Воротиться нельзя влюбиться!

Сказ семнадцатый, о неверии

Я полезных перспектив

Никогда не супротив!

Я готов хоть к пчёлам в улей,

Лишь бы только в колефтив!

Дай приказ — и хоть куды,

Хоть на до́бычу руды!

Буду вкалывать задаром,

Без питья и без еды!

— Так что там за зелье-то было? — спросил Влад, пока мы возвращались в его кабинет.

Нам предстояло забрать зеркальце, сделанных кукол и как можно скорее выдвинуться на Буян.

— Да разве я знаю? Что под руку попалось, то и напихала в него.

— Помнишь, что именно?

— Ну, вроде да… Положила родиолу розовую, аралию, вереск, розмарин, дягиль и левзею. А, ещё добавила уголь, палёные волосы Соловья-разбойника, мышиный помёт и молочай.

Князь поперхнулся.

— А что? — нахмурилась я.

— А молочай не Палласа часом? Который в народе ещё мужик-корнем называют?

— Может, и его, — ответила я, смутно припоминая, что на банке была буква П рядом с названием, но я на неё даже не обратила внимания. — Так что за зелье?

— Видать, действенное. Все ингредиенты — для усиления мужской потенции. Хотя насчёт мышиного помёта и волос не скажу, но перечисленные тобой травы — точно для этого.

— Правда, что ли? А я ещё ему постельный режим и гробовое молчание на неделю назначила…

— То-то молодая жена, наверное, обрадовалась, — рассмеялся Влад. — Муж лежит, молчит и с готовностью торчит.

— Да ну тебя, — смутившись, рассмеялась я в ответ.

И вроде момент был до крайности неподходящий для веселья, а всё равно хотелось улыбаться.

— Буду знать, на какие чудеса способна моя невеста, — сказал Влад, открывая передо мной дверь.

От его слов я даже запнулась о порог и чуть не полетела в терем носом вперёд.

— Ты чего? — удивился князь, ловя меня на лету.

— Удивилась, что ты меня невестой назвал, — призналась я.

— А как ещё тебя называть? Замуж же согласилась за меня идти?

— Ну как-то ты вскользь предложил…

— Хорошо, — кивнул вдруг Влад и очень серьёзно спросил: — Согласна ли ты выйти за меня замуж, вместе встречать радости и невзгоды, растить детей и прожить жизнь в любви и мире?

— Согласна, — завороженно ответила я, хотя насчёт мира были у меня некоторые сомнения.

Влад поцеловал меня в губы и отпер дверь в свои покои.

— Вот теперь точно невеста.

Взяв зеркальце, он огляделся, снял со стены ещё один рог, уже поменьше, прихватил небольшую шкатулку с полки и посмотрел на меня.

— Я готов, а ты?

А я ещё в туалет сходила на дорожку, надела поданную князем шубу и захватила из кухни перекус на двоих. Война войной, а обед по расписанию. Во дворе уже бил копытом раздухарившийся Раджа. Рядом с ним пританцовывала от нетерпения вороная кобылица, тоже уже осёдланная. Влад помог мне взобраться на неё.

На Раджу усадили деловитую домовушку лет сорока пяти на вид, округлую и ладную. По взглядам деда Постеня стало понятно, что это и есть та самая Марфа. В руках у неё был здоровенный мешок с игрушками, ещё один такой же держал наш домовой, которого князь усадил следом.

— Ну, в путь! — скомандовал Влад, забравшись в седло позади меня, и лошади вдруг рванули с места так рьяно, что Марфа ойкнула и вцепилась в домового, отчего тот довольно улыбнулся.

Прошлый раз путь до Буяна казался мне бесконечно долгим, но сейчас со мной рядом сидел князь. Стоило нам взмыть в высь, как вороная обогнала Раджу и чёрной стрелой полетела сквозь ночную тьму.

— Как быстро!

— Это ночная кобылица. По ночам им нет равных.

Я прижалась спиной к Владу и набрала полную грудь ледяного весеннего воздуха.

— Что будешь загадывать?

— Чтобы открылись каналы между мирами, исполнилось пророчество, но ты при этом не пострадала, — ответил князь.

— Не слишком много для одного зеркальца?

