Воротиться нельзя влюбиться!

Сказ шестнадцатый, о вере

Нам теперь — имей в виду! —

Надо быть с толпой в ладу:

Деспотизм сейчас не в моде,

Демократия в ходу.

— Смотрите, — указал наверх дед Постень, когда мы вышли наружу.

От увиденного сбилось дыхание, и волосы встали дыбом на всём теле. Липкий, противный страх вытеснил все остальные чувства, и я бы осела на землю, если бы Влад не прижал меня к себе.

По чистому лазурному небу, лишь с запада чуть-чуть подёрнутому полупрозрачными перьевыми облаками, ползла трещина. Змеилась чёрной гадюкой и сочилась холодом. Небосвод словно раскололся надвое, будто был не небом, а стеклянным игрушечным шаром, в котором начинает бушевать метель, стоит лишь его встряхнуть.

Я испуганно посмотрела на Влада, он взирал на эту трещину с каменным лицом.

— Что это? — сипло спросила я.

— Это разваливается наша реальность, — спокойно ответил князь, и я поразилась этому нарочито холодному спокойствию едва ли не сильнее, чем расколотому небу.

— И что нам делать? Открыть каналы обратно? — мой голос звучал чуждо и глухо, к горлу подбиралась и норовила задушить паника, и только ледяное хладнокровие Влада не давало впасть в истерику и взвыть.

Во дворе собрались все домочадцы. Я заметила банника, который до этого на глаза не попадался. Снова задрала голову и застыла, парализованная ужасной, противоестественной картиной.

— Нет, Марусь. Это не поможет. По каналам и раньше поступало слишком мало веры, а волшебство они оттягивали. И сейчас их открытие, скорее всего, только повредит. Нужно узнать у зеркальца, скольких оно сможет перенести в Навомирье, и спасти так много людей, как получится. Волшебные существа в твоём мире всё равно не выживут. Разве что ведьмы… Боюсь, что ничего другого сделать нельзя.

— Но тогда все остальные погибнут… — почти шёпотом проговорила я. — А нельзя загадать желание, чтобы мир как-то… починился?

— Не думаю, Маруся. Вряд ли одна диковина способна удержать от краха целый мир, — Влад вдруг потёр переносицу, и хотя внешне его лицо всё ещё оставалось спокойным, я наконец почувствовала, насколько он растерян и шокирован случившимся. — Значит, мы просчитались. Значит, помимо каналов, через которые шёл отток волшебства в Навомирье, были ещё и скрытые каналы, питающие Явомирье верой.

— И я что, погубила целый мир, закрыв все эти каналы?

Мозг отказывался это принимать.

— Нет, Маруся, ты сделала то, что я хотел, чтобы ты сделала. По сути, я поставил задачу, а ты лишь нашла способ её исполнить именно так, как я хотел. Так что ответственность на мне.

— Но я же не посоветовалась…

— Ничего бы не изменилось. Даже если бы ты в подробностях мне всё рассказала, я бы всё равно попросил, чтобы ты закрыла каналы. Мы все были уверены, что это сработает, не только я один. Над этой проблемой бились самые разные учёные, и все сходились на том, что каналы нужно перекрыть… Пойдём, нужно успеть, пока зеркальце ещё может исполнять желания. Иначе мы упустим шанс спастись.

— Погоди…

Я шокированно огляделась, не в силах принять, что всё это будет разрушено, что весь мир пойдёт прахом. Нужна лишь вера… Но где её взять? Я закусила губу, но в голове звенело от напряжения и страха. Огромная трещина посреди небосвода приковывала взгляд и заполняла все мысли. Словно атмосфера раскололась, и внутрь собирается ворваться стылый безжизненный космический вакуум.

— Нужна вера, так? — я прикрыла глаза и уткнулась лицом Владу в грудь, чтобы не видеть ничего. — А если мы заставим людей поверить? Они не верят в нечисть, а мы её покажем? Откроем каналы и… десантируем в Навомирье нечисть и ведьм, чтобы они показались людям, а потом вернулись обратно?

