Возьми меня с собой

ГЛАВА 4

ВЕСПЕР

Все еще находясь во мне, незваный гость напрягается.

На несколько секунд воцаряется напряженная тишина. Я не знаю, что сказать или сделать. Я вижу, что мужчина обдумывает свои дальнейшие действия, и прихожу в ужас от мысли, что он сдержит свое слово и перережет Джонни горло.

Я пытаюсь сдержать слезы. Может, мне удастся убедить брата, что все в порядке, и отправить обратно в постель.

Я наклоняюсь к мужчине и шепчу:

— Пожалуйста, дай мне отвести его в его комнату. Он не тебя не побеспокоит.

Похоже, незнакомец обдумывает мои слова, или, учитывая, что я практически не вижу выражения его лица, мне кажется, что так оно и есть. Но это длится всего несколько мгновений, так как изо рта Джонни вырывается нечленораздельный звук.

— МММММ…ММММ…ММММ...

С каждым повторением бессмысленный звук становится громче. Таких громких звуков Джонни никогда не издавал. Это его эквивалент крика. Иногда, когда расстроен, у него вырываются звуки, но не до такой степени и не такой громкости. Люди смотрят на него и думают, что он тупой. Что он не такой, как мы. Они относятся к нему как к “умственно отсталому”. Но у него такие же инстинкты, как и у нас. Несмотря на то, что Джонни не может выразить словами свои чувства, он их понимает. Понимает, что правильно, а что нет, и знает, что это неправильно.

— Джонни... тссс! — отчаянно пытаюсь успокоить его я.

Но он вопит еще громче.

Мужчина выходит из меня и бросается на Джонни с ножом в руке.

— Нет, пожалуйста! — кричу я.

Если мое молчание не спасет Джонни, тогда мне все равно. Я буду кричать. Буду бороться.

Он хватает Джонни за футболку.

— Пожалуйста, я могу заставить его замолчать! — плачу я.

Глухой удар. Громкий. Он доносится из моей спальни. Видимо, Картер добрался до двери. Похоже, он бьется о нее, пытаясь выломать. Удары оглушительные и повторяющиеся, что добавляет еще больше хаоса.

Это странно. Несмотря на то, что я была напугана и изнасилована, я чувствовала, что справлюсь. Все было тихо. Я знала, что сексом смогу успокоить этого незнакомца. Но через несколько секунд все, за что я боролась, превратилось в хаос.

— Я убью его, — хриплым голосом угрожает человек в маске.

Он хватает Джонни, но смотрит в коридор. Очевидно, что имеет в виду Картера.

Мужчина тащит все еще громко и неумолимо орущего Джонни за собой.

— Нет! — кричу я, бросившись за ним со связанными за спиной руками и влажными от его проникновения бедрами.

Но останавливаюсь, когда вижу, что он стоит перед дверью моей спальни, крепко прижав к себе Джонни, в другой руке у него нож. Дверь в спальню прогибается внизу. Думаю, Картер все еще связан. Иначе он попытался бы открыть окно. Ему придется сильно постараться, прежде чем она сломается. И когда это произойдет, он встретит свою смерть. Ему не справиться с человеком, вооруженным десятидюймовым кухонным ножом.

— Я вырежу твоему парню сердце, — рычит мужчина.

Джонни орет на полную катушку. Слишком много паники. Шума. Хаоса. Где все? Почему никто не слышит, какой кошмар творится в этих стенах?

Насильник приставляет нож к шее Джонни.

— Заткнись! — рычит он.

Но Джонни впадает в настоящую истерику, такой я у него никогда не видела. Скривив губы, он отчаянно пытается заговорить, как все мы, но из них вырываются всё те же бессмысленные звуки.

Все вышло из-под контроля. Этот человек все спланировал. Он в считанные минуты нас обездвижил. А сейчас потерял контроль и сделает все, чтобы вернуть его себе. Поэтому я делаю то, что должна. Мы все можем умереть, или Джонни с Картером могут остаться в живых, а я — дать этому человеку то, что он хочет. Я не хочу жить, если это означает, что мой брат и жених умрут у меня на глазах.

— Забери меня! — умоляю я. — Забери меня куда-нибудь. В тихое место. Я не буду сопротивляться, только, пожалуйста, не причиняй им вреда.

Я всхлипываю.

— Возьми меня с собой. Ты же ради этого сюда пришел. Пожалуйста.

Я падаю на колени, совершенно разбитая, надеясь воззвать к толике оставшейся в нем человечности. Осознать, что я предпочла бы, чтобы он изнасиловал и убил меня, чем лишил жизни стиснутого у него в руках восьмилетнего мальчика. Это будет актом милосердия.

— Я люблю тебя, Джонни, — дрожащим голосом тихо говорю я, сдерживая рвущийся наружу крик ужаса.

Суматоха отходит на второй план, словно эхо. Я выложила последний козырь. И в любом случае, мне, судя по всему, конец. Я закрываю глаза и склоняю голову.

— Пожалуйста, — произношу я так тихо, что никому меня не услышать.

Я не хочу смотреть. Не хочу видеть, как он убивает мою семью.