— Нет, вполне. Оно всё связано, Марусь. Ты попала в Явомирье неслучайно. Я успел перекинуться с Дедом Морозом парой слов в прошлом месяце, так он сказал, что чудо случилось само. Он лишь немного помог ему. Хотел одарить грустную девушку, сунул руку в мешок, а там — зеркальце, которого у него отродясь не было. Разве не чудо? Чудо.

Я улыбнулась.

— Знаешь, я однажды читала одну историю. Парень летел на самолёте из Москвы в Бразилию. Это очень далеко, считай, через весь мир. В Москве он купил шоколадку, но не съел её, лишь пару кусочков отломил. А когда проходил визовый контроль в Рио, девушка-таможенница за стойкой грустно так вздохнула и пробормотала: «Ох, как же хочется шоколада!». Парень достал свою плитку и отдал ей. Она ужасно обрадовалась и поблагодарила, а он лишь посмеялся и ответил: «Всегда вслух проговаривайте свои желания, чтобы они исполнялись. А уж каким путём мироздание их исполнит — неважно. Может, оно даже решит доставить вам шоколадку с другого конца света, но это не будет иметь значения, когда она вдруг появится у вас в руках».

— Очень занимательно. Наверное, это тоже можно считать маленьким чудом.

— Однозначно можно, — уверенно кивнула я. — Зря мы в Навомирье думаем, что чудес не бывает или что их заменят технологии. Нет, чудеса всё-таки были, они нас окружали, и когда мы откроем каналы, они появятся снова. Влад, а можно личный вопрос? Возможно, неуместный.

— Можно, — слегка напрягся он.

— А кто твоя мама?

Князь хмыкнул в ответ.

— Не знаю, кто она, единственное, что мне известно: мать была ведьмой. Отец мой был не самым душевным и тёплым человеком, возможно, она сбежала от него. Вырастили меня дед Постень и няня, ей я построил хороший терем в городе, она ни в чём не нуждается, я навещаю её регулярно и обязательно вас познакомлю. Вот такая история.

— Грустная. Ты злишься, что мама тебя оставила?

— Уже нет. Думаю, у неё были на то причины, и мне уже неважно, какие именно. Раньше хотел её встретить и спросить, почему она так со мной поступила. Но сейчас понимаю, что никакой ответ удовлетворения мне не принесёт. Что бы она ни сказала, моего детства это уже никак не изменит, а взрослый я в ней уже не нуждаюсь. Да и кто знает, может, её и в живых уже нет.

Я накрыла ладонью его руку, придерживающую меня за талию, и сказала:

— А я очень хочу быть рядом с тобой и не хочу никуда уходить.

— Спасибо. Это важно, — он обнял меня крепче.

— А ещё вопрос. Если пророчество всё-таки исполнится, то есть же живая вода и мёртвая. Можно и оживить меня…

— Нет, Маруся, до этого доводить мы не будем, потому что большой надежды на волшебство уже нет, а твоя безопасность для меня важнее всего.

На душе стало тепло и почти легко, даже несмотря на то, что впереди нас ждала одна лишь неизвестность. Хорошо, что я захватила еду. Путь до далёкого острова занял несколько часов, и мы успели проголодаться и перекусить.

Когда мы прибыли на Буян, нас уже ждали полчища нечисти. Русалки нервно плескались в воде у берега, лешие отсиживались среди трёх могучих ив, болотницы набились в здоровенные бадьи, от которых тянуло затхлостью и тиной. Сил набирались, готовились. У них, упырей, волколаков и кикимор были самые сложные задания. Показываться людям, но не вредить. Я нашла глазами Нетечу. Бросив взгляд на то, как придерживал меня за талию князь, она фыркнула и отвернулась.

Да, так уж получается, что наше счастье — всегда чьё-то несчастье. Мы забираем себе мужчину, в которого влюблена другая, занимаем на работе место, которое хочет коллега, растим ребёнка, о котором грезит соседка. Но и наши мечты воплощает кто-то другой. Ездит в отпуск, который нам не по карману, сбрасывает килограммы, которые нам мешают, учится рисовать так, как мы мечтали. Так что расстраиваться бессмысленно, стоит жить эту жизнь счастливо и по возможности дарить радость другим. Это и есть простой рецепт общего счастья.

Спешившись, мы оказались окружены предводителями разных отрядов.

— Кого ещё ждём? — огляделся князь.

— Ведьмы опаздывают, — заверещала кикимора.

