрел и, чуть не прослезившись, сказал:

— Иди уж, я приберу…

В общем, еле поднялась в светлицу, да и завалилась спать, клятвенно пообещав себе искупаться с утра. Вот только спала почти до обеда. Видимо, организм решил не ждать окончания волнений и стрессов, а впасть в спячку примерно до весны. Возражений с моей стороны не было никаких.

— Маруся! Просыпайся, — постучал в дверь князь. — Время наказания.

— М-м? — сонно протянула я. — Что за террор — до завтрака наказывать?

— Так время завтрака уже прошло давно, — хмыкнул через дверь Кощеевич. — Вставай. А то пропустишь это наказание, придётся тебе другое придумывать, ещё более изощрённое.

— Иду! — крикнула я и побрела в ванную, приводить себя в порядок, бурча под нос: — Тиран и деспот…

— Я всё слышал!

— А обзываться правилами не запрещено! — отозвалась я.

Нет, и что за слышимость такая в этом тереме? Хорошо, что я с зеркальцем не успела поболтать, а то князь давно бы про него узнал.

Приведя себя в порядок, надела зелёный — под цвет глаз — сарафан и повязала волосы лентой. Если Его Темнейшество утверждает, что моя красота на него не действует, то обязательно необходимо её навести. Надо ещё у домового попросить книгу с рецептами домашней косметики. Румяна из свеклы, помада из давленных жуков, тушь из сажи и слюны коня — вот эти все прекрасные изобретения средневековых красоток. Куда я без них?

Спустилась вниз и застала князя за столом.

— Присоединяйся.

— Спасибо, — села я рядом.

— Калью будешь? — предложил он.

— Буду, — не стала привередничать я, хоть и понятия не имела, что мне предложили.

Оказалось, что калья — это шикарная кисловатая уха, пряная, сытная и с икрой. Сначала подумалось, что варёная икра мне не понравится, но оказалось очень даже вкусно. Особенно вприкуску с ситным хлебушком.

— Наказание тебе я определил такое: будешь кикимор выслушивать.

— Что?

Ну… пока что не звучало как что-то запредельное. Что они, орут громко? Или в чём проблема их выслушивать?

— Ко мне через полчаса прибудет их делегация. Требования у них одни и те же — сделать их полновластными владелицами болот. А болотниц — выселить. Но куда я их выселю из естественной среды обитания? В общем, надо их как-то задобрить и утихомирить. Хотя бы на месяцок. Потом они ещё одну делегацию пришлют, и всё начнётся с начала, — устало скривился князь.

— А прогнать их не пробовали? — спросила я.

— Пробовал. Будет только хуже. Так что твоя задача: выслушать, успокоить и отправить их обратно на болота довольными, чтоб они от меня отстали. Всё поняла?

— Да, — легко согласилась я.

— Только болотниц не обещай никуда выселять. От них делегация будет завтра. Примешь тоже ты, — вдруг довольно улыбнулся князь.

— И это всё наказание?

— Нет, обижаешь, Марусь. Послезавтра озёрницы, потом речницы, а потом ночницы. Волота я, так и быть, сам приму.

И так доволен почему-то был собой собеседник, что мне в душу закрались сомнения: не всё так просто.

— А они не возмутятся, что вместо тебя их принимаю я?

— Даже если и возмутятся — пусть их. В крайнем случае пожалуются во время следующего визита, уж как-нибудь я это переживу.

— И это всё наказание? Остаться исполняющей обязанности Влада Кощеевича?

— Ага, — кивнул он. — Если нарушишь условия, придумаю что-то похлеще. Удачи! Дед, уберёшь со стола?

— А чего б не прибрать, — проскрипело из-за печки. — Ты енто, медовик-то будешь? Ян-то испёк с утреца.

— Буду, — кивнул довольный донельзя князь. — Сейчас Марусю отведу в приёмную и вернусь.

Его Темнейшество проводил меня в другую часть терема, в которой я ещё не была. Крытый арочный переход вёл фактически в соседнее здание, и гвалт, доносящийся оттуда, слышался издалека.

По мере приближения к приёмной, князь всё ускорял шаг, а возле двустворчатых дверец с резными чёрными лебедями, глядящими друг на друга, остановился, сочувственно на меня посмотрел, распахнул их и зычно проорал, перекрывая шум:

— От моего имени сегодня вас примет сударыня Маруся!

Подтолкнул меня внутрь на растерзание болотной нечисти, а затем и вовсе закрыл дверь с той стороны.