— Очень рискованно…

— Думаешь, они захотят остаться в моём мире?

— Нет, это вряд ли, там слишком мало волшебства, чтобы они могли выжить. Скорее я опасаюсь жертв среди людей, — глухо ответил князь.

— Но какой смысл нечисти кого-то убивать? Мёртвые не смогут верить, а даже у самой глупой нечисти сейчас будет понимание, что вера отчаянно нужна. Никто не может игнорировать это небо!

— Ты, конечно, права, — с сомнением протянул князь, — но не факт, что полученной веры хватит. И потом, неужели тебе не хочется защитить Навомирье от такого вторжения?

— Но ведь можно использовать способности нечисти во благо? Ведь… ведьмы могут лечить? — озарило меня. — Они могут прийти в больницы и показать это. Опять же, болотницы могут сделать что-то другое, тоже полезное. Русалки могут спасти тонущий корабль или просто показаться на пляже. А Дед Мороз может разбудить всех детей и подарить им игрушки! Тогда эти дети будут верить всю жизнь! Домовые могут где-то навести порядок…

Я растерянно смотрела на Влада в ожидании ответа. Он взглянул на небо, а потом на меня. Черты его лица заострились, и теперь он выглядел гораздо старше.

— Ты предлагаешь открыть канал между мирами и отправить в Навомирье нечисть, чтобы она заставила людей в себя поверить? Это безумие.

— Безумие, — согласилась я. — Но какие ещё варианты у нас есть?

— Спасти людей. Вывести столько человек, сколько сможем, помочь им устроиться в Навомирье… — протянул князь, впрочем, особой уверенности в его голосе не было.

— Даже я, родившись там, не могла найти себе место. А что будет с людьми, которые не привыкли к нашему укладу? Где им селиться и на что жить? У них ни документов не будет, ни домов… Опять же, в мой мир мы сможем взять только людей, но в Явомирье живут и другие существа. Разве не стоит попытаться спасти и их? И потом, скольких мы спасём эвакуацией? Несколько сотен? Тысяч? И как выберем тех, кто получит шанс на новую жизнь, а кто останется здесь погибать? Я не хочу принимать таких решений, Влад. Мы можем попытаться спасти всех…

— И проиграть, — тихо добавил он.

— И проиграть, — кивнула я. — А можем выиграть. Вместе.

Я коснулась ладонью его лица и посмотрела в чёрные глаза, в которых совсем недавно было так много тоски. Теперь там плескались решимость и злой азарт.

— А я всё думал, что ты можешь сделать такого, что спасёт мир, если у тебя нет ни зеркальца, ни особых способностей, — Влад накрыл мою ладонь своею. — Хорошо. Мы попробуем спасти всех. Идём.

Князь потянул меня в терем, и за нами мелко засеменил дед Постень, тревожно заглядывая мне в глаза, а потом вдруг пожал мою ладонь. Я пожала в ответ. Влад завёл нас в свой кабинет и снял со стены огромный рог, отделанный чернёным серебром. Распахнул окно, опёр рог широким концом о подоконник и приказал:

— Уши закройте!

Когда мы подчинились, князь дунул в рог так, что завибрировал весь терем. Все внутренности перетряхнуло от этого звука, пробрало до самого позвоночника. Протяжный вой вырвался из рога, устремился ввысь, разлился по небесной лазури и помчался в далёкие дали. Несколько секунд спустя раздался ответный рёв из лесов. А затем — тонкая трель со стороны реки. Звуки нарастали, собирались в какофонию, но при этом в ней угадывались отдельные мотивы.

— Дед Постень, собирай всех домовых и делай куколок. Обычных, тряпичных, мальчиков в маленьких вышитых рубашках и девочек в сарафанчиках. Срочно! — попросила я.

Тот лишь коротко глянул на Влада, и князь ему кивнул.

— Будь сделано, сударыня Маруся. Коргорушей привлеку да баганов. А сколько надобно куколок-то?