Вскоре в тёмном небе забликовали десятки огоньков. Отряд ведьм мчал в нашу сторону. В ступах, на мётлах, с развевающимися по ветру волосами. И только бабуся в цветастом платочке — верхом на трёхглавом змее-драконе. Я вдруг поняла, кого она мне напоминает — почившую королеву Англии. Когда Горыныч или его потомок с рёвом приземлился на берегу, она похлопала его по морде сухонькой ладошкой и ласково проговорила:

— Ну, полно, голубчик, не рычи. Лети, не занимай место.

С рёвом, переходящим в громовой рокот, тот взмыл в небо и скрылся во тьме ночи. Все собравшиеся проводили его взглядом и перевели глаза на нас. Бабуся заметила зеркальце, сделала умильное лицо и ласково проговорила:

— Гляньте-ка, какую диковину Владик припас. Ах, какой мальчик! И холостой! — всплеснула ручками и добавила: — Женить тебя надо, князь.

— Я сам женюсь, когда решу. А кто посмеет вмешаться — тот пусть пеняет на себя. До конца света может и не дожить, — угрожающе ответил князь.

Бабуся впечатлилась, пожала плечами и не стала тему развивать. Сначала стало немного обидно, что Влад не рассказал о помолвке, но я урезонила себя тем, что сейчас не время и не место. Опять же, с такой милой бабуси станется и травануть меня…

— Свет мой зеркальце, — низким, спокойным голосом заговорил князь, — открой заново старые каналы между Навомирьем и Явомирьем, а также создай новые, чтобы возможно было в Навомирье перейти как можно большему количеству существ, и пусть исполнится пророчество о навомирянке Марине, но так, чтобы она при этом не погибла и не пострадала.

Мир тонко зазвенел и завибрировал. Воздух загустел и пошёл рябью, словно от холодной земли начал исходить неимоверный жар. Зеркальце задребезжало, покрылось трещинами и раскрошилось вместе с оправой, остался только один маленький кругляш из середины, который Влад убрал в карман.

— Время настало! — громко объявил князь. — Собравшиеся тут — надежда Явомирья. У вас есть шанс восстановить баланс. Напоминаю! Людей не мучить, не убивать, намеренно не пугать, а по возможности помогать и дарить веру в чудеса. Помните, что при виде детского оберега, — он вынул из мешка детскую куколку в вышитом платьице и показал остальным, — необходимо с воем убегать подальше. Пусть верят в то, что оберег работает. Возвращаться можно при появлении обратных каналов, в зависимости от обстановки, но не раньше, чем через сутки. Для поддержки связи между группами у каждого предводителя есть вестник. Задание всем понятно?

— Да! — в едином порыве взревела нечисть.

— Тогда отправляйтесь!

Торжественно и страшно затрубил малый рог. Отряды рассредоточились, предводители повели свои группы к отдельным каналам, в том числе и тем, что находились в других частях острова и вели в другие города. К нам подошли Дед Мороз и Снегурочка, которая вручила мне посох и нацепила на голову кокошник.

— Вы, сударыня Маруся, отправляетесь с нами! — весело проговорила она.

Я обернулась на князя, и он кивнул, а затем коротко пожал мне руку.

— А ты? — взволнованно спросила я.

— А я отправлюсь с отрядом ведьм и проконтролирую, чтобы всё прошло гладко. Лечить я не умею, хотя кое на что сгожусь. Прослежу за тем, чтобы нечисть не причинила навомирянам вреда.

— Хорошо, кивнула я. А посох мне зачем?

— Бьёшь им об пол, и оказываешься подле ребёнка, — пробасил Дед Мороз. — А иначе как успеть всех за одну ночь поздравить? Мы отправимся втроём, остальные могут детишек напугать, а ты, сударыня, похожа на Снегурку, вот и побудешь ею. Держи мешок с куклами. А шубу смени на душегрейку голубую, и будет в самый раз!

Я переоделась и посмотрела на Влада, который теперь выглядел гораздо старше. Кажется, волшебство утекало очень быстро. Иначе выглядела и вся нечисть, чем больше времени проходило, тем заметнее они теряли человеческие черты.

Жених наклонился ко мне и прошептал:

— Всё получится.

— Я верю! — горячо ответила я.

— Вот и славно.

К нам подошёл Раджа и зафыркал.

— Ты хотел что-то сказать? — погладила я его, но конь не ответил, лишь кивнул.