Высоко задрав голову, сударыня Маруся в моём лице вплыла в приёмную и сразу же заметила два трона. Один массивный, чёрный, явно мужской. Второй — похожий, но поменьше. Так как никаких указаний по поводу занимаемого трона не было, я села на самый большой. Гвалт на секунду прекратился, и три десятка кикимор проводили меня глазами, а потом вдруг заверещали все разом, в три раза громче.

Галдёж стоял невыносимый. На уши надавило так, что аж глаза начали вылезать из орбит. Ультразвуковая пытка, не иначе.

— А ну тихо! — гаркнула я.

Бесполезно. Слова утонули в общем шуме. Гвалт только усилился. Крики стояли такие, будто чайки подрались с гиенами за то, кто оторвёт коту бубенцы, а кот был категорически против.

— А ну, молчать! — предприняла я вторую попытку.

Бесполезно. Кикиморы пришли не поговорить, а высказаться, и теперь высказывались изо всех сил.

Маленькие, ростом чуть выше метра, покрытые облепленной ряской шерстью, с торчащими из-за спин камышами и водорослями на плечах, с длинными носами и зеленоватыми лицами — орали они так, что я начала сомневаться: а не глухие ли они?

— Ладно, не хотите разговаривать — не надо, — спокойно поднялась я и направилась на выход из приёмной.

Это возымело эффект — на мгновение стало блаженно тихо.

— Сударыня Маруся, — позвала вдруг самая старая кикимора, шерсть у которой поседела и оттого казалась более насыщенно-зелёной, чем у остальных. — Вы куда?

— Как куда? — обернулась я. — Чай пить с медовиком. Раз вы кричите тут всем скопом, как я вас могу выслушать и помочь? Никак. У меня инструкции от князя чёткие: выслушать кикимор, вникнуть в их проблему и помочь. Но раз вы мне этого не даёте сделать, то и ладно.

— Мы даём, — обдумав, чуть тише проверещала главная кикимора.

Противно, конечно, но по одной их голоса ещё можно было терпеть.

— Ну хорошо, — я показательно медленно вернулась на трон, села, расправив юбку, и сказала: — Я специально сегодня в честь дорогих гостий надела зелёное, чтобы обозначить своё крайнее расположение.

Это нечисти польстило. Длинные носы качнулись одобрительно, и главная кикимора засвиристела:

— Сладу никакого нет с этими болотницами!..

— Так! — властным жестом остановила я звуковой поток. — Я человек в этом деле новый, навомирный, поэтому давайте с самого начала. Кто вы такие, чем занимаетесь, как живёте и чем промышляете. А уже потом о проблемах. Я досконально хочу в вопросе разобраться, а не абы как, — серьёзно проговорила я, и это кикиморам очень понравилось. — Только помедленнее и потише. А то если у меня голова заболит, придётся делать перерыв или даже на завтра заседание переносить.

Такой вариант развития событий кикимор категорически не устроил. Они было подняли новый гвалт, но как только я снова встала с места и направилась в сторону выхода, притихли.

— Кикиморы мы, — почти шёпотом пояснила главная. — Проживаем на болотах. Следим за обстановкой, заботимся об окружающей среде, водоросли выращиваем, клюкву собираем, деток похищаем.

И всё это в одну строчку, не меняя интонации, будто деток похищать и клюкву собирать — это примерно одно и то же.

— Зачем детки вам нужны? — не дрогнувшим голосом спросила я.

— Как зачем? Новых кикимор из них растим… — захлопала глазами главная.

— А сами между собой что, не можете детей иметь?

— Ну… можем, но так долго оно…

— Ага, чужое всегда взять проще. Понятно. И чего вам на болотах ваших не хватает? — сурово спросила я.

— Так сладенького, — пискнул кто-то из толпы, за что удостоился убийственного взгляда старой кикиморы.

— Сладенького да, но дело в болотницах… Эти гадины зелёные совсем обнаглели, — снова заверещала вдруг главная.

— И с чего начался ваш конфликт?

— Как с чего? Мальчонку они у нас уволокли, — пожаловалась кикимора. — У нас какой уговор: коли росточку с кикимору али меньше, то наша добыча. А коли выше, то болотниц. Так заплутал мальчонка, вышел на болото, ну росточку точно нашего. Так эти дряни взяли и утащили его к себе! Да так и сожрали, оглоедки ненасытные.

— А вы бы не сожрали? — тихо спросила я.

— Да нет, что ж мы, звери какие? Утопили б, да в кикимора обратили б, — махнула рукой длинноносая нечисть. — Но всё эти поганки испортили! Житья от них нет. Вредительницы! Грозятся нас со свету извести.