— Как можно больше. Десять тысяч! Нет, ещё больше! Но времени в обрез!

— Так ян-то Марфушечку привлеку, — аж подскочил на месте дед Постень и вмиг исчез из вида, с лихой прытью выбежав из терема.

— Зови Деда Мороза, — повернулась я к Владу. — И Снегурочку. И ещё кого-нибудь им в помощники. Пусть они будят детей ночью и дарят им подарки. Дети вырастут, а воспоминания и вера останутся…

— Нужно разделить нечисть на группы, — деловито кивнул князь. — Каждой дать своё задание и направить их в разные города. Главное, дать установку никому вреда не причинять и по возможности помогать. Жаль, что сейчас не лето, в лесах было бы больше людей… Впрочем, неважно, будем работать с тем, что есть.

— Ты объявил общий сбор?

— Да, Большое Вече. Через час у нас будут представители всех рас. А пока давай побеседуем с зеркальцем, — Влад поднял диковину с комода и спросил: — Свет мой зеркальце, ты способно восстановить старые каналы связи между Явомирьем и Навомирьем?

— Да вы издеваетесь? — пробурчало оно в ответ. — Вы что, коты? То открой вам, то закрой!

— А если по делу?

— Да могу я, могу… Сил, правда, понадобится немеряно. Но вам-то с этого что? Вам лишь бы ерунду какую-то загадать.

Князь молча выставил зеркальце из окна, повернул к небу и спросил:

— Видишь? Если ничего не предпринять, то Явомирью недолго осталось, может, пара недель. Или даже дней.

— А я-то тут причём? Вы что загадываете, то я и исполняю! — возмутилось оно.

— Развоплотишься вместе с нами, если не поможешь, — вздохнула я.

— Ой, не надо мне тут грозить, я такое видывало, что вам нигде не отражалось! — фыркнуло зеркальце, но потом добавило уже серьёзнее: — Каналы восстановить смогу.

— И сколько существ можно будет через них протащить в Навомирье?

— Семь сотен, не больше, — подумав, ответило зеркальце. — Хотя если брать кикимор или домовых, то умножайте на два.

— Семь сотен… Негусто.

— Ой, да уж поболее, чем можешь ты! И вообще, думать надо было, когда загадывала каналы закрывать!

— Не груби, — попросил князь. — Явомирье всё равно оказалось бы в этой точке, просто чуть позже, и тогда не факт, что решение было бы.

— А теперь оно есть? Пусть Маруся твоя отдаст жизнь свою за Явомирье, как и было напророчено, всё на этом и закончится!

— Исключено, — с железобетонной уверенностью ответил князь. — И о пророчестве мы поговорим отдельно.

— А чего о нём говорить? — насторожилось зеркальце.

— Его можно изменить.

— Что? Как это «изменить»? Нет, погодите, мы так не договаривались!

— Договоримся. А сейчас лучше обсудим детали предстоящей операции. Маруся, рассказывай, что ты задумала. Для максимальной отдачи группы нужно поделить и рассредоточить так, чтобы они смогли встретиться с наибольшим числом людей?

— Да. Только акцент нужно делать на молодых людях и группах, одиночек пугать бессмысленно, им никто не поверит, сочтут сумасшедшими. Чем больше людей увидят нечисть, тем лучше. Но при этом надо избегать полицию и армию, из огнестрельного оружия они всех перебьют…

— Даже если будут потери с нашей стороны, с этим придётся смириться. Я буду брать в отряды только добровольцев. Да и варианта отсидеться в стороне всё равно нет. Если ничего не получится, погибнут все.

— Влад, до такого нельзя доводить. Если пророчество говорит, что можно обменять благополучие целого мира на одну лишь мою жизнь, то и думать тут нечего, — решительно сказала я. — Когда речь шла о волшебстве, я сомневалась, потому что без него можно жить. А сейчас ситуация совсем иначе вывернулась, и я тому виной. Это я закрыла каналы, мне и отвечать.