— Думаю, что он утратил речь, — сказал Влад. — Скорее отправляемся, пока ещё можем.

— Да вы, батенька, оптимист! — рассмеялась Снегурочка.

Вот уж кто не кручинился, а радовался возможности одарить детей подарками вне сезона.

— Не переживай, Раджа. Всё у нас получится! — заверила я коня и погладила по обеспокоенной морде.

Бурного прощания не вышло, Дед Мороз махнул мне рукой и поманил за собой в канал между ивами, а Влад остался стоять рядом с бабусей в цветастом платочке, которая смотрела на меня, недобро сощурившись. Ладно, не думала же я всерьёз, что, кроме Нетечи, вокруг нет желающих стать женой князя?

Мы вышли на знакомый газон, только теперь вместо сугроба на нём была куча грязи. Нарядные зимние сапожки тут же по щиколотку погрузились в неё, и я поняла, что буду оставлять за собой вполне вещественные следы.

— Ежели в голове есть конкретное место, то можешь его представить. А ежели нет, то посох сам приведёт, куда нужно. Вот так стукаешь — и переносишься, — показал Дед Мороз, стукнул посохом и исчез.

— Удачи! — пожелала Снегурка, взваливая на спину здоровенный мешок с куклами, стукнула своим посохом и тоже исчезла.

Настала моя очередь. Я сосредоточилась и представила спящего ребёнка лет семи. Стукнула посохом и оказалась в тихой тёмной спальне. В кровати сопел малыш. Я осторожно разбудила его и улыбнулась, когда он распахнул сонные глазки.

— Держи. Это тебе. Оберег от нечисти.

— Вы кто? — нахмурился малыш, оглядывая меня с ног до головы.

— Я — чудо. А ты в меня верь!

Я вложила в маленькую ручку куклу и стукнула посохом об пол под взволнованный зов «Мама! Тут тётя!». За тётю, конечно, стало немного обидно, но вскоре стало не до того. Куколок у меня оказалось очень много, даже считать смысла не было. Мешок, видимо, дна не имел. Мальчикам я дарила молодцев в рубашках и штанишках, а девочкам — девиц в разноцветных сарафанчиках. Десятки, сотни детей. Всё происходило так быстро, что вскоре я даже перестала запоминать лица.

Спина устала, тяжёлый посох натёр ладонь, и с каждым разом поднимать его было всё труднее и труднее. А ночь всё длилась и длилась, и я начала подозревать, что у Деда Мороза есть своя особая, растягивающая время волшба. Когда мешок вдруг опустел, я не поверила своим глазам. Сколько кукол я отдала? Сколько веры посеяла? И сколько страхов? Ведь, скажем честно, не все дети обрадовались моему приходу, некоторые плакали. Трижды я напоролась на мам, и однажды — на спящего рядом с больным ребёнком отца. Удивлённые лица сменяли друг друга в бесконечном калейдоскопе, и когда всё закончилось, я стукнула посохом последний раз и оказалась в своей квартире. Часы на стене показывали пять тридцать утра.

— Мам? — позвала я, стучась в её спальню.

— Войди! — раздался сиплый голос.

Она села на кровати, сонно потирая переносицу.

— Привет, мам!

— Ты где была? И что за маскарад?

— Мне так много тебе нужно рассказать… Ты, скорее всего, не поверишь, но завтра услышишь новости и поймёшь, что я не сошла с ума. А пока просто выслушай.

И я рассказала обо всём, что произошло после новогодней ночи, не упуская деталей, а потом до кучи вывалила всё, что так давно наболело. За окном давно забрезжил рассвет, а мы говорили и говорили. Не знаю, верила ли мне мама или нет, но слушала очень внимательно.

Впервые в жизни.

— Не думаю, что мы ещё увидимся, — обняла я её, прощаясь. — Я бы хотела, чтобы ты была счастлива. Знаю, что отношения у нас всегда были непростые, но верю, что… что ты любишь меня, как умеешь.

По нашим лицам давно текли слёзы, но мама не ругалась. Обнимала меня и, кажется, планировала звонить в психушку. Но не ругалась.