Мне в руку впиваются чьи-то пальцы, и боль возвращает меня в реальный мир. Звуки, ощущение чужой руки на моей коже, помогают мне сосредоточиться.

— Вставай, — рычит он.

СЭМ

О сексе я узнал, наблюдая за животными. Полагаю, всем нам приходится где-то этому учиться. Долгое время после несчастного случая, когда моя мать запиралась в своей комнате, моими единственными спутниками были животные. Я кормил их. Смотрел, как жеребец сношал кобылу своим огромным членом и овладевал ею. Она ржала и сопротивлялась, но он ее побеждал. Так устроено в природе. Самец доминирует над самкой.

Насколько я могу вспомнить, думаю, у меня была склонность к наблюдению. Я не мог много говорить. Не мог общаться. Мне не были рады. Это был мой способ познания мира.

Думаю, именно этой ночью Джонни узнает о сексе. Блядь. И вот почему планирование так чертовски важно. Из-за Веспер и ее спектакля с предложением руки и сердца, я действовал импульсивно. В комнате Джонни нет замка. Веревки у меня было немного. Основной угрозой был Картер, так, по крайней мере, я думал. Получается, ближе всего к провалу я оказался по воле маленького мальчика-инвалида.

Я не нахожу ничего привлекательного в том, чтобы пугать детей. Кроме того, с его проблемами он далеко не уйдет, даже если проснется. Его маленькие никчемные пальчики не справятся с замками. Но я допустил серьезную ошибку. Я ни разу не слышал, чтобы Джонни издавал какие-либо звуки. Мне казалось, он совершенно немой.

Я подумывал о том, чтобы разрешить Веспер увести Джонни обратно в его комнату, но тут он начал изрыгать эти отвратительные монотонные скулящие стоны. Словно возбужденный осёл. Мелкий ублюдок так разорался, что мне надо было либо сваливать, либо как-то его заткнуть. Это дерьмо совсем вышло из берегов, когда гребаный принц Сакраменто решил, что попытается спасти Веспер. В любом случае, для него было уже слишком поздно спешить на выручку. Я уже был глубоко внутри нее. Но я не кончил. Блядь. Дерьмо.

Каждый раз, вламываясь в дом, я стремлюсь к совершенству. И готовясь к следующим своим вторженим, всегда учусь на своих ошибках. Если я сильно облажаюсь, то чувствую себя обязанным немедленно все исправить. Это еще больше расстраивает меня, и я становлюсь еще более жестоким, чтобы обеспечить полное соблюдение правил. Мне не нравится, когда все идет не так, как я планировал. По иронии судьбы, хотя эта ночь в мои планы не входила, я почти достиг совершенства. Воплотил в жизнь свою фантазию. В которой я полностью проникаю в их жизнь, во всех ее аспектах. Не просто вламываюсь в дом, ем их еду, беру их вещи, лишаю их власти. Но и становлюсь хозяином этого дома, беру женщину и заставляю ее кончать на мой член, как будто ее мужчины вообще не существует.

Веспер вымазала мои пальцы и член своей влагой. Мне даже не понадобилась смазка. Несмотря на ее протесты, я чувствовал, как набухает ее киска, как напрягается тело. Я слышал, что ее стоны были настоящими, хотя она их и сдерживала. Мы почти кончили. Почти, блядь, кончили. А потом появился этот пацан. И все пошло наперекосяк.

Я бы не причинил вреда ребенку. Он все равно не смог бы опознать меня или одолеть. Но если бы из спальни высвободился ее жених, я бы его убил. Нельзя, чтобы меня поймали. Его жизнь не стоит моей свободы.

К счастью для меня, она стоит жизни Веспер.

Мне и в голову не приходило ее забрать, пока она сама не попросила, а точнее, не стала умолять. Я такого не делаю. Погром остается там, где я его устраиваю. Я не беру с собой ничего ненужного. Именно благодаря этому мне удавалось так долго этим промышлять и обходить копов. Черт возьми, в этой части Калифорнии так много грабителей, что полиция только сейчас начинает выяснять, какие из взломов мои. У меня даже есть имя в СМИ.

Но эта девушка. Мне нужно больше. Я не могу уйти, не закончив то, что мы начали. И тогда, возможно (только возможно), мне не придется беспокоиться о том, что будет дальше.

Это не входило ни в какие планы. Я к этому не готовился. Я никогда не иду на риск. Я его избегаю. Когда что-то идет не так, я сваливаю. Всегда будет другой дом. Другая семья. Другой день. Но другой Веспер не будет. Точно так же, как и после ее вечерней провокации, я действую импульсивно.

— Вставай, — говорю я, поднимая ее на ноги.

Она шатается; ее переполняют эмоции. Из-за этого парня она сама не своя. Может, она и впрямь любит его любовью, которой, как мне казалось, не существует. Или, может, просто думает, что ей конец.

Я тащу Веспер с Джонни в главную спальню и запираю дверь.

— Он останется здесь, — говорю я.

Придерживая одной рукой Веспер, я вылезаю из окна, затем вытаскиваю ее и закрываю за собой окно, чтобы пацан даже не попытался последовать за мной. Я прячусь за гортензиями и тяну Веспер за собой.