— По моему наущенью, — князь подошёл ко мне и обнял. — Я всё равно пока не вижу, как ты сможешь одной лишь своей жизнью залатать эту дыру, Маруся. А ещё трещина всё равно бы появилась, потому что веры всё меньше. Да и потом, мы пока не знаем, как разрыв отразился на вашем мире.

Я сначала хотела ответить, что никак, но потом начала вспоминать, что это было не совсем так. Ведь за последние месяцы я много раз слышала, что жить стало сложнее. Лица людей стали грустнее и напряжённее. Широко распахнув глаза, я осознала, что дело было не во мне. Да, я жутко тосковала по Владу и Радже и считала, что это я воспринимаю чужие разговоры через призму своего несчастья. Но ведь это было не так! Всё казалось безнадёжным, некогда весёлые подружки стали улыбаться реже и впали в уныние. Люди вокруг стали жёстче, агрессивнее и недовольнее собой и друг другом. А что если так сказывалась нехватка волшебства? Да, небо не раскололось на части, но ушло ощущение счастья… И не только у меня!

— Навомирью нужны чудеса, — дрогнувшим голосом сказала я и поделилась с Владом своими мыслями.

— Интересно… Возможно, ты и права.

— Это ощущение беспросветности, оно не только у меня было. Просто я считала, что это я всё так воспринимаю, но если задуматься… Вокруг царила такая тоска! Да, Навомирью нужны чудеса. Только пообещай, что никто из людей не пострадает.

— Я приложу к этому все усилия. Давай поторопимся. Судя по всему, на Большое Вече уже прибывают участники.

Мы оделись в парадное и направились в официальную часть терема, но не в приёмную, а в другой зал, что уже гудел трансформаторной будкой, в которой поселился рой шершней. С появлением князя разговоры вдруг затихли. За большим круглым чёрным столом сидели люди и… нелюди.

Уже знакомых мне рас ещё не было, зато на месте оказались русалки двух разных видов. Видимо, речницы и озёрницы. У большинства русалок были голубоватые, словно седые волосы с мягким стальным отливом. Вместо ушей — длинные, красивые плавнички, трепещущие в такт настроению. Руки и животы покрыты крупной, плотной чешуёй, а вот лица, шеи и грудь — обычной, нежной на вид кожей. Мне было до ужаса интересно, как у русалок устроены хвосты, но так как они уже сидели за столом, возможности рассмотреть не было. Глаза у всех — голубые или серые, и мнится, будто в них плещется вода. Похожие, как родственницы, они всё же отличались друг от друга формой плавников и оттенком чешуи. Речницы вплели в волосы драгоценные камни и жемчужины, а озёрницы предпочли золотые бусины.

Пока я рассматривала русалок, за столом собрались остальные. По описаниям из книги я узнала и упырей, и волколаков, и жар-птиц, и банников, и ледащих, и стрыг. Только бабы Яги не хватало, вместо неё от ведьм пришла милая бабуся в цветастом платочке, но по тому, как натужно сглотнула и отодвинулась стрыга, я заключила, что этот божий одуванчик жжётся почище крапивы. Пришлось сцепить пальцы в замок, чтобы никто не увидел, как они дрожат, и ненароком не догадался, насколько страшно мне сидеть в такой компании. Одним из последних в зал вошёл прыщавый подросток, правитель Тривосьмого королевства, Егор Евпатьич. Зыркнул глазами по сторонам, остановился взглядом на мне и удовлетворённо улыбнулся. И ни капельки эта улыбка мне не понравилась.

Вскоре появилось ещё одно знакомое лицо — Соловей-разбойник. Я ожидала получить от него злой, полный ненависти взгляд, но он смотрел весело и даже подмигнул, стоило нашим взорам встретиться.