— Прости, Марин. Я же как лучше хотела… Не хотела, чтоб ты осталась одна с ребёнком на руках в восемнадцать лет, как я. Не хотела, чтоб тебя обманули и бросили. Хотела, чтоб ты образование получила, человеком стала…

Мама погладила меня по волосам и обняла. Мой рассказ её, конечно, огорошил, и сейчас она со скептическим любопытством разглядывала мой наряд и кокошник. Ровно до того момента, как в комнате со стуком появился Дед Мороз под ручку с Владом. Тут у мамы приоткрылся рот, и она широко распахнутыми глазами воззрилась на незваных гостей.

— Извини, Маруся, мы тебя потеряли и заволновались, — сказал князь.

— Я хотела с мамой попрощаться, — объяснила я. — Куклы все уже раздала.

— В таком случае извините за вторжение, — князь галантно поклонился моей маме и представился: — Я — Влад Кощеевич Бессмертный, ваш будущий зять.

Мама посмотрела на меня с таким шоком в глазах, что я даже немного устыдилась. Нельзя так родителей волновать. Ладно, ничего, она у меня молодая, инфаркт ей точно не грозит.

— Нам пора уходить? — спросила я Влада.

— Да. В городах начались беспорядки. Группы, что на природе действуют, ещё останутся. А со школами возникли сложности. Воскресенье сегодня, оказывается, — усмехнулся он. — Но ведьмы хорошо постарались в больницах, сил ни у кого из них почти не осталось. Так что возвращаемся. А это вам подарок, как моей будущей тёще, — он протянул маме небольшую шкатулку, и она приняла её дрожащей рукой.

— Ты лучше сегодня на улицу не ходи, целее будешь. Ну, прощай, мам! — я посильнее обняла её напоследок и подошла к Владу.

Дед Мороз стукнул посохом, и мы оказались в переулке между гаражами, слякотном и незнакомом, где уже ждала Снегурочка. У одной из стен воздух едва заметно рябил, обозначая канал, и мы уверенно вошли в него. Вышли, правда, не очень удачно — в овражек с жидкой грязью на дне, но к нам тут же кинулась подмога из свиты Государя Василия Бессменного.

Ноги увязли в грязи, но, игнорируя это, мы синхронно задрали головы к небу, где на лазурном своде почти затянулась страшная чёрная трещина.

— Как все прошло? — еле слышно спросил Государь, поправляя массивную шапку. — А у нас тут ива зацвела.

— Всё прошло успешно. Отчёты — послезавтра на Большом Вече. Часть групп ещё не вернулась, останется до завтрашнего вечера. Сейчас они активно отрабатывают сбегания при виде оберегов. Особенно хороши в деле оказались болотницы. За ними же ещё и мокрые следы остаются…

Влад довольно улыбнулся, вдруг подхватил меня за талию и принялся кружить. Я радостно засмеялась, разглядывая его посвежевшее и помолодевшее лицо.

— Неужели у нас получилось? А как же пророчество? — спросила я, когда он наконец меня отпустил.

— А что пророчество? — раздалась певучая трель из ветвей цветущей ивы, где сидела золотая птица с прекрасным девичьим лицом, на голове которой сияла корона. — Оно гласило: навомирянка Марина отдаст жизнь Явомирью и тем вернёт ему волшбу. Волшба возвращается. А коли ты третий раз вернулась в Явомирье, на этот раз навсегда, то и жизнь ты, получается, нашему миру уже отдала…

Я ошеломлённо поглядела на Влада, но тот лишь усмехнулся.

— Да-да, так и гласило. Теперь всё верно, — он обнял меня за плечи и повёл в сторону лошадей, но в последний момент обернулся к соратникам: — Ждём вас послезавтра на Большом Вече. А пока все вернувшиеся могут отдыхать.

Влад усадил меня в седло и обратился к любителю Юнга:

— Раджа, останься пока тут. Группа домовых ещё не вернулась. Не в службу, а в дружбу — привези обратно деда Постеня.

Конь величаво кивнул, а потом заговорил:

— Любовь — это не сумасшествие. Уместно ли вообще здесь слово «ум»? Это и свет, и тьма, конца и края которым никогда не будет. И никому не избежать этой таинственной силы.

Я обрадовалась, что к нему вернулась речь.

Когда князь устроился позади меня, наша кобылица взмыла в небо. Огромная прореха с рваными краями стала гораздо меньше. Будто рана на теле мира затягивалась на глазах.

— Неужели у нас всё получилось?! — выдохнула я, оборачиваясь к Владу. — Даже не верится!

— Почему не верится? В сказках и не такое бывает, Маруся! — рассмеялся он.