— Если закричишь, я воткну нож тебе в сердце и оставлю умирать. Меня не найдут. Но я найду твою семью. И всех убью. Поняла?

Она кивает головой. Я встаю и осматриваюсь. Стук Картера в дверь спальни во дворе едва уловим. Никто ничего не слышал. Я приподнимаю девушку и закрываю ей рот, прижимая к ее ребрам нож, чтобы она поняла серьезность моих слов.

При обычных обстоятельствах я мог бы с легкостью перемахнуть через ограждения или доехал бы на украденном велосипеде до канала, который находится всего в трех улицах от меня, но Веспер — адская обуза. Вот почему проще самому отправиться к своим жертвам, чем пытаться перебазировать их из с одного места в другое.

Пробравшись в сторону, я подвожу Веспер к высокому деревянному забору, отделяющему ее дом от соседского, и тихонько поднимаю скрипучую щеколду, так мы оказываемся во дворе соседа. Мы снова прячемся за кустами. И тут она решает нарушить нашу сделку. Девчонка хорошо знает своих соседей (я видел, как она много раз с ними разговаривала) и верит, что они прибегут ее спасать. Она думала, что сможет увести меня подальше от ее мальчиков, а затем, когда будет у другого дома, позвать на помощь.

«Они все лжецы. Они хотят причинить тебе боль».

Будь это кто-то другой, я бы просто бросил его и убежал. Я бы подъехал к своему дому задолго до того, как копы начали выяснить, что происходит. Никто не стоит того, чтобы рисковать свободой. Веспер не видела моего лица. И никогда меня больше не увидит. Но я не хочу ее отпускать. Она уже заставила меня задуматься о том, чтобы ее заполучить. О том, чтобы наконец-то найти способ обрести нечто большее, чем просто ночь.

Я прижимаю Веспер к земле и зажимаю ей рот, чтобы заглушить крики. Я бы вырубил девчонку, но не хочу портить ее милое личико, поэтому достаю нож. Увидев его, она извивается, но когда понимает, что я снимаю с нее ночную рубашку, немного затихает. Тяжеловато делать это одной рукой, а другой — зажимать ей рот. Я потею и во влажном ночном воздухе чувствую себя неуютно, это изматывает мое терпение. Я пару раз распарываю ее ночнушку, но в конце концов мне удается засунуть ткань ей в рот, а затем завязать наподобие кляпа. Сейчас Веспер голая, но мне все равно, потому что я позабочусь о том, чтобы нас никто не увидел. Оставшейся тканью я завязываю ей глаза и перекидываю через плечо. Так ее будет легче нести. Я перебегаю из одного двора в другой, прячась за кустами, чтобы собрать силы. Еще нет и четырех, так что все еще спят глубоким сном. Веспер пытается кричать, но кляп заглушает почти все звуки, а я двигаюсь так быстро, что она бьется животом о мое плечо, из-за чего у нее срывается голос. Если кто и встанет, чтобы поинтересоваться, откуда доносится звук, мы уже будем в соседнем дворе.

Добравшись до канала, я с облегчением вздыхаю и ставлю девушку на ноги. Она босая, обнаженная с растрепанными волосами. Веспер дико мотает головой, совершенно не понимая, что находится вокруг нее. Она и так выглядит одичавшей. При виде ее обнаженного и беззащитного тела мне хочется бросить ее в кусты и трахнуть, но я не могу позволить, чтобы меня здесь схватили. Только не после всей этой проделанной работы.

Усмехнувшись, я снимаю толстовку и вытираю пот. Бежать с девчонкой на плече — задача не из легких.

— Пошли, — приказываю я, дернув ее за предплечье.

Веспер всхлипывает от хрустящих у нее под ногами веток. Я знаю, что это больно, но сейчас мало что могу для нее сделать. Она несколько раз спотыкается о невидимые ей препятствия. Мы идем минут десять, пока не оказываемся на улице. Я вижу вдалеке свою машину. Еще пара шагов, и мы уедем. Это самая опасная часть пути. Мне придётся идти по жилой улице с обнаженной, связанной девушкой. Я выхожу, смотрю направо и налево, насколько хватает глаз, просто чтобы убедиться, что никто не выскочит нам навстречу. У меня нет времени на потасовку, поэтому я подхватываю Веспер на руки и бегу по улице. Открыв багажник, я запихиваю ее внутрь и захлопываю дверцу.

С глубоким вздохом, слегка посмеиваясь и вытирая со лба пот, я опускаюсь на водительское сиденье. Не знаю, во что, черт возьми, я сейчас вляпался, но от азарта, что только что перехитрил столько народа и копов, меня переполняет огромное удовлетворение. От азарта, что, пока все спали, я пронес через два благополучных района Сакраменто голую девушку, я чувствую себя гребаным богом.

Я заполучил её. Идеальную девушку. Девушку, которая немного похожа на остальных, но, возможно, и немного от них отличается.

Я завожу машину и трогаюсь с места. Автострада в квартале отсюда, и как только я на нее выеду, никто не услышит, как Веспер колотит по багажнику.