Когда все собрались и заняли места, поднялся князь и заговорил:

— Благодарю всех за то, что прибыли сюда по срочному зову. Думаю, голову к небу все поднимали. Ситуация возникла критическая. Много лет мы полагали, что без связи с Навомирьем нашему миру станет лучше. Что оно тянет нас на дно, забирая волшбу. Маруся перекрыла каналы между мирами, но стало только хуже. Теперь мы все видим, что ошибались в своих предположениях.

— И ты собрал нас тут, чтобы сказать об этом? — хмыкнул Егор Евпатьич, сощурившись глядя на Влада.

— Нет, я собрал вас для того, чтобы выяснить, есть ли у кого-то из вас возможность открыть новые каналы?

— Допустим, есть одна интересная диковина, — пробасил грузный толстогубый мужчина, судя по одежде — хан. — Да толку?

— Я сначала тоже подумал, что толку не будет, но потом одним из моих советников было выдвинуто любопытное предложение о том, как вернуть веру. И как сделать так, чтобы её стало существенно больше, чем сейчас.

Князь поделился нашим планом, и в его устах он уже не звучал ни сырым, ни наспех придуманным. Прямо на чёрной столешнице он чертил мелом фигуры и показывал, как могут действовать группы нечисти в городских условиях. Очень помог Дед Мороз — румяный, бородатый, одетый в белую шубу даже в помещении, он набросал точные планы районов нескольких городов, куда раньше вели самые сильные каналы, и объяснил, как ориентироваться на местности.

Судя по словам Влада, сам он в нашем мире последний раз был ещё до массового распространения мобильных телефонов, поэтому когда он закончил, я тихонько добавила, чтобы ни в коем случае не подорвать его авторитет:

— У людей появились средства быстрой связи, поэтому теперь они могут делать картинки и молниеносно посылать их друг другу. А ещё связываться между собой практически мгновенно, поэтому могут вызвать полицию или даже военных на подмогу.

— Что связываться между собой могут — это будет преимуществом, — пожевал губами хан, сложив руки на внушительном животе. — Так они быстрее друг другу расскажут о нечисти.

— Не факт. Не все поверят. Многие подумают, что это инсценировка или розыгрыш. Примут нечисть за ряженых, — возразила я.

— Ну дык можно и куснуть для верности, чтоб не сумлевалися… — хищно улыбнулся упырь, демонстрируя длинные острые клыки.

— Пугать не нужно. Чем больше агрессии со стороны нечисти, тем больше вероятности силового конфликта, — снова не согласилась я, отчаянно труся при виде отвратительного упыря, но изо всех сил старясь этого не показать.

Сегодня нечисть выглядела куда неприятнее, чем обычно. У зыбочниц потемнела кожа, кикиморы стали больше походить на болотные кочки, леший всё сильнее напоминал трухлявый пень, а домовых словно кто-то обсыпал пылью.

— Так и пущай! — проскрипел вдруг леший. — Павших оставим им, пущай любуются. Коли болотниц они ни разу ни видывали, то пущай изучають…

— А чего сразу болотниц-то, а? — возмущённо зашипела одна из них. — Труп лешего куда сподручнее оставить!

— Твоя неправда, рассыплюся я в гнилую труху после смерти. А ты тоже не гунди, тебя ещё поди убей. Живучая тварь!

Последнее болотница почему-то восприняла как комплимент и кокетливо улыбнулась, но не лешему, а рядом сидящему Егору Евпатьичу, отчего тот слегка побледнел, и прыщи засияли ещё ярче. Я пожалела, что в своё время не сделала ему специальное средство от них. Из мышиного помёта, ага. Ну ничего, может, ещё успеется.

Всмотревшись в лицо короля, я с удивлением заметила, что оно вроде и казалось молодым, но выглядело измотанным и до неприятного поношенным.

— Не понимаю, к чему такие сложности, — протянул он. — Вон же сидит девка, в жертву её принести да вернуть волшбу, как в пророчестве и сказано.

— В пророчестве сказано, что навомирянка Марина отдаст жизнь за Явомирье и тем вернёт ему волшбу. А дело уже не в волшбе. Дело в том, что сама по себе наша реальность выжить не в состоянии. А о том, что навомирянка может мир спасти, ничего сказано не было, — сдержанно проговорил Влад.