На обратном пути к терему, который я уже мысленно окрестила домом, я поведала Владу, как оказалась в Явомирье и как притворялась Ягой. Влад в свою очередь рассказал несколько историй из прошлого, особенно забавно было то, что шутил он всегда с непроницаемо серьёзным лицом, и до меня не всегда сразу доходило, что он шутит. Но потом доходило обязательно, и я заливисто смеялась над словами жениха.

Оказалось, в детстве он был тем ещё задирой и проказником.

— Так вот, во время той драки я вспомнил, чему меня учил отец, — серьёзно проговорил князь, рассказывая о своей первой стычке с молодым богатырём Святополком Добрыничем. — Но умение прятать иглу в яйцо не пригодилось. И иглы у меня не было, и доспехи на Добрыниче были плотные.

Я смеялась, уткнувшись лицом в ладони, и не могла остановиться. Всё напряжение последних месяцев выходило вместе со смехом.

— В общем, дрались мы дрались, а потом устали и помирились, — важно продолжил Влад. — И даже побратались. Решили на радостях выпить глинтвейну заморского, но из красных сухих вин была только самогонка, а из фруктов — лук, чеснок и сырая картошка. В общем, убойный получился глинтвейн. Ты говоришь, что на свадьбе его хочешь подавать. Ну не знаю, Марусь, тебе, как хозяйке, конечно, виднее, но я бы что-то менее крепкое для начала гостям предложил, хоть бы даже и водку.

Я хохотала безостановочно, утирая слёзы, а Влад всё не останавливался.

— Если бы я знала, что с тобой так весело, я бы тебе уловки сразу показала, — сквозь смех прорыдала я. — Чтобы ты точно никуда не делся.

— Хах! — воскликнул он, поддразнивая. — Твои уловки на меня не действуют! Вот и докажи теперь обратное!

— И докажу, — промурлыкала я.

Мы как раз приближались к терему, и пару мгновений спустя вороная кобылица ударила копытами о каменную кладку двора, вышибая искры. Влад снял меня с седла, коротко поцеловал и сказал:

— Иди в терем, я расседлаю Ночерь и приду следом. Запрёмся в спальне и никого к себе не пустим.

— А ты уверен, что волшебство вернулось? — с надеждой спросила я.

— Да! — он щёлкнул пальцами, и в воздухе передо мной вдруг зацвёл потрясающий красоты полупрозрачный цветочек. Разумеется, аленький.

Я улыбнулась и поднялась на крыльцо. В тереме скинула сапоги и душегрейку, стащила с головы кокошник и с облегчением привалилась к стене, прикрыв глаза. Неужели на этом всё? Можно наконец жить долго и счастливо?

Снаружи раздался сначала бешеный стук в ворота, а потом — голоса. Я нахмурилась и вышла обратно во двор, наблюдая, как Влад приоткрыл одну створку и впустил здоровенного чёрного кота в очках.

— Ваша Темень! — проговорил тот. — Я знаю, как мир спасти!

— Да вы что? — вскинул брови Влад.

— Слово коммуниста! — заверил товарищ доцент. — Мне известно местонахождение одной навомирянки, что притворяется ведьмой! Я как узнал — сразу же к вам со всех ног. То есть лап. Но путь-то неблизкий. Ну ничего, главное — успел. Я вам все карты раскрою, условий только два: расколдовать меня и отправить обратно в Навомирье.

— Безусловно, информацию вы предлагаете ценнейшую. Вашу навомирянку случайно не Марусей зовут? И случайно не Ягой ли она притворялась? Случайно не вот о ней вы говорите? — показал на меня жених, и я помахала рукой адепту идей коллективизма.

Вы когда-нибудь видели очень разочарованного кота?

— Но как?.. Я же со всех ног! Без устали, без продыху, без остановок… мчался сюда…

— Чтобы сдать мне Марусю в обмен на услуги? Нет, третий раз не получится. Принц Евпатий Егорыч вас опередил, милейший, — сочувственно протянул князь. — Но вы не расстраивайтесь. Каналы в Навомирье теперь открыты, в какой-нибудь да провалитесь.

Кот недовольно пошевелил вибриссами и направился на выход, приговаривая:

— Всё-то у них, не как у советских людей!

— Это точно, — развёл руками князь, а я засмеялась.

Эх, доцент, доцент. Совсем немного опоздал!