Возьми меня с собой

ГЛАВА 26

СЭМ

Последнее, что я ожидал увидеть, в отчаянии распахнув дверь сарая, — это Веспер. Я был готов ее выслеживать. Если бы пришлось, я снес бы все гребанные деревья до последнего. Я собирался гнаться за ней. Однако, вот она.

Когда наши взгляды встречаются, Весп резко останавливается. Быстро скользнув по мне глазами и поймав мой яростный взгляд, она замирает. Я так чертовски взвинчен, что это почти больно. Каждый мускул в моем теле напряжен. Сердце бешено колотится. В голове все еще мечутся мысли о том, чтобы выследить женщину, которая выследила меня.

Она тоже тяжело дышит. Она бежала. С ее волос капает вода. Ее белое платье промокло насквозь, и я вижу, как к ткани прижимаются ее напряженные соски. На коже и на платье грязные разводы. Кровь. Я замечаю темно-красное пятно утраты, слегка размытое от пребывания в воде.

Вода.

Веспер пыталась сбежать. Но теперь она здесь. И я ни черта не понимаю.

— Что ты наделал? — спрашивает она, и в ее голосе слышится ужас.

Я смотрю на себя, на запачкавшую меня кровь. Чувствую жжение от порезов, словно от легких ударов плетью. Она видит, кто я такой. Я покачиваю головой в ответ на ее вопрос, по-прежнему напрягаясь всем телом, будто она приставила к моей голове пистолет и в любой момент может выстрелить.

— Это был не человек?

Я качаю головой.

Веспер кивает, глядя на сарай.

— Кто-то из животных?

Я снова качаю головой.

— Эта кровь... твоя?

Я едва заметно киваю. Я даже не уверен, видит ли это Веспер. Я поднимаю руку и смотрю вниз: на ней слой крови — толстый и блестящий, как глазурь карамелизированного яблока.

Веспер смотрит на меня, слегка приподнимая ладони, словно это я приставил дуло к ее голове.

— Я здесь, — произносит она слабым, дрожащим голосом.

— Я здесь, Сэм, — более уверенно говорит она.

Но ее слова ни хрена не значат. Всю мою жизнь слова только и делали, что предавали меня.

— Я пыталась уйти. И ушла. Но вернулась. Потому что сделала выбор. Я... — Она опускает голову и подавляет рыдание. — Не знаю почему. Но я не причиняла вреда ребенку. Мне понравилось проводить с тобой время в доме. Тебе не обязательно меня принуждать. Я здесь. Здесь. Мы можем продолжать делать то, что делали. Ничего не нужно прекращать. Но если ты хочешь. Хочешь жить так, чтобы тебе не приходилось вечно оглядываться, думая, не сбегу ли я, то ты не вернешь меня к тому, что было. Я просто хочу, чтобы все оставалось по-прежнему.

Всё говорит мне, что это всё равно ложь. Что каждый приятный жест, каждая улыбка — всего лишь способ меня обмануть. Кому я нужен? Покрытый шрамами демон, борющийся за каждое произнесенное слово. Я жажду того, что нельзя назвать нормальным. Я это знаю. Моя мать это знала. Именно поэтому она держала меня здесь. Она защищала меня от самого себя.

Но Весп тут. Я ее не выслеживал. Она сама ко мне пришла. Вознаграждать мне ее или наказывать? Иногда все не так однозначно. Возможно, она это понимает.

Так что мне придется сделать и то, и другое.

ВЕСПЕР

Это было ошибкой. Вернуться сюда. Думать, что я его изменила.

Сэм словно околдован, и я пытаюсь заговорить с той его крошечной частичкой, которая все еще меня слышит. Пытаюсь вернуть его к реальности. У него в руке нож. Сначала я этого даже не заметила из-за падающих на него света и теней.

Никто никогда не узнает, что со мной стало.

Не узнает мою историю.

И даже если меня когда-нибудь найдут, узнают ли они, что я вернулась? Что у меня был шанс выжить, а я снова бросилась к нему?

У меня не хватает слов. Я даже не уверена, что слова до него доходят. Я прибегала к ним в самом начале, чтобы достучаться до его человеческой сущности. Но стоящий передо мной мужчина совершенно ошалелый. Дикий. Вне языка.

Он некоторое время пристально на меня смотрит. Я поднимаю глаза к луне и надеюсь, что, если умру, то увижу свою бабушку. Тогда, может, смерть — это не так уж и плохо.

Сэм медлит. Он затягивает момент, опустив подбородок и прожигая меня взглядом своих пронзительных, как у кугуара, глаз, светящихся в ночи. Мне хотелось бы выведать его секреты, прежде чем покинуть эту землю. Мне кажется несправедливым то, что я так их и не узнаю.

— Пожалуйста... — запинаюсь я.

Это безрассудно. Не думаю, что это мне поможет, но все равно это говорю.

Затем я кое-что делаю. На самом деле в этом нет никакого расчета. В этом столько же животного, как и в стоящем предо мной мужчине, которого не беспокоят раны на его руке и груди. Это невозможно выразить словами. Если я не могу поговорить с сокрытой его частью, то поговорю с тем, кто находится здесь и сейчас.

Я опускаюсь на колени и склоняю голову. Это не конфронтация. Не битва. Это согласие. Согласие, которое должно быть обоюдным.