Не знай я его, даже не заметила бы того презрения, с которым он относился к королю, и теперь восхищалась поистине княжеской выдержкой.

— Я бы не полагался на одну только жертву одной только девчонки, — важно проговорил хан. — Женщина, чего с неё взять? Каналы закрыла, а пророчество не исполнила. Надо самим действовать. Да и идея навомирянам нервишки пощекотать — добрая. Забыли они истоки свои, так мы напомним!

— Кто против — пусть выходит из-за стола. Всё равно мест в отрядах на всех не хватит, так и нечего неволить несогласных, — тихо проговорил неприметный мужчина в отороченной мехом царской шапке, из-под которой его лица было почти не видно.

Государь Василий Бессменный? Вероятно.

Никто не ушёл, все посмотрели на князя, а он обратился ко мне:

— Маруся, есть ли в вашем мире места скопления людей, у которых нет этих особых средств связи для вызова ваших ратников?

— Да. Тюрьмы, например, — ответила я.

— А ведь дивно придумано! Людишки-то там, небось, в клетках сидят, да группами, да сбежать не могут. То, что надо! — довольно оскалился упырь.

Князь распределил роли между нечистью, поделил её на отряды и назначил старших. Дед Мороз получил отдельное задание. Кикимор решили направить в школы, детей развлекать. Особые отряды ведьм-знахарок подготовились для визитов в больницы и хосписы. Русалок определили на пляжи и набережные. Болотниц — в леса. Все получили задания вступать в контакт с людьми, но не вредить, а по возможности — помогать.

В успех верилось с трудом, а к вечеру голова у меня была уже просто квадратная от шума и разговоров. Но когда сидишь за одним столом с русалкой и болотницей, невольно начинаешь верить в невозможное. К вечеру участники Большого Вече разошлись, чтобы собраться снова через несколько часов, но уже на острове Буян, где каналов в Навомирье исторически было больше всего.

Старт операции был назначен на сегодняшнюю ночь, потому что тянуть никто не захотел.

Мы с князем вышли на улицу, чтобы всех проводить. Гости расселись по сёдлам, ступам и коврам, остался только Соловей-разбойник.

— Сударыня Яга… то есть Маруся, то есть Марина. Вопрос у меня насчёт того зелья-то, что вы мне дали.

— Не помогло? Не вернулся свист? — настороженно спросила я, ощущая на спине руку Влада и оттого чувствуя себя в безопасности.

— Свист-то нет, да и ладно бы с ним… Мне бы ещё раз зельеце-то… Хоть напоследок, а?

Я нахмурилась и посмотрела на заискивающего верзилу с удивлением. При князе он уже не такой грозный, ни убить не обещает, ни голову отворачивать не собирается. Вот какая у Влада умиротворяющая аура.

— Если вспомню, что в состав входило, я вам его напишу, — милостиво ответила я.

— Благодарствую, сударыня! — обрадовался разбойник, в коротком кивке склонил кучерявую голову и спешно покинул княжий двор.

— Чего это он? — проводила я взглядом массивную фигуру. — Кстати, дед Постень говорил, что ты разрешаешь разбойников живьём жрать. А как же этот выжил?

— Остепенился вроде бы. Женился на девушке молодой, говорят, что красивой. Лавку торговую открыл, маслами торгует.

— А-а, — протянула я, все равно не понимая, на кой Соловью-разбойнику моё непонятное зелье.

Задумавшись, подняла лицо к тёмному весеннему небу, где страшную трещину почти не было видно.

— Я верю, что у нас получится. И в тебя верю. И в Явомирье, — прошептала я, сжимая ладонь Влада в руке.

Он повернулся ко мне, долго изучал непроницаемыми глазами, а потом вдруг сказал:

— Я тоже. Впервые. Пойдём, нам ещё нужно правильно сформулировать желание.