— А разве они сейчас не с лешим воюют? — удивилась я.

— Нет, ну конкретно сейчас да, а так…

— Так чего вы тут делаете? Чего вы ждёте? Надо их с тыла атаковать, пока они лешим заняты, — уверенно предложила я.

В приёмной настала идеальная тишина. Кикиморы вытаращились на меня, тыча в мою сторону длиннющими носами.

— Воевать, что ли?.. — с сомнением спросила главная.

— А как иначе вы их изведёте? — недоумевала я.

Пока встреченные формы нечисти никакого сочувствия во мне не вызывали, особенно вот такие, ворующие деток и делящие, кому заблудившийся ребёнок достанется. Пусть они между собой гавкаются и от людей отстанут. Да и князь указаний не развязывать межвидовую войну не давал. Он что сказал? Выслушать, успокоить и отправить кикимор обратно на болота довольными, чтоб они от Его Темнейшества отстали. Вот они и стоят, выслушанные и присмиревшие.

— Ну так… а как? — захлопала глазами главная и задумчиво схватилась за кончик носа.

— Я вам честно скажу: симпатий к болотницам у меня никаких нет. Война так война. На истребление. Я вас в этом вопросе всецело поддержу. Морально, — заверила я.

— Ась? — шокированно уставилась на меня кикимора.

— Так и есть. Конфликт ваш уже не первый год длится, верно я говорю?

— Верно, — завороженно кивнула она.

— Но результатов нет, верно?

— Верно!

— Ваши исконные территории продолжают занимать эти узурпаторши. Верно?

— Верно, — шёпотом выдохнула кикимора.

— Так какие варианты?

— Какие? — эхом отозвалась она.

— Никаких, — сурово подытожила я. — В бой, только в бой. И на это время чтоб никаких похищений человеческих детей. Чтоб не отвлекаться от цели. Ясно?

— Ясно, — широко распахнув глаза, смотрела на меня предводительница нечисти. — Ну, так мы пойдём тогда?

— Подождите. Я князя позову, может, у него какие-то вопросы к вам остались.

Пока я боролась за благополучие человечества, Его Темнейшество поглощал медовик с чаем. При виде меня он нахмурился и строго сказал:

— Думала, так быстро от них избавишься? Ну уж нет. Сиди и слушай. Это твоё наказание.

— Так они успокоились и уходят. Выслушала их я.

Князь удивлённо на меня уставился.

— Что, прям уходят?.. Обычно ж это часов на пять как минимум…

— Я действовала строго по инструкциям: выслушала, успокоила и готова отправить их обратно на болота довольными. Вы уж проводите…

Возвращались мы в приёмную под тишину, от которой лицо спутника становилось всё более и более подозрительным. Распахнув створки дверей, князь застал кикимор перешёптывающимися между собой и сверкающими глубоко утопленными глазками.

— Благодарствуем, Влад Темень Наша Кощеич, за приём. Разреши отбыть обратно на болота, а то загостилися мы в тереме твоём, — в ноги поклонилась ему кикимора.

— Отбывайте… — обескураженно ответил князь.

Второй поклон главная кикимора отвесила мне лично.

— Да не иссякнет мудрость ваша, сударыня Маруся. Благодарствуем за помощь и науку.

— Вам спасибо. Приходите ещё. Я всегда рада вас выслушать, — тепло улыбнулась я и заговорщически подмигнула: — А болотницам привет мой пламенный передавайте.

Старуха-кикимора весело хихикнула в ответ.

— Передадим, как не передать!

Гуськом, одна за другой, кикиморы вышли через гостевой выход наружу, и приёмная опустела.

Князь смотрел на меня со смесью недоумения, уважения и — самую чуточку — восхищения.

— Ну… ведьма!

— Болотниц я завтра с удовольствием приму, — потёрла я руки, широко улыбаясь. — А вообще, чувствую я в себе призвание к политическим делам.

— Да неужели?.. Даже как-то обидно, что наказание приносит тебе такое удовольствие, — протянул князь. — Теряется дидактическая составляющая. С другой стороны, лишь бы они тут не орали и меня не бесили. И потом, слово моё твёрдое, раз сказал, то менять его уже не буду. Впереди у тебя ещё четыре дня: болотницы, озёрницы, речницы и ночницы. Глядишь, какие-то тебя доконают.

— Что вы, Ваше Темнейшество, если меня кто-то и может доконать, то только вы! — весело ответила я.

А в голове созрел чудесный, изумительнейший в своей изящности план.

Наверное, князь, когда узнает все подробности, будет не в восторге. Но это будет потом, до этого момента ещё дожить надо.