Я протягиваю руку, не поднимая глаз. Надеясь, что он ее примет. Что мои требования скромны, а не вызывающи. Я жду, но ничего не происходит. Как только я начинаю опускать руку, ее сжимает грубая, мокрая ладонь.

Я задыхаюсь от шока. Во мне борются ужас и облегчение, я не понимаю, что это значит. Поднимаю глаза и, когда Сэм ставит меня на ноги, встречаюсь с ним взглядом. Затем смотрю на зажатый в его руке нож и инстинктивно отшатываюсь. Сэм устремляет взгляд на нож, потом снова на меня и подтаскивает ближе к сараю. Вонзив его в старое, потрескавшееся дерево, он прижимает меня к деревянной стене.

— Я сделал это... — бормочет он мне в губы. — Чтобы спасти тебя.

Обхватив мое лицо своими окровавленными руками, Сэм прижимается губами к моим губам. Злобный поцелуй, приправленный яростью и капитуляцией. Вкусом крови и пота. Победа никогда не была такой горькой.

Но он прерывает поцелуй так же стремительно, как и дарил его мне.

Сэм хватает меня за подол платья, находит в нем небольшую прореху, образовавшуюся во время моих метаний по лесу, и разрывает ее. Затем вытирает ладонь о ткань. Он скользит пальцами внутрь меня, а затем подносит их к лицу, чтобы лучше видеть. На кончиках его пальцев поблескивает свежая кровь — из меня все еще вытекают остатки созданной нами жизни.

— Я трахну тебя так же, как в первый раз, когда ты сбежала, — шепчет он мне на ухо.

На этот раз у него другие причины. Сэм окончательно разрывает на мне платье так, что мою влажную кожу овевает горячий ночной воздух, затем проводит губами по моему торсу, оставляя кровавый след. В нос проникает запах железа и пота, вызывая голод, похожий на тягу к мясу. Сквозь запекшуюся кровь я запускаю пальцы в его влажные волосы. Меня это даже не волнует. Я так долго была на волосок от смерти, что теперь это просто часть моей жизни.

Сэм выпрямляется, делая резкие, нетерпеливые вдохи. При каждом из них его твердая грудь прижимается к моей. Я опускаю руку и чувствую его сильную эрекцию. Он сбрасывает с себя джинсы, и теперь он просто мужчина — кожа, волосы, кровь, мышцы, пот. Не теряя ни секунды, он хватает меня и тащит в сарай.

Это происходит очень быстро, но я вижу кровавый след, ведущий в противоположную сторону, куда я не могу заглянуть, где, должно быть, раньше он себя порезал. Сэм указывает на пустое стойло.

— Хочу видеть тебя на свету, — хрипит он, опуская меня на тонкий слой сена. — Я трахну тебя как животное.

К моей влажной коже прилипает колючая солома, и Сэм пристраивается ко мне сади. В воздухе витает мускусный запах домашнего скота, смешанный с нашим собственным натуральным мускусом.

Сэм проникает в меня. Совсем не нежно. Когда он разводит мне ягодицы, я вскрикиваю, первые его толчки медленные. Не для моего удовольствия, а потому что он хочет подлить этот момент. Это позволяет мне расслабиться и наслаждаться ощущением его члена в моей заднице. И как только я приспосабливаюсь к его размеру, Сэм начинает двигаться резче, дергая меня за волосы, словно оседлал лошадь.

Проникая в меня, он хрипит и постанывает.

Это мое наказание.

Моя награда.

В конце концов, после того, как он столько раз брал часть меня и заменял собой, это должно было произойти. Потому что я получаю от этого чистое, истинное удовольствие. Никакого чувства вины. Никакого стыда.

Решив остаться, я сделала правильный выбор. Это была лотерея с самыми высокими ставками, и она принесла свои плоды.

Опустив руку, я поигрываю со своим клитором, и когда Сэм издает гортанный стон, а его член пульсирует в моей тугой заднице, довожу себя до оргазма. Его разрядка и гулкие отголоски моего оргазма заглушают тупые спазмы в животе.

Сэм соскальзывает с меня и переворачивается на спину. Что-то изменилось. Его глаза снова стали человеческими. Тело не такое напряженное.

Я понимаю, что не стоит ожидать от него каких-либо слов, поэтому говорю сама.

Не вставая с колен, я поворачиваюсь к нему. Он с любопытством смотрит на меня.

— Я здесь, — еще раз повторяю я, после чего ложусь к нему лицом, в позе эмбриона.

Первые несколько секунд Сэм никак не реагирует. Но затем придвигается ближе, просовывает под меня руку и притягивает к себе.

Я провожу пальцами по теплой, скользкой крови на его руке. У меня никогда не было проблем с запекшейся кровью, и это одна из причин, по которой я решила, что у меня хватит мужества ухаживать за больными. Я провожу пальцем по его руке, пока не останавливаюсь на одной зияющей ране, затем на другой.

— Сэм... — причитаю я. Сегодня вечером он нанес себе столько ран, и мне за него больно. — Нам нужно об этом позаботиться. Я могу наложить тебе швы.

Сэм не отвечает, чего и следовало ожидать, но когда я поднимаю взгляд в поисках подтверждения, он уже спит. Его запачканное кровью лицо, излучает безмятежность.

Я прижимаюсь к его окровавленному торсу, пока не засыпаю вместе с